Разлюби меня.

До совершеннолетия оставалась совсем немного. Чонгук хотел быстрее перешагнуть эту черту. Освободиться от давящего чувства, которое буквально в прямом и переносном смысле перекрывало ему дыхание. Он жаждал оказаться в объятьях того, кто просто сводил с ума своим присутствием и наконец рассказать ему о своих чувствах. Но это только он хотел. На самом деле, он боялся даже подумать об этом. Ему было стыдно, что он не такой как все, что не обращает внимание на горящие глаза девушек и даже можно сказать больше, они его бесят. Он понимал, что это не правильно, но ничего не мог с собой поделать так как с самого детства находился с братом в тесных отношениях. Брат любил и сейчас любит, никогда за всю жизнь несказав грубого слова своему малышу. Продолжает баловать и вести себя, как с маленьким. А он уже не маленький. Давно вырос и понимает, что это отношение только усугубляет его положение.Он устал бороться с самим собой, поэтому и икал в совершеннолетии спасение. Чонгук лежал в постели рассуждая на тему его отношения к девушкам: - Как же вы задрали улыбаться. Сколько можно строить эти влюбленные глазки? Кому они нужны, кроме вас? В школу хоть не ходи, одни прилипалы. Даже надвинутая кепка, чуть ли не на нос, не спасает от этих малолеток. Чон посмотрел на часы. Время подходило к полуночи, а брата все ещё не было. Спустя буквально пять минут, тихо щёлкнул замок входной двери и Юнги вошёл в комнату не включая света, чтобы не разбудить своего малыша. В комнате запахло только что выкуренной сигаретой во вперемешку с какими-то дерзкими женскими духами. - Опять по бабам таскался. Как он может их лапать и целовать? Гадость какая! В голове не укладывается, - подумал Чон, сделав вид, что спит. Наблюдая, как брат раздевается сквозь прикрытие ресницы, его тело начало напрягаться и удушье снова подкатило к самому горлу. Юнги стащил футболку и джинсы, тихо отодвинул ящик и достав чистую пижаму, направился в душ. Вернувшись установил на телефоне будильник и улегся. Чонгук боялся пошевелиться, ожидая, когда брат заснет. Тихое сопение Юнги заставило его расслабиться. Он пошёл в ванную. Брошенная футболка мгновенно оказалась в поле зрения. Чон жадно прижал ее к лицу, глубоко вдыхая смесь запахов. Голова закружилась, руки и ноги задрожали. Тепло неслось по всему телу мгновенно возбуждая по пути все, что только можно. Рука плавно спустилась на пах, где боксеры натянулись и от тесноты стало неуютно. Каждый вдох уносил далеко за пределы реальности. Сердце выскакивало, оглушая бешеными ударами. Освободив содержимое трусов, Чон зажал в ладонь, медленно двигая край плоти. Время остановилось. Голос за дверью вернул Чонгука в реальность. - Гука, с тобой все в порядке? Открой дверь! - не громко спросил Юнги, постукивая костяшкой указательного пальца по двери. - Черт, как ты не вовремя!- сорвалось с губ хёна.- Да, все хорошо, сейчас,- ответил он дрожащим голосом, приводя себя в порядок и бросив футболку на прежнее место. Открыв дверь, глаза братьев встретились. Неловкость заграбастала Чона в свои руки и яркий румянец завис на красивом, еще не покинутом удовольствия лице. Он отвел глаза в сторону. Юнги преградил дорогу. - С тобой все хорошо? Ты не заболел?- он провел ладонью по разгоряченному лицу брата. Чон отодвинул руку пытаясь пройти сквозь стоящего в дверном проеме хёна и тихо ответил: - Да, все хорошо. Отойди! Юнги пропустил младшего и тот юркнул в образовавшийся проход, от неудобства зашагав угловатой походкой. Юнги пробежался взглядом по ванной, остановив внимание на брошенной футболке, которая лежала не так, как он положил. Взяв в руки и не обнаружив ничего странного , он вернулся в комнату, застав Чона лежащим лицом к стене укрытым с головой одеялом. - Гука, давай поговорим. Я переживаю за тебя, - начал брат, пытаясь стащить одеяло, но Чонгук ее придержал. - Отстань, сказал же все нормально,- голос дрожал, причем вместе с телом. Юнги дернул край одеяла и обнажил лицо брата. - Ни хрена не нормально. Ты весь дрожишь. У тебя наверное температура, - Юнги наклонился губами потрогать лоб. Оказавшись лицо к лицу, Чонгук еле сдерживал себя, чтобы не задохнуться от дыхания в лицо, удержаться