Что на небесах, что на земле — проблемы одни и те же!

Они не могли уже обойтись друг без друга, не могли жить без этих привычных... взаимных оскорблений, без этой зудящей, длительной ненависти друг к другу.

— Почему этот придурок не берет трубку??? — Чимин уже битый час ходит по квартире кругами. Он пытается дозвониться Джи Хуна уже не первый день, сначала думал, что тот просто занят, но с каждым днем это становилось все страннее. Наконец он набирается храбрости или дурости, сам еще не разобрался, и набирает уже другой номер. Тот, который знает на зубок. Это же не будет так странно? Позвонить спустя такое расставание? Все же так делают?… Но и на этот раз его встречают лишь сухие гудки, словно предсмертное тиканье часов, раздражает! — Ну, Юнги! Еще посмотришь как не брать мою трубку! — от бросания телефона в стену Чимина остановил лишь разум, ну и приход Архангела. — Чего это ты такой злой? — спрашивает Джин, проходя в квартиру и расставляя пакеты с едой. — Юнги не отвечает… — Ты, что ему звонил? — брови Кима сводятся к переносице. Он не из тех, кто злится, это в раю вообще делать нельзя. Гнев — это грех. Но Чимин падает в этот грех с головой и вскоре может поплатится за это. — Да! Я ему звонил и следил за ним, понятно! — Я сказал порвать с ним все связи! — Но я не смог! Я слишком привязался… — руки опускаются, а в глазах появляются еле заметные хрусталики слез. — Я сразу говорил тебе не привязываться! Я сделал тебя своим учеником только чтобы избавить тебя от Юнги, но ты и так умудрился его оставить! Неужто решил повторить ошибку с твоим наставником? — Но мы с ним остались друзьями! — Но его отправили на землю! — Но ему там нравится! — Но это он тебе так сказал… слишком много "но" в нашем диалоге, не думаешь? — и Чимин не смог больше сдерживаться. Слезы солеными ручьями потекли по щекам. Он снова ошибся, снова наступил на те же грабли, снова… С самого прихода на небеса он поклялся ни к кому не привязываться, потому что, что-то внутри подсказывало “не надо, это опасно”, но сначала появился Юмин, он стал первым, кто показал, что здесь безопасно, кто дал опору, помог привыкнуть к новым реалиям. Но позже его отправили на Землю по непонятным причинам, не понятным лишь для Чимина… И вот, когда он наконец-то свыкся с жизнью без него появился Юнги… сначала жутко бесил и раздражал, а потом прокрался в самое сердце и разбил все замки… С каждым днем, прожитым без Мина, Чимин все больше понимал, что влип. Потому что мысли всегда возвращались к одному человеку, к тому, кто сочинил для него не просто песню… — Я найду его — сказано твердо и четко. Да, Чимин наступил на грабли, но это не те же! Это уже новые! — Чимин, не надо. Ты сделаешь себе лишь больнее. — Но почему? — Джин лишь сжал губы. Ответа нет, значит это, что-то секретное. Что ж, ну и пусть! Он обязан выяснить, что произошло с бессмертным и никто ему в этом не помешает!

***

Квартира пуста. На столе стоит тарелка с блинчиками, засушенными до такой степени, что их можно сломать, значит в квартире никого нет ни один день… Пак пробегается по комнатам и убеждается в своей теории еще больше, остается лишь один вариант — просить помощи. Никого на ум, кроме Демона не приходит, поэтому Пак берет телефон и звонит. К его большой радости раздается всего пару гудков и он слышит знакомый голос. — Срочно? — Да — на заднем фоне раздаются чужие крики, но Чимин даже представлять не хочет, чем сейчас занят Чонгук. — Тогда подожди пару секунд — звуки постепенно стихают, из чего становится понятно, что Гук ушел подальше от наказуемых — Слушаю. — Юнги пропал… — Разве он не переехал к себе? — Да, но я попросил знакомого бессмертного за ним приглядывать, а сейчас его нигде нет и никто на звонок не отвечает! — голос начинает дрожать, но Пак стоически держится. — Когда он последний раз выходил на связь? — Джи Хун? Где-то дня три или четыре назад. — Попробуй позвонить ему сейчас. — Ладно — Ангел сбрасывает трубку и звонит по новой уже на телефон Хана. Проходит пару секунд и он слышит мелодию в дальней комнате. Туда Чимин уже бежит и между подушками на кровати находит устройство. Тоже самое он проделывает с номер Юнги и находит знакомый телефон. Отложив устройства на стол блондин вновь набирает Чона. — Их телефоны в квартире. — Я отправлю людей на поиски — коротко говорит Гук. — Спасибо… — уже шепотом произносит Пак и опускает телефон, садясь на стул. Он кладет голову на руки и тихо всхлипывает. Стресс накопившийся за все эти недели норовит вырваться и на этот раз Чимин его не сдерживает. Слезы начинают литься водопадом, а всхлипы слышны на всю квартиру. И он снова утешает себя сам, говоря, что все наладится…

