"Твои волосы пахли виноградом 2"

      Пока они ехали до магазина, Ли вскользь упомянул, что там есть кондитерский отдел. Как тот выглядел, и почему в магазине игрушек была кондитерская, Хо говорить не стал. Он лишь лукаво усмехался на вопросы Хана и говорил, что тот сам должен был всё увидеть.       — Вот сюда, — взяв Джисона за руку, Хо повёл его в сторону голубых стеллажей, на которых сидели игрушечные торты и кексы, воздушные пирожные и золотистые круассаны.       У Джисона загорелись глаза. Он нечасто бывал в таких местах. Почти никогда, если быть точным. Не сказать, что в детстве он был чем-то обделён, но в излишествах точно не купался. Ему покупали всё необходимое, но по подобным магазинам, где можно увидеть настоящее шоу, не водили. Уже во взрослом возрасте Хан искал себе развлечения сам, и часто они были далеки от обычных пёстрых игрушек.       — Хо, посмотри, это как чизкейк, который ты для меня покупал, — Джисон ткнул в сторону витрины с куском улыбающегося торта, но надолго там не задержался.       Он кружил меж стеллажей, трогал набитые синтепоном десерты, улыбался, что-то фотографировал. Хан знал, что времени у них маловато, поэтому пытался увидеть как можно больше, пока не остановился у витрины, забитой безе в ягодах.       — Мне нравится, — констатировал он. — Хочу вот это кусок пиццы.       — Тогда мы его возьмём, — улыбаясь, кивнул Минхо.       Глядя на Джисона, внутри него разливалось тепло. Оно не было опошлено желанием и точно не скрывало за собой обиды. Оно было вызвано счастьем Хана, блеском в его глазах и восхищёнными вздохами. Такого Хана хотелось окружить игрушками, запереть в комнате и любить поцелуями и прикосновениями, шоколадными чизкейками и музыкой.       Хо обнял Хана одной рукой и, склонившись, прижался губами к виску.       — И для Феликса и Джина… выбери что-нибудь. Что-то, что им понравилось бы и что мы смогли бы отвезти в больницу или вручить уже дома.       — Ладно, — кивнул Хан.       Он обнял Хо в той же манере, скользя взглядом по полкам в поисках чего-то подходящего, и с его лица не сползала улыбка. Джисон так и не показал того, что упоминание о Феликсе его задело. Он всё надеялся, что тот позвонит или хотя бы напишет. Пусть не сразу, но в момент тоски или тогда, когда ему станет лучше. Хан ждал этого, но телефон молчал, и он постепенно начал уверяться в том, что всё это было только игрой. Игрой гормонов в первую очередь. Эти мысли ему не нравились, но он подозревал, что ему так или иначе придётся смириться с ролью ненужного человека или того, кого Феликс решил вычеркнуть из своей жизни ради Хо, ради Джина или даже себя самого.       Для Хвана Джисон выбрал онигири, потому что тот часто пропадал с Минхо в японских ресторанах, а для Феликса...       — Купи ему кота, — сказал он. — Ну, того, который друг. Только повезёшь без меня. И не говори, что это я выбрал. Просто подари от себя.       Хо собирался отказать. Он считал, что Джисон сам должен дарить подарки. В первую очередь это сблизило бы их с Феликсом. Да, альфа внутри Минхо протестовал, потому что тогда бы ему снова пришлось делить омегу с братом, но Ли в очередной раз велел ему заткнуться. Легче от этого не стало, но так Минхо мог двигаться дальше.       — Хорошо. Кота так кота.       По дороге на кассу они прихватили ту самую игрушку, а когда уже выходили из магазина, на телефон Хана пришло сообщение от Феликса. Оно было коротким и без извинений. В нём Ли спрашивал о том, может ли он позвонить Джисону. Хан его прочёл, но ничего не ответил, и убрал телефон в карман. Его радость начала понемногу выветриваться. В машину он садился уже хмурым или, скорее, задумчивым. И когда Хо решил поинтересоваться тем, что именно его тревожит, Джисон ответил коротко и предельно понятно:       — Феликс.       Он вновь взял в руки подаренного кролика, провёл пальцами вдоль ушей и сосредоточился на чёрных глазах.       — Позвонить хочет, — продолжил Хан.       — Вот как, — задумчиво произнёс Хо. — И что ты ему ответил? — спросил он.       Рассказать о дневном разговоре Ли не спешил, желая узнать, как к этому всему относился Джисон, а главное, нужно ли было его подталкивать к положительному ответу.       — Ничего, — дёрнул плечом Хан и перевёл взгляд на пейзаж вечерних сумерек и пятна уличных фонарей там, за стеклом. — Я не знаю, что отвечать, и как с ним говорить. Могу сделать вид, что ничего не случилось. Могу высказать всё, что думаю об этой ситуации. Оба варианта по-своему паршивые.       