Разлюби меня.

Отец после танцев на машине забрал Чимина домой и после ужина велел сидеть в своей комнате, в виде наказания после посещения школьного учителя. Не получив обратно телефона, он уселся за уроки, которые стали идеальным занятием, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Устав, парень завалился на кровать, всматриваясь сквозь окно в темное звездное небо. Спрятанные глубоко мысли о друге начали медленно выползать на поверхность, будоража сознание. Чимин представил лицо Чонгука. - Сегодня пятый день как с тобой не общаемся. Я соскучился по тебе. Мы с тобой столько времени продружили и я никогда не задумывался, что может произойти так, что мне придется прятаться от тебя. Чувствую себя предателем. Мне ужасно не удобно от того, что бросил тебя в такое время, когда тебе нужна поддержка, но с другой стороны я рад, что за всеми своими проблемами могу скрыть то, чего боюсь и за что себя начинаю ненавидеть. Ты не представляешь, как мне хочется сбежать, броситься тебе на встречу и обнять. Только теперь все изменилось и мои объятья уже не будут как прежними, в них я буду держать не друга, а нечто большее. К счастью или несчастью, но я начал понимать, на сколько ты мне дрог. Каким новым чувством стал для меня. Одно беспокоит, что все эти чувства мне придется тщательно прятать и никогда не показывать, иначе ты поймешь меня не правильно. За длинным монологом Чимин не заметил, как уснул поверх покрывала. Глубокий сон накрыл его вместе с лунным светом, погрузив в мир его собственных чувств. Чимину снилось, что он идет в обнимку с Чоном по берегу моря, оставляя на песке следы, которые волна смывала, слово мыльная пена, не оставляя даже намека, что они были. Запнувшись, он крепко зацепился за руку друга и через секунду оба оказались в воде. Смех разлетелся по всему побережью. Чонгук придавив друга сверху веселился, но посмотрев не него черными детскими глазами, в которых отражалось его лицо, смех медленно перешел в молчание. Чимин обхватил его за шею и страстно поцеловал в соблазнительные мокрые губы, не забыв провести зыком по полюбившейся родинке, на которой застыла капелька воды. Крик чаек стал нарастать и превратился в голос отца: "Почему ты не слал экзамен?" Чимин проснулся. Тело покрыло сладкое чувство смешанное со страхом. Такого гибрида он еще никогда не ощущал на себе. Сев на кровать, он провел по губам, которые только что во сне целовали того, от которого ему не было спасения. Ощущение реальности после сна отстукать не собиралось и истома стекала сладкой каплей от макушки к самым пяткам. Переведя взгляд на часы, Чимин понял, что проспал всего лишь полчаса. - Гука, ты даже во сне не даешь мне покоя, ведь так мозги могут взорваться! Через два дня ты вернешься в школу и мне придется изо всех сил стараться быть прежним. Очень надеюсь, что у меня это получится. Оба брата расположившись на уютном диване азартно болея за свою футбольную команду, периодически запуская руки в пачку с кукурузными палочками. Когда очередной гол был забит в ворота противника, оба подпрыгнули от радости с воплями "Ура!" на всю комнату. Юнги обнял брата и потрепал за плечи. - Наши молодцы, 3:2 идут, нужно им еще поднажать. - его движения были легкими, естественными, но Чон в каждом ловил свое понимание. Руки брата были резкими, но до неприличия нежными. Прикасавшиеся длинные пальцы через одежду ощущались чем-то особенным, не предающим описанию чувству. Мелкий на несколько секунд впал в оцепенение, но не подал вида. Обняв Юнги, он слегка похлопал по крепкой спине, не забыв вдохом поймать любимый запах. Глаза прикрылись и сердце начало набирать обороты. Старший бухнулся на диван, снова уткнувшись на телевизионное поле. Чон сел рядом. Нырнув в пакет за очередной палочкой, Чон поднес ее к губам брата, тот резко перевел на него взгляд. Гука спокойно произнес: - Ты чё напрягся? - улыбка растянулась так широко, что ее милота мигом передалось старшему. Тот открыл рот и через миг вкусняшка была по ту сторону сомкнутых губ. Довольный малыш откинулся на спинку и впился взглядом в экран, ловя на себе мелкое покалывание по всему телу. - Он что, пытается со мной заигрывать или реально это делает по-братски, как это было всегда?