Комплимент

Минхо едва слышно шагал по коридору, размышляя о предстоящем событии. Он бегал глазами по стенам, увешанным картинами с величественными драконами, грациозными гейшами и изображениями башенок из гладких чёрных камней на фоне бамбукового леса. Светлые тёплые тона, которые создавали атмосферу уюта и спокойствия, направляли мысли в русло успокоения и расслабленности. Эти, словно бесконечные, стены коридора манили его вперёд, а тихая музыка с японскими мотивами ещё больше расслабляла. Мелодия была немного меланхоличной и завораживающей, она словно обволакивала Минхо, унося его мысли далеко от реальности. В голове текли медленные мысли, не вызывая ни тревоги, ни напряжения. Он даже наслаждался этим моментом умиротворения и гармонии, понимая, что именно это ему сейчас было нужно. Он знал, что впереди его ждали важные решения и испытания, но сейчас он мог просто наслаждаться тишиной и спокойствием, отбросить бытовые проблемы и рабочие вопросы, отдаться в руки приятной массажистке. Наконец показалась комната с нужным номером, и Минхо тихо подошёл к ширме. Ему казалось, что любой звук мог разрушить атмосферу ожидания, расколоть предвкушение или испортить момент, поэтому Минхо двигался осторожно, ступая мягкими белыми тапочками по полу, кропотливо выложенному мелкой плиткой. Нос улавливал насыщенные ароматы масел и благовоний, всё становилось более чётким по мере приближения к ширме, и по телу вдруг побежали мурашки, поднимая тонкие волоски на руках. Он объяснял своё лёгкое беспокойство колебаниями температуры: в комнате было теплее, чем в коридоре, и более влажно, сердце билось сильнее, разнося кровь по телу. Так было проще признать, что он, являясь председателем огромной холдинговой компании, трясся, словно осиновый листочек, и волновался как маленький мальчик-школьник перед встречей с директором. Минхо скользнул внутрь. Глазам открылась простая, но довольно эстетичная и стильная обстановка: маленький коридорчик тёплого белого оттенка с одним ярким пятном — красным креслом с бархатной обшивкой. Шкаф для одежды, выполненный из массива дерева, тоже в красных оттенках, ютился в углу. Рядом со стулом стоял стеклянный круглый столик с коваными ножками, выкрашенными в белый, на котором стояла вазочка с красным драже. Всё казалось таким гармоничным, что Минхо вдруг ощутил, что хотел видеть такое на постоянной основе. Значило ли это, что его кабинет был близок к ремонту? В конце коридорчика была ещё одна дверь, так же в белом цвете, за которой и был массажный кабинет. Минхо неспешно шёл туда с твёрдым намерением расслабиться и получить удовольствие. В массажной на стенах висели импрессионистические картины в маленьких рамах из тёмного дерева, разбросанные бессистемно. На столе стояла ваза с небольшим букетом гипсофил и гомфрен. Минхо ощутил, как сильно пахло здесь благовониями и маслами. Этот тяжёлый запах сразу же настойчиво проникал в нос, становясь сильнее и насыщеннее под воздействием влажного жара, исходящего из небольших увлажнителей, расставленных по углам. В дальнем углу помещения была ещё одна дверь, ведущая в душевую. Минхо более спешно шёл туда, нежели добирался до массажной. Он на ходу расстегнул халат и прошмыгнул за дверь. Маленькая комната едва ли давала место для комфортного пребывания там. Пришлось оставить халат на пластиковом комоде и ступить под струи. В памятке администрацией салона рекомендовалось принять горячий душ перед самим массажем, чтобы распарить кожу и расслабить тело. Минхо так и поступил. Он наслаждался лаской горячих потоков воды, пока пар не заполнил маленькую комнату, а вентиляция не перестала справляться со своей обязанностью. Жар, окутавший всё помещение, мешал думать. Минхо не сразу, но дошёл