Когда расцветёт сакура

      — Мы будем выступать, — парень продолжал говорить так же неторопливо, специально изводя меня. И я велась. Я снова велась. Последнюю фразу Хан Джисон почти прошептал, — и я хочу, чтобы ты выступила с нами.        Что?! Я с ними?! На фестивале?! Мои глаза невольно округлились, а брови поползли наверх. Они ведь сами мне отказали, а теперь хотят, чтобы я выступила с ними? Что за бред? Это шутка такая?       — Что? Вы шутите? — недоумевающе спросила я.        — Есть одна песня, она не сложная в плане вокала. — продолжал он, полностью игнорируя мой шок. Вопросов было миллион, а вот ответов на них мне, по всей видимости, никто не собирался давать. Он продолжал говорить, отчаянно пытаясь найти что-то в телефоне. Но я уже не слушала этого парня.        — Сонбэним! — почти вскрикнула я, приковывая всё его внимание к себе, — может объясните мне, в чем дело?        Парень устало вздохнул, твердо давая мне понять, что я ему надоела. Но мне было всё равно, что он там думает.        — Эй, ты должна сказать мне спасибо, невоспитанная девчонка! — словно родитель Хан-сонбэним пригрозил мне пальцем. Ну уж нет! Я не успокоюсь, пока не услышу ответа.        — Я не понимаю, в чём дело! Сначала вы меня выгоняете, потом предлагаете научить петь, а сейчас хотите, что бы я выступила с вами на фестивале! — я остановилась, чтобы набрать воздуха, а после опять продолжила. — да, это то, чего я хотела. Но к чему весь этот спектакль? Какая вам от этого польза? Зачем вы это делаете?        В комнате повисла тяжелая тишина. Обстановка напоминала тот самый вечер. Джисон-сонбэ сел на пол, спиной упираясь на диван. Я видела лишь профиль его лица. Он не спешил говорить, или старался подобрать правильные слова. И тогда я осознала, что не знаю больше, чем предполагала.        — Тогда на прослушивании мне понравилась твоя игра. Видно, что ты давно этим занимаешься и знаешь, что делаешь. Но нам ведь нужен человек, умеющий не только играть, но и петь. — он сделал продолжительную паузу, а я же не смела ничего сказать, пожирая его взглядом. Он всегда был таким..? Таким необычным? Или только когда не язвит? Хан-сонбэним продолжил. — Выбор сейчас стоит между тобой и Ли Наён. Но она не умеет играть, а ты не умеешь петь. Конечно, было много желающих попасть к нам, но было бы глупо потерять такого гитариста, как ты. Я предложил хёну спор: он будет учить Наён играть на гитаре, а я тебя петь.        После слов «я предложил хёну спор» мне стало чертовски неприятно. Моё выражение лица моментально поменялось. Так они просто поспорили на меня? А я уже надумала себе всякого. В тот момент я поняла чувства главных героинь дорам, когда они узнают о таком. Дослушивать его совершенно не хотелось, но я пошла на перекор своим эмоциям, до боли закусив губу, не давая себе пошевелиться.         — Я понимаю, что научить тебя петь до фестиваля практически невозможно. Но научиться играть на гитаре за такое время точно нельзя. — он сглотнул. Я не знала, какие эмоции мне испытывать. Почему рядом с этим парнем всегда так? Рядом с Минё я испытываю радость, рядом с Наён-раздражение, а рядом с Джисон-сонбэнимом.. не знаю. Парень не смел поднять на меня взгляда. — Прости, это был единственный способ. Я просто хотел, чтобы ты была с нами.       Я молча села рядом с сонбэнимом. Я не знала, как относится к этой ситуации и к Хан Джисону. Почему он не сказал мне сразу? Боялся моей реакции? Ситуация максимально неоднозначная. Я снова не знаю, как себя вести и что думать. Ну почему рядом с ним всегда так? Всё это правда? Мне нравится правда, какой бы горькой она не была. Я очень ценю в людях два качества: честность и умение признать свою ошибку. Такие люди для меня действительно очень сильные. Но он ведь хотел как лучше, верно? Цель оправдывает средства?       Он ведь сделал это не чтобы задеть меня, а чтобы помочь. Сонбэним ведь не спорил на меня ради развлечения? Это же ради благой цели. Кажется, моё отношение к Хан Джисону изменилось.       И всё же, его рассказ показался мне странным, полным недосказанностями. Или хотя бы недосказанностью. Чистосердечное признание не внушило мне огромного доверия. Но вида я не подала.        — Сильно расстроилась? — парень, наконец, повернулся ко мне лицом. Его взгляд был таким обеспокоенным, но было видно, что ему стало легче.        — Очень хорошо, что вы сказали об этом сейчас. — я поджала ноги к себе и обняла их. — Возможно, вы не такой напыщенных индюк, как я думала раньше.        — Ты так думала? — он рассмеялся и, кажется, напряжение между нами сошло на нет. Да, это не приятно, но теперь я могу не беспокоиться о том, что чего-то не знаю. Думаю, что самое худшее уже произошло. Смысла боятся и накручивать себя больше не было. Раньше я думала, что никогда не пойму Хан Джисона-сонбэ. Но кажется, что я бы поступила так же на его месте. Его голос прервал звенящую в воздухе тишину. — Юми, может хватит формальностей?        Я не сразу поняла, о чем он, но осознание пришло так же быстро, как и мысль о Наён.        — Хотите, чтобы я называла вас оппой? Это вроде входит в обязанности Наён. — я рассмеялась, заставляя парня тоже тихо усмехнуться. Что ж, мы уже достаточно давно собачимся, так почему бы не называть его так? Нам предстоит много работы вместе. Да и было бы интересно посмотреть на реакцию Наён. Звучит весело. — Хорошо, оппа. Может уже покажешь мне песню?        Парень заметно повеселел. Он схватил телефон, начиная искать её в нём. Обстановка буквально за пару минут из напряженной превратилась в дружелюбную. Получается, что мы теперь друзья? Не слишком ли быстро мы сменили курс? Нет, он мне не друг. Просто коллега, если можно так выразиться. В тишине раздалась спокойная и протяжная мелодия, сыгранная на синтезаторе. А затем бодрые хлопки, задающие ритм для вступивших барабанов. Наконец я услышала гитару и приятный мужской голос.        — Иногда, если не рискнёшь всем и не столкнёшься с трудностями всем сердцем, То не узнаешь, где конец. Если не переборешь стеснение и не выйдешь из толпы, То не увидишь огромный мир.       Песня про неуверенность в себе? Актуально для студентов.        — Чтобы узнать, что существует и что реально, Однажды я незаметно сошёл с пути. Чтобы найти ранее невиданное, новое и незнакомое место, Я отправляюсь далеко-далеко.       И вот наконец-то послышался второй голос бэк-вокалиста. На удивление, партия оказалась не такой уж и сложной. Хотя бы на первый взгляд.       — Сияй! Твоё имя, твоё завтра, день, о котором ты мечтал. Сияй! Твои мысли, твоя юность и даже твоя любовь. Сияй! Твоя улыбка, блеск твоих глаз, твои песни и даже твои слёзы. Сияй! Свои поражения, свои неловкие первые шаги - всё это посвяти!       Небольшая инструментальная часть, и песня смолкла. Довольно неплохо.        — Ну как? — Джисон взял со стойки гитару и протянул мне свой телефон. Я не сразу поняла, что к чему, но все вопросы отпали, когда я увидела на экране текст.        — Актуально для ребят нашего возраста. — сказала я, не отрывая взгляд от телефона, продолжая пожирать текст глазами.        — Ты вступаешь с припева, — он смотрел на меня, а я всё никак не могла отлипнуть от экрана. Я ведь не смогу это спеть! А что будет, если я ошибусь прямо на сцене? Мои глаза еще раз пробежались по строчке: «Если не переборешь стеснение и не выйдешь из толпы, то не увидишь огромный мир». И в правду. Кажется, что эта песня актуальна не только для студентов, но и для меня.       Оторвать взгляд от экрана меня заставила внезапно начавшаяся мелодия. Я встретилась взглядом с Джисоном. Он ухмыльнулся, продолжая высекать правой рукой бодрые удары по струнам. Аккорды с баррэ переплетались с аккордами в открытой позиции, задавая особое настроение. После небольшого вступления, Джисон начал петь.       — Иногда, если не рискнёшь всем и не столкнёшься с трудностями всем сердцем, То не узнаешь, где конец. Если не переборешь стеснение и не выйдешь из толпы, То не увидишь огромный мир.       Его голос был таким чистым и гармоничным, таким завораживающим и успокаивающим. Он ни капли не напрягался, его выражение лица было совершенно спокойным. И это так..удивительно.        — Чтобы узнать, что существует и что реально, Однажды я незаметно сошёл с пути. Чтобы найти ранее невиданное, новое и незнакомое место, Я отправляюсь далеко-далеко.       Ни одна мышца на лице Хана не содрогнулась, когда он брал высокие ноты. Он такой..завораживающий. Только к концу второго куплета я поняла, что бесстыдно пялюсь на него. Какой позор! Я неловко спрятала взгляд, стараясь сконцентрироваться на тексте. Небольшой проигрыш, и вот уже совсем скоро начнется припев. Я должна не окунуться в грязь лицом. Я должна спеть достойно.        