Сумасбродства Дамблдора

Альбус Дамблдор не любил давать клятвы. Он находил тысячу и ещё одну лазейку, лишь бы не вешать на себя кабальные обязательства. Ведь если нарушить Непреложный Обет и другие подобные по силе клятвы, то Магия этого не забудет и не простит. Поэтому Дамблдор разбрасывался жалкими обещаниями, которые мог выполнять или не выполнять на своё усмотрение. Их у него всегда было в избытке, как у дурака фантиков. Но если кто-то из магов оступался, давая обещание самому директору Альбусу Дамблдору, то тут старый лис разворачивался на всю катушку. Его собеседник или собеседница далеко не сразу понимали, как обещание приравнивалось по своей силе к клятве. И попробуй только не выполнить – Альбус добьётся своего не мытьём, так катаньем, и магия ему не станет помехой. В молодости Альбус Дамблдор имел неосторожность оступиться, когда он и Геллерт Гриндевальд взаимно поклялись не причинять друг другу вреда. Чем сильнее становилось влияние Геллерта, тем больше противники Тёмного лорда, захватывающего Европу, проедали Альбусу плешь, чтобы он остановил своего бывшего товарища. Такой ошибки Дамблдор повторять в дальнейшем не желал всем своим сердцем. Когда Северус Снейп во время Первой магической войны пришёл к нему в полнейшем отчаянии, готовый на всё, лишь бы защитить жизнь Лили Поттер, Альбус Дамблдор использовал выпавшую ему возможность с выгодой для себя. Кабальная клятва, которую Снейп добровольно дал Дамблдору, связала бедолагу по рукам и ногам. Альбус получил для своей шахматной доски фигуру, равную по своей силе коню. А Северус стал двойным агентом и ходил по очень тонкому льду, чтобы лорд Волдеморт его не раскрыл, а Дамблдор не потребовал невозможное. И вот так, десять лет спустя после смерти Лили Поттер, профессору зельеварения Северусу Снейпу пришлось нянчиться с её единственным сыном, выжившим мальчишкой Гарри Поттер. Дамблдор знал, на какие болевые точки надавить, чтобы послушные его воле марионетки дёргались так, как ему надо. Директор дёргал за ниточки, куклы дёргались, как он того желал. Но карманный Пожиратель смерти великого светлого нашёл способ взбрыкнуть: слизеринские привычки невозможно искоренить. – Северус, ты помнишь, о чём мы с тобой условились? – аккуратно прощупывал почву Альбус Дамблдор. Феникс Фоукс сидел на своей жёрдочке, прищурив глаза и наблюдая за своим хозяином и его визитёром. Он щёлкнул клювом, но его проигнорировали, и огненная птица спрятала голову в перья на спине, погружаясь в дрёму. – Помню, – сквозь зубы пробормотал Северус Снейп, сжав подлокотники дубового стула с высокой спинкой. Их взгляды схлестнулись. Директор, выпрямившись в своём кресле, пытался невербальной легилименцией проникнуть в глубины разума Снейпа. Декан Слизерина Северус Снейп делал то же самое по отношению к Дамблдору. Они оба сбились бы со счёта, если бы попытались вспомнить все свои поединки умов. Единожды директор Альбус Дамблдор проник в поверхностные мысли Северуса, когда тот пришёл к нему с надеждой на помощь и покаяние. В тот момент в его разуме пульсировало огненно-красное имя: Лили. Все его чувства сконцентрировались на этом имени и скандировали изо всех сил: Лили, Лили, Лили. Лили Поттер погибла, Дамблдор её не уберёг. Непреложному Обету, который зельевар опрометчиво дал директору в минуту отчаяния, было абсолютно наплевать, что договорённость сработала только со стороны двойного агента Снейпа. Альбус, как умелый рыболов, держал Северуса на крючке. – В этом году в Хогвартс поступит сын Лили, Гарри. Мне нужно, чтобы ты присматривал за мальчиком. Очки-половинки блеснули, когда на них попал свет от свечей. Губы Дамблдора тронула улыбка, но голубые глаза источали холод. Северус Снейп – один из немногих магов, что видели истинное лицо директора Хогвартса. Альбусом в первую очередь