***

— Чимин! Чего так долго отвечаешь? Все в порядке? — голос в трубке был чрезвычайно серьезный. Чимин раскрывает глаза шире и удивляется количеству пропущенных звонков. Чонгук звонит уже пятый раз, но до этого Чимин совсем не слышал звонка. На щеке след от рукава, он отрубился после слез и уснул прямо на столе. Как позор… — Все хорошо… что у тебя? — Мы нашли его — Пак вскакивает и надежда вновь вспыхивает в груди. Даже не надежда, а детская искренняя радость. — Где? — Только не говори, что пойдешь туда. Мы сами их вызволим. — Нет! Прошу скажи мне! — Чимин… — в трубке слышится тяжелый вздох, Ангел представляет как Чонгук сейчас трет глаза и понимает, что Чон уже проиграл. — Чонгук, мне нужен этот адрес — а голос каменный. — Только посмей туда сунуться один! Мои ребята уже направились на место и я там скоро буду — он называет место и глаза Пака расширяются. Он знает, где это… его всегда предупреждали туда не соваться… — Спасибо — парень сбрасывает трубку и выходить из квартиры.

***

Междумирье… Чимин никогда не понимал, почему это место еще не прикрыли? Оно создавалось как место объединения Ангелов и Демон, место, где они могли забыть, кто они и дружить, вместе отдыхать и наслаждаться. Но оно превратилось в место, где нет вообще никаких правил, где царит беспредел и разврат. Сюда идут те, кому жизнь после смерти медом не кажется, кто место своего найти не может сюда приходят и теряются окончательно. Но почему Юнги забрали сюда, а главное — кто? Собравшись с духом Ангел заходит в их главное помещение, входит буквально в пелену мутного, табачного дыма. Все присутствующие оборачиваются, кидая на него свои мерзкие взгляды и тело сразу сковывает холодный, удушающий страх. Он же совсем не придумал план, дурак… как всегда придется импровизировать. — Где ваш главный, у меня к нему дело! — Ангел рявкнул максимально устрашающе, спрятал руки в карманах и для пущего эффекта толкнулся языком в щеку. — И, что за крошка посетила наше убежище? — к нему подходит мужчина с татуировкой во всю грудь, в черной майке и с красными волосами, что так бросаются в глаза. Он улыбается так хитро, отчего по телу пробегает табун мурашек. Чимин старается собраться, нельзя сейчас трусить, это может закончиться очень и очень плохо… — Я не общаюсь с плебеями, не покажете я сам его найду — фыркнул Ангел прямо в лицо явному Демону и направился в сторону бара. — Отчего же, провожу — Демон цепляет парня за локоть, но Чимин тут же его отдергивает, получая в ответ лишь коварную улыбку. Они проходят по узким коридорам, постоянно сворачивая, то в одну, то в другую сторону. Пак очень старается запомнить дорогу максимально достоверно, но в голове его уже кипит котелок, от понимания, что нужно придумать еще план. Что он вообще собирается сказать главному? Все же зря он не дождался людей Чонгука, но Демонам, к сожалению, он никогда не доверял… — Прошу — мужчина наконец открывает одну из дверей. Дубовую, пожалуй самую тяжелую и прочную. За ней находится большая, даже можно сказать огромная комната, Чимин и не думал, что здесь так много места. Все украшено узорами из дерева, с элементами золота, бильярдный стол в углу комнаты создает ощущение роскоши, но лишь создает. По скромному мнению Чимин (который совсем не считает себя неправым) здесь царит переизбыток украшений. Все узоры не сочетаются между собой, создавая вид вычурного благополучия. Как когда бедняги наконец выходят в свет и надевают на себя все украшения, что есть в доме. Их всегда видно среди толпы интеллигентов… Но сейчас Пак не акцентирует на этом свое внимание, в его голове наконец загорается план и мерцает еще слабым, но не забытым огоньком. И тогда глаза начинают гореть точно так же… — И, что же ко мне привело столь сладкого мальчика, ты совсем не создан для такого порочного места — перед ним мужчина, явно старше него. Волосы, словно пепел и чертовски сильная аура… тогда Чимин понимает, что перед ним совсем не Демон. Дьявол… в прямом смысле Дьявол, ближайший советник самого Сатаны. Точнее один из трех… Пак никогда не видел Дьяволов в живую, но эту ауру он не спутает никогда. Похожая веет от Джина, только та светла и добра, хочется укрыться в ней, словно в коконе в дни неудачи и печали. Эта же наоборот