Разлюби меня.

Чимин вытер рукавом губы и постояв несколько секунд в замешательстве, решил догнать Тэхёна. Схватив парня за ворот он потянул его на себя. - Какого черта ты ко мне липнешь? Можешь объяснить? Я не догоняю! Ты реально хочешь, чтобы я поцеловал тебя или так прикалываешься, чтобы позлить? В чем тогда причина, что я сделал не так? Тэ схватился за перетянутую шею и развернулся подтащив к себе Чимина, который и так был рядом. - Как хочешь, так и понимай!- спокойно ответил он и склонившись к уху прошептал.- Лучше бы конечно, чтобы ты поцеловал, а то я не знаю куда меня может завести желание позлить тебя. Смотри, может дойти до того, что ты сам попросишь это сделать, лишь бы я отстал. Чимин схватил его за запястья на обеих руах и развел в стороны, угрожающе шагая на одноклассника. - Блядь, да ты умом рехнулся! Просто, чтобы позабавиться, ты готов человека шантажировать и принуждать к тому, что он не хочет? Нахера ты вообще суешь свой нос не в свои дела? Тэхен дернулся, чтобы освободиться, но руки парня были сильны и получилось только столкнуться. Прижавшись друг к другу, Тэхён провел еще раз кончиком языка по пухлым губам напротив, которые практически подставили сами себя. Чимин отпустил руки и схватился за куртку Тэ на груди, а тот обняв и сдавив руки, поцеловал, коротко, но сладко и прошептал в лицо: - Придурок. По ходу ты реально не въезжаешь, что происходит. Ты нравишься мне. Не просто нравишься, меня стояк задолбал, когда тебя вижу! Чимин ошарашенный, не находя слов разрубить молчание, смотрел на одноклассника, руки которого не собирались его отпускать. Тэ воспользовался ситуаций и прильнул к губам по третьему заходу, ухватив одной рукой голову Чимина, не давая ей вырваться. Мягкие теплые губы умело срывали первоцвет поцелуя, добавляя в него пару секретов, способных подарить блаженство, о котором Чимин даже не догадывался. Он замер, как статуя на площади, выпустив их головы все мысли. Тэ отпустив парня ласково прошептал: - Теперь твои мысли будут не о Чонгуке, а обо мне. Постарайся правильно ими воспользоваться, иначе каждый мой раунд будет наглее и изощреннее, чтобы повторить то, что ты только что испытал. - он расплылся в улыбке и прищурил задурманенные глаза, которые сквозь сумерки пожирали живую статую. Чимин провел указательным пальцем под носом, крепко сжал зубы, губы поджались и стали в два раза меньше. Ком в горле и глупая заторможенность сковали его, не давая возможности двинуться с места. Тэ ушел, а Чимин остался стоять посередине длинной арки, злобно вонзая взгляд в спину уходящему парню. Юнги последнее время старался ходить в душ после мелкого и не оставлять в корзине грязное белье, предпочитая прогнать стиральную машину практически пустой. Чон расстроился из-за этого, понимая, что у него теперь нет ни малейшего шанса прикоснуться к вещам так, как просит его внутреннее состояние. - Как тебе пробный клип?- Юнги посмотрел на морально вымотанного брата, глаза которого нехотя поднялись из тарелки. - Нормально. Ребята очень хорошо танцуют. Ты был прав, что они подходят к песне больше, чем Чимин. - Я рад, что понравилось. Да, забыл сказать, мне предложили с концертом поехать в Тэгу, я дал согласие. Второго шанса может не быть. Вот закончу новую песню и дата поездки будет известна. Справишься здесь без меня? - Справлюсь, не маленький. - Чон доел и обернувшись на брата взглядом побитой собаки, попросил. - Помоешь посуду? Я пойду позанимаюсь. Юн гукнул набитым ром и мысли начали разъедать, как капля моющего средства жир. - Не могу смотреть, как он съедает сам себя, превращаясь в кокон, но не освободиться со временем, а окончательно спрятаться. - Глаз нервно дернулся. - Сколько бы я не старался сбежать, он всегда оказывается рядом, даже чуть впереди. Это, как взрывчатка разрывает на куски, обнажая меня перед ним абсолютной беспомощностью. В доме последнее время тишина стала