Без сожаления и без возврата

Сердце Малфоя колотилось как безумное. Чёртов Поттер стоял прямо за спиной, и теперь нужно было срочно решать, что делать, однако мысли, как назло, разбегались в разные стороны, и не было никакой возможности собрать их воедино. На лице Драко ощущал тёплое дыхание Грейнджер — такое же учащеннное, как его собственное. Она дрожала, все ещё цепляясь за его рубашку, и выглядела по-настоящему испуганной. Решение пришло само собой. — Не двигайся, — шепнул Драко ей на ухо и медленно подался назад, разворачиваясь так, чтобы Поттер не смог в темноте разглядеть, кто был у него за спиной. Несмотря на опасную ситуацию, в голове у Малфоя гудело от возбуждения, а кожа словно пылала. Мерлин, он был в паре секунд от того, чтобы опуститься перед Грейнджер на колени и… покрыть поцелуями её бедра, зарыться лицом между её ног и вылизывать эту маленькую упрямую всезнайку до тех пор, пока все, что она будет способна повторять — это его имя вперемешку со приглушенными стонами. И он смог бы довести её до этого, Драко знал. Ни одна девушка до неё ещё не вела себя так в его объятиях. Ни одна не отдавалась с такой готовностью, так самозабвенно и безотказно. Только Грейнджер с её огромными глазами олененка Бэмби и невероятной страстью, заключённой в хрупком маленьком теле. Салазар, он погиб. Отныне отношения с любой женщиной будут взвешены на весах Грейнджер, отныне ни одна из них не будет ею, а это значит… В каком же он дерьме. Долбаный сука Поттер. Ну, почему ему вздумалось явиться именно в этот момент? И что теперь делать? — Привет, шрамоголовый, — спокойно сказал Драко, выходя из тени. Гермиона за его спиной, похоже, затаила дыхание, и Драко молился, чтобы Поттер не оказался слишком любопытным. Нужна была правильная тактика. Он видел, как Мальчик-который-выжил пристально всматривается в пространство за его плечом, стараясь понять, кто там прячется, но, видимо, темнота удачно скрывала Грейнджер. — Что надо, я спрашиваю? — ленивым слизеринским тоном спросил Драко, демонстративно поправляя рубашку, измятую руками Гермионы. — Кто у тебя там? — нахмурившись, спросил Поттер, делая шаг вперёд, но Драко не отступал. — Не твоё дело, Поттер, — скривился он. — Тебе не говорили, что мешать людям трахаться — это невежливо? На лице Гарри выступил едва заметный румянец. Он поджал губы, явно не зная, что сказать. Драко немного расслабился. Похоже, Поттер не понял, что застукал его именно с Гермионой, иначе тут же кинулся бы в бой. В самом деле, поверить, что Золотая девочка будет обжиматься по углам с мерзким хорьком, было немыслимо. Никто бы в такое не поверил, даже если бы увидел своими глазами. Скорее всего, Поттер подумал бы, что Драко пытается взять Гермиону силой, но никак не то, что она сама согласилась на быстрый секс между колоннами в тёмном уголке Хогвартса. — Я ищу Гермиону, — хрипло сказал Поттер, глядя на Малфоя в упор. — Мы договорились встретиться, но она не пришла. Она должна быть где-то здесь, и я… — И что, ты думаешь, мне не плевать? — Драко пожал плечами. — Ты пытаешься обломать мне секс из-за своей заумной подружки? Я не знаю, где она, понял? А теперь проваливай! — Уже отбой, Малфой! — Поттер сжал кулаки. — И тебя запросто можно оштрафовать! И твою очередную потаскушку тоже! Драко метнул в него уничтожающий взгляд, но не двинулся с места. Главное — защитить Гермиону. Поттер ни в коем случае не должен узнать, что это именно с ней Драко целовался под покровом ночи. И внезапно в голову Малфоя пришла гениальная мысль. — А с чего ты взял, что там девушка? — вкрадчиво спросил он, почти улыбаясь. Поначалу до Поттера не дошло, а потом его лицо побагровело, глаза комично выпучились, а руки сжались в кулаки. — Пошёл ты, Малфой, — выплюнул Гарри, выглядевший так, будто его вот-вот стошнит. — Не хочу ничего слышать о твоих… мерзостях. — Ну и чеши отсюда, — скривился Драко, победно складывая руки на груди. Гарри покачал головой, а потом развернулся и быстро ушёл в сторону лестниц. Драко тут же обернулся, но не посмел сделать ни шагу, потому что увидел лицо Грейнджер, которая вышла из тени и остановилась, обхватив себя руками и пристально глядя на него. И таким странным был её взгляд, что у Драко внутри все похолодело. — Я перегнул палку, да? — он попытался отшутиться, но Гермиона не отреагировала. Она все так же молча продолжала смотреть на него, будто видя впервые. Драко стало неуютно под этим взглядом. — Ну, нужно же было от него избавиться, — бросил он наконец, устав от её молчания. — Или ты хочешь, чтобы Поттер все растрепал по Хогвартсу? Тогда давай, догони и расскажи ему, что мы тут с тобой делали. Теперь карие, тёмные глаза Грейнджер наполнились не только отчуждением, но и болью. Она медленно покачала головой. — Ты все