давит, гнобит, ужасает. От нее мурашки проходят по всему телу огромным табун, но парень не дает страху заполонить сердце. Хотя мужчина давит ментально, это заметно и это подстегивает. Блондин еще больше выпрямляет спину и смотрит прямо в глаза. — Я пришел забрать свою добычу. Вы украли ее перед моим носом! — буквально рявкает он. Дьявол выгибает бровь от такой дерзости, мало кто, особенно из Ангелов смеет с ним так разговаривать, похоже этот мальчишка совсем не прост… — И, кого же мы у тебя забрали? — усмехнувшись спрашивает он, приглашая взглядом присесть. Парень соглашается и садится в кресло напротив. Мягкое, с бархатной тканью и удобной набивкой, пожалуй Ангел и сам был бы не прочь сидеть в таком кресле, а не на обычном стуле каждый день! Но не об этом сейчас… — Мин Юнги, бессмертный, недавно попал на небеса и уже мне задолжал! — его брови были нахмурены, но это совсем не придавало образу суровости. В данный момент ангельская внешность совсем не играла на руку… — Юнги? Не знаю такого, думаю ты ошибся — Дьявол уже пытался выпроводить наглого Ангела, это начинало надоедать, но Чимин оказался не так просто. — А имя Хан Джин Хун тебе о чем-нибудь говорит? — тут брови сдвинулись уже у Дьявола. Он прекрасно знал этого паренька, тот подавал большие надежды, но последнее время все хуже выполнял задание, а теперь норовил сбежать, спрятаться, как последний трус. Такого никто из них не мог допустить, ведь он уже слишком много знает. Программист, инженер, просто высокоинтеллектуальный человек. Такие задачи как взломать пентагон ему были словно орешки по зубам. — Допустим… — уклончиво ответил мужчина. — Вы схватили Юнги вместе с ним, просто так, в придачу! — и пускай Пак не знал наверняка, это были лишь предположение, на удачу правильные предположения… — Хм… раз он тебе так нужен я скажу своим парням, отдам тебе на присмотр, но чтобы к моим людям он больше не совался! — он приблизился произнося это буквально в лицо, и где-то на загривке пробежал холодный пот. Но Чимин артист, он не терял дерзости ни в голосе, ни в поведении. — Благодарю, буду ждать его у выхода, здесь все слишком пропахло дымом — даже не спрашивая позволения парень отодвинулся и вышел из комнаты, переводя дух. Дьявол был даже рад, уж слишком этот Ангел его замучил. Не любил он людей, которые не боятся его, задирая головы. Ему нужны те, кто склоняются ниц при одном лишь упоминании и шлейфе от одеколона. За дверью ожидал красноволосый Демон, что тоже было на руку Чимину, ведь дорогу назад он возможно бы не нашел… кажется сегодня не самый худший день в смерти, как он предполагал еще утром. Этот поступок показал самому себе, что ради определенной цели парень может сделать многое. Очень многое, ведь это место он всегда обходил десятой стороной, а тут мало того, что сам пришел, так еще и выстоял напор Дьявола! Это победа! Внутренне ликую Чимин и не заметил как они вышли на улицу, а минутами позже к нему вывели Юнги. Он догадался, что деньки у Мина были не из легкий по оборванной одежде и потускневшем взгляде… Бессмертный был в кандалах, которые сняли уже при Чимина, сказав, что-то на прощание, но парень уже не вслушивался. Все бледное лицо стало еще белее, покрылось ссадинами и сажой. Словно в тех самых фильмах послевоенного времени, где показывали пленных. Парень вздохнул и коснулся окровавленной щеки, лишь тогда Юнги поднял глаза. Потухшие, будто снова лишившиеся жизни. Но при одном взгляде на Ангела в них вновь заиграл привычный огонек, вновь появилась надежда. Без слов Чимин крепко обнял друга, проливая маленькие слезы. Одежда на спине и руках была порвана и даже сквозь эти порезы были видны раны. Сразу стало стыдно… зачем он отпустил тогда Мина? Почему не позвонил ни разу за все долгое время? Зачем доверил его тому, кто не заслуживает веры?! Мысли перебивали одна другую и продолжали бы, если не Юнги. Он высвободился из объятий и крепко взял маленькую ладонь в свою. — Пойдем отсюда, это не место для проявления нежных чувств — он звучал твердо и непоколебимо. Тогда Чимин вновь увидел в нем настоящего отважного мужчину, эта смелость в глазах восхищала, парень считал, что никогда не сможет так же, не понимая, что осуществил смелый поступок буквально только что.