к тому, что распарился достаточно. Он провёл рукой по телу: под ладонями оно было скользким от воды и горячим. Повесив голову, он взял минутку на то, чтобы восстановить зрение и почувствовать силу в конечностях. Минхо не знал, чего хотел, но учащённое биение сердца и жар, охвативший разум, толкали на необдуманные поступки. Даже дышать вдруг стало трудно. А ещё стало чуть стыдно, поскольку всё ещё опущенная голова позволяла рассмотреть свой подрагивающий член, подпитывающийся мыслями, которые будто паразиты, напирали лишь сильнее, вопреки попыткам думать об этом меньше. Крепко зажмурившись, Минхо потянулся к полотенцу и набросил его на плечи. Мягкая махровая ткань мгновенно впитала влагу, окутала приятным уютом. Он обтёрся и бросил полотенце в корзину, предназначенную для него, а после вышел в массажную. Тело, не прикрытое ничем, окутала приятная прохлада. От неё волоски на коже поднялись и разлилось приятное и волнующее ощущение. Не дожидаясь массажистку, Минхо лёг животом на кушетку, накрытую покрывалом, перекинул через обнажённые ягодицы отведённый специально для этого прямоугольник ткани, приятно ощущающейся на чувствительной коже, и сложил руки под головой, укладываясь щекой на тыльную сторону ладоней. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к музыке. От касания к холодному материалу покрывала Минхо почувствовал, как внизу всё пришло в порядок, и облегчённо выдохнул. Вслушиваясь в тихий размеренный ритм, разбавляемый приятным женским голосом, похожим на соловьиную трель, Минхо прикрыл глаза и заметил, как его ощущение реальности растворяется в этой приятной атмосфере. Поэтому, когда ширма тихо отъехала в сторону, а после вернулась обратно, и послышались осторожные шаги, он даже не повёл бровью. Лёгкий поток воздуха коснулся его спины, оголённых бёдер, щекочуще лизнул пятки. От едва слышной возни Минхо открыл глаза и пошевелился. Надежды на приятную массажистку осыпались пеплом. — Приветствую, — молодой парень, облачённый во что-то, похожее на шёлковое белое кимоно, перетянутое красным поясом, склонился на девяносто градусов. — Сегодня я окажу Вам услуги массажиста. Низкий мужской голос нежно разрезал воздух, приятно скользнул по слуху. От этого Минхо подумал, что даже лучше, что ему достался парнишка. Если он мастер своего дела, то разница между женскими и его ручками будет незначительной. Парень, выпрямившись и поправив свой наряд, сделал шаг к плотно заклеенному тёмной не пропускающей света плёнкой окну. Он взял в руки маленькую чашу, которую Минхо принял за элемент дизайна, и перенёс её на каменный стол у массажной кушетки. Электрической зажигалкой он зажёг камушки, которые оказались углями и вспыхнули моментально, а после сложил чёрные гладкие на вид камешки на решётку, разогревая их. Он встал над жаровней, сложив руки за спину, с идеальной осанкой. Минхо решил, что это была новомодная чаша для благовоний. Жар от огня наполнил воздух вокруг теплом, и Минхо, снова закрыв глаза, почувствовал себя компрометирующее уязвимым. Тело резко начало гореть, распространяя красноту по шее, ушам, задевая щёки. — Есть ли у Вас особые пожелания? — спросил парень снова. Желания на лишние телодвижения и слова у Минхо не было. Он слушал мягкий и вежливый голос парня, пытаясь представить его лицо, вероятно, награждённое улыбкой. А заметив, что тишина затянулась, Минхо неохотно вздохнул, отвечая: — Просто делай так, как обычно делаешь. Если что-то пойдёт не так, я дам знать. В ответ массажист издал тихий согласный звук, больше похожий на мычание, после чего Минхо услышал тихие шаги. Раздался щелчок пластиковой крышки, и мгновение спустя на лопатки Минхо потекло тёплое скользкое масло, щекочущее кожу. В ту же секунду по коже