правильно сделал, — произнесла она тихо, но Драко сразу понял, что на самом деле он все сделал как раз наоборот. — Тогда что?.. — он шагнул с ней, но Гермиона вдруг отшатнулась, попятилась, а потом легко кивнула вслед убежавшему Поттеру и прошептала: — Мне надо вернуться в спальню, пока он не послал за мной поисковый отряд. Я знаю Гарри, он не успокоится. Извини… И, не дав Малфою ни шанса возразить, она метнулась в сторону, а потом убежала так быстро, будто за ней гнался дементор. Малфой развернулся и впечатал кулак в стену. Как же он облажался! Ведь знал, что надо сидеть тихо и не высовываться, знал, что будущее в его руках, но всё равно умудрился испоганить не только свою жизнь, но и жизнь любимой девушки. Стоп, что? Любимой? Драко медленно побрел в сторону подземелий. Конечно, любимой. Надо уже смириться с тем, что ему на роду написано было втрескаться по уши в ту единственную ведьму, которая была для него под запретом. Ту, которую он так изводил в детстве, кого презирал и считал ничтожной. А теперь она стала для него самым главным человеком в жизни, и он был готов на всё ради неё. Впрочем, на что — на всё? Единственно верное, что он мог сделать — это оставить Гермиону в покое. Дать ей жить нормальной, спокойной жизнью, отступить, уйти в тень, стать для неё вновь тем, кем он и был — старым школьным врагом, слизеринским хорьком с высокомерно вздернутым носом. Говорить ей как тогда, что она маленькая мерзкая грязнокровка, а потом отворачиваться, чтобы не видеть боль в любимых глазах. Ему на роду написано быть изгоем, так зачем же тащить в эту гнилую дыру еще и Гермиону? Спустившись вниз по лестнице, Малфой остановился у входа в гостиную Слизерина и уперся лбом в сырую ледяную стену. Но как можно отказаться от неё после всего, что было? Как можно забыть ощущение полного счастья, когда она была рядом, в его объятиях? Целуя Грейнджер, он впервые в жизни ощутил себя счастливым, уверенным в себе и способным на любые свершения, и теперь — Мерлин — неужели он всё испортит? Если уже не испортил, ведь она повела себя очень странно после его разговора с Поттером. Драко назвал пароль и вошёл в гостиную Слизерина, ощущая себя столетним стариком. Снова вернулся холод, которого он не чувствовал, обнимая Гермиону, и боль тоже вернулась, только теперь она была в разы сильнее. Теперь ему предстоит всю ночь не спать, крутясь на мокрых от пота простынях, и думать, как он завтра встретится с Гермионой и как она себя поведёт. Будет ли она снова холодна с ним? Захочет ли вообще разговаривать? Драко вспомнил, что у него в комнате осталось огневиски и нервно потёр губы рукой. Выпить хотелось до ломоты в висках, до дрожи в пальцах. Выпить — и не чувствовать ничего, не страдать, а просто отрубиться, не видя снов, а утром встать с больной головой и побежать туда, где может быть она, чтобы просто убедиться, что всё произошедшее — реальность, что она говорила те слова, что целовала его, что это не было плодом воображения. Малфой захлопнул за собой портрет и сел у зажженного камина. Он боялся идти в комнату, где стояла бутылка. Драко протянул руки к огню, стараясь согреться, и заметил, что ладони слегка дрожат. Когда же жизнь его превратилась в нечто среднее между раем и адом? Пять минут назад он целовал красивую девушку и думал, что весь мир у его ног, а сейчас сидит в полном одиночестве посреди гостиной, трясётся от холода и не знает, что ему делать со всем этим. Как так получилось? Кто управляет его существованием с такой ненавистью, бросая его от полного счастья к столь же огромному отчаянию? Мерлин, помоги мне, подумал Малфой, закрывая глаза. Не дай мне потерять её навсегда. **** Кто-то тряс его за плечо и что-то говорил, и это напоминало жужжание назойливого комара над ухом. Драко оторвал голову от кожаной подушки и понял, что спит прямо на диване в Слизеринской гостиной. За окном тускло светило пасмурное небо с серыми облаками. Над ним стоял Блейз, и лицо его почему-то показалось Малфою ненормально бледным, похожим по цвету на это молочно-белесое шотландское небо. — Эй, вставай! Почему ты спишь здесь? — и голос друга тоже звучал необычно — без знакомых Драко ноток уверенности и лёгкой наглости. Густые волосы Блейза, обычно аккуратно уложенные, теперь топорщились в разные стороны, словно он забыл причесаться. Смуглая кожа сейчас приобрела землистый оттенок. — Я… кажется, я тут заснул, — Драко сел, ощущая во рту мерзкий привкус выпитого вчера огневиски. Он не пошёл в свою комнату и не прикончил ту бутылку, но голова всё равно гудела, а желудок бунтовал. Давно он так паршиво себя не чувствовал. — Да, похоже, — Блейз запустил руку в свои растрепанные волосы. — Уже двенадцать, ты проспал первые уроки. — Салазар! — Малфой вскочил, ища взглядом часы, висевшие