Слова Хана заставили Минхо тяжело вздохнуть и сильнее вцепиться в руль.       — Сегодня я навещал его и Джина, — начал Хо. — Знаешь, ты был прав. Джин, правда, умеет с ним обращаться. Например, он придумал способ, как накормить Феликса. Просто заявил, что будет есть столько же, сколько и он. Видел бы ты моё лицо в этот момент. Меня это даже разозлило, и мне хотелось высказаться по этому поводу, но я не успел. Феликс начал доедать то, от чего собирался отказаться, и Джин тоже ел. А перед этим... перед этим была прогулка, и Феликс спрашивал разрешения. У меня и Джина, это выглядело глупо, — Хо тихо хмыкнул и продолжил свой немного сбитый рассказ: — Он просил разрешения написать или позвонить тебе. И, кажется, Джин его немного напугал, поэтому он медлил и написал тебе так поздно. Наверное, он боялся, что ты откажешь.       — Вот как, — выдохнул Хан, и его голос, кажется, смягчился, но он всё ещё не смотрел ни на Хо, ни на его подарок. — А неделю до этого? – полюбопытствовал Джисон. — Чем он был занят всю предыдущую неделю?       Конечно, он понимал, что Феликс находился в больнице и пытался восстановиться после операции, но тот был вполне в состоянии написать ему хотя бы одно сообщение, если действительно этого хотел.       — Почему его боль важнее моей? Почему его привязанности и сомнения важнее? — эти вопросы были в каком-то смысле риторическими, и Джисон не надеялся получить на них ответы. — Я омега, — он дёрнул плечом, — но это не значит, что меня можно взять, когда захочется, после выбросить, а потом позвать назад.       — Саморазрушался, — коротко ответил Хо, а после коснулся пальцев Хана. Минхо не сжимал его ладонь и готов был убрать руку, если Джисон вдруг оттолкнёт его. — Не важнее, Джисон, — продолжил он. — И я не оправдываю его. То, что с ним происходит... Мне этого не понять.       Хо был честен. Он не пытался оправдать Феликса, но и очернить тоже. Он просто говорил, чтобы не сидеть в тишине, и чтобы Джисон понял, что он не один.       — Та неделя... Она была провальной. С ролью брата я не справился, и если бы Джин не вернулся, то, пожалуй, и писать было бы некому. Я говорю это не для того, чтобы вызвать жалость. А для того чтобы ты вспомнил, каким упёртым бывает Феликс и сколько ошибок делает, пытаясь заботиться о других.       — Заботиться? — косовато усмехнулся Джисон и всё-таки перевёл взгляд на Минхо в попытке понять, действительно ли тот верит в то, что говорит. — Он заботился о Джине, о тебе, но не обо мне точно. Хван его истинный и вернётся к нему в любом случае, даже если и не простит. Ты его брат, и явишься по первому зову, потому что иначе тебя сожрёт совесть. А я никто.       Конечно, Джисон так не считал, но он злился и как всегда говорил ядовитые вещи. В особенности сейчас, когда короткое сообщение перечеркнуло весь его вечер.       — Мне обидно, Хо, — честно признался Хан. — Ты всё время ощущал себя лишним, но так и не понял, что действительно лишним был я. Я всегда был тем, кто никак не связан ни с ним, ни с Джином       Джисон мог бы продолжить эту мысль и наговорить ещё много вещей, о которых потом обязательно пожалел бы, но вовремя прикусил язык. Он как-то слишком крепко обнял подаренную ему игрушку одной рукой, а второй всё-таки сжал руку Хо.       — Отвези меня в больницу, — тихо попросил он.       Губы Минхо приоткрылись, но с них сорвался только тяжёлый вздох. Всё, о чём они сейчас говорили, было сложным, неправильным и изматывающим. Всё это так или иначе крутилось вокруг Феликса, его болезни и психического состояния, и Ли иногда казалось, что это никогда не закончится. Что они будут отталкивать друг друга, а потом притягиваться, как магниты, и так до бесконечности.       Как Хан и просил, Хо отвёз его в больницу. Он припарковался на свободном месте, но не стал заглушать мотор, давая Джисону время, чтобы подумать, и решить, готов ли тот к этой встрече.       Хан был настроен решительно. Из машины он выйти не торопился, но это было видно по его лицу. Он сидел, всё ещё обнимал белого кролика и смотрел на здание больницы через лобовое стекло автомобиля. И его глаза, всё ещё подведённые тёмными тенями, практически ничего не выражали. А если и выражали, то Минхо этого не понял.       — Пойдём, — произнёс Хан, взял коробку с чёрным котом и потянулся к дверце.       Он вышел на парковку, ёжась от холодного ветра, и поплёлся в сторону ступеней. Джисон не оборачивался, зная, что Минхо идёт следом, и ничего не говорил до тех пор, пока они оба не оказались в лифте.       — Уведи из палаты Джина, — попросил он. — Мне нужно несколько минут наедине, если ты не против.       — Не против, — не сразу ответил Минхо. — Только пообещай мне, что не придушишь его этим котом.       Это была шутка, в которой Хо выражал свои опасения, что если что-то пойдёт не так, то Хан вспылит. Конечно, вряд ли бы тот попытался навредить Феликсу игрушкой, но то, что они оба сделали бы друг другу больно, вполне могло быть правдой.       — Это будет сложно. Задушить в смысле, — ответил Джисон, и его взгляд остался таким же блёклым, как и минуту назад. Сейчас он не имел практически ничего общего с той личностью, которая радовалась искусственным десертам в магазине игрушек. Хан это хорошо знал. И это знание его расстраивало так же, как и мысли, касающиеся Феликса.       — Джисон, — Хо потянул омегу за руку, когда дверь лифта открылась на нужном этаже. Он заставил Хана обернуться и, склонившись, потёрся кончиком носа о его нос. — Ханни, — уже мягче произнёс Ли, наплевав на то, что автоматические двери начали медленно закрываться. — Не заставляй себя. Если не хочешь идти, не иди. Дождись, когда он выпишется из больницы. Тогда вы оба будете твёрдо стоять на ногах, и говорить будет легче.       — Когда мы оба будем твёрдо стоять на ногах, вероятность того, что я что-то выкину, возрастёт, — ответил Хан.       Он обнял Минхо и, выставив ногу назад, придержал дверь. И в действительности все эти разговоры не имели смысла и по большей части являлись всего лишь пустыми угрозами. Что он, Хан, мог сделать? Феликс был болен. Всё ещё. А он сам являлся не настолько отбитым, чтобы пытаться физически навредить человеку, практически вырвавшемуся с того света.       — Я просто поговорю с ним. Ничего более. Тебе не о чем волноваться.       Джисон всё-таки отстранился и шагнул в коридор.       — Просто попроси Джина выйти.       — Хорошо, — согласился Ли.       Его взгляд потяжелел, но не столько от злости или раздражения, сколько от волнения. Когда Минхо что-то тревожило, его лицо становилось слишком острым и мрачным.       Хо шагнул следом, а после попросил Джисона немного подождать. Коротко постучав, он вошёл в палату и тут же встретился с взглядом Хвана – настороженным и непонимающим. Ли попытался улыбнуться, чтобы приподнявший голову Феликс ничего не заметил.       — Джин, можно тебя на минутку? — спросил Минхо.       — Что-то случилось? — заговорил Феликс, и в его голосе проскользнуло беспокойство.       — Нет, — отрицательно покачал головой Хо. — Всё хорошо. Просто кое-кто хочет тебя увидеть.       Эта фраза ясно дала понять: Джисон приехал сюда. Больше было некому. К тому же Хёнджин знал, что Феликс ему писал около получаса назад. Писал и не получил никакого ответа. За это время Хван успел убедить Феликса в занятости омеги. Тот вроде бы поверил. Того, что Хан притащится в больницу, Джин не ожидал. По крайней мере, сегодня.       Он бросил взгляд на Феликса, после поднялся и вышел в коридор. Джисон действительно был там. Стоял, привалившись к стене, в белом халате поверх кожанки и со странным котом в руках.       — Хан, — начал Хёнджин, собираясь попросить того быть помягче, но омега качнул головой:       — Заткнись. Иначе могу и передумать, — тихо сказал он и, когда Хо показался в коридоре, пошевелился.       Он выпрямился, обогнул альф и вошёл в палату. Хан закрыл за собой дверь, но подходить к кровати не стал. Он облокотился о стену и поднял на Феликса взгляд.       — Здравствуй, — произнёс Джисон, столкнувшись со знакомыми тёмными глазами – немного влажными и в какой-то степени растерянными.       Феликс не ждал Джисона. После всех слов, сказанных Минхо и Хёнджином, он рассчитывал максимум на сухой ответ, но никак не на эту встречу, к которой абсолютно не был готов.       — Джисон, я… — начал Феликс, но замялся.       Не сразу, но он сел в кровати и свесил босые ноги, касаясь ступнями холодного пола. Трубку ему действительно сняли около часа назад, и сейчас Феликс был куда свободнее, чем утром, но ему всё равно было сложно передвигаться и двигаться в целом. Тем не менее, он попытался подняться. Вышло не сразу, но Феликс хотел дойти до Джисона, даже если бы это заняло много времени.       — Ты... сможешь простить меня? — спросил Ли, делая полшага навстречу, после ещё и ещё.       Феликс протянул к Хану руки в каком-то умоляющем жесте.       — А ты бы простил? — повёл бровью Джисон, наблюдая за этой попыткой приблизиться. — Простил бы себя или кого-то другого, кто поступил бы с тобой так же?       