мазнула тёплая ладонь, которая обводила образовавшуюся лужицу, не позволяя стекать ей и направляя. Минхо почувствовал, как вдоль позвоночника поток масла скользил к пояснице. Рука массажиста едва ощутимо коснулась поясницы. Пальцы постучали по выпирающим позвонкам, а после, ощутимо вдавливая кожу, двинулись к лопаткам. Парень спустился к бокам, в опасной близости прошёлся от подмышечных впадин, заставляя Минхо дёрнуться. Он ловко размазывал масло, легко касался основания шеи и скользил по плечам. Его лёгкие движения по кругу ненавязчиво втирали масло в кожу. Минхо ощутил, как аромат в комнате стал насыщеннее: терпкий и плотный древесный запах смешался с цитрусовым, вызывал лёгкое головокружение. Чужие ладони приятно ласкали спину и поясницу, тонкие нежные пальчики опускались на бока, втирая масло, захватывая жирным блеском всё больше кожи Ещё одна порция масла, капнувшая в ложбинку между позвоночником и копчиком, моментально заполнила ямочки Венеры, заставила Минхо глубоко вдохнуть и почти закашляться от концентрации ароматов в горячем воздухе. Массажист принялся размазывать его, оглаживая кожу поясницы и едва заметно проскальзывая пальцами под накидку. Минхо с трудом подавил ещё один глубокий вдох. Под ловкими руками этого парнишки он чувствовал себя подростком-девственником, голодным до прикосновений и ласки. Тем временем парень втирал масло, не отвлекаясь на реакции, в чём Минхо был точно уверен, потому как считал, что контролем собственных эмоций и тела овладел на максимум. Ощущение тёплого масла застилало кожу, словно нежнейшее одеяло, окутывало его целиком и дарило чувство приятной взволнованности. Музыка тихо вплеталась в слух Минхо, пыталась хозяйничать там, но сам он пытался слушать лишь шорох формы и липкие звуки масла, которые влияли на его состояние совсем не тем образом, который он ожидал. Вместо расслабления и лёгкости мышц он чувствовал волнение и средоточие крови там, где ей не место было в этот момент. Минхо ругался на своё тело и реакции, пока массажист переходил на бёдра. Те самые, которые сводили его с ума, если касаться правильно. Эмульсия слегка покалывала кожу в местах, которые секунду назад трогал парень. Короткие волоски на руках охотно поднимались, Минхо морщил нос. Эти ощущения были приятными, даже слишком. Он отметил всю необычность ситуации. Руки, распределяющие масло по телу, нежными движениями, словно касание крыла бабочки, втирали его в кожу. У Минхо от этого летали мотыльки под зажмуренными веками. Масло мягко скользило по коже, избавляя от ощущения чистоты, оставляло лишь липкость и лёгкость. Его древесный аромат, предназначенный для скорейшего расслабления, забивал ноздри. Минхо хотелось подвигаться, потереть нос, почесать зудящую от стекающей капли кожу, но усилием воли он заставил себя глубоко вздохнуть и расслабиться. И, видимо, ощутив, как мужчина на кушетке расслабился, массажист нажал сильнее, вдавливая пальцы в задубевшие со временем мышцы. Минхо шумно выдохнул и снова напрягся. Господи, он был готов отругать себя прямо сейчас. Но массажист медленно, словно исследуя каждый сантиметр, скользил по коже спины от ярко показавшихся лопаток к плечам, разгонял напряжение, поселившееся там, к основанию шеи. Ощутимо вжимал пальцы, а после нежно проходился подушечками, чередуя приятное давление и ласковые трепетные поглаживания. Он кружил вокруг выступающих ключиц, запуская руки ниже, жирными от масла пальцами обнимал шею, чуть задерживаясь, чтобы обвести кадык, предательски дёрнувшийся под прикосновениями. Уложив большие пальцы за ушами, он разгонял напряжение вдоль ключиц от яремной впадины. Минхо считал эти жесты до неприличия интимными. Не только он, но и его напряжённый член. А ещё ему