над портретом у выхода. — Почему меня никто не разбудил? Вот уроды, все же видели, что я тут сплю! Хоть бы одна сволочь разбудила! Чуть успокоившись, он глянул на Блейза, который все так же сидел на диване в странной, напряжённой позе. — А ты? Почему ты меня не поднял утром, когда уходил? — Я… — Блейз покачал головой. — Я ночевал у одной когтевранки, а утром сразу пошёл на уроки… я не мог тебя разбудить… Теперь Малфой явственно видел, что с другом что-то не так. Прежний Блейз произнёс бы фразу про когтевранку с оттенком хвастливой небрежности и лёгким самодовольством — дескать, «ещё одна крепость пала под моим натиском», но сейчас Забини просто констатировал факт, и, казалось, ему не было дела до того, где он провел ночь, потому что его явно беспокоило нечто другое. — Что-то случилось? — осторожно спросил Малфой, поискав взглядом графин с водой. Во рту была пустыня Сахара, и голова трещала так, будто вчера он выпил все огневиски в мире. На привычном месте — стол у камина — графина не оказалось, и Драко, проглотив противный комок в горле, снова взглянул на Блейза. Тот тяжело вздохнул, по-прежнему смотря куда-то в пустоту перед собой. — Даже не знаю, как тебе сказать, — глухо ответил Блейз, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Да что такое? — взорвался Малфой, теряя терпение. — Говори уже! Башка болит, а тут ты ещё со своими загадками! Блейз снова вздохнул. — Пэнси, — сказал он тихо, и Драко весь похолодел. Он вспомнил их вчерашний разговор с Забини, его слова о том, что Пэнси переживает из-за их отношений, об Астории и ее предупреждениях, и страх липкой змеей пополз по позвоночнику, а в груди стало холодно, будто сердце вынули и теперь в образовавшейся дыре лежал кусок арктического льда. — Она… — Драко сам не узнал свой голос. — С ней что-то случилось? Мерлин всемогущий, сейчас Забини скажет, что тело Паркинсон нашли плавающим в Чёрном Озере, и моя жизнь кончена. Она убила себя из-за меня, и я отправлюсь в Азкабан за то, что довёл девушку до самоубийства. Секунда, которая потребовалась Блейзу, чтобы ответить, показалась Драко бесконечной. Он уже во всех подробностях видел, как безжизненное тело Паркинсон достают из озера (или из петли) и как сухие морщинистые руки Макгонагалл разворачивают записку, которую девушка написала перед смертью, и она читает простые и страшные строки, которые подпишут Малфою приговор. Но Блейз покачал головой, и на долю секунды Драко ощутил что-то вроде надежды. — Не с ней, — глядя на Малфоя, Блейз оскалил зубы в волчьей усмешке. — Из-за неё. — Что? — Малфой подскочил к нему, сел рядом и схватил Забини за плечи. — Да скажи же уже всё, Салазар тебя раздери! Забини дернулся, освобождаясь от хватки Малфоя. Он нервно пожевал нижнюю губу, а потом посмотрел на Драко пустым безжизненным взглядом. — Утром у Пэнси был урок с мелкими, и она… в общем, не справилась с эмоциями. Дети шумели, не слушались, он попробовала их успокоить, а этот придурок Долгопупс как назло вышел на минуту, и паршивцы, конечно, воспользовались этим, они сорвали ей урок, а Пэнси разозлилась на них, начала угрожать, и тогда маленькие засранцы обозвали её дочкой Пожирателя или ещё как-то, побросали в неё свои чернильницы, ну, короче, устроили Пэнс полный ад, а она… — Что она? Что? — Драко впился взглядом в лицо Блейза. Внутри у него все заледенело от ожидания и ужаса. — Она выхватила палочку и применила на нескольких детях Круцио, — проговорил Блейз спокойно и чётко, и Малфой онемел от изумления. Широко открытыми глазами он смотрел на бледное лицо Блейза и не верил своим ушам. — Все уже знают, — глухо сказал Забини, глядя в пол. — Макгонагалл велела нам всем немедленно явиться к ней, вот поэтому я пришёл сюда. Искал тебя. Надо идти. Сейчас. Воцарилась тишина, прерываемая только судорожным дыханием Драко, который пытался осмыслить все, что только что ему сказали, и никак не мог это сделать. В конце концов, он овладел собой, стиснул зубы и, задавая следующий вопрос, уже знал ответ на него. — Нам — это кому? Забини поднял голову и посмотрел на него с кривой усмешкой. — Пожирателям. **** Голос Макгонагалл доносился до Драко как из далёкого тёмного туннеля. Они втроём — придя сюда, у двери директора они с Забини встретили белого как мел Нотта — стояли теперь перед Минервой, которая изо всех сил, как показалось Малфою, старалась сдержать эмоции, однако ей не очень это удавалось. Даже во время битвы за Хогвартс Малфой не видел на лице пожилой женщины такого выражения, какое царило на нем теперь, и это выражение лучше всего говорило о том, в каком положении они все оказались. — Мистер Малфой, мистер Нотт, мистер Забини, — говорила Макгонагалл, стиснув пальцы поверх обложек их личных дел, лежащих перед ней на столе. — Вы уже