- мысленно задал Юнги вопрос сам себе. Он посмотрел на младшего, тот расслабленный следил за игрой и даже, как ему показалось не обращал на него ни какого внимания. - Мне уже мерещится всякая хрень. - успокоил он себя и тут же переключился на футбол. Руки одновременно полезли в пакет и братья с улыбкой переглянулись. Чон дал старшему взять первому и тот захватив сразу несколько штук поднес ладонь ко тру брата, практически не переключая внимания от событий на экране. Чон аккуратно взял губами с ладони палочку и тепло ладони нагло поползло по его лицу, подбираясь к горлу коротким удушьем, мышцы начали напрягаться. - Нет, я этого не сделаю. Мне нужно еще немного потерпеть. Через два дня день рождения, тогда я смогу быть настоящим, без масок и теней, смогу рассказать ему о своих чувствах намного глубже, открывая всего себя. Юнги оставшиеся палочки мгновенно поместил себе в рот, быстро разжевав их. По ту сторону экрана снова забили гол и ребята опять от радости бросились в объятья друг друга не поднимаясь с дивана. Чон еле сдерживал себя, чтобы не впиться в губы, которые были так близко, от которых пахло нежностью и грубостью одновременно. Он уже горел изнутри и искры от этого пламя отражались блеском в глазах. Внутренняя дрожь бродила от рук к ногам, заставляя сердце кратковременно замирать, лоб стал влажным. Юнги разомкнув кольцо из рук нырнул в пакет, но обнаружив там последнюю палочку, заботливо протянул брату. Младший обхватив губами пальцы ловко вынул языком хрустящий десерт, медленно слизывая остатки глазури. Юнги остановил взгляд на брате в раздумьях, как расценивать этот жест. Лицо стало серьезным. - Ты это нарочно? - спросил он сверля потемневшими и так темными глазами брата. - Что нарочно? - непонимающе переспросил младший. - Что, что? Пальцы мне облизал! - он вытер руку о штаны.- Какого хрена ты опять выводишь меня из себя. Черт, все настроение испортил!- гневно выпалил Юнги и скомкал пустой пакет. - Да ничего я не нарочно!- оправдывался Чон. - Сам же мне дал, ну так получилось. - глаза плавали по лицу, которое для него милым было в любом случае, хоть с настроением, хоть без. Гука хотел обнять брата, но тот развернулся и пошел выбросить бумагу, поправляя футболку, которая слегка перекосилась от ерзания на диване. - С этими сюрпризами можно инфаркт получить! Каждый день выкидывает новые номера, уже не знаю к чему быть готовым. А может он и правда не специально, может зря сорвался? - Юнги остановился и замер, продолжая держать бумажный ком. Он сжал в кулак руку, на которой Чон облизнул пальцы и вспомнил, как он в детстве делал так и приступ гнева начал растворяться. Вернувшись в комнату, он не обнаружил мелкого и направился в спальню. Чон лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Брат сел рядом и положил руку на плечо. - Прости! Но Гука рывком стряхнул руку с плеча и сел. - Ты не представляешь, как мне тяжело сдерживать свои чувства, ты понятия не имеешь, как больно, когда от тебя отворачиваться собственный брат. Может я и не такой, как все, но я живой и мне хочется тоже внимания. Хотя бы элементарного. А пальцы я облизал не специально, как ты думаешь, но лучше бы я это сделал для собственного удовольствия, мне бы не было сейчас так больно.- он снова повалился на подушку. Юнги охватила паника. Он впервые задумался, а если действительно это так, то разве можно его за это ненавидеть, разве можно его отодвигать на второй план? - он обнял мелкого и шепнул на ухо: - Подвинься. У Чона чуть сердце не прыгнуло от радости. Он подвинулся к стене и сразу же почувствовал тепло родного тела. Уткнувшись в плечо и положив руку на грудь, он от счастья закрыл глаза, осознавая, что брат наконец-то начал его понимать. В груди появилась легкость, давая возможность дышать глубоко и непринужденно. Там полетели бабочки, не те, от которых хочется близости, а те, от которых рождается спокойствие.