и не наброситься с желанием зацеловать. Глаза встретились и Чон увидел в них детскую заботу и любовь, которую он начал тихо ненавидеть, а ему хотелось найти в них страсть и желание овладеть им. Желание быть тем единственным, которого хочется прижать к себе и не отпускать. Юнги почувствовал на брате свой запах. - Гука, какого хрена от тебя пахнет моими вещами? - брови нахмурились и он отпрянул от брата в ожидании ответа. Гука выдернул одеяло из руки Юнги и сел. - Ты чё ко мне пристал? Твоими вещами везде воняет, хоть здесь, хоть в ванной. Эти духи,- он поморщил нос,- просто отвратительные. Как ты вообще можешь находиться рядом с их источником, рвать тянет. Юнги усмехнулся. - Ты хочешь сказать, что моя футболка так воняет, что ты пропитался этим запахом? Не ври мне! Ты точно брал мои вещи и не отпирайся. Признавайся! Зачем?- он потянулся еще раз понюхать тело и убедиться, что не обманулся. Чон отодвинулся от хёна как можно дальше, уперевшись ему в плечо рукой. Юнги схватил ее и вдохнул. Рука пахла половыми выделениями. Глаза округлились. - Чон? Что за дела? Какого хрена? Ты, что, с дуба рухнул?- Юнги злобно ударил Гуку в плечо и тот повалился на подушку. - Блядь, ты меня разозлил. Неужели нет другого выхода для гормонов? Чон покраснев еще больше, стиснул зубы и виноватыми глазами забегал по лицу взбесившегося брата. Ему хотелось не сказать, а заорать, что он давно бы использовал другой способ, но вместо этого глубоко вдохнул и неуместно улыбнулся. - Чё скалишься? Ты меня выбесил своей выходкой. Завтра возьмешь и выстираешь все. Понял?- Юнги смотрел блестящими глазами, от которых брату стало еще жарче. Красивые губы от напряжения стали еще красивее и внутри не оставалось ни малейшей силы сдерживаться. Гука наклонился и поцеловал их. Юнги опешил. - Это, что было сейчас, можешь объяснить?- уже не говорил, а злобно прошептал старший. - Если бы ты не был моим братом, я бы тебе сейчас в морду дал. Ты что творишь? - Я тебя поцеловал,- спокойно ответил Гуки, поняв, что это его еще больше возбудило.- Наверное у тебя появился еще вопрос, почему я это сделал? Я отвечу. Давно хотел это сделать. Давно на тебя реагирую, как мужчина и испытываю к тебе совершенно другой интерес, нежели ты ко мне. Поэтому, прости, но я не могу жить по другому. Мне совершенно все равно, что ты про меня продумаешь. Абсолютно пофиг, что можешь дать в мору. Я люблю тебя ни, как брата, я люблю тебя, как мужчину и хочу тебя. Юнги впал в стопор. Он мог ожидать от мелкого все, что угодно, но только не это. Старший схватил брата за плечи и затряс. - Повтори, что ты сказал? - выражение лица стало одновременно угрожающим и милым. Чон повторил. - Да, люблю, как мужчину. Юнги его оттолкнул. -Ты потерял рассудок! Тебе что, девок мало? Завязывай с этим делом. Я сделаю вид, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышал, - он встал и выключив свет с грохотом повалился на постель. Чонгук остался молча сидеть на кровати, положив руку на то место, где только что сидел брат. Пульс набирая бешеную скорость начал отдаваться в ушах, вызывая головокружение. Сердце трепыхалось, как флаг на веру, казалось, что сейчас выскочит, вдребезги разломав грудную клетку и распрощается с ним навсегда. Взгляд сквозь темноту впился в темное пятно под названием - брат. - Господи, неужели я ему это сказал? Думал, что никогда не смогу это сделать. Возможно он никогда меня не поймёт и даже будет ненавидеть, но за то, что будет знать, что моя любовь к нему, нечто больше, чем он всегда представлял. Чонгук провел по губам, которые четко запомнили первое осознанное прикосновение и тепло желанных до безумия губ. Хотелось снова уйти в ванную, но раздражение брата все же остановило его. Юнги накрылся с головой лёгким одеялом и нервно буркнул из под него: - Хватит таращиться, спи давай, в школу скоро вставать, а ты ещё не ложился. Опять вызовут, потому, что спишь на уроках. Вот наказание мне! Младший вздохнул и послушно лег на подушку, пытаясь глубоким дыханием восстановить взбесившийся пульс. Возбуждение не проходило и нагло отгоняло сон. Оба брата ещё долго возились после перенесенного потрясения и спустя час комнату заполнило ровное дыхание.