знаете, по какой причине я собрала вас здесь, не так ли? Нотт и Забини кивнули, а Тео ещё вроде бы даже что-то пробормотал, но Драко не шелохнулся. На протяжении всего этого времени, пока они с Забини собирались (точнее, собирался Драко, а Блейз нервно ходил по гостиной), пока шли по коридорам к кабинету Макгонагалл, сопровождаемые шёпотом и взглядами встречных школьников, пока ждали, когда им откроют, Драко думал только о Гермионе. Он никак не мог выкинуть её из головы. Сердце тяжело билось в груди, и с каждым ударом беспокойство всё возрастало. Где она? Что думает обо всём этом? Возненавидит ли она его теперь так же, как эти ребята, которые испуганно жались к стенам, подняв палочки и глядя, как они втроём идут по коридору — зачумленные, отверженные и проклятые. — Я собрала вас, чтобы сообщить, что после сегодняшнего инцидента, как вы понимаете, ваша педагогическая деятельность окончена, — продолжала Макгонагалл. Нотт снова что-то пробормотал, а Драко почему-то ощутил облегчение. Если всё, что им грозит, это отстранение от уроков с малышней, то это не самое худшее наказание из возможных… Но радость его была недолгой. — Через час в Хогвартс прибудут мракоборцы из Министерства, — продолжала Минерва. — Они заберут… мисс Паркинсон и сообщат нам о своём решении по вашему вопросу. — А что будет… с Пэнси? — голос Блейза звучал настолько жалко, что Драко улыбнулся бы, если бы мог. Всегда такой самоуверенный, Блейз теперь выглядел как мальчик, которого вызвали к директору и грозят отчислением. Морщинистое лицо Минервы вдруг исказилось презрением, от которого хотелось закрыться, подняв руку в защитном жесте. Малфой сразу понял, что Забини не следовало задавать этот вопрос. — Вы спрашиваете меня, что будет с мисс Паркинсон? — звенящим голосом переспросила Макгонагалл и чуть привстала на стуле. Драко показалось, что даже волосы на её голове зашевелились от гнева. — Вас интересует судьба вашей подруги? А вам не хочется узнать, мистер Забини, что будет с теми тремя мальчиками, которые сегодня утром пострадали от рук этой девушки? Так я вам скажу! У одного из них сломаны обе ноги, у второго страшные вывихи обеих рук и сотрясение мозга, а третьего до сих пор не могут привести в чувство! Им по одиннадцать лет, мистер Забини, всего по одиннадцать! Блейз побледнел ещё больше, если это было возможно, и опустил глаза. Драко хотел тронуть его за руку, чтобы подбодрить, но не посмел даже пошевелиться. — Но мы… мы же не виноваты, что Пэнси так… поступила, — осмелился сказать Нотт, у которого тряслись губы. Он стоял рядом с Блейзом в своей мятой белой рубашке и выглядел очень напуганным и юным. Тео всегда был самым трусливым в их компании, и Драко удивился, что именно он посмел сейчас попробовать хоть как-то оправдаться. — Мы не отвечаем за неё! Минерва бросила на Нотта очередной уничтожающий взгляд. Драко сунул руки в карманы и впился ногтями в ладони. Только молчи, твердил он сам себе, только не испорти всё ещё больше. Может быть, тебя они пощадят? Ведь ты так хорошо справлялся, ты делал всё, что велели, ты показал, что можешь быть нормальным человеком… — Виноваты вы или нет, буду решать не я, мистер Нотт, — ледяным тоном отрезала Макгонагалл. — А сейчас я попрошу вас сесть вот туда… Она указала на длинный кожаный диван, стоящий в углу кабинета. — И сидеть там тихо до приезда мракоборцев. Надеюсь, вы послушаете меня и не будете усугублять свое положение. Оно и без того достаточно шаткое. Мистер Малфой? Драко не сразу понял, что директор обращается к нему. — Мистер Малфой! — Да? — отозвался он, пытаясь отыскать во взгляде Макгонагалл хоть искру доброты и понимания. Он её не нашёл. — Вы поняли меня? Вы не будете делать глупостей? — Да, директор, — сказал Драко и, не дожидаясь остальных, пошёл к дивану. Вслед за ним рядом тяжело опустился Блейз, а потом и Нотт. Макгонагалл встала из-за стола и вышла за дверь, сопровождаемая шуршанием мантии и стуком каблуков. Послышался щелчок запираемого замка. — Вот и всё, — произнёс Тео таким тоном, что Драко стало ещё хуже, хотя, казалось, это было невозможно. — Да уж, — пробормотал Блейз, зарываясь пальцами в свою растрепанную шевелюру. — Подгадила нам Пэнси. Вот уж от кого не ожидал. Я думал, это будешь ты, Малфой. — Что они сделают с нами? — спросил Нотт, обращаясь к Драко, но тот не ответил. В голове билось «Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер». Он не мог думать ни о чем другом. Перед глазами стояло её прелестное бледное лицо с широко открытыми глазами — лицо, которое он видел вчера вечером в полутьме коридора перед тем, как она сбежала. Увидит ли он её ещё раз? — В Азкабан не отправят, наверное, — сказал Блейз Нотту, нервно усмехаясь. — Всё-таки мы тут не при чем. — Но и в покое они нас