нравилась эта сладостная пытка. Массажист повторял свои движения снова и снова, пока взволнованный Минхо не нарушил тишину оборванным выдохом, ощущая, как напряжение в его мышцах под пальцами мгновенно исчезает, кочуя по телу ниже. Каждый раз, когда руки массажиста скользили выше, едва задерживаясь на плечах и мягко надавливая, Минхо думал, что пьянел. Возможно ли было присутствие чего-то наркотического в исходящем из увлажнителей воздухе? Он был склонен думать, что да, потому как своё интересное состояние не мог объяснить ничем более. Ровный ритм рук, перемещающих свои действия выше, нежные прикосновения пальцев, приятная музыка, которая оказалась почти забытой, — всё это окутывало тело вместе с каплями ароматной эмульсии, завораживало, погружало в состояние лёгкой сонливости и безразличия ко всему окружающему, кроме желанных касаний. Минхо думал, что мог бы уснуть, если бы не руки массажиста, которые перебирались ниже, останавливались на боках, поднимаясь ощутимыми касаниями к позвоночнику, будто что-то собирали, чтобы перенести во впадинку с торчащими костями. Парень приятно разминал мышцы, игриво бегал пальцами по коже. Двигаясь от боков к позвоночнику, массажист старался размять область под рёбрами, поднимая и легонько растягивая распаренную и скользкую от масла кожу. Минхо удивлялся своей чувствительности в таких неожиданных местах. Почти незаметно оставив бока без внимания, массажист, скользя вдоль позвоночника, опустился к пояснице и верхней части ягодиц. Находящийся на грани самоконтроля, Минхо готовился к касаниям к пояснице. Но он совсем не был готов к тому, что накидка на ягодицах чуть соскользнёт от движений массажиста, открывая верхнюю их часть. Парень, не давая Минхо привыкнуть к положению, коснулся пальцами кожи, ещё не покрытой липким маслом. Он полил их тёплой эмульсией, прижал ладони, принялся втирать его в кожу над копчиком, всё больше захватывая чистую кожу под накидкой. Минхо казалось, что он лежит полностью обнажённый, а накидка беззаботно валяется на верхней части его бёдер. От сильного давления на поясницу Минхо то ли рыкнул, то ли застонал. Он не мог отрицать, что напряжение, скопившееся в мышцах, делало ему больно. Как и не мог отрицать приятно вжатый в покрывало вставший член. Извиняющимся жестом руки опустились на поясницу, задерживаясь на коже на добрые две секунды. Пальцы нежно спускались, бегали по границе между телом и накидкой, будто заглаживали вину настолько интимными касаниями. И Минхо на секунду допустил мысль, что массажист смог прочитать его тело за те жалкие десять минут, что он извивался под его руками, и понял, в какое состояние загнал его. Нагло спущенная ткань накидки словно натирала Минхо кожу, которая горела и покрывалась испариной. Он уже готов был потянуться и сбросить её нахрен. Чего ему стоило остаться обнажённым перед незнакомым парнем? Это непреодолимое желание навязчиво терзало его мозг. А потом массажист уложил большие пальцы в ямочки Венеры, обхватывая бока ладонями, опасно низко спускаясь к бедренным косточкам, поглаживая сухие холмики, вмиг становящиеся липкими. Было ли это тонкой гранью между приставанием и хорошим, приносящим наслаждение, массажем? Минхо не знал. Но знание того, что он был готов позволить массажисту касаться его как угодно и где угодно, заставило его немного испугаться. Парень, не отнимая рук, бегал пальцами, вдавливая кожу, разгоняя напряжение. Его большие пальцы всё ещё лежали в ямочках. Так, как Минхо обычно клал их, когда брал кого-то сзади. А потом ладони скользнули к ягодицам, вдавливая мышцы и заставляя их дрожать ровно так же, как и напряжённую плоть снизу. Он растирал кожу на пояснице, возвращаясь ко впадинкам, не забывал пробегаться по