Снова чувствовать

      После её истерики в поезде прошло несколько месяцев, крыло ещё в первые дни благоразумно забыло о происшествии, но отношения в подразделении стали ещё теплее, они тоже устали от запустения. Они устали от того, как быстро все их заслуги забыли, и прекрасно знали с каким боем командир выбивает им каждый отпуск и увольнительную.       Сегодня крыло непривычно для мирного времени суетилось: нужно было сдавать квартальный отчет. Правда, отчет обычно сдают пятнадцатого числа, а сегодня было второе, но в этой части от чего-то были другие правила, о которых они узнали только тридцатого числа.       Таня радовалась, что её крыло не растеряло возможность к мгновенной мобилизации несмотря на форму боя, который им предстоял. Бой с бумагами, таблицами, отчётами, ведомостями, списками, журналами, табличками и другой дребедени.       Девушка зашла к своему заместителю в комнату где он, мучительно потирая лоб, рассматривал какую-то бумагу. Заглянула в документ к нему через плечо. Это был отчет со стрельбища с абсолютно неправильно написанными стрелковыми упражнениями. В этой части они отрабатывали другую огневую подготовку вот и привычный отчет поменял свой внешней вид.       — Тут главная ошибка, — она указала в самое начало списка тонким пальчиком.       — Командир, я вас не заметил. Вы что-то мне принесли?       — Да, документы на подпись. Ты же у нас материально ответственный за форму?       — Ой, вот сюда, — он показал на уже внушительную стопку. — Мне нужно сначала с этой ведомостью разобраться.       — Помочь?       — Ага. Если вам не сложно, — жалобно попросил мужчина.       — Ну смотри. — Она наклонилась и принялась пояснять за ошибки, а Вайс слегка отодвинулся на своем стуле от стола, положил руки ей на талию и приманил на свои колени. Он-то думал только о том, что у неё, наверное, ноги уже гудят от околачивания кабинетов и пускай она хоть пять минут посидит, но девушка невольно замялась от его прикосновений. Лейтенант решил включить дурочка и не обратить на это внимания. Да, он давно смотрел на своего командира не как на Майора, а как на девушку невероятной красоты, но сказать или показать он это не может. Не посмеет.       — Вот тут. Ты смотришь?       — Да, — ему пришлось наклониться, перекинуть голову её через плечо и прижаться грудью к её спине, на что девушка невольно выгнулась. Мужчина уже не мог смотреть на бумаги и невольно вздохнул её запах. Да, она пахла как все военные: порохом, потом и армейским мылом, но это был запах его командира. Таня почувствовала, что он отвлекся от бумаг и позволил себе насладиться тем, что девушка сидит на его коленях, и от смущения прикрыла грудь руками.       Тут Таня почувствовала, как он скользнул своей большой сильной рукой по её бедру, затянутом в плотные армейские брюки, и невольно слишком громко выдохнула. Сидя у него на коленях, она уже не просто представляла, насколько он мужественный и сильный, но и чувствовала это каждой клеточкой тела. Чувствовала она и кое-что ещё: как он неотрывно впитывает её женственность, её хрупкость и её красоту.       Рука скользнула чуть выше, и девушка чуть не соскочила с его рук от возбуждения, удерживаемая только его рукой оставшейся на талии.       — Командир, — он говорил низко и тихо. — Я плохо знаком с нормами права, но, если я продолжу вас «так» касаться без вашего согласия, это изнасилование, а если вы скажете мне себе касаться - преступный приказ. Что я должен сказать?       В голове девушки мысли бились как воробьи, запертые в клетке. Неужели он понял, неужели понял этот её немой крик о помощи, неужели понял, что ей как воздух нужно подтверждение, что она красива, что тело её не уродская насмешка бога, а драгоценный подарок, который осталось только оценить.       Да и эти слова, сколько же ночей она провела в размышлениях о том, как юридически правильно сказать «трахни меня уже», и ответ на его вопрос был готов.       — Я хочу тебя, а ты меня, Метьюсон, ты хочешь меня? — она накрыла его ладони своими, боясь отрицательного ответа, но его безмолвное «да» было таким громким, что кажется можно было оглохнуть.       Он подхватил её и одним движением повалил на кровать. Сбив фуражку с головы девушки и разметав буйные волосы по подушке, впился губами в тонкую шею.       Руки мужчины начали жадно касаться её тела. Скользя по талии, бёдрам, животу, груди, впитывая её каждым грубоватым касанием, каждым прикосновение кричал о её великолепии.       Мужчине хватило благоразумия не сорвать с неё китель, отрывая пуговицы, а аккуратно приняться, растягивая мундир и рубашку, с каждой пуговицей оголяя её и опуская поцелуи все ниже.       Она в ответ только и смогла судорожно вцепиться пальцами в его волосы, скользнуть ниже и ощутить наконец силу его плеч. Наконец позволить себе не завидовать его силе, а восхищаться ей.       Тут Вайс замер на миг, вводя девушку в замешательство, он смотрел на её бюстгальтер, со скромными кружевами, который с боем заставила её носить Серебрякова.       — Вы девственница?       — Да. А что…       — Я не был до этого с девственницами, не уверен.. Ах, да пошло оно… — он поцеловал её в солнечное сплетение ниже бюстгальтера, нырнул рукой под спину, нашел замочек кружевного изделия и ловко расцепил его, оголяя молодую грудь и тут же впиваясь в неё страстным поцелуем. Приподнял от кровати и скинул все что было на её плечах.       — Вайс, медленней, ты слишком…       — Простите, — он сел на кровать и усадил её себе на колени верхом. Опираясь на руки заведенные за спину, Вайс полностью открылся ей, позволяя задавать темп.       Таня скромно принялась стягивать его китель с рубашкой, пока он нагло буквально пожирал её глазами, снова молча крича о красоте девушки, даже не касаясь её.       — Можно тебя поцеловать? Лейтенант, можно? — она приблизилась к его губам вплотную, сейчас он нагло и грубо украдёт её первый поцелуй как девушки, но Вайс не двинулся с места, только сильнее обжёг кожу горячим дыханием.       — Это я должен спрашивать разрешении, а не вы, командир. — после его полного любви «командир», она двинулась и наконец соединила их губы в поцелуй, какой-то слишком ребяческий для буйной страсти, что только что висела между ними. Он аккуратно двигался, не наглея и позволяя ей изучать языком все, что она посчитает нужным. В это время девушка трясущимися от страсти пальцами наконец смогла победить пуговицы его рубашки и, обвив руками шею, прижалась наконец кожа к коже, сводя с ума этим простым касанием.       Вайс вновь позволил себя изучать её тело, сжимал её ягодицы все ещё облачённые в прекрасно скроенные офицерские брюки. Таня, в подтверждение правильности его действий, только возбуждено подрагивала, когда он приближался к заветному месту.       Пряжка её ремня легко сдалась под его руками, притягательно огласив комнату металлическим звоном. Это был первый звук страсти в их внезапном порыве, и он будто наконец разрешил им самим издавать звуки.       Мужчина разорвал поцелуй и принялся обсыпать поцелуями тонкую шею, ловя возбуждённые вздохи девушки.       Рука мужчины нырнула в задний карман её брюк, как и положено по уставу там лежало резиновое изделие номер два.       — Придётся моими воспользоваться, — Вайс засуну руку уже в свой карман и достал резиновое изделие с цифрой четыре, и с невообразимым военным бахвальством сказал. — Ваши будут мне малы, — тут девушка попыталась смущенно отстраниться, отчего-то она не подумала, что их разница в размерах заключается не только в росте. — Я все правильно сделаю, — он приманил её к себе ближе, — не бойтесь, я не посмею сделать вам больно.       — Но, я чувствую себя так…       — Неловко? — мужчина широким жестом облизнул свои пальцы. — Мы не в том положении, командир, чтобы смущаться.       Вел он себя конечно нагловато, как и ожидалось от бывалого вояки, но когда он говорил похабные слова сам заливался румянцем до самых ушей.       Таня решила всё-таки не смущаться как последняя девственница, да, она уже семнадцать лет не была в постели, но опыт в таком деле как ни крути не пропьешь. Девушка забрала презерватив из рук мужчины и оправила себе за спину в полет.       — Он нам не понадобится. Твое ЗППП чистое, — она игриво откинулась на кровать, подняв руки и разметав золотые волосы по подушке. — Хватить слов, Лейтенант. Я хочу вас.       Он снова навис над ней и скользнул рукой ей в брюки, сразу под кружевное белье, вниз, находя нужную точку и заставляя командира захлебнуться в стоне и изогнуться в спине. Вайс продолжил ласкать её одной рукой, а другой принялся снимать с неё сапоги, что кажется уже дано срослись с аккуратными ножками. Обувь надевалась так просто и ему пришлось перехватить ткань зубами, не могло идти и речи о том, что он разорвет прикосновение и перестанет лакать её хот на миг.       Обувь не сдавалась очень долго, но он, как нарочно, не углублял свои ласки, так и крутился вокруг заветной жемчужины, изводя её ожиданием.       — Да оставь ты эти блядские сапоги!       Мужчина ничего не ответил, только продолжил борьбу с непокорным элементом одежды. Одержав верх отправил его куда-то в угол, а Таня поняла для чего он вел это немую битву.       Вайс оторвал пальцы от вожделенного места, опустил ладони ей на колени, и почти до предела раздвинул её ноги, позволяя себе задержать взгляд на открывшейся картине, медленно скользнул слегка шершавыми ладонями по внутренней строне бедра, вниз, заставляя её снова задрожать в предвкушении прикосновений.              Таня в наслаждении откинула голову назад и прикрыла глаза, заостряя чувства. Обостряя ощущения от его прикосновений.       Вайс позволил себе ещё немного полюбоваться этой картиной, его нежно любимая командир раскрыта перед ним, она доверяет ему самое дорогое, что у неё есть, свое ощущение любви к себе.       Хотел ещё немного подразнить её, но не выдержал и позволил себе наконец впиться в её цветок поцелуем, заставляя себя двигаться как можно нежнее и мягче, боясь причинить боль своей хрупкой партнерше.       Девушка чуть не подпрыгнула от неожиданности, но крепкие руки схватили её за бедра, ещё ближе приманивая к себе, грубо, дерзко, кажется воплощая давние фантазии.       Таня и подумать не могла о подобном проявлении страсти у закоренелого вояки. В её прошлой жизни подобные было вполне нормализовано культурой, а тут целовать женщину в этом месте считалось грязным и низким. Хотя куда уж ниже падать, Лейтенант сейчас трахался, нагло и громко со своим командиром.       Он не молчал, пока ласкал её, то и дело он отрывался, позволяя себе возбуждённые вздохи, и буквально рык.       Но когда он начал трахать её языком, девушка не смогла и дальше выражать удовольствие только стоном.       — Да, черт тебя подери, да, не останавливайся.       Несмотря на её просьбу он прервал поцелуй, Таня уже хотела крикнуть ему, что он совсем дурак, но тут Вайс вошёл в неё одним пальцем. И она уже не может осознано разговаривать.       — Нам стоит быть потише, мы же в расположении, — девушка послушно зажала рот руками, но он туже оттянул ей ладони от лица. — Вы уже так громко стонете, что, когда мы перейдем к делу, вам приедаться уже кричать, — он хмыкнул своим мыслям и продолжил, — а мне казалось вы будете молчать, — Вайс вновь навис над ней, снова поцеловал её в шею. Тане снесло крышу от понимания, что влага на его губах - это её влага, влага с её цветка.       — Тогда медленней, Метьюсон, прошу медленней, как же тебя много. — Девушка начала подаваться бедрами ему навстречу, подтверждая не стонами, а движениями, что ей хорошо, что она наконец может наслаждаться своим телом.       Таня с трудом смогла собрать мысли в кучу, когда он вошёл в неё двумя пальцами, и расстегнуть пряжку его ремня. Из-за разницы в росте, она едва могла дотянуться, и ему пришлось подняться выше, он больше не мог целовать девушку, ведь её губы упирались ему в грудь, а вот она наслаждалась сменой положения сполна, нагло обсыпая его ключицы поцелуями, укусами и засосами. Ныряя к нему в брюки и наконец касаясь мужской гордости, размера которым действительно можно сполна гордиться.       