Когда расцветёт сакура

      — Пак Юми, надо поговорить. — Минё нахмурила взгляд, и я чуть было не подавилась кимбапом от ее тона. Мне страшно от одного только выражения лица подруги. Я оглянулась по сторонам, выискивая тех, кто мог бы подслушать наш конфиденциальный разговор. Помимо нас в кафе сидели еще пара студентов в другом конце зала. Обстановка была более менее подходящая. Тем более мне не терпелось узнать, что же не так. Я наклонилась к подруге: «Говори».       — Ты уже не девственница? — прошептала Минё, и я вновь подавилась рисом. Чего?!       — Минё, ты чокнутая?! — вскрикнула я, привлекая к себе внимание всех находящихся в кафе. Во-первых, с чего такие предположения? Во-вторых, что это еще за вопросы?! Подруга закрыла мне рот рукой.       — Нет, не подумай ничего. Просто.. — она замялась, пытаясь подобрать нужные слова, — этот синяк на твоей руке.       Минё указала пальцем на фиолетовую отметину, украшавшую мою руку. Красный оттенок за ночь превратился в синее пятно в форме ладони. Я сразу вспомнила вчерашний случай с Хан Джисон-сонбэнимом и поежилась на стуле.       — И как синяк связан с моей девственностью? — я расплылась в улыбке, поедая кимбап дальше и предвкушая, что следующее выкинет Минё. Какая же она глупая.       — Ну… просто вдруг тебе нравятся все эти БДСМ штучки, порка и так далее. — девушка говорила это с максимально серьезным видом, и улыбка быстро стерлась с моего лица. И она серьезно в это верит?       — Ты сумасшедшая? — я выгнула бровь.       — Наверное, мне не стоило поднимать эту тему. Все таки это твое личное. Прости. — Минё опустила взгляд себе в тарелку, пытаясь закончить диалог. Чего она там про меня надумала? Считает, что я извращенка?       — Это всё придурок Хан Джисон! — я попыталась оправдаться, но сделала только хуже. Девушка округлила глаза, смотря на меня не то что с удивлением, а с ужасом. Черт! Теперь она думает, что я делала это с сонбэнимом. Зашить бы мне рот. Я выставила руку перед собой, не давая ей ничего сказать. — Придурок Хан Джисон вчера в коридоре схватил меня за руку и оставил мне синяк. Я ни с кем не спала. И мне не нравится БДСМ и порка.       Так то лучше. Минё тоже облегченно выдохнула, возвращаясь к поеданию риса. Мы звонко расхохотались, когда прокрутили всю ситуацию в голове еще раз.       — И что ты сделала с сонбэнимом за это? Какую психологическую травму ты ему оставила? — Минё придержала мне дверь, выпуская из кафе первую. На улице было солнечно, но воздух оставался холодным. Начало весны. Цветы сакуры еще не распустились. Но я уже чувствовала, как они медленно наполняют воздух приятным ароматом. И это так расслабляло. Вчера я довольно поздно вернулась домой. Всё из-за этой репетиции, где мы даже ничего не делали! Не успела ни повторить конспекты, ни даже поесть. Всю ночь ворочалась и токлком не выспалась. Поэтому сегодняшний день обещал быть еще тяжелее.       — Он очень долго извинялся. — выпалила я, полностью игнорируя вопрос подруги о психологических травмах. Я блаженно запрокинула голову вверх, вдыхая свежесть воздуха.       — Серьезно? Сам Хан Джисон извинялся перед тобой? — спросила Минё. — Должно быть, ему сильно досталось.       Про подробности вчерашнего вечера я решила умолчать. Мы не спеша вернулись в университет, а я все так же продолжала думать о той ситуации. Как мне теперь себя вести? Правильно ли будет просто забыть об этом? Правильно ли будет вести себя так, будто ничего не было?       — Уже придумала, что будешь делать с Ли Наён? — спросила Минё, когда мы поднялись на второй этаж. Можно мне хотя бы десять минут не думать о том, что делать дальше? Мне совершенно не нравится перспектива не знать, как быть. Это выводит меня из себя. Я привыкла всегда иметь план C для плана B. Я досадно вздохнула, пытаясь придумать хотя бы что-то. Но в голову ничего не лезло. Минё заметила это. — Скажи, что ты девушка Хан-сонбэнима.       Я, совершенно не ожидавшая такого совета от подруги, выпучила глаза. Какие мухи ее сегодня покусали? Сначала думает, что мне нравится БДСМ, а теперь предлагает сказать Наён, что Джисон-сонбэним мой парень? Да я скорее научусь летать, чем скажу это. Можно подумать, что это остановит Ли Наён. Минё такая наивная. Нет, спасибо, мне и так хватает забот.       Я увидела в далеке знакомые фигуры. Первым делом в глаза бросилась Ли Наён. Легка на помине. Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Хотя навряд ли эту девушку можно назвать солнышком или лучиком. Она скорее змея. Она как собачка бежала за двумя парнями, и мне потребовалось немного времени, чтобы узнать в них Бан Чан-сонбэнима и Хан Джисон-собэнима. Черт! Последнее, что я хотела, это встретить их двоих.       Бан Чан-сонбэним улыбался, когда девушка обращалась к нему. В то время как Хан Джисон показательно закатывал глаза, одергиваясь от каждого ее движения рядом с ним. Мне стало смешно от этого зрелища. Я попыталась спрятать лицо книгой в руках и затеряться в толпе. Но было слишком поздно. Кажется, стоило меньше смеяться над ними.       — Девочки! — она разглядела нас и помахала рукой. Моя попытка скрыться не осталась незамеченной. О нет! Она бежит сюда! Я попыталась затолкать Минё в первый попавшийся кабинет и скрыться там сама. Плевала я, что они обо мне подумают. Лучше пускай знают, что их компания мне не приятна. Но было уже слишком поздно. Я лишь успела запихнуть Минё в аудиторию и закрыть ее там, а сама отправилась на верную смерть, стоя и дожидаясь, пока эта компания преодолеет препятствие между нами из нескольких шагов.       — Здравствуйте. — я согнулась в поклоне перед юношами. Наён начала что-то увлеченно рассказывать. Но я совершенно её не слушала, ведь поймала взгляд Джисон-сонбэ. Он сложил руки в молитве, тем самым умоляя меня избавить его от компании Ли Наён. Черт! И что мне делать?       — Юми, как твои успехи в музыке? — поинтересовался Бан Чан-сонбэним, когда Наён наконец-то закрыла свой рот. Ему правда интересно? Нет, это не больше, чем вежливость. Не надумывай, Пак Юми.       — Всё хорошо, сонбэним, спасибо за вашу доброту. — я склонилась в кротком поклоне. Хан Джисон все так же продолжать умолять меня взглядом. Что делать? Я закусила губу в попытке придумать идею. И она родилась в моей голове как никогда быстро. — Я прошу прощения, но мне нужно поговорить с Хан-сонбэнимом. Вы не будете против?       — Да, конечно. — парень одобрительно кивнул, не переставая улыбаться. А вот Наён такой расклад совершенно не понравился. Она возмущенно нахмурила брови, но ее выражение лица оставалось все таким же приторно-милым. Может еще эгьё сделает?       — Джисон-оппа, я тебя подожду! — сверля меня взглядом, выпалила она, и я еле сдержала накативший приступ смеха. Джисон-оппа? Мне так сильно захотелось рассмеяться, но я позволила себе лишь глупую улыбку. Еще комичнее ситуацию делало выражение лица Хан Джисона, на котором отразился целый спектр эмоций.       — Не стоит, идите. — сказал он, отводя меня в сторону. Я проследила за тем, чтобы Наён и Бан Чан-сонбэним отошли на безопасное расстояние, и несдержанно рассмеялась. Парень округлил глаза, не понимая причину моего заливистого смеха.       — Джисон-оппа, мне вас подождать? — почти задыхалась я. Видимо, моя пародия не оставила парня равнодушным. Мы стояли в коридоре и до боли в животах смеялись на зависть Ли Наён, которая, уходя, ещё несколько раз оглядывалась на нас. Что ж, видимо, Хан Джисон решил забыть о вчерашнем вечере. Но всё же что-то в его отношении ко мне поменялось. Пока не понимаю, в лучшую сторону или нет.       — Придешь сегодня позаниматься? — спросил парень. И что, даже не съязвит мне что-нибудь?       — Не знаю, может быть, — замялась я. Просто оставим всё так? Даже не знаю. Я пока не понимаю, хорошая ли это идея.       — Приходи, надо поговорить. — напоследок сказал Хан-сонбэним. Я не успела ничего спросить и даже подумать, когда он ушел. Поговорить? О чем? Неужели о вчерашнем вечере? Кажется отношение сонбэнима ко мне изменилось. Возможно в нем говорит чувство вины, но мне непривычно видеть этого парня таким учтивым. Это и в правду Хан Джисон? Не верю. Что-то тут не так.       Вскоре ко мне подбежала Минё, заваливая вопросами. А мне ничего не оставалось делать, кроме как послушно отвечать на них. И зачем я только связалась с этим клубом? Ответ я находила сразу. Потому что люблю музыку. Если бы я не любила её, то не пошла бы в музыкальный клуб. Зачем я ввязалась во всю эту историю с Наён? Потому что люблю музыку. Потому что хочу выражать через неё свои чувства, хочу делиться с людьми своей историей.       Всю пару по неорганической химии я прозевала в прямом смысле. Глаза слипались, и я пару раз чуть действительно не заснула. Монотонный голос преподавателя, рассказывающий о элементах химической термодинамики, делал ситуацию только хуже. Единственное, чего мне хотелось — это принять горизонтальное положение и закрыть глаза. Я с радостью бы послала Хан-сонбэнима к черту и поехала домой, но мне слишком интересно узнать, о чем же он хочет поговорить.       Я так устала. От всех и от всего.

***

      Из под двери виднелась тонкая полоса света. Уже пришел? Я без лишних раздумий дернула ручку двери, попадая внутрь. На диване уже развалился Хан-сонбэним. Что ж, видимо, свободного времени у него хоть отбавляй. Может, он хочет со мной поделиться им? Он снова записывал что-то в своем блокноте, и мне стало чертовски любопытно. Что он всё время там пишет? Увидев меня, парень моментально стянул наушники и убрал блокнот за спину.       — Здравствуйте, о чем вы хотели поговорить? — с ходу выпалила я, стягивая с себя черный бомбер и складывая его на диван.       — Что, весь день думала обо мне? — ухмыльнулся парень, приятно удивленный моим любопытством.       — Да. Признаться честно, не в самом положительном ключе. — я наигранно улыбнулась, но на моём лице всё равно читалось раздражение. По всей видимости, этому парню нравится выводить меня из себя. Черт, это бесит еще больше! Больше не буду вестись на это! Я села рядом, подогнув ноги к себе.       — Ты уже видела доску объявлений? — не спеша начал Джисон-сонбэним. Его резкая смена настроения и серьезный тон заставили меня немного занервничать. Я отрицательно помотала головой. Он повернулся ко мне лицом и чуть поддался вперёд. — Второго апреля в университете будет фестиваль. Я вопросительно склонила голову, не понимая, к чему он клонит. — Мы будем выступать, — парень продолжал говорить так же неторопливо, специально изводя меня. И я велась. Я снова велась. Последнюю фразу Хан Джисон почти прошептал, — и я хочу, чтобы ты выступила с нами.