Ему не нужна была эта жертвенность. Не нужны были эти шаги через силу или даже на грани возможностей. Он не хотел никого жалеть, и если бы не стоял у стены, то сделал бы шаг назад. Точнее его натура заставила бы это сделать. Сейчас Джисон остался стоять на месте. Впрочем, длилось это недолго.       — Когда мы прощались, я позволил тебе поставить мне метку. Я дал тебе такую возможность. Я готов был её носить, — начал Хан, всё-таки сдвигаясь с места и делая шаг навстречу. — Когда ты очнулся, я был рядом с тобой. А когда тебе стало лучше, ты решил избавиться от меня. И, поверь, плевать я хотел, чем именно ты руководствовался. — Джисон сделал ещё один шаг и опустил взгляд на протянутые руки. — Меня нельзя трахать, когда тебе хочется, после вышвыривать, а потом звать назад. Если это однажды повторится, я не приду. Запомни это.       Хан поднял руку и коснулся раскрытой ладони. Он ощутил, как дрожали руки Ли, и какими холодными они были. Феликс боялся, что Джисон оттолкнёт его. Что сделает то же, что сделал он в попытке облегчить всем жизнь. Или, скорее, усугубить, потому что всё стало только хуже. Всё, что строили Джин, Минхо и Джисон все эти месяцы, было разрушено им. Феликс понимал это, поэтому его тело сковывал страх. Он обещал Джину, что будет только его, но всё внутри переворачивалось и противилось этому. Альфа внутри вновь пытался заявить свои права. Его тянуло к Джисону. Тянуло к тому, кого он считал своим омегой.       — Никогда, — произнёс Ли, и его голос прозвучал сипло. Феликс старался не плакать и кусал внутреннюю сторону щеки, но его глаза всё равно были влажными, а к горлу подкатывал ком. — Никогда, — повторил он, аккуратно и несколько робко переплетая пальцы с пальцами Хана. — Я больше так не поступлю.       Он сделал ещё один шаг и всё так же неуверенно обнял Джисона свободной рукой. Лбом Ли уткнулся в плечо Хана, и в этом жесте было смирение и стыд за всё то, что он сделал. Феликс хотел бы подступить ближе, но то, что держал в руках Джисон, мешало. Что именно это было Ли не рассмотрел, а после Хан отвёл руку в сторону, раскрывая объятия.       Он прижал Феликса к себе и замер. В действительности у Хана в запасе было ещё достаточно слов. Что важнее, он не смирился и не простил до конца, однако не видел смысла продолжать этот диалог. Не видел хотя бы потому, что уже стоял в этой палате. В конечном итоге в этот вечер у него был выбор. Он мог спрятать телефон в карман, сделать вид, что ничего не случилось, и поехать с Минхо в ресторан. То, что он принял иное решение, уже говорило о многом.       — Надеюсь, — выдохнул Джисон, поглаживая ладонь Феликса большим пальцем. — А сейчас возвращайся в кровать. Пол холодный.       Это было не совсем так, но вернуть Феликса в постель всё равно было необходимо. По крайней мере, Хан не хотел, чтобы по его вине с Ли что-то случилось. Причём не хотел не столько из-за Феликса, сколько из-за Хо и Джина.       — Ещё немного, — попросил Феликс.       Ему не было больно. Обезболивающее ещё действовало, но стоять всё равно было тяжело. И холодно тоже. Но он упрямо не хотел уходить, опасаясь, что всё это сон и на самом деле Джисона здесь нет. А если и есть, то тот уйдёт. Сделает это, потому что он, Феликс, этого заслуживал.       — Немного, — повторил Ли, шумно вдыхая аромат кожи. Арбузная сладость щекотала обоняние, а вино оседало на языке приятным послевкусием. Становилось немного проще. Спокойнее.       Когда спустя несколько минут Хан повторил свою просьбу, Ли пришлось подчиниться. Он забрался в кровать, отодвигаясь от края, чтобы дать Джисону возможность сесть, если тот захочет ненадолго задержаться.       — Ты красивый, — произнёс Феликс, и это был скомканный комплимент.       — Я вернулся на работу, — дёрнул плечом Хан, так объяснив свой внешний вид, и всё-таки сел на предложенное место.       Он оставил обувь в бахилах у кровати и забрался с ногами, всё ещё держа в руках коробку со странным котом.       — Сегодня у меня была фотосессия. Вместе с Хо, — продолжил Джисон. — После он забрал меня и отвёз в одно интересное место. Там мне попалось вот это. — Хан протянул коробку Феликсу. — Я купил это для тебя.       — Наверное, это было весело? Ну, сниматься вдвоём, — попытавшись улыбнуться, произнёс Феликс.       Он всё ещё не понимал, как себя вести, поэтому ощущал скованность. Когда Джисон сказал о коробке, Ли перевёл на неё взгляд. Он взял её практически сразу, а после его улыбка стала шире, теплее и искреннее.       — Он… он чудесный, — вытащив кота из коробки, Феликс бережно провёл по чёрной шёрстке, потрогал клетчатый пиджак и маленький шарф. То, что он видел, было волнующим и очень красивым. И в груди становилось тепло. — Спасибо, — переведя взгляд на Хана, Ли поднял игрушку, прижимая её к своей щеке. — Я буду им дорожить.       — А мной? — хмыкнул Джисон. Вопрос был провокационным, и он хорошо знал, что именно Феликс скажет, поэтому добавил: — Отвечать необязательно.       Хан кивнул на кота и протянул руку, чтобы поправить завернувшийся край пиджака.       — Это Хо нашёл. Он купил мне кроля, а я тебе кота. Вроде бы они чем-то связаны. Я ещё не разбирался.       И, возможно, это было не то, о чём сейчас следовало говорить, но Джисон посчитал, что лучше и правильнее поделиться сегодняшними впечатлениями, нежели вновь пытаться объяснить, где и в чём Феликс оказался неправ. Он подозревал, что это сделали и без него. Джин или Хо. Или даже они вдвоём. То, что Хан хотел сказать, он уже озвучил. Оставалось надеяться, что Феликс его действительно услышал, потому что при повторении этой истории возвращаться Джисон действительно не собирался.       Ли это прекрасно понимал. Он виновато опустил взгляд, а его пальцы всё ещё поглаживали кота. Тот был харизматичным и элегантным, и Феликсу было бы интересно увидеть, каким был его, кота, друг. Главное, было правильно подобрать вопрос и не подпускать близко ядовитые мысли и чувство вины.       — Расскажешь ещё? — тихо спросил он. — О кроле и сегодняшнем дне. О студии.       На работе Хана и Джина он был только один раз. Тогда они только начинали свой путь, и ближе держания за руки у них с Джисоном ничего не было. Тогда ни он, ни кто-либо другой не мог даже подумать о том, во что выльется каждое принятое им решение.       — Если хочешь, конечно.       — Да нечего рассказывать, — ответил Хан, пожав плечами. — Всё как обычно. Мне поступило предложение. Я его принял. Теперь приходится работать.       В действительности у него было, что рассказать, но Джисон не хотел вдаваться в подробности этого дня, объяснять, как и почему Хо оказался в студии и перед объективом фотокамеры, и чем всё могло бы закончиться, если бы альфа не согласился. Причём он толком не знал, почему именно не хочет об этом говорить.       — А кроля мне подарил Хо, — повторился он. — Его и цветы. Когда мы ездили в зоопарк, я сказал, что хочу посмотреть на кроликов. Вероятно, он запомнил, а может, эта вещь ему просто понравилась. Не знаю. Но штука прикольная. Я как-нибудь принесу показать.       — Вот как, — помедлив, кивнул Феликс. — Буду ждать с нетерпением.       Он так сказал, но взгляда на Джисона так и не поднял. Обычно с Ханом он вёл себя куда смелее, чем с Джином. Ему нравилось прикасаться к омеге, вдыхать его аромат и целовать щёки. С Ханом Ли мог почувствовать себя альфой. Пусть не полностью, но этого всё равно хватало, чтобы обретать некое душевное равновесие и находить в себе силы двигаться дальше, а не зависеть от других. С Джисоном Феликсу казалось, что он может контролировать свою жизнь. Сейчас же он понимал, что ничего и никогда не контролировал. И что за эти месяцы быть хорошим другом, любовником и просто человеком он так и не научился.       Феликс погружался в свои мысли всё глубже, а Хан сидел и ждал хоть какого-то продолжения.       — Ты по мне совсем не скучал? — спросил он, когда терпение начало лопаться, а тишина, разбавленная только шелестом дыхания, начала заедать.       Этот вопрос заставил Феликса вздрогнуть и в какой-то степени испугаться, что он снова сделал что-то не так. Он всё-таки поднял голову и посмотрел на Джисона. Его взгляд скользил по чертам его лица, пока не остановился на глазах, поблёскивающих каким-то нехорошим блеском с примесью обиды.       — Скучал. Почему ты спрашиваешь об этом?       — Потому что ты даже не смотришь на меня, — просто ответил Хан, немного раздражённо дёрнув плечом.       Он, конечно, понимал, почему Феликс этого не делает, но не сказать не мог. В конечном итоге это Ли написал ему сообщение и попросил о разговоре, и это из-за него он сейчас сидел здесь. Пусть Феликс и не заставлял его тащиться в больницу, но всё же именно его вмешательство изменило те планы на вечер, которые у Джисона имелись.       