***

— Господин, почему Вы так просто отпустили этого надменного Ангела? Мы могли превратить его в раба! — Нет. От него пахнет сильной аурой, кто-то его прикрывает. Мне не нужны сейчас проблемы — произносит мужчина, туша сигарету. Подчиненный понимающе кивает и смотрит на парочку за сделанным иллюзией окном. Мерзко. От этих нежностей и объятий мерзко. Но раз господин сказал не трогать, значит Лемон не имеет права касаться цели. Как жаль…

***

Они наконец вышли из злополучного места и вернулись домой. Туда, где оба были счастливы вместе… Квартира Чимина встретила их тишиной, но за время пути они успели привыкнуть к этому, не проронив ни слова… первым делом Юнги отправился в душ и это было так чертовски правильно. То как хорошо он знал, где что лежит. То как он уверенно шагал по квартире, не как гость, а как жилец. Парень все больше понимал, что ему этого не хватало. Соблазнительных взглядов после душа, готовки, которая вызывает бабочки в животе и… тепла… Мин выходит из душа в одном полотенце, потому что ему нечего надеть и в этот момент сердце Чимина пропускает удар. Хотя оно не бьется уже давным давно… тогда не так! В этот момент оно запускается вновь. — Можно я останусь сегодня у тебя? — Нет — вылетает, не подумав — Оставайся здесь насовсем — вот это парень уже говорит весьма осознанно. В чужих глазах он видит радость, неприкрытую, но с долей печали. С волос стекают хрустальные капли, обрамляя лицо, но весь торс усыпан порезами и синяками. Парень ахает, замечая это и тут же подбегает к Мину. — Нужно… нужно обработать! — он усаживает мужчину на стул на кухне и лезет к самой высокой полке, но не достает. — Отойди — усмехается Юнги, протягивая руку. Они не сильно отличаются по росту, но разница все же есть. Именно она позволяет Мину пафосно достать аптечку и протянуть ее, словно трофей. — Сядь и не дергайся! — Чимин пытается вернуть былую дерзость и не выдать жуткого волнения, но кажется, что-то все же в системе подводит. В глазах скапливается влага (в который раз за этот день…) и она касается чужой кожи вместе с лекарством, промывающим рану. — Я сейчас начну плакать вместе с тобой, больно же! — смеется Юнги и прижимает чужую руку к себе — Ну что ты, мой Ангел? Ты меня спас, такой смелый… — тогда Чимин понимает, что за этот срок между ними, что-то изменилось. В нем, что-то изменилось… Он больше не хочет скрывать или отрицать, он просто хочет тонуть в этих глазах и никогда не отпускать эти руки… он больше не хочет расставаться с Юнги никогда, а тем более видеть его в таком состоянии. — Что они с тобой делали? — уже не сдерживая слез, Ангел обнимает сидящего, прижимаясь сильнее. — Это уже позади, но надо придумать как спасти Джи Хуна, ему досталось сильнее меня! — Опять ты о других только и заботишься! — обиженно фыркает Ангел — Если Джи сам пришел в это злосчастное место, то так ему и надо! — Не говори так, он просто не мог смириться… — Ладно, раз