Мышцы моего живота напряглись и я тихо и неуверенно начала подпевать.        — Сияй. Твоё имя, твоё завтра, день, о котором ты мечтал.       Парень улыбнулся мне, стараясь подбодрить, дабы я пела громче. Я так разнервничалась, что пропустила вторую строчку, вынуждая Джисона спеть её в одиночку. Но он не остановился, не начал ругать меня или что-то объяснять. Он просто продолжил играть дальше, всё так же ободряюще улыбаясь мне.        «Если не переборешь стеснение и не выйдешь из толпы, то не увидишь огромный мир». Да, я смогу перебороть стеснение!        — Сияй! Твоя улыбка, блеск твоих глаз, твои песни и даже твои слёзы.       Я продолжила уже более уверенно и громко. Хан пару раз кивнул головой, как бы мотивируя меня продолжать в том же духе.        — Сияй! Свои поражения, свои неловкие первые шаги - всё это посвяти!       Небольшой проигрыш и припев снова повторился. Мы сидели и глупо улыбались друг другу, продолжая петь. Хан Джисон всегда был таким добрым? Или только когда улыбается? Погрузившись в свои мысли, я пропустила момент, когда песня смолкла.        — Ты вроде говорила, что не умеешь петь. — потирая руки, усмехнулся Джисон. Это сейчас был комплимент? Он встал, направляясь к стойке с гитарами. — Давай разберем твою гитарную партию. Там в конце довольно непростое соло. Хотя я уверен, что ты его сыграешь. 

***

      Сквозь сон я услышала звонок телефона. Голова буквально трещала. А еще этот противный звук! Господи, ещё пару минут, пожалуйста. Я, не открывая глаз, потянулась в сторону, откуда исходил этот злосчастный звук. Нащупав рукой очертания телефона, всё так же, не разлепляя своих заспанных глаз, щёлкнула по экрану. С другого конца послышался голос Минё.        — Юми, ты где? — спросила подруга, и мне потребовалось ещё пару минут, чтобы переварить её вопрос своим объятым сном мозгом. Я чуть было снова не уснула прямо с телефоном в руках, но подруга вернула меня в чувства. — Можешь взять зарядник?       Я буркнула что-то неразборчивое, лишь бы подруга осталась довольна и отстала от меня. Послышались гудки, гласящие о завершении вызова. Видимо, Минё уже идет в университет. Почему не сработал будильник? Нужно скорее вставать. Спина предательски сильно болела, будто я всю ночь спала на дровах.        Я нехотя разлепила глаза и ужаснулась. Где я? Это не моя комната. Это не мой дом. Сердце на секунду ушло в пятки, прежде чем я поняла, где нахожусь. Черт возьми! Я ночевала в комнате клуба!       Подробности вчерашнего вечера сами всплыли в моей голове. Я вспомнила, как мы репетировали, и как я легла «полежать». И как просыпалась ночью, из-за ноющей боли в спине, но почему-то не заметила никакого подвоха.       Я с ужасом вскочила, всё еще надеясь на то, что этот бред мне лишь снится. Но нет, это был не сон. Время. Сколько время? Я схватила телефон. Пол девятого. До начала первой пары тридцать минут. Господи, я что и в правду ночевала тут? Какой позор! И Хан Джисон просто оставил меня здесь и ушел?!        Я схватила худи, что валялось на полу, и как ошпаренная вылетела из комнаты клуба. На телефоне было несколько сообщений от мамы, и мне стало так чертовски стыдно перед ней. Ночевала не пойми где, не отвечала на сообщения и заставила её волноваться. Я просто ужасная дочь! Нужно срочно ей позвонить.        В трубке раздались подозрительно долгие гудки, не предвещающие ничего хорошего.        — Юми, ты где?! — голос мамы совсем не был похож на её. Я, конечно, знаю, что злить мою маму — плохая идея, но чтобы настолько.        — Мама, прости меня. Я уснула в комнате клуба. Прости меня, пожалуйста. Это получилось случайно. — почти захныкала в трубку я. Мне действительно было стыдно перед ней. А ещё мне было страшно.        — В комнате клуба? — голос на другой стороне смягчился и стал уже больше походить на голос моей мамы. Я хотела снова извиниться или попытаться оправдаться, но мама не дала мне этого сделать. — Юми, тебе нужно отдохнуть.       Я еле сдержала слёзы. Она даже не стала ругать меня, а ведь всю ночь переживала! Я ужасная дочь! Мне так жаль! Мы перекинулись ещё парой фраз, и вызов завершился.        Чувство вины всё еще тяготило меня, и я понимала, что ситуацию уже никак не исправить.