бокам и позвоночнику. А после вновь отпустившие его тело руки заменились тёплой лужей масла в особо чувствительном месте — подколенной впадине. Минхо моментально напрягся, от чего его тело дёрнулось на кушетке так сильно, что массажист сладким низким голосом попросил расслабиться и довериться ему. О, Минхо доверял ему. Слишком доверял, как для того, кого встретил минут пятнадцать назад. Ладони потянули липкую жидкость вверх, на бёдра, пальцы упёрлись в ягодицу, подпирая её, чем заставили накидку соскользнуть в сторону, оголяя левую часть Минхо. Умелые руки порхали по ногам, отрываясь от бёдер, чтобы упасть на икры. Казалось, что с переходом к ногам, массажист решил отречься от системы и трогать те места, которые ему хотелось трогать сильнее. Минхо краснел и с огромным трудом удерживал себя от движений, которых требовало его тело немедленно, потому что вжатый в кушетку член уже болел. Но стоило Минхо ощутить, как каждый участок кожи стал липким, ритмичные и дразнящие движения возобновились. Руки круговыми движениями под подколенными впадинами будто намеренно щекотали, награждая Минхо за покладистость возможностью подвигаться и шумно вдохнуть от желанного трения. Пальчики бегали выше по бёдрам, будто ненароком касаясь внутренней стороны. Нагло уложив ладони на внутреннюю сторону бёдер, он надавил, заставляя Минхо раздвинуть ноги. — Так я смогу проработать все мышцы без препятствий, — пояснил он ласкающим слух голосом. И музыка, звучавшая приятным женским пением, показалась ничем на фоне звуков, исходивших изо рта парня. А потом накидку с ягодиц убрали вовсе, и Минхо задержал дыхание, оставаясь обнажённым полностью и с раздвинутыми ногами. — Без препятствий, — пояснил массажист, попутно принимаясь наминать крепкие ягодицы, втирая в них ярко-пахнущее масло. Он уложил ладони пальцами вниз, скользя по окружностям, а на последнем, занырнув руками глубже, будто случайно упёрся кончиками пальцев в яйца. Минхо будто пронзила молния. Под веками вспыхнул яркий свет, погасший секунду спустя. Он не был уверен наверняка в том, что смог сдержать рвущийся наружу звук. Небольшие ладони уверенно старались обхватить ягодицы целиком, но успеха не достигали. Они скользили по упругим мышцам, пальцы проваливались в них. После недолгих поглаживаний, Минхо почувствовал, как тот растопырил свои пальцы, сжимая ягодицы, а мышцы, липкие и расслабленные, поползли вверх, будто суфле, прижатое ложкой. Минхо снова чувствовал головокружение, словно он застрял посреди растянувшейся на долгие десятки минут прелюдии. Массажист бережно разминал ягодицы ладошками, а, ощутив их полную мягкость, развёл их в стороны, начиная движения в противоположные стороны, скатываясь к треугольничкам, где бёдра сливались с телом. От уязвимой открытости его сокровенных мест, от приятных касаний к тонкой коже Минхо не сдержал писка. Этот абсолютно посторонний человек, которого он и не видел почти, руками заставил его скулить, словно течная сучка. При этом не касаясь интимных мест, которые именно этого и требовали. Минхо готов был даже развернуться, лишь бы ему позволили кончить. А когда тонкий мокрый палец легко и невесомо, пользуясь случайностью, прошёлся между ягодиц, трогая колечко ануса, Минхо выдохнул, будто по инерции приподнимая зад, словно потянулся за касанием. Такая подстава от тела напугала его, он не знал, что такое анальная ласка и проникновение. Его дырочка была девственной, но сейчас он с ума сходил от желания почувствовать это касание ещё раз. А массажист, добившись, кажется, желаемой реакции, вернулся к бёдрам, словно нарочно издевался. Он всё так же растирал мышцы от центра к бокам, позволял себе чуть дольше задерживаться на внутренней стороне. Его проворные и умелые