привычной. Мы не общаемся, как раньше, оглушая друг друга смехом и дурачеством. Мы отдаляемся, но при этом становимся, как ни странно ближе. Чон вошёл в комнату, когда Юнги одевал пижаму. Он спешил это сделать, чтобы не провоцировать младшего, но рукава, как нарочно, запутались и он дергая ткань, пытался просунуть руки в проймы. Чонгук подошёл и помог развязать этот чёртов узел, от которого брат матерился вслух. От прикосновения руки стали непослушными и сползли медленно по туловищу брата вниз, словно приглаживая ткань. Дыхание стало прерывистым, с придыханием и было понятно, что он не справляется с собой. Юнги взял его за голову двумя руками и их глаза пронзая безмолвием друг друга замерли. Чона заколотило и пробило жаром, таким, что он забыв о своём обещании поймал губами дрожащие губы Юнги. Тот отпрянул и поджав губы тихо сказал. - Я не это имел в виду. Тремор в руках нарастал, передавая вибрацию голове.- Я только хотел сказать. Пожалуйста, разлюби меня! Я так больше не могу! Я сойду с ума! Ты конечно вся моя жизнь, но это выше моих сил! Чон слушал и терпел пронзающую боль, шумно сглатывая слюни, которые от волнения наполняли рот с бешеной скоростью. Он вырвался из трясущихся рук и схватив подушку с одеялом, ушёл в гостиную, захлебываясь слезами. Сердце не понимало как выжить в этом ритме и колотилось по ту сторону, как мяч о ракетку в Пин- Понг. Юнги ринулся за ним. - Ну, чего ты молчишь! Скажи хоть что-нибудь! Хоть на хуй пошли, только не молчи! Но брат молчала оттолкнул старшего в сторону. - Блядь, Чон! Ты ломаешь меня! Нет, ты уже сломал меня! Ты хочешь, чтобы я тоже ушёл в депрессию? Тогда нам никто не поможет, мы будем не тихо, а открыто ненавидеть друг друга, будем, проклинать наших родителей и будем искать возможность сбежать друг от друга. Ты этого хочешь? Сейчас можно все исправить, можно и дальше оставаться семьёй. Только, пожалуйста, разлюби меня! Теперь младший схватил брата за плечи и начал трясти, как грушу, заорав на всю комнату. - Не могу! Не могу! Понимаешь? Я не могу тебя разлюбить! Твоё желание не выполнимо! Забудь про него! Если мне суждено от этого сойти с ума, я готов. Больше никогда не проси меня об этом. Это все равно, что отказаться от тебя! - он отпустил руки и рухнул на диван поверх брошенной постели. - Иди спать. У тебя завтра опять тяжёлый день. - уже спокойнее крикнул он в сторону Юнги, вытирая слезы. - Спасибо, блядь, за заботу. Можно подумать у меня другие дни не тяжёлые! Твоя любовь, самый тяжелый груз, который я тащу на себе все это время и с каждым днем он становится тяжелее! - Юнги развернулся и ушёл в спальню, хлопнув стеклянной дверью так, что стекло чуть не вылетело и повалился на кровать, как срубленное дерево. Чимин стоял перед раковиной белый, как полотно. Рвота на нервной почве выбелила его красивое лицо, нарисовав под глазами провалившиеся синяки. - Сука, я даже на экзаменах и соревнованиях так не нервничал, как сегодня. Этот урод размазал меня, как кашу по тарелке, причём сам же и сожрал её, оставив мене только грязную посуду, - он умылся очередной раз холодной водой, тщательно полоща рот, стараясь промыть и смыть новые ощущения, которые въелись в губы, как химический карандаш. Где-то за тошнотой летал мотылёк, разгоняя крыльями мелкие приятные волны с покалыванием внизу живота. Чимин облокотился руками на край раковины и свесил голову. Чувство нарастающего возбуждения поползло по коленям прямо в пах, а за солнечным сплетением расплывалось тепло вперемешку с истомой. Он выдохнул и закрыл кран. Чимин попробовал переключиться на Чонгука, но это было бесполезно. Тэхён оказался прав, что все мысли будут только о нем и что попросить сделать это ещё раз, было не угрозой, а маленьким пророчеством. Чимин облизнул губы, медленно протаскивая их сквозь зубы. Голова закружилась и он поспешил лечь в постель, чтобы не распластаться в ванной на холодном кафеле.