не оставят, — прибавил он спустя мгновение. — Драко, малыш, а ты что думаешь обо всём этом? Малфой снова не ответил. Он физически не мог ничего произнести. Его грудь сдавило так сильно, что он почти не дышал. — Оставь его в покое, ему еще хуже, чем нам, — донесся до него голос Нотта. — Вспомни, что было летом… Они говорили что-то ещё, но Драко уже не слушал. Всё его мысли были обращены к тому единственному, что его интересовало в эту минуту — к маленькой упрямой гриффиндорке, которая прямо сейчас где-то думала о нем. Он был уверен, что думала — но вот что именно, не знал, и это ранило и мучило его сильнее всего. Как бы связаться с ней? Но палочки у Блейза и Нотта тоже отняли, и никто из них не смог бы призвать сову невербальным заклинанием. Ощущение беспомощности охватило Малфоя, едва он вспомнил про запертую снаружи дверь. Подобные чувства он испытывал летом во время суда — будто его жизнь полностью в руках чужих людей, и сам он не может ничего, и теперь история повторилась, только вот Драко уже не был тем высокомерным юнцом, который небрежно улыбался, глядя на судей — дескать, отправьте меня в Азкабан, мне всё равно, — теперь он думал не только о себе и своем оскорбленном эго. Он вспомнил Флору, её маленькое доверчивое личико, вспомнил мальчишку, обижавшего её, вспомнил удовольствие, которое испытал, когда вёл уроки у маленьких гриффиндорцев, вспомнил нежные губы Грейнджер, и ему пришлось отвернуться от Блейза и Нотта, чтобы они не заметили, как подозрительно блестят его глаза. Ждать им пришлось довольно долго. Мало-помалу разговор иссяк, и каждый из парней погрузился в свои собственные безрадостные мысли, и так они просидели, по расчётам Драко, не меньше двух часов. За дверями кабинета Макгонагалл шумел Хогвартс, дети бегали, переговаривались старшекурсники, стучали каблучками девушки, смеялись парни, и это рождало ещё большее чувство оторванности, отчуждения от всего того, что стало Драко так дорого в последнее время. Он пытался не вслушиваться в эти знакомые звуки, но не мог, и мысли его, как загнанные лошади, бегали по кругу. Вот я сижу здесь, Гермиона, на этом чёртовом диване, запертый, как преступник, и жду тех, кто придёт и скажет, буду ли я жить дальше как нормальный человек, увижу ли тебя, обниму ли ещё раз, или я навсегда останусь тем, кем меня видят они — отщепенцем, проклятым Пожирателем Смерти, отродьем Люциуса Малфоя, который не пожелал раскаяться и принял свою судьбу до конца. Но я не хочу быть таким! Я хочу жить иначе, я хочу быть с тобой, хочу быть достойным тебя, хочу сделать что-то, от чего ты будешь мной гордиться! Я не виноват, Гермиона, что родился в такой семье, но она не определяет меня, и я сделаю все, чтобы доказать это! Пожалуйста, поверь мне, Гермиона, пожалуйста. Он повторял это про себя сотню, тысячу раз, будто она и вправду могла услышать, и в конце концов, голова у него разболелась ещё сильнее. Тео и Блейз рядом несколько раз взглядывали на него, явно удивлённые его молчанием, но Драко даже не посмотрел в их сторону. Он повторял про себя «пожалуйста» с таким отчаянием, что перестал понимать смысл этого слова, и, когда ему стало казаться, что время остановилось и он так и умрёт на этом диване, дверной замок щелкнул и на пороге показалась Макгонагалл. Она вошла первой, а за ней, решительно и уверенно ступая чёрными сапогами, вошли трое мужчин в форме мракоборцев. Малфой не знал ни одного из них, хотя, присмотревшись, он понял, что всё эти мужчины были чем-то неуловимо похожи, будто их всех создали на одном конвейере, и у всех троих были одинаковые лица — жёсткие, презрительные и холодные. Форма мракоборцев также добавляла им сходства, так что, когда Макгонагалл начала представлять этих мужчин, Драко даже не запомнил имён, потому что это не имело никакого значения. Они — все трое — встали с дивана в ту же минуту, как вошла директор, и теперь стояли, глядя, как мракоборцы разбредаются по кабинету, будто осматривают периметр, а сама Минерва останавливается в центре, сложив руки на животе, и ждёт, пока один из этих суровых мужчин, самый высокий, не подойдёт к ней и не встанет рядом. Взгляд, которым он окинул Нотта, Блейза и Малфоя, был усталым и презрительным, будто перед ним стояли не трое юношей, а уродливые грязные тролли. — Благодарю за ожидание, мистер Нотт, мистер Забини, мистер Малфой, — сказала Макгонагалл, и тут стоящий рядом истукан перебил ее: — Хватит любезностей, директор, у нас еще есть и другие дела. Драко видел, как по лицу Минервы пробежала какая-то тень, будто на миг ей стало их жалко, но она лишь кивнула в ответ на слова мракоборца. — Итак, Министерство приняло решение, — сказала Макгонагалл, переводя взгляд с одного слизеринца на другого. — Вы не будете больше учиться в