ты так говоришь я подумаю, что можно сделать. Но завтра! Сегодня нужно обработать все твои раны — и он продолжает свое занятие под пристальным наблюдением. — Я не хочу больше тебя отпускать — произнес Ангел тихо-тихо, все еще боясь своих слов. — Я тоже… — Тогда оставайся у меня! — Жить на содержании парня… — поморщился смешно и мило бессмертный. — У нас будет общий счет! — деловито произносит Пак. — Тогда я не в праве отказать — засмеялся Мин. А потом настал тот самый неловкий момент, когда нужно что-то выяснить. Что-то, что смущает или пугает… — Но для начала я должен понимать на чьих правах живу? — Ну… ты вроде уже ответил на этот вопрос — Чимин стал закусывать свои итак пухлые губы. Он смущается и это будоражит кровь. Яркий и самостоятельный Пак, тот, кто ничего не боится, кто многое пережил – смущается… Юнги делает вид, что не понимает о чем идет речь и лишь поднимает бровь — Ты сказал парня…. — Тогда, Пак Чимин, давай встречаться! — блондин ярко засмеялся, как всегда начиная бить хёна по плечу. — Ой, хватит меня смущать! — Мин перехватывает его запястья, сжимая несильно и притягивает их к себе. — Нет уж ответь — сужает свои лисьи глаза и улыбается открыто. — Да согласен я, согласен! Мой ярый гомофоб — они оба начинают смеяться, вспоминая прошлое. А Юнги и не понимает как вообще так вышло? Тот, кого недолюбливал с первой встречи сейчас стоит такой яркий перед ним и отвечает “да” на предложение сблизиться… — Это все в прошлом! — Все в нашей жизни уже в прошлом…. — Звучишь, как пессимист! — Все Ангелы чуть-чуть пессимисты. Этот вечер выдался слишком смущающим и счастливым одновременно. Оба не могли перестать удивляться тому, как изменилась их жизнь с появлением друг друга. Оба больше радовались этому. Оба стали счастливы… Такие человеческие моменты Чимина раньше отпугивали, а теперь он вновь клюет на эту удочку и остается лишь надеяться, что это не закончиться так же… В эту ночь Юнги расслабил парня уже первоклассным массажем и осмелился предложить поспать вместе. Это по-прежнему было смущающе, но так тепло… Юнги прижимает Ангела ближе, пока тот утыкается носом в плечо, словно кот. — Юни, а ты все еще помнишь жизнь на земле? — внутри кровь закипать начинает от нежного обращения и Мин сжимает блондина еще крепче. — Да, а что? — Странно это… ты скучаешь? — Частично. — Это как? — удивился Пак и приподнялся на локтях, чтобы заглянуть в лисьи глаза. Мин недовольно взглянул из-за того, что его лишили тепла под боком, но противиться не стал. — Ну есть вещи по которым я скучаю, но здесь я чувствую себя более счастливым. — А по чему скучаешь? — Ну, например, по большому белому роялю или по своему другу из магазинчика у дома, я даже попрощаться с ним не смог… — Никто не может, это же очевидно. Как можно предвидеть смерть? — Ну да — Мин усмехнулся и вновь опрокинул парня на кровать. Так они и уснули, средь тихих разговоров и тепла друг друга…

