Пик цветения

      Просыпаться утром Дотторе не любил, просыпаться рано утром и идти на улицу, когда солнце только-только встаёт – ещё больше. Но при том он до покалывания в кончиках пальцев, до сладкой истомы и бешено стучащего сердца любил Панталоне. И ради него он мог встать пол пятого утра и пойти на улицу в поисках сирени.       И даже получить парочку гневных выкриков и несколько подзатыльников от разъярённых хозяев этой сирени. Чего только не вытерпишь ради этого парня.

***

      День рождения Панталоне – лучший праздник. Пусть Дотторе и не считал его чем-то особенным, даже наоборот, больше предпочитал давать ему негативную окраску, ради Панталоне можно было сделать исключение.       Он родился третьего июня, прямо в пик цветения сирени, а его глаза своим цветом очень напоминали её. И, как бы то банально не было, любимым цветом у Панталоне был фиолетовый, а любимым цветком – сирень.       «Знаешь, когда я ещё жил в старом доме, то мои друзья всегда дарили мне букет сирени на день рождения. А потом я переехал сюда. Так что теперь я второй год нарываю себе сирень сам, что уж тут поделать» – эту историю однажды ему рассказал Панталоне за чашкой чая, пока они обсуждали какую-то тему, связанную с ботаникой и цветами. И отчего-то в голове Дотторе эта история плотно отложилась, да настолько, что вспомнил он о ней только вечером второго июня, пока упаковывал подарок Панталоне – небольшая модель машины, которая могла полноценно ездить, сделанная Дотторе самостоятельно. И именно тогда было принято решение нарвать сирени с утра и принести прямо к окнам дома Лоне.       Всю ночь он вспоминал то, где мог видеть у них в районе сирень, однако на ум ничего не приходило. Всё же сирень – достаточно редкая штука для района, в котором почти никто не занимается садоводством.       Начертив примерную схему расположения домов, он стал перебирать соседей, вспоминая их образ жизни, имена и финансовое состояние, благо память у него была хорошая.       Дядя Серёжа живёт первым по улице. У него двое детей и жена. Сам по натуре добрый, но за семью готов порвать любого. Пару раз Дотторе просил у него помощи, чтобы тот дал ему какой-нибудь ненужный металлолом из его гаража, на что тот радостно хлопал Дотторе по плечу и отдавал килограмма два различных деталей, железа, неработающих механизмов и тому подобной бессмыслицы для дяди Серёжи, но такого ценного материала для Дотторе. Взамен Торе иногда помогал ремонтировать ему машину и всякие бытовые приборы, в которых мужчина не разбирался. В общем, добрый мужичок, вот только хозяйства он не ведёт, сада и огорода нет.       Дотторе перечеркнул его дом, отправляясь взглядом к следующему.       Дом тёти Катерины. Для Дотторе она просто тётьКатя. Очень милая женщина среднего возраста, почти что заменившая парню мать. Она постоянно что-то ему готовила, старалась заботиться о нём, и вообще любила как собственное дитя. У неё печальная судьба, о которой она старались никому не рассказывать, но Дотторе она всё же поведала о своём прошлом. Родилась в небогатой семье, потом её выдали замуж, чтобы получить выгоду. Муж её не любил, но просил родить ему наследника, вот только каждый раз беременность оканчивалась выкидышем. Около семи раз точно. После муж умер от проблем с сердцем, а всё наследство ушло его брату. Так она и оказалась в этом небольшом городе. Дотторе действительно был благодарен за всё то, что она для него сделала. Добрейшая женщина, вот только из-за проблем со спиной и скоромного финансового состояния ей пришлось прекратить садовое дело.       Дотторе аккуратно зачеркнул её дом маленьким крестиком и стал вспоминать что-то о хозяине следующего дома.

***

      Перебрав всевозможные варианты, Дотторе пришёл к выводу, что в их районе садоводством занимаются всего лишь пять человек, три из которых сирени не имели. Оставались двое: вредная бабка Федотья и ворчливый дед Семён с двустволкой, живущий на отшибе.       Было решено идти за сиренью к старухе.       Заведя будильник на четыре тридцать утра, Дотторе лёг спать, осознавая, что отдыхать ему всего-то два часа, даже меньше. Но тем не менее, он заснул, погружаясь в спокойные и миролюбивые сны с участием Панталоне. Вот он сорвёт ему сирень, подарит огромный, пышный букет и тогда Лоне будет очень рад... И отблагодарит Дотторе...