Губы Ли дрогнули, и брови болезненно заломились. Он хотел обнять Джисона, а после опуститься головой на его колени и уткнуться в живот. Раньше Хан всегда гладил его, как это делал Джин. Он позволял ему быть рядом, любил этими прикосновениями и словами, и Феликсу не хватало этого, но он боялся попросить. Боялся, что это обидит Джина или Минхо, или что сам Джисон его оттолкнёт. Ли запутался в том, что можно, а чего нельзя. Рамки, в которые он сам себя загнал, душили его, и он ощущал, как его вновь начинают переполнять эмоции. Как они давят на него.       — Я хочу... хочу тебя обнять. Поцеловать. Хочу вдыхать твой аромат и уснуть у тебя под боком. Но я не знаю, насколько это правильно. Если это причинит боль Джину и он уйдёт, что мне потом делать? Или... если это обидит тебя, тогда что? Я не хочу оставаться один, но быть с вами вместе у меня не получается. Кто-то обязательно будет страдать.       — Пока здесь страдаешь только ты, — заметил Джисон, про себя отмечая, что Хван если и уйдёт, то недалеко. В конечном итоге за дверью был Хо. И пока он сам находился здесь, у них было время побыть вдвоём. Впрочем, говорить об этом Феликсу он не стал, посчитав, что сейчас не время. — Уснуть со мной сегодня не получится. Я не могу остаться, потому что завтра снова должен быть в студии, но всё остальное... — Джисон придвинулся ближе. — Остальное ты можешь сделать. Меня это не обидит, Джина тоже.       Хан протянул руку и коснулся ладони Феликса, рассеянно огладив два кольца на безымянном пальце.       Он так сказал, но Ли помнил, как в прошлый раз Джин разозлился. Да, после тот вернулся, и Феликс сам его оттолкнул, но страх того, что что-то снова пойдёт не так, обнимал его за плечи. Даже сейчас он ощущал холод, гуляющий по коже.       Ли хотел сказать, что Хан неправ, но тот прикасался к его кольцам. К тем самым, которые Джин вернул ему днём в кафетерии.       — Хёнджин сохранил их, — невпопад произнёс Феликс.       Он всё ещё медлил, но после неуверенно накрыл руку Джисона своей и едва ощутимо сжал. Подавшись вперёд, Феликс замер в нескольких сантиметрах от губ Джисона и тихо спросил:       — Тебя правда устроит, что я буду твоим только наполовину?       — Меня это никогда не тревожило, — ответил Хан, скользя взглядом от глаз Феликса к его губам и обратно.       И в этом Джисон был честен. Он никогда не ревновал Феликса к Хо и тем более к Хвану. Он спокойно реагировал, когда тот заявлял на истинного свои права, обнимал его, целовал в губы и жадно сжимал бёдра. Хан не отводил взгляда и не покидал комнату, когда Феликс садился рядом с Хёнджином, предпочитая общество альфы. Он беспокоился о здоровье Ли, но никогда не боялся того, что его кто-то заберёт. Не боялся хотя бы потому, что и сам принадлежал ему только наполовину, а с учётом метки и того меньше.       — Меня всё устраивает, потому что у каждого из нас есть вторая половина. У меня, у тебя и даже... у Хо, — выдохнул он и, коротко усмехнувшись, сам подался вперёд, чтобы накрыть губы Феликса своими.       Джисон ощутил, как Ли сперва замер, а после, прикрыв глаза, приоткрыл губы. Свободной рукой Феликс коснулся щеки омеги и сам углубил поцелуй.       — Я так скучал, — шепнул Феликс, становясь немного жадным, ловя губами язык Хана, покусывая его губы и не давая отстраниться.       Впрочем, Джисон и не пытался. Он позволял целовать себя, ощущая, как ладони Феликса со щёк соскальзывают на его плечи, поглаживают руки и устремляются ниже, к талии. Хан чувствовал, как пальцы сжимаются на его боках некрепко, но достаточно ощутимо. Он слегка подался вперёд и шумно выдохнул в губы Феликса, а после упёрся ладонью в его грудь. Джисон сделал это, когда ему показалось, что ещё немного, и Ли попытается уложить его на постель. Он знал, что ничего не выйдет, и не дал даже попытаться. Сейчас было нельзя. И не потому, что за дверью находились Хо и Хёнджин, а потому что это бы всё равно ничем не закончилось.       — Не усердствуй, — попросил Хан, оглаживая впалую щёку Феликса кончиками пальцев. — Побереги себя.       Ли перехватил его руку и, повернув голову, прижался к пальцам губами. Его дыхание было сбитым и тяжёлым, несмотря на то, что он не сделал и половины того, чего желал альфа внутри него.       — Вкусный, — Феликс улыбнулся, и в этот раз его улыбка была ярче и теплее. Она была живой. — Люблю тебя. Очень сильно люблю.       — Люби, — ответил Хан, улыбнувшись вызывающе и остро. — Я разрешаю, — добавил он, и в тот момент в глазах Феликса проскользнуло что-то такое, что его рассмешило.       Джисон сам не понял, что именно это было, но его смех звучал заливисто и достаточно громко, а он сам продолжал сжимать ладонь Ли в своей руке, и та, кажется, потеплела. А после дверь в палату открылась, и на пороге возник Джин. И на его лице отразилось выражение непонимания и заинтересованности тоже.       — Не помешаем? — спросил он, когда смех Джисона начал утихать.       — Нет, — ответил Феликс, ощущая, как его лицо заливает краской.       — Вижу, вы помирились, — прикрыв за собой дверь, Хо прошёл к кровати, чтобы сесть в ногах Феликса.       Тот неуверенно кивнул и крепче сжал ладонь Хана в своей руке.       — Рад это слышать. Так мне нравится больше.       Как именно Минхо уточнять не стал, но в отместку за то, что Хан оставил его условно одного так надолго, он забрался холодной ладонью под его одежду, прикасаясь к тёплой коже кончиками пальцев.       Джисон вздрогнул, зашипел и попытался избавиться от этого прикосновения, но ладонь Феликса не выпустил. За этими попытками несколько долгих секунд наблюдал Хван. Он делал это до тех пор, пока не подошёл к кровати и не провернул с Минхо тот же фокус. Джин оттянул ворот его футболки на спине и скользнул рукой под ткань, прижимая к коже раскрытую ладонь. Тот изогнулся, дёрнулся и выругался. Хо сделал это очень ярко и эмоционально и, кажется, даже Джисон никогда не слышал от него таких ругательств. За ними последовали угрозы. Минхо пообещал отомстить Джину. Как и когда он уточнять не стал, но то, что он об этом не забудет, Хвану стоило запомнить.       Как и запомнить тот момент, когда в палате зазвучал смех Феликса. Он был негромким, но вполне искренним. А ещё позабытым. Казалось, что Ли не смеялся уже очень давно.       — Я люблю вас, — улыбаясь, произнёс он, и это было обращение ко всем здесь присутствующим.       На эти слова Хёнджин только одобрительно кивнул. Он зацепился взглядом за сплетение пальцев Джисона и Феликса, но ничего не сказал. Хван втиснулся между изножьем кровати и Минхо, обнял его со спины и устроил подбородок на плече. Он ощутил лёгкое напряжение в теле Ли, но руки не убрал. Напротив, на мгновение его объятия стали крепче, словно говоря о том, чтобы тот не шевелился, а после слегка ослабли.       — Мы тебя тоже, — произнёс Хан, посчитав, что имеет право выразить общую мысль. — Так лучше, да?       — Лучше, — согласился Феликс. Пусть и на мгновение, но в его взгляде проскользнули нотки ревности, когда Джин обнял Минхо. Это была мимолётная и такая ненужная эмоция, которую спугнули слова Хана. — Намного, — добавил он, вновь подаваясь вперёд.       Феликс старался не шевелиться слишком сильно, но его тянуло к Хану. Он опустился на кровать, поджал под себя ноги и умостил голову на его коленях. Лежать так было не совсем удобно, но ему хотелось.       — Можно так будет всегда?       — Возможно, — ответил Хо.       Он больше не сопротивлялся, накрывая руки Джина своими, давая понять, что в ближайшие пять минут не собирается никуда сбегать. Впрочем, даже если бы он захотел, то у него это бы вряд ли получилось. Хван всё ещё обнимал его со спины и обязательно попытался бы остановить. Что важнее, сейчас на его сторону встал бы Джисон и, может, даже Феликс. Трое на одного было многовато. К тому же сейчас был тот редкий случай, когда момент был действительно хорошим, и портить его не хотелось.       Джисон расслабился. Он подождал, пока Феликс уляжется, и осторожно провёл кончиками пальцев по его плечу. Хан гладил его, как часто делал это перед сном, и смотрел на Хо, на его смягчившиеся черты, тёплые глаза и на руки, сплетённые с руками Хёнджина. Что важнее, смотрел он без злости и без презрения тоже. Он не отдавал Минхо полностью и тем более не отказывался от него, но позволял всему происходить. К тому же он видел, что Хо хорошо. Ему и Джину тоже. И, пожалуй, сейчас этого было более чем достаточно.       — Совсем скоро мы заберём тебя домой, — пообещал Джисон, опуская взгляд на Феликса. — И всё закончится. Закончится хорошо.       — Да, — прикрывая глаза, выдохнул тот. — Я хочу домой, потому что дома хорошо. Дома вы и Лакки. И кошки.       Ещё в самом начале пути Феликс отчаянно сопротивлялся попытке Хвана навязать ему мысль о том, что квартира на двадцать третьем этаже – его дом. Ли считал это неправильным. Он считал, что Джин слишком много на себя берёт. Красивый, упрямый, но абсолютно сумасшедший альфа. Теперь же сумасшедшим он считал себя, потому что ему было хорошо и уютно даже в этой ненавистной больничной палате только потому, что здесь были Джин и Джисон и его брат тоже. Эти люди были его домом.       — Главное, не забывай хорошо кушать и делать упражнения, — попросил Хо.       — Не забуду, — отозвался Феликс. — Я буду есть. И буду делать упражнения, — повторил он, окончательно расслабляясь под ласковыми прикосновениями и от смешавшихся ароматов арбузной свежести, пьянящего вина и крепкого коньяка.       Они успокаивали его, делали целым. Они заставляли его ощущать себя защищённым, укрытым, спрятанным от всего плохого, что существовало в этом мире, и постепенно дыхание Феликса выровнялось, стало глубоким. Джисон ощутил, как пальцы Ли расслабились в его ладони, и усмехнулся остро, но по-своему добродушно.       — Уснул, — тихо сказал он, поднимая взгляд на Хо и Джина.       Последнему пришлось разжать объятия и встать.       — Давай его мне, — сказал он, — иначе тебе придётся здесь ночевать.       Конечно, Хёнджин говорил это не всерьёз. В конечном итоге Феликса всегда можно было разбудить, но конкретно сейчас он хотел попытаться обойтись без радикальных мер. Он придержал голову Ли, пока Джисон поднимался с кровати, и занял его место.       — Дальше я сам, — сказал Хван, давая понять, что ни Минхо, ни Хану необязательно находиться в этой палате и жертвовать намечающимся приятным вечером.       — Ладно, — кивнул Джисон. — Передай ему, что я ещё зайду.       Он склонился, поцеловал Феликса в уголок губ и, поправив на плечах халат, первым вышел в коридор.       Хо не сразу последовал за ним. Встав, он остановился у кровати, наблюдая за тем, как ресницы отбрасывали тени на впалые щёки брата. В его голове крутились мысли о том, долго ли продлится эта идиллия? Будет ли очередной шторм или ненастье их наконец-то миновало?       — Я приеду к вам завтра, — протянув руку, Минхо уже привычно коснулся щеки Джина, поглаживая острую скулу подушечкой большого пальца. — Может, что-то привезти? Еду или что-то из одежды?       — Нет, ничего не нужно, — качнул головой Хван. — Мы останемся здесь ещё на день или два. Феликса понаблюдают, и если динамика будет хорошей, отпустят. Того, что ты уже привёз, будет достаточно.       Хёнджин склонил голову, прижимаясь к раскрытой ладони сильнее, и ненадолго прикрыл глаза.       — И если будет время, — тише добавил он, — сходи ко мне домой. Ту картину... её нужно убрать. Будет нехорошо, если Феликс увидит. Пристрой её куда-нибудь. Возможно, я смогу исправить то, что сделал.       В груди Хо что-то болезненно сжалось.       — Я всё уберу, — пообещал он, а после, склонившись, прижался губами к родинке под левым глазом Хёнджина. Это был жест смирения, нежности и любви, о которой не принято говорить вслух. — Ты тоже ложись спать. Вам обоим нужно набираться сил, а я... со мной всё будет хорошо.       Он выпрямился и с сожалением убрал руку, а после, пожелав Хвану спокойной ночи, ушёл, чтобы догнать Джисона у дверей лифта.       — Ресторан ещё не закрылся, — взяв его за руку, улыбнулся Ли. — Или ты устал и хочешь домой?       — Я есть хочу, — пожаловался Хан, приваливаясь к плечу Минхо.       Ощущал он себя на удивление бодро, несмотря на то, что весь день его нервная система работала на пределе возможностей. Точнее у Джисона случались и куда более стрессовые дни, но то, что он никого не ударил и ничего не разбил, всё равно было своего рода достижением. И всё же после тяжёлого дня есть ему всегда хотелось больше обычного.       — Я молодец, да? — усмехнулся Джисон, когда они уже были в лифте. — Я ничего не испортил. Это почти достижение. Можно даже отметить.       — Напротив, — качнул головой Ли, и могло показаться, что он сейчас скажет, что Джисон облажался, но этого не случилось. Склонившись к омеге, Минхо прижался губами к его шее, оставив едва ощутимый след от поцелуя. — Ты всё починил. — Может, это было не совсем так, но Ли хотелось сказать, что Джисон правда был молодец. Благодаря ему Феликс сейчас спал, и на его губах блуждала улыбка. — Поэтому да, это можно отметить.       — Если ты угощаешь, — пожал плечами Джисон, так выражая своё согласие, и взял Минхо за руку.       Вдвоём они миновали холл, прошли через постепенно пустеющую парковку и сели в машину. Хан включил магнитолу на радиоволне современной музыки и больше не говорил ни о чём, что могло бы испортить настроение Минхо или им обоим. И остаток вечера они действительно провели в ресторане в компании рыбных блюд и хорошего вина. Вина, которое согрело, расслабило и сделало мысли лёгкими, а тело – податливым. Хан сказал альфе, что хочет его, ещё в машине, и в коридоре квартиры опустился перед ним на колени. И ночью кто-то из соседей вновь слышал его голос, как он звучит, натягивается и рассеивается под самым потолком.