Хогвартсе, поскольку ваше пребывание здесь подвергает опасности других школьников. Эксперимент оказался неудачным, и мы не можем допустить, чтобы наши студенты чувствовали себя некомфортно. — Но… — начал Нотт, однако высокий мракоборец так зыркнул на него, что Тео тут же осекся. — Вы исключены из Хогвартса навсегда без возможности восстановления, — продолжала Минерва. — Об остальном позаботится высшее начальство. Сейчас вам предстоит трансгрессировать вместе с этими господами в Министерство, где и будет решаться ваша судьба. Единственное, что я могу для вас сделать — это позволить собрать вещи, и вам дадут на это ровно тридцать минут. А чтобы вы не наделали глупостей, каждый из вас пойдёт в сопровождении одного из этих джентльменов. — Мы арестованы? — сдавленно спросил Блейз, и высокий мракоборец презрительно усмехнулся. — Вы временно взяты под нашу опеку, — процедил он. — Такая формулировка вас больше устраивает, мистер Забини? Блейз ничего не ответил, а Драко, не отрывая взгляда от двери, ощутил, как дрожат от нетерпения его ноги. Полчаса, билось в голове, полчаса. Ему нужно успеть найти Гермиону, попрощаться с ней, объясниться, но как это сделать, если рядом будет один из этих роботов в форме? — Так, я возьму Забини, — распорядился высокий мракоборец, оглянувшись на своих коллег. — Ты… Он ткнул пальцем в тощего мракоборца, выглядевшего моложе других. — Ты бери Нотта, а ты — Малфоя. Драко посмотрел на того, которого определили ему в надзиратели, и понял, что высокий мракоборец решил, будто именно он опаснее всего из их троицы. На гладко выбритом лице мракоборца не отражалось ни капли интеллекта, зато он был шире в плечах и крепче, нежели остальные. Вероятно, высокий мракоборец решил, что Драко попробует сбежать, оттого и приставил к нему солдафона с кучей мышц и отсутствием мозга. Впрочем, ему это было только на руку. — Что вы стоите? — рявкнул высокий мракоборец, заметив, что всё трое слизеринцев застыли на месте. — От вашего времени осталось уже 28 минут. Нотт и Блейз тут же рванули с места, а мракоборцы поспешили за ними — все, кроме того, что ждал Драко, насупленно разглядывая его из-под густых бровей. Драко сделал шаг к двери, и вдруг его остановил негромкий голос Макгонагалл. — Мне очень жаль, мистер Малфой, — произнесла Минерва, и он посмотрел на неё, впервые за день увидев на её лице что-то вроде сочувствия. Впрочем, ему уже не было до этого никакого дела. Кивнув, Драко вышел за дверь, слыша за спиной глухой стук сапог мракоборца. Мысль его заработала. Вещи? Зачем ему эти жалкие тряпки? В камере Азкабана — если их отправят туда — вещи ему не понадобятся. Палочки у него нет, и теперь уже, наверное, не будет. Значит, ему нужно идти прямиком туда, где в это время может находиться Грейнджер. Но где именно она может быть? Драко замедлил шаг, раздумывая. Мракоборец тяжело топал за ним. Судя по времени, уроки уже закончились, а значит, Грейнджер может быть где угодно. В библиотеке, на улице, в Хогсмиде, в гостиной Гриффиндора… С чего же начать? Тяжёлая ладонь опустилась на плечо Малфоя, и он резко остановился, повинуясь давлению этой неумолимой руки. — Слизерин в другой стороне, — пробасил мракоборец, но Малфой движением плеча сбросил его кисть с плеча. — Я не иду в Слизерин, — он возобновил движение вперёд, но вновь был остановлен мощной рукой с цепкими пальцами. — Тебе разрешается только забрать вещи, больше ничего, — прогудел мракоборец, и Драко развернулся, чтобы взглянуть ему в лицо. — Послушайте, — его голос звенел от отчаяния, и Драко возненавидел себя за это. — Послушайте, мне нужно поговорить с моей девушкой. Может быть, я никогда больше её не увижу, понимаете? Она учится на Гриффиндоре, и я просто скажу ей пару слов, ничего больше. — Нет! — мракоборец решительно покачал головой. Драко вновь вцепился в его руку и оторвал от своего плеча. — Вы будете стоять рядом со мной, и я ничего не смогу сделать, просто скажу ей, что уезжаю, иначе она… она будет волноваться. У вас же есть девушка? Представьте, что вы просто исчезли, не сказав ей ни слова! Что она при этом почувствует? Просто пара слов, ничего больше! Ему показалось, что на каменном лице мракоборца что-то дрогнуло, но тот вновь покачал головой. — Не разрешено. Драко ощутил, как чувство безнадежности охватывает его, оставляя во рту привкус горечи. — Ну, пожалуйста, — он знал, что звучит жалко, но ничего не мог с собой поделать. Гермиона, Гермиона, стучало его сердце. Неужели мне не дадут сказать тебе даже несколько слов? Неужели всё так и закончится? — Пожалуйста, одна фраза, я скажу ей только одну фразу, и мы тут же пойдём в гостиную Слизерина, я прошу вас! — Нет, — мракоборец извлёк из поясного футляра палочку, но пока что держал её в опущенной руке, однако Драко хорошо