***

      От звона будильника он моментально подорвался с кровати и, схватив со стола канцелярский нож и ножницы, попутно закидывая их в небольшую сумку с собой, быстро открыл окно и выбежал на улицу – благо, он решил уснуть в одежде, к тому же додумался выставить обувь на улицу заранее, хорошо что погода это позволяла.       Дотторе шёл по улице, ещё не проснувшись пытался вспомнить, где живёт эта проклятая бабка Федотья.       План был таков: он быстро перепрыгивает через забор, даёт её псу колбасу со снотворным, которая лежала в сумке ещё с вечера, а потом, когда псина отключается, то он срезает столько соцветий сирени, сколько посчитает нужным. Бабке эта сирень всё равно никак не понадобится, а вот его Лоне будет безмерно счастлив такому подарку.       "Если эта псина не сожрёт колбасу, то я её этим ножом..." – думалось Дотторе, который взял последнее сильное снотворное из своего запаса.       До дома старухи он дошёл быстро, буквально пятнадцать минут, если верить его самодельным наручным часам.       Поманив пса к забору колбасой, Дотторе заранее достал из сумки ножницы.       Пёс послушно съел колбасу и, видимо, пошёл к себе в будку. Посчитав, что тот там и уснёт, Дотторе быстро перебрался через забор, а после почти что сразу залезая на сирень рядышком.       Вот только не успел он насобирать и половины того пышного и огромного букета, который задумал, как пёс начал громко лаять и рычать, стараясь залезть на эту чёртову сирень. Через пару минут наверняка выйдет бабка, увидит Дотторе и тогда ему уж точно не поздоровится.       – Бобик, Тузик, Шарик... кто ты там? Тише ты, тише! – он шептал, чтобы бабка не услышала его. Но не услышал его пёс. – Как знал, что стоит большую дозу брать... – недовольно прошипел Дотторе, пытаясь сообразить то, как ему выйти из этой ситуации. Хороший, как он считал, вариант сразу же пришёл ему в голову – перепрыгнуть с сирени на забор, а с забора уже бежать к дому Лоне. Он ведь набрал хоть сколько-то сирени, так что в целом он мог уходить с места преступления.       И он был отличным химиком, биологом и, главное, физиком-математиком. Вот только он просчитался со своими физическими способностями.       Как только он прыгнул с сирени, то не долетел до забора буквально пятьдесят сантиметров и тут же грохнулся с высоты двух с половиной метров на землю, похоже, выворачивая лодыжку. Но то было ещё не всё: упав, он не успел даже понять, что происходит, как в районе ягодицы появилась острая боль, от которой хотелось закричать, вот только останавливал факт бабки и её превосходного слуха.       Дотторе уже не помнил, как выбрался оттуда с прокушенной ягодицей, вывернутой лодыжкой, кучей садин и царапин и, как оказалось позже, разбитым о камень виском. Может, адреналин сыграл свою роль, а может, он улетел на крыльях любви и рассвета. Было, конечно, печально, что костюм, который он так упорно подбирал для этого дня, был испорчен. Но главное, что букет он смог сохранить. Пусть некоторые цветы и опали, но в целом его вид был очень даже хорош, если учитывать то, что пережил тот, кто его собирал.       В шесть пятнадцать он постучал в дверь дома Панталоне. Дотторе знал – Панталоне только просыпается, готовит себе завтрак и продумывает план на день.       Открыли ему спустя минуты две. И почти сразу же после открытия двери послышался обеспокоенный возглас Панталоне. Дотторе уже почти не слышал его, почти падая в обморок, но успел напоследок сказать:       – С Днём Рождения, Лоне!..       Сразу после этого юноша повалился на жильца этого дома, день рождения которого обещал быть очень весёлым.       Но всё-таки в знак благодарности он поцеловал Дотторе. В щёку. По-дружески, конечно.       Вот только где-то в груди зарождалось тёплое чувство от того, что Торе ради него нарвал сирень, жертвуя собой, пусть, видимо, и неумышленно.