ладошки скользили выше, снова упираясь в потяжелевшие яйца, трепетными, едва ощутимыми касаниями бегали по ним вверх. И когда он снова прошёлся пальцами между ягодиц, размазывая масло вверх, Минхо упёрся лбом в кушетку, опуская руки безвольно висеть над полом. Касания, касания и ещё раз касания именно там сводили Минхо с ума, заставляя обращать внимание на удовольствие, которое росло в его теле от этого. Массажист не забывал мять ягодицы, надавливал на анус, совсем легонько царапая его. Он тянул их в стороны, так сильно растягивая колечко мышц, и — Минхо точно знал, он надеялся на это — рассматривал, словно любовался. Чувствуя приятное покалывание между ягодиц, Минхо только и смог, что удовлетворённо выпустить воздух и повернуть голову, проезжаясь щекой по кушетке, укрытой покрывалом. Он увидел сосредоточенное лицо массажиста. Красивое и приятно поблёскивающее. Увидел руки, не сильно широкие, увитые сплошными мышцами, которые переплетались венами. Когда между ягодиц масла стало больше, Минхо облегчённо выдохнул, даже не думая закатить скандал или отчитать парнишку за вольность и испорченный массаж. Но вопреки действиям того массаж казался сногсшибательным, самым лучшим. Масло щекочуще стекало по анусу на яйца, отвлекая от действий парня. Минхо и опомниться не успел, как его палец проник внутрь. Он будто взорвался телом от противостояния возмущения и желания получить больше. Пока остальные пальцы той руки вжимались в одну ягодицу, а вторая оттягивала вторую, Минхо подавался задницей выше, позволяя пальцу проскальзывать глубже. Но желанное ощущение долго не продлилось. Массажист покинул его нутро, возвращаясь к массажу, будто и не сделал только что нечто, выходящее за рамки. Он разминал мышцы, прыгая по частям тела, между делом вставляя палец в свободно принимающий анус. Минхо знал, что после приятных касаний к лопаткам последует проникновение внутрь. Как и после нежных поглаживаний выпирающих позвонков, после интенсивного разминания икр, после дразнящих касаний к внутренней стороне бёдер. Всё это было предшествующей прелюдией перед проникающим внутрь пальцем. И когда Минхо, ощутив пустоту, ждал прикосновения к телу, палец вернулся внутрь снова, чтобы выскользнуть и проскользнуть обратно. Парень откровенно трахал задницу Минхо, при этом сохраняя невозмутимую серьёзность с дежурной нежной улыбкой. Минхо позволил себе вольность, согнув ногу в колене, чтобы дать больше пространства парню, чем тот и воспользовался. Он снова оттянул ягодицы, вытаскивая палец, щёлкнул крышкой и вылил ещё немного масла, а после приставил палец и протолкнул, постепенно добавляя второй. И при всём при этом на лице его не дёрнулась и мышца. — Позволь мне перевернуться, — взмолился Минхо, чувствуя невыносимую боль от отсутствия внимания к члену. Это заставило парня улыбнуться. Он выскользнул из ануса, раздвигая напоследок пальцы, и встал, снова сложив руки за спиной. Минхо, ощущая себя неуклюжим медведем, вошкался и пыхтел, пока пытался лечь на спину. Он ни на мгновение не смутился красному стоящему члену и испачканному низу живота. — Прошу вас, закройте глаза, — сказал массажист. — Так ваши ощущения станут ярче. И Минхо повиновался, но перед тем, как опустить веки, он заметил кое-что, натягивающее шёлковую ткань формы массажиста в районе паха. Это заставило его самодовольно улыбнуться. Не то, чтобы он впервые смог возбудить парня, но именно этот смог так ловко затмить его разум и проскользнуть внутрь. В сокровенное место, что было запретным. Минхо зажмурился, настраиваясь на приятную дрочку, но и здесь массажист обломал его. Он открыл баночку масла и принялся наливать его на впалый живот. Жидкость тут же наполнила пупковую впадину. От этого из горла