понял намёк. — Разворачивайся, иначе я тебя обездвижу. В голосе его уже явственно слышалась угроза, и Драко понял, что у него остался один единственный козырь, который всегда помогал Малфоям во всех критических ситуациях. — В моем хранилище в Гринготтсе куча галеонов, — быстро проговорил он, оглядываясь по сторонам. На их счастье, в коридоре сейчас было пусто: вероятно, студенты отдыхали после уроков. Лампы тускло мигали, озаряя пространство рассеянным желтым светом. — Я Драко Малфой, ты же слышал обо мне, да? Я дам тебе миллион галеонов из своих денег, если ты разрешишь мне поговорить с ней хотя бы минуту, — задыхаясь, произнес Драко, глядя в лицо мракоборца. На пару секунд он подумал, что ничего не выйдет, потому что истукан всё так же глядел на него, словно не понимал, что ему только что пообещали. Потом в этом каменном лице что-то дрогнуло, и мракоборец слегка нахмурился — видно, соображал, как поступить. — Миллион? Миллион галеонов? — Да, — Драко глянул на палочку в его руке. — Я прямо сейчас дам тебе Непреложный обет, что выплачу этот миллион. Тебе даже не нужно ничего делать, придёшь в Гринготтс, и драккловы гоблины выдадут тебе эти деньги. Обет будет гарантией, что я не совру. Магия сообщит им всё, что нужно. Давай, решайся, другого шанса не будет. Мракоборец ещё немного помолчал. Драко видел, что он колеблется, а время всё утекало, и возможностей найти Грейнджер становилось всё меньше. Неужели этот тупой солдафон, получающий в год тысячу галеонов, откажется от миллиона? Мракоборца могли наказать за взятку Азкабаном, как и любого другого человека. — Если кто-то узнает, — быстро сказал Малфой, — то не сможет ничего доказать. Кто поверит бывшему Пожирателю Смерти? А гоблины вообще обречены на тайну сделок и не имеют права разглашать, кому там они выдают деньги. Ты в полной безопасности. — А где находится сейчас твоя девушка? — вдруг спросил мракоборец, и Драко понял, что тот согласен. Облегчение, сопровождаемое учащенным стуком сердца, разлилось у него в груди. — В гостиной Гриффиндора, — ляпнул он, понимая, что бегать по всему Хогвартсу и искать Грейнджер мракоборец ему точно не позволит. Оставалось надеяться, что Гермиона после уроков пошла в свою спальню. Если же нет, то всё кончено. Драко ощутил себя игроком в волшебном казино — он поставил миллион на зеро, и теперь оставалось только крутануть рулетку. — Ладно, — мракоборец огляделся по сторонам и протянул Драко свою ручищу в кожаной краге. — Давай свой Непреложный обет. Драко крепко стиснул его горячую широкую ладонь. — Я, Драко Малфой, клянусь, что… как тебя зовут? — Корнелий Пирсон, — прогудел мракоборец. — Я, Драко Люциус Малфой, клянусь отдать Корнелию Пирсону миллион галеонов из своих личных денег в банке Гринготтс. Даю в том Непреложный обет, и пусть смерть накажет меня, если я нарушу его. Лёгкая дымка магии окутала их сцепленные руки, но Малфой, не дожидаясь окончания ритуала, уже рванул вверх по коридору. Корнелий что-то прокричал ему вслед, однако Драко его не слушал. Как безумный он несся вперёд, считая удары сердца, минуя встреченных на пути удивлённых студентов, пробегая мимо высоких окон, стен с портретами, взбираясь по лестницам и умоляя Салазара Слизерина, чтобы Гермиона оказалась в гостиной Гриффиндора. Перед его глазами мелькали плитки пола, а голова гудела от напряжения, но он всё бежал вперёд, ускоряя шаг. Последняя лестница, как назло, никак не хотела ехать наверх, и он долго прыгал с одной секции на другую, пока, наконец, не оказался перед портретом Поющей Дамы. Пароль он, конечно же, не знал и остановился, тяжело дыша, потому что сил говорить пока что не было. — Пустите, — задыхаясь, проговорил Драко спустя полминуты, глядя на одутловатое лицо Дамы, которая с удивлением смотрела на него. — Это вопрос жизни и смерти. — Пароль, — Дама кокетливо повела оголенным полным плечом. В руке её покачивался пустой бокал. Снизу по лестнице послышался тяжёлый стук подошв мракоборца, который уже догнал Драко. — Да не знаю я ваш чёртов пароль! — Драко ударил кулаком по стене рядом с портретом. — Мне нужно внутрь, прошу! Это очень важно! — Пароль! — визгливо произнесла Дама, чуть отклонившись назад, будто испугалась напора Малфоя. Слава богу, она не собиралась петь. — Да не знаю я пароль! — Драко забарабанил по портрету, попадая куда-то в центр платья Дамы. — Пусти меня, тупая ты баба! Пусти! — Эй! — мракоборец дёрнул его назад. — Давай без рук, парень! Нас сейчас заметят. Бормоча себе под нос, испуганная Дама встала и поспешно ретировалась куда-то за пределы портрета. — Откройте, — заорал Драко, надеясь, что кто-то за дверью услышит его. И действительно, спустя некоторое время портрет вдруг отошёл в сторону, и на пороге показался подросток в гриффиндорской