двигал расчёт, но для всех он представал добрым и слегка чудаковатым мудрым стариком-волшебником. Любые жертвы Дамблдор способен был принести ради всеобщего блага, но сам при этом мало, чем жертвовал. Если вообще жертвовал. – Лили погибла, – с нажимом произнёс Снейп. И пусть он никогда не говорил этого прямо, Альбус понимал, что все эти годы Северус винит в смерти любимой женщины не только себя, но и Дамблдора. Желчный и мрачный Северус Снейп с годами становился лишь угрюмее, и причин для этого у него хватало. – Сын Лили выжил, – как бы между прочим сказал директор. И добавил: – Удивительно, как Гарри похож на свою мать! У него её глаза. Чертыхаясь про себя, Северус Снейп будто физически почувствовал крюк, тянувший что-то внутри него. Альбус Дамблдор – не из тех, кто отпускает так легко полезных ему людей. И всё-таки, если бы Снейп мог повернуть время вспять, он скорее всего вернулся бы к директору с той же самой просьбой о помощи. Лили стоила таких усилий и жертв с его стороны. – Я присмотрю за мальчишкой, – промолвил декан Слизерина после продолжительной паузы. Директор Альбус Дамблдор кивнул, показывая, что аудиенция окончена, и что он более не задерживает Северуса Снейпа. В то лето Дамблдор успел взять обещание с Рубеуса Хагрида, что тот поможет Гарри Поттеру приобрести всё для школы. Он подозревал, что с опекунами Мальчика-который-выжил без трудностей не обойдётся, так что дал Хагриду карт-бланш на любые действия полувеликана. В пределах разумного, конечно, не хватало ещё, чтобы тот загремел в Азкабан. Но Минерва Макгонагалл проявила себя с неожиданной стороны. Альбус Дамблдор, во многом привыкший полагаться на декана факультета Гриффиндор, не сумел взять с Макгонагалл ни единой клятвы. Он рассчитывал, что Минерва уделит особое внимание Гарри Поттеру, но та уклончиво ответила, что уделяет достаточное внимание каждому студенту. А потом и вовсе выскользнула из кабинета директора, сославшись на срочные неотложные дела. Она провернула всё столь ловко, что Альбусу Дамблдору не к чему было придраться. Он не любил, когда его обыгрывали в его же игре, ведь от этого страдало его эго. Сделав себе зарубку на память, Альбус решил, что вернётся к этому позже. Не считая этого досадного инцидента, лето перед знаменательным учебным годом прошло гладко. Должность преподавателя по Защите от тёмных искусств занял Квиринус Квирелл. Его необычный облик привлёк внимание Альбуса Дамблдора, но внешне директор не выказал ни удивления, ни излишней заинтересованности. К этой «рыбке» следовало присмотреться повнимательнее, чтобы не подсечь её слишком рано. Жаркие летние деньки пролетали, как стая голубей над городскими крышами. Предвкушение всё больше завладевало Дамблдором с каждым днём, что приближал новый учебный год. То, что без сюрпризов не обойдётся, Альбус знал, не прибегая к услугам Сивиллы Трелони. Директор не мог подготовиться ко всему, но с его обширным опытом, знаниями и силой он легко мог импровизировать. Долгожданное распределение первокурсников шло по плану Альбуса Дамблдора, пока Шляпа не дошла до Гарри Поттера. Артефакт Годрика Гриффиндора несколько минут не оглашал свой вердикт. В Большом зале воцарилась мёртвая тишина. Казалось, юные волшебники с замиранием сердца ожидали вердикта Распределяющей шляпы. И тут тишину разрушил громогласный вопль Шляпы: – Слизерин! Альбус Дамблдор на секунду сжал челюсть и тут же расслабился, натягивая на лицо маску благодушия. А декан Слизерина Северус Снейп с одной стороны напрягся, а с другой оценил иронию Распределяющей шляпы. Он присмотрит за мальчиком, но не только потому, что дал обещание директору, а потому что декан присматривает за всеми студентами своего факультета. А это означает определённую степень свободы от Дамблдора. Год обещал быть очень интересным...