Минхо вырвался смешок. Парень, закрыв бутылочку, принялся размазывать масло по телу. Он скользил руками по нежной коже живота, по рёбрам поднимался вверх, обводил грудь, не забывая уделить время и внимание соскам, тут же вставшим под приятными прикосновениями. Пальцы тянули и щипали твёрдые бусинки, щёлкали их и прокручивали, а после сразу же нежно поглаживали, будто извинялись за фантомную боль. От обилия масла их стимуляция ощущалась до неприличия приятной. Минхо казалось, что только от нежных пальчиков на его сосках он мог кончить. Ладони двигались ниже, растирали кожу внизу живота от центра к бокам, и Минхо дёрнул бёдрами вверх, будто напоминая, что есть ещё кое-что, что необходимо помассировать. Он сходил с ума от представлений о том, как будут ощущаться его руки на чувствительном члене, если даже кожу в обычных местах они заставляли гореть. Но массажист его жест проигнорировал, уверенно обходя подрагивающий орган по бёдрам, чтобы растереть масло и на них. А ещё Минхо взрывался от мысли, что парень возбуждён. Она шатала его сознание снова и снова, стоило лишь ощутить тепло чужого тела, приближающего очень близко. От невыносимого желания тело Минхо изнывало, а сам он мычал каждый раз, как руки массажиста проходились в близости от сокровенных мест. Он, неожиданно даже для себя, решился на отчаянный шаг: согнул ноги в коленях и развёл их в стороны. Массажист впервые издал звук, не звучащий как просьба или пояснение. Он хмыкнул в одобрении, сразу же опуская ладони на чувствительное место под ягодицами. Ненавязчивые, игривые и дразнящие касания заставляли Минхо ловить себя на мысли, что он готов умолять. Готов попросить вставить в него пальцы, чтобы снова ощутить приятное растяжение, попросить обхватить его член измазанной в липком масле ладошкой и довести до края. Тонкие пальцы ловко опустились на поджавшиеся тяжёлые яйца. Они гладили бархатную кожу, иногда совсем легко надавливая на них. Для Минхо это было странным, но приятным действием. Эти чёртовы липкие пальцы лишали его всякой возможности мыслить разумно и адекватно. От остановившихся на анусе подушечек пальцев по телу разлилась волна резкого удовольствия. Поглаживания медленно сменялись нажатиями, которые перетекали в проникновения. Наслаждение, граничащее с безумством, заставило Минхо открыть рот: — Пожа… Пожалуйста, — выдавил он, задыхаясь. Его широко раздвинутые ноги дрожали. А потом массажист вошёл до предела, нажимая на ту самую точку, что заставила Минхо чуть ли не подпрыгнуть на кушетке, разведя ноги ещё шире. Эти прикосновения к простате были абсолютно новым, но от того не менее приятным ощущением. Вот только парень не спешил наградить Минхо за послушание. Он коснулся простаты ещё раз и выскользнул, переводя внимание на член. — Пожалуйста… — снова пропищал Минхо, подаваясь бёдрами вперёд и закатывая глаза от такой долгожданной стимуляции. Он не позволял себе умолкнуть, без остановки умоляя улыбающегося, но уже заметно покрасневшего от возбуждения массажиста дать ему больше. А когда массажист, отступив на шаг, опустился блестящими губами на обмазанную маслом головку члена, Минхо завыл. Он путался в ощущениях: полный восторг, невероятное удовольствие и страх, вызванный собственной реакцией. Он лежал полностью разрушенный под губами парня, пищал и скулил, как сучки, которых он покупал в элитных заведениях, и просил вставить ему. Парень мазал языком по головке, толкался кончиком в уретру, но не спешил обхватить член губами снова, чтобы опуститься, пропуская налитую крупную головку в горло. Минхо бессознательно схватился за тонкое бедро, облачённое плотной гладкой тканью формы, сжал пальцы и толкнулся вверх. К его удивлению, парень не отпрянул, принимая член