***

— Нет, мой парень не может быть просто бессмертным! Исключено! Это унизительно! — с самого утра блондин жалуется на сей факт, расхаживая по квартире. — Ты не меняешься! — цокает Мин и ставит белые тарелки с яичными роллами на стол. Любимыми для Чимин яичными роллами… — Не нравится – уходи! — обидчиво выдает Пак, подходя к столу и смотрит прямо в эти лисьи, чарующие глаза. Словно пытается понять дальнейший ответ или испытать его на прочность! — А вот не уйду! — Юнги же произносит это, как ребенок, который делает, что-то назло. С легкой любимой ухмылкой и вздернутым нарочито носиком. Сейчас он и правда выглядит как малыш! Чимин закатывает глаза, отводя взгляд, чтобы Мин не заметил этой секундой слабости и мимолетной улыбки. — Тогда и не жалуйся! — Я и не жалуюсь, малыш, просто говорю факты — чтобы прекратить бессмысленную ссору Юнги наклоняется к чужой тарелке и помогает разрезать блюдо, пока на него смотрят все же обиженные глаза. Хотя кому он врет? Конечно, Чимин не обижается, но надо же как-то воспитывать своего “питомца” — Открой ротик — Мин подносит еду и парень еле сдерживается, чтобы не засмеяться. — Я и сам могу поесть! — Никакой романтики в этом доме! — возмущается бессмертный и собирается сесть назад, но цепкие губы ему этого не позволяют. Пак хватает ложку ротиком, строя глазки, словно ест самый потрясающий в мире деликатес. Хотя частично это является правдой, Мин все же потрясающе готовит! — Ну не обижайся, хён — они оба улыбаются, а потом смеются в унисон. — И все же, как ты собираешься сделать из меня Ангела? Опять потащишь на безумно сложное задание? — начинает вновь Мин, спустя пару минут тишины. — Неа, на этот раз это слишком опасно. — Говоришь так, словно вначале тебе меня было вовсе не жалко… — Потому что это истина — с легкостью пожимает плечами и улыбается блондин, доедая свой завтрак. — Мое сердце разбито — Юнги не отступает и театрально хватается за названный орган, правда с другой стороны, чем вызывает вновь чужой хохот. — Мы будем проходить испытания вместе! — А тебе то куда? Ты же итак Ангел! — Но повышать свой уровень то надо. — Так и до небес взлетишь… — не задумываясь произнес бессмертный, за что сразу получил по затылку. — Мы уже на небесах, дурень! — Эй, ты как вообще к своему хёну обращаешься? — Ну знаешь на счет этого факта еще можно поспорить, вот в каком… — на этот раз Мин не дал договорить. Он прервал бессмысленную речь поцелуем, прижимая ладонью чужой затылок ближе. Он начался внезапно, словно грибной дождь, также и закончился. Чимин смотрел ошарашено и тяжело дышал, пока Мин придумывал такие же бессмысленные оправдания. — Прости… я… — Еще! — Что? — не понял Юн. — Еще хочу! — на этот раз Пак сам приблизился к чужим губам. Он коснулся их быстро, словно чего-то боялся, но тут же начал действовать. Мин же не желая уступать перехватил инициативу, прижимая парня ближе к себе, а после и к столу. Одной рукой он перебирал шелковистые пряди волос, другой прижимал к себе талию. Это тело в руках казалось слишком хрупким, хотя он давно понял, что это не так. Губы Чимина ощущались слишком волшебно, словно это был всего лишь сон, поэтому Мин боялся открыть глаза. А вдруг развеется? Но сладкий стон, который Пак не смог сдержать, убрал все опасения. Большим пальцем Юнги оттянул нижнюю губу Ангела, приоткрывая его рот шире и тут же занимая позицию. Язык стал изучать его и переплетаться с другим, а руки не контролируемо сжимали чужую талию сильнее. Они разорвали поцелуй с громким чмоком и улыбками на лицах. Смущенными и немного растеряными, но искренними и чистыми. — Подло так прерывать! — слишком смешно произнес Пак обидчивым тоном. Мин ухмыльнулся в любимой манере, длинным пальцем зачесал белую упавшую челку Ангела и снова коротко чмокнул пышные губы. Кажется бросив сигареты он нашел более сильный наркотик. И бросить его он теперь точно не сможет… — Ты не был похож на того, кто против — он так легко ответил, что и возразить было нечего. Ведь это чистая правда… Юнги тут же стал убирать тарелки, пока Чимин так и продолжал смотреть на него. В голове крутилась лишь одна мысль на зацыкливании: как я до этого дошел? Как так вышло, что наглый, ленивый человек теперь ярко улыбается на его кухне и заманивает сладким поцелуем? Он никогда не ответит на этот вопрос. Так просто случается, на это не нужны причины. Просто в какой-то момент общения ты понимаешь, что потерян, что уже нет дороги назад. Что хочешь проводить все свое время не в одиноком спокойствии, а в безумном круговороте именно с этим человеком… так странно… Ангел хмыкает своим мыслям и помогает навести порядок, не прекращая подкалывать и получать то же в ответ. — Сегодня устроим выходной, а завтра уже пойдем на испытания — заключает Чимин, когда вся кухня блестит от чистоты и порядка. — Это ты называешь отдыхом? — громко вздыхает Мин, намекая на очередную уборку. Иногда Чимин перебарщивает, ругая его за любую соринку, но пока что Мина это не сильно беспокоит. Пусть лучше будет ругаться из-за бардака, а не по реально важным причинам! — А что не так? — И не надоело все планировать на несколько лет вперед? — Юнги, чуть ли не с разбега, плюхается на диван в гостиной и закатывает глаза в наслаждении. Наконец-то отдых! — Но ты всегда умудряешься испоганить все мои планы! И вообще, даже белки-летяги умеют планировать, а ты делаешь все как попало! Не надоело? — пытается спародировать чужое заявление Ангел. Мин поднимает голову и кидает на блондин взгляд, говорящий буквально: Это война… И так продолжается их день. Чередующийся в острых перепалках и нежных объятиях. Ведь нет на свете, чего-то идеального… — Нужно зайти к Келли. Давно у нее не были… — Соскучился по ее булочкам? — усмехается Мин, прижимая парня ближе к себе. И сегодня они не сговариваясь легли вместе. — Я по ней соскучился! — насупился парень — Ну и по булочкам тоже — добавил он тише, от чего Юнги тут же тихо засмеялся. — Хорошо… — И не боишься уже здания психушки? — С тобой мне больше нечего бояться — он произнес это с настоящим доверием, но получил совсем неожидаемую реакцию. Блондин громко засмеялся прямо в лицо, никогда ему не говорили такого… это было… странно? Он и защищать. Помогать да, дать совет он тоже мог, но защищать? Точно, что-то новенькое… — Давай спи уже! — Ладно — последний раз улыбнулся Мин и словно медведь прижал ближе маленькое тело парня. “И, что за привычка такая?” — но ему нравилось… нравилось ощущать рядом тепло и понимать, что тебя не хотят отпускать. Что ты важен и что тебя тоже могут… любить? Пока этого слова Чимин все еще боится, но надеется, что Мин скоро сможет искоренить этот страх… — Знаешь, я не люблю горы, но твое сердце покорить обязан, я это понял, когда мы поднялись на гору в ту звездный ночь — в тишине ночного воздуха эта фраза казалось слишком странной. Пак фыркнул и повернулся спиной к Юнги. — Уверен тогда ты об этом не думал. — Зато сейчас думаю! — не отставал Мин — Кстати, у тебя не найдется пластыря? Я ободрал колени пока падал к твоим ногам. — Юнги! Это что за ночь тупых подкатов? — Пак поворачивается обратно и слегка бьет парня по плечу. — Я скучал… — с долей тоски произнес он. — А я нет! — спустя несколько секунд замешательства произнес Пак. — Совсем, совсем? — свет луны падал через окно так, что лицо Мина было черным, совсем не разобрать эмоций. Но Ангел уверен, что на него сейчас смотрит обидчивый ребенок и это умиляет. — Ни сколько! — и он продолжал играть в эту игру, боясь признаться, что тоже успел соскучиться… — Я разочарован… — на этот раз Мин собирается отвернуться, расцепляя медвежьи объятия, но ему этого сделать не дают. — Да шучу я, шучу! — Пак останавливает его, коротко чмокнув в нос. — Точно? — Йа, ну что ты как маленький! — С тобой я возвращаюсь в детство! — Даже не знаю радоваться мне или плакать… — Со мной лишь смеяться! — и Пак уже понимает, что будет очередной банальный подкат или наивная шутка, но не останавливает. Потому что от Юнги такое слышать мило, только от Юнги… — Вот ты знаешь как называют похороны священника? — он выдержал интригующую паузу и сам ответил на вопрос — Повышение! — Чимин не смог сдержать смешка, но очень постарался сделать это за строгим выражением лица. — Скажи честно, ты богохульник? — Тогда я бы не попал к тебе! — Ой, все! Спи юморист! И за что мне такой только достался?! — театрально вздохнул он. — За все хорошее! — они снова возвращаются в исходное положение, но на этот раз если Мин делает попытки, что-то сказать Чимин затыкает его коротким поцелуем и говорит строго: “спать”! Тогда Мин усмехается и вскоре все же отправляется в царство Морфея…