форме, но без мантии. Он выглядел испуганным и в руке держал палочку, направив ее вперед. Увидев взъерошенного Малфоя, а за его плечом — мужчину в форме мракоборца, мальчишка оторопел ещё больше. — Мне нужно, — задыхаясь, проговорил Малфой, пытаясь разглядеть что-нибудь за плечом парнишки, — увидеть Гермиону Грейнджер… мисс Грейнджер… она тут? — Эмм, — замялся подросток, все так же держа палочку наготове. — Да, но… — Позови её! — Малфой заставил себя говорить спокойнее. — Позови мисс Грейнджер, пожалуйста. Скажи, что её ждёт Драко Малфой. Он сказал всё это чётко и раздельно, надеясь, что подростка успокоит его тон. — Ты ещё ему денег предложи, — ехидно произнёс Корнелий за спиной Драко, и тот изумленно глянул на него. Оказывается, этот мужлан не такой уж идиот, каким кажется. Впрочем, всё это неважно, главное сейчас — увидеть её. Объясниться. — Я не знаю, — парнишка оглянулся назад, себе за спину, откуда уже слышались какие-то приглушенные голоса. — Послушай, — терпеливо сказал Малфой, — послушай, парень, просто скажи мисс Грейнджер, что это я, и всё, больше от тебя ничего не требуется. Ты ничем не рискуешь, ты не нарушаешь правила, я ведь не вхожу в вашу гостиную. Просто скажи, что ее ждёт Драко Малфой. И тут он резко замолчал, потому что за спиной парнишки появился Гарри Поттер. Он мгновенно оттеснил подростка в сторону, вышел на лестницу и захлопнул за собой портрет. Сердце Малфоя упало. Поттер выглядел собранным и спокойным. Он оглядел Драко с ног до головы, потом посмотрел на мракоборца за его спиной и встал так, чтобы загородить спиной портрет. Малфой заметил, что в руке Гарри держит палочку, однако лицо Поттера было абсолютно спокойным. — Что тут происходит? — спросил Гарри, переводя взгляд с мракоборца на Драко. Малфой перевёл дыхание. — Ничего, — ответил он, — мне нужно поговорить с… — Я слышал, что ты сказал этому парню, — отрезал Поттер. — Зачем тебе Гермиона? Драко мгновенно охватила ярость. — Да какая тебе разница? — процедил он сквозь зубы. — Это тебя не касается! Позови Грейнджер! Немедленно позови, у меня мало времени. Поттер пытливо смотрел на него. — Разве ты не должен сейчас быть на полпути в Лондон? — вкрадчиво спросил он, и Драко почудились нотки превосходства в тихом голосе Гарри. — За то, что сделала ваша подружка, вас будут судить наравне с ней, не так ли? — Да, то есть нет… — Драко наклонился и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. — Да, мы сейчас уезжаем, и мне нужно… — Я не знаю, что тебе нужно от Гермионы, но она не хочет тебя видеть, — не сказал, а выплюнул Поттер, и Драко невольно поднял голову, глядя на его узкое лицо, обрамленное оправой круглых очков. — Что? — Ты слышал, — Гарри вытянул руку без палочки в сторону Драко, почти ткнув в него пальцем. — Тебе и таким, как ты, не место в Хогвартсе. Я знал это с самого начала, и она тоже знает. А сейчас уходи отсюда. Тебе нельзя тут находиться. Драко выпрямился во весь рост. Он стоял ниже Гарри на две ступеньки, но сейчас ему казалось, что Поттер возвышается над ним на добрые несколько футов. — Ты не можешь за неё решать, — с отчаянием проговорил Драко. — Позови её, мне нужно сказать ей нечто очень важное. Это займет минуту, не больше. Тебе что, жалко? Гарри криво усмехнулся. — Ты сошёл с ума, Малфой? То, что она курировала тебя эти пару месяцев, не даёт тебе права думать, что она твой друг или что ты там себе нафантазировал! Да, мне жалко! Я знаю, Гермиона любит помогать всем убогим, но в данном случае даже она тебе не сочувствует. Вы все как ходячие бомбы с заведенным механизмом, и твоя подружка это доказала! А я знал, что этим всё кончится, ещё в сентябре, когда тебе разрешили вернуться в Хогвартс. Я знал! Он всё больше воодушевлялся, возвышал голос, и прежний Драко уже давно бы накинулся на него с кулаками, однако сейчас он мог думать только о Гермионе. Неужели она действительно поверила, будто он представляет для общества угрозу? Неужели Поттер не врёт, и она не хочет его видеть? — Уходи, — Поттер развернулся к портрету, и Драко, холодея от отчаяния и беспомощности, сделал шаг наверх, сам не зная, зачем и что он собирается сделать, однако тут же был остановлен мощной лапищей мракоборца, опустившейся на плечо. — Твоё время заканчивается, — проговорил Корнелий, удерживая Драко. — Идём. Поттер уже открывал портрет, готовясь зайти в гостиную. Драко рванулся вперед, но пальцы Корнелия до боли впились в его плоть, наверняка оставляя синяки. — Просто скажи ей, что я приходил! — заорал Драко в неумолимо прямую спину Поттера, однако тот даже не обернулся. Рука Корнелия уже тащила Драко вниз, а он, цепляясь носками ботинок о ступеньки, всё выворачивал шею и смотрел на портрет, который с оглушительным стуком захлопнулся за спиной Поттера.