глубже. Он поглаживал анус, пока позволял неспешно трахать своё горло, а Минхо безустанно молил вставить пальцы и приподнимал таз. То ли от разбитого вида, то ли от удовлетворения от получасовых прелюдий, массажист ввёл один палец, сразу же касаясь простаты. Он гладил её, пока Минхо, не смущаясь, верещал и набирал скорость, трахая услужливо подставленное горло, одной рукой сжимая чужое бедро, а другой удерживая голову того на месте. Поняв, что оргазм уже сдержать не получится, Минхо глубже толкнулся, разваливаясь на части от сильнейшего экстаза за всю его жизнь. Казалось, что удовольствие растекалось не от члена, как обычно, а от того места, что неустанно массировалось тонким пальцем. Он чувствовал подёргивания в теле, ощущал, как силы покидают его конечности, пока густая сперма выстреливала в горло, стекая по задней стенке. А массажист будто нарочно сглатывал сперму, пропустив головку в горло, чем усиливал оргазм мужчины под ним. Он тихонечко мычал в член, не заботясь о вибрации по стволу, а пальцем постепенно останавливался, мучительно медленно вынимая его из ануса, чтобы помассировать поджавшиеся яйца. Минхо вдруг ощутил оглушающую усталость в теле, к которой прибавилось расслабление от массажа. Освободившиеся от напряжения мышцы чувствовались лёгкими, но в то же время казалось, будто на нём лежит что-то тяжёлое, не позволяющее подвигаться. — Пиздец у вас сервис, — прошептал он, когда дыхание чуть пришло в норму. Массажист всё это время стоял над ним, разморённым, с раздвинутыми ногами и обмякающим членом, держа руки за спиной. Минхо всё ещё видел его стоящий член. — Наша цель - заставить клиента расслабиться, — ответил он ровно. — А массаж простаты и отсос тоже входит в прайс? — Считайте, что это был комплимент от работника салона, — сказал, не двигаясь, но глазками в Минхо стрельнул. — За такие комплименты можно и в нос получить, — сказал Минхо, опуская ноги и закидывая руки под голову. — Многим ты такие комплименты даришь? — Только тем, кто их заслуживает, — улыбнулся игриво. — И чьи тела общаются со мной. Минхо поднял бровь. У этого парня явно не было царя в голове, но от этого он казался ещё более привлекательным. А теперь, когда Минхо знал, на что способны его руки и рот, он хотел проводить с ним в постели всё своё свободное время. Но реальность была сурова. Он всего лишь расслабленно потягивался на измазанной маслом кушетке после того, как его отымели в задницу. А парень, будто запрограммированный робот, стоял с гребаными золотыми руками за спиной и стояком, не уходящим даже спустя время. — Во сколько ты заканчиваешь? — поинтересовался Минхо, поднимаясь. Он свесил с кушетки ноги так, чтобы массажист стоял ровно между ними. — В десять. Минхо мог купить этот салон, даже не глядя на его стоимость, мог купить этого парня, удовлетворив все его запросы, но вся горечь, разбивающая его не знающие отказа желания, вопила внутри о том, что он должен попытаться завоевать его собственными силами, а не деньгами. — Я заберу тебя, окей? — спросил он, развязывая красный пояс. Массажист согласился. Он не пытался оттолкнуть наглого клиента, не вырывал пояс и не отходил. Он спокойно позволил руке Минхо скользнуть под резинку шёлковых штанов, пробраться под бельё и сжать горячий член. Пока Минхо дрочил, тот, ощущая приближение оргазма, обнял его за голову руками и притянул к себе, вжимая носом в живот. Тогда Минхо почувствовал, что именно от него исходил запах цитруса. Он сильнее втянул воздух носом, заканчивая своё дело, а после аккуратно, чтобы не испачкать белоснежную форму, вытащил руку. Минхо одной рукой прижимал к себе дрожащего массажиста, пока тот держал его, не позволяя отдалиться, и думал, что этот массаж действительно сделал его