Он замер на миг смутившись, и Таня смогла перехватить инициативу. Толкнула его в плечо, заставляя отстраниться и упасть на спину, ловко его оседлала, опустив свою задницу ему на колени, и решила не возиться с уставными сапогами и просто стянула брюки с задницы, с накаченной, загорелой задницы своего через чур красивого заместителя.       То, как он напрягся, ожидая встречи с ней, её порадовало, он буквально был каменным, Тане даже подумалось не больно ли ему быть настолько возбуждённым. Девушка, как и мужчина ранее, нагло облизнула пальцы и невесомо коснулась его, заставив со свистом набрать воздух в грудь и вызвав отчаянную попытку сбежать.       — Что такое? Неприятно?       — Вы слишком хороша, ещё прикосновение и я не удержусь.       — Где тут твоя тряпочка «для пыли», — она наклонилась, протянув руку под подушку и тут же нашла искомый платок, залюбленный как ни одна девушка кусочек ткани. — Если ты сейчас мне скажешь, что не можешь пойти на второй заход, я в тебе разочаруюсь. А в моем крыле, — Таня наклонилась, коснувшись языком самой верхушки его гордости, и накрыла его платком, не спеша двигаться. — все прекрасно знают, что разочаровать командира - это самая страшная оплошность, которую можно совершить в жизни.       — Вы слишком красивая, — выдохнул он, напрягся весь и излился в платок. — Мне так стыдно, я должен был быть…       — Оставь свои извинения на потом, Метьюсон, угомони уже своим наглым поцелуем мои командирские замашки и возьми меня.       — Это приказ? — он озорно изогнул бровь, беря её за талию.       — Нет, это просто слова, Метьюсон, слова до боли возбуждённой девушки.       — Дайте хоть китель снять, — она убрала руки с его гордости, и внимательно посмотрела куда кидает платок, чтобы ненароком не угодить в свою форму, что мирно покоилась на полу.       Он сначала сказал это, а потом понял, что ему придётся оторвать руки от ей талии, и решил, что одежда ему не очень-то и мешает. Приподнял бедра девушки и привлек к себе, приманил давая понять, что хочет, чтобы она оседлала его.       У Тани аж дыхание сперло от мысли, что она вот так нагло впервые воспользуется этим телом в полной мере, и он тут же почувствовал это, поднял её ещё выше и опустил на кровать, мягко надавив на плечи, положил на кровать и навис над ней. Хотел опять припасть к её цветку губами, но она, протестуя, дернула его за волосы. Он высвободил голову из её хватки и неожиданно нежно поцеловал девушку в живот.       — Я боюсь сделать вам больно, очень боюсь, вы такая хрупкая.       Невесомый поцелуй в солнечном сплетении.       — Нежная.       Поцелуй под саму грудь.       — Мягкая.       Поцелуй в ключицу. Крепкие руки сгребают её в объятия, приподнимают над кроватью вслед за мужчиной, он садиться себе на пятки, одной рукой направляя её бедра вниз, чтобы он смог наконец войти в неё, а другой прижимая к груди наслаждаясь тем, что её руки не нагло обвивают его шею, не дерзко дергают его за волосы, а невинно прижаты к груди.       Она только громко выдохнула, когда он наконец оказался в ней, он проникал все глубже и глубже, растягивая её, приятно и нежно, заставляя наслаждаться своей миниатюрностью.       — Вы такая, невероятная. Ты невероятна, — он приподнял её и снова опустил, начав двигаться. — Ты невероятна, Таня, Таня, Таня, — с каждым произнесённым именем он входил все глубже, все быстрее, заставляя её уже не вздыхать, а в голос стонать.       — Положи меня на кровать, я хочу видеть твое лицо… — он повиновался, опустил её и опёрся на вытянутые руки, позволяя голубым глазам смотреть на себя.       Вайс продолжил мягко двигаться, сводя себя с ума тем, как смотрят на него затуманенные возбуждением озера пронзительных глаз.       Он продолжил наращивать темп, заполняя комнату стонами, вторя девушке.       Таня наслаждалась новыми для себя ощущениями, притягательными, нежными, томящими. Наслаждалась тем, как её ноги обхватывают его бедра, наслаждалась тем, как её грудь наполняется воздухом, чтобы стонать от удовольствия, наслаждалась возможностью снова чувствовать что-то кроме боли и страха.       Вайс продолжил наращивать темп, до предела входя в неё, и девушка почувствовала что-то непередаваемое, неописуемое предчувствие неземного наслаждения.       — Не останавливаясь, умоляю, — Вайс, еще немного нарастив темп, почувствовал, как она сначала расслабилась вся, потом сжалась, впившись тонкими ногтями ему в плечи, и начала манящими толчками сокращаться, заставляя его во второй раз излиться.       Все было кончено, когда они ещё несколько минут смотрели, друг на друга, не веря до конца в произошедшие.       Он занялся любовью со своим командиром.       Она наконец почувствовала себя полноценной.       По дурной военной привычке они начали друг другу улыбаться без причины, а потом залились звонким смехом.       Привычно смеясь друг с другом, он подхватил её, перевернулся на спину и уложил невесомую девушку себе на грудь, ему невыносимо хотелось ещё немного ощущать касание её кожи, а ей было до боли нужно чувствовать, как его широкую грудь сотрясает радостный смех.       — Лейтенант, ну мы и нашумели.       — Точно, командир, думаете прокатит отмазка, что мы просто тут гантели решили потягать, чтобы расслабить голову от вороха этих блядских бумаг?       Тут в подтверждения, что в здании они не одни, в дверь постучались, явно подслушивая, когда они закончат развлекаться. Потому что будь это обычный день в комнату Вайса ворвались бы без стука.       — Вайс, тебе там долго ещё с бумагами возиться? Подполковник Лигс рвет и мечет.       — Прости, Кениг, дай мне минут сорок.       — Сорок, ты там… — мужчина сначала видно не хотел оскорблять друга, но решил, что все-таки притащить девку к себе в разгар такой запары это слишком, и вошел в комнату товарища.       Увидев, что на груди заместителя мирно задрав ножки лежит оголённая командир, он только глаза в пол уткнул, буркнул что-то и выскочил как ошпаренный.       — Насколько Кених болтлив, Лейтенант Вайс?       — Будь это Нойман то о наших развлечениях все бы знали через десять минут, тут я думаю у нас часа два.       — Хмм, я примерно также подумала, — девушка соскользнула с кровати и села за письменный стол взяв чистый лист бумаги и перо.       — Что вы пишете?       — Объяснительную по поводу наших отношений.       — Каких отношений? — с полным недоумением спросил Лейтенант.       — Ну…       — Командир, вам же просто нужно было подтверждения, что вы прекрасны, для военных слова это пустой звук, мы все больше доказываем делом, — он встал с кровати и положил руки на спинку стула, наклонился к ней, поцеловал в плечо, — и я буду доказывать делом, что вы прекрасны, столько сколько потребуется. И немножко больше. Раз за разом, как только вы скажете, что хотите меня.       — Метьюсон.       — Лейтенант Вайс, мне привычней все же, и уж извините, но я в душ, а то негоже представать перед трахаюшими тебя во все шели бумагами в таком виде.       Девушка засмеялась его словам.       — Ну уж коли я тебя отвлекла, заполню ведомость за тебя, все равно мне не пройдя через душ от тебя не выйти.       — Ради таких поблажек, я готов не только в миссионерской позе отрабатывать.       — А у тебя есть ещё тузы в рукаве?       Вместо ответа он нагло поднял её за талию, вскинул, прижал к стене и упёрся бедрами в бедра, заставляя её обхватить себя ногами.       — Вот вы думаете что все колдуны в нашем подразделении женаты это из-за больших погон и ареола героя? Нет, — он поднял пальцы так, чтобы она могла их видеть, — прост магию можно не только в бою использовать, и испытав однажды, — его пальцы покрытые простеньким заклинанием стали вибрировать, — уже на меньше не согласишься.       — Идите мыться, Лейтенант, хватит паясничать, — Таня демонстративно скрыла свой восторг от предстоящей скорой встречи с «волшебными» пальчиками.       — Есть так точно, — он опустил её на пол и на последок игриво поцеловал в макушку, мягко, нежно, без обязательств, как мог только он.