Любовь духов вод

Жил был на свете богатырь Байкал и имя в миру было у него Цзюнь У. Никто не мог сравниться с ним в силе, а потому все почитали его. Был у Байкала сын, покровительствующий реке Ангаре, Се Лянь. Юноша красоты и ума необыкновенного. Любил Цзюнь У своё дитя да так сильно, что не отпускал далеко от себя. Да только приближалось совершеннолетие Се Ляня и надо было думать о замужестве его. И решил Байкал спросить совета у своего верного помощника — Ольхона.                   (Кулисы открываются и на сцене находятся двое. Один сидит на роскошном троне, другая же стоит напротив и что-то докладывает) Цзюнь У: Линвэнь, как же мне жениха для сына выбрать? Я долго думал и кое-что придумал, но спросить у тебя всё же хочется. Линвэнь: Владыка, я считаю что можно праздник устроить, созвать на него всех богатырей и подготовить для них испытания. Те, кто отличатся силой, смелостью да красноречием, предстанут перед Вами и Вы сможете выбрать достойнейшего из достойнейших. Цзюнь У: Хм, я подумал о том же, но мне нужно было услышать и твоё мнение. Не зря я считаю тебя самым лучшим помощником. Сейчас же разошли приглашения во все уголки мира. Да поторопись. Линвэнь: Слушаюсь, Владыка.       (Сцена сменяется. теперь видна светлая и красивая комната. В центре сцены стоит туалетный столик и за ним сидит юноша, погружённый в свои мысли. Рядом возятся двое слуг, постоянно тихо переругиваясь.) Се Лянь: Эх. Сегодняшний день будет похож на вчерашний, и на позавчерашний, и на прошлогодний. И чайки давно не видать, может случилось что? Му Цин: Хватит грустить беспричинно, Ваше Высочество. Се Лянь: А от чего же мне радоваться: отец не даёт из дому даже на берег выйти после того случая. Му Цин: Вы сами виноваты — нечего было перед обедом к людям выходить. Неужто вы тогда забыли о том, что Ольхон в это время обход острова делает? Се Лянь: Забыл.(вздыхает) Но, Му цин, сам посуди — зачем мне столько драгоценностей? Некуда уж класть их, а простым рыбакам явно пригодится если не жене или дочери подарить, то продать хотя бы. Фэн Синь: Ваш отец тогда больше разозлился тому что вы без спросу и охраны ушли. Переживает ведь он за Вашу безопасность. Се Лянь: Знаю я, знаю, но всё равно обидно. Говорят, жарки распустились, как же хочется посмотреть на них. (Юноша вновь начинает витать в облаках, Му Цин закатывает глаза, расчёсывая его волосы, Фен Синь же почёсывает в нерешительности голову, когда входит няня) Мэй Няньцин: Кхм. Выйдете все — у меня есть разговор с моим воспитанником.                                                             (Му Цин, недовольно поджав губы, уходит вместе с поникшим Фен Синем) Мэй Няньцин: Да уж, этот Му Цин ничего делать не умеет, даже расчесать нормально не смог. Се Лянь: У вас ко мне какое-то дело есть, нянюшка? Мэй Няньцин: Да. Недавно я случайно разговор вашего отца с Ольхоном услышал. Говорили они о том, что замуж вам пора. И будет Байкал вам жениха сам искать среди самых сильных богатырей. Се Лянь: Как это? Неужели отец даже моего мнения о замужестве не спросит? Может я совсем замуж не хочу! А если жених мне совсем не понравится? Неужто мне с этим надо будет в угоду воле отца мириться? НЕ ХОЧУ!!! Мэй Няньцин: Да тише вы, не кричите. Ваш отец явно не хотел чтобы вы узнали или вы хотите чтоб Байкал меня наказал? Се Лянь: Простите, нянюшка. Просто я никак такого не ожидал от отца. Мэй Няньцин: Ничего, ничего. Вы пойдите развейтесь. На поляне недалеко от поместья жарки распустились. Пойдёте гулять под мою ответственность, а потому к берегу не ходите, поняли? Се Лянь: Спасибо большое, нянюшка! К берегу ни за что не подойду!                                                                               (Юноша убегает, оставляя старшего одного в комнате) Мэй Няньцин: Вот молодёжь пошла — не послушается ведь. Надо бусы волшебные спрятать, а то и их выбросит в море из-за желания помочь бедным. Ох, от детей сплошные головные боли.                                                                                           (Сцена меняется на поле жарков) Се Лянь: До чего же красивые цветы! Ну что за красота!                                            (На сцене появляется чайка) Ши Цинсюань: Се Лянь, Се Лянь! Се лянь: Цинсюань, как давно мы не виделись — я уж переживать начал! Расскажи мне, что ты в этот раз видел! Ши Цинсюань: Я летал в далёкие края и видал многое, но больше всех запомнился мне один юноша красоты неописуемой. Он прорвал кольцо Саян и стремиться в океан! зовут его Хуа Чен и покровительствует он реке Енисей. Се Лянь: Надо же, расскажи о нём ещё что-нибудь! Уж очень заинтересовал он меня. Ши Цинсюань: Говорят, он сразил 33 богатырей кого-то словом, кого-то силой. Никто пред ним не выстоял. И сабля у него волшебная, ведь именно ей от горы разрубил! И в то же время милостив он очень — беднякам помогает, слабых защищает, бездомным кров даёт. Вот такой богатырь он. Се Лянь: Ах, до чего же он хороший — и простым людям помогает, и сильный, и красивый. Вот бы с ним когда-нибудь увидеться! Ши Цинсюань: Увидишься, наверняка увидишься! Я слышал, твой отец праздник устраивает и приглашает на него самых сильный. Думаю, Хуа Чен обязательно на него явится! Ну а мне пора лететь вновь. быть может, ещё свидимся, прощай. Се Лянь: Прощай, Ши Цинсюань. Я буду ждать нашей следующей встречи. (Чайка улетает) Се Лянь: Как же хорошо стало на душе — теперь я буду мечтать о Хуа Чене и мне не будет грустно! Ручеёк! Ручеёк! Ци Жун: Да, старший брат? Се Лянь: Принеси мои самые красивые бусы — я хочу подарить их людям! Ци Жун: Мой царственный брат, Батюшка-Байкал послал меня за тобой. Он велел подготовиться тебе к сегодняшнему празднику! Се Лянь: Тогда надо поторопиться! Пойдём скорей! (сцена сменяется на берег реки) Хуа Чэн: Буря! Буря! Где тебя черти носят? (на сцену выходит некто в чёрных одеждах с недовольным лицом) Хэ Сюань: Чего тебе, Одноглазый? Долг возвращать нечем. Хуа Чэн: Сейчас будешь его как раз отрабатывать. Дело есть. Хэ Сюань: И что за дело? Хуа Чэн: Ворвись на праздник к Цзюнь У чтобы я смог с Се Лянем сбежать. Хэ Сюань: А с чего бы ему с тобой сбегать? Хуа Чэн: Я его от тирана- отца спасать буду. Хэ Сюань: Ну допустим, он сбежит с тобой. А я под горячую руку попаду, да? Хуа Чэн: Я тридцать процентов долга спишу. Хэ Сюань: Пятьдесят. Хуа Чэн: Сорок. Хэ Сюань: Сорок пять? Хуа Чэн: Сорок. Хэ Сюань: Ладно, хорошо. Договорились.(В сторону: Даже если у тебя ничего не выйдет я всё равно затребую часть долга снять за ущерб) Хуа Чэн: Что ты там сказал? Хэ Сюань: Ничего. Я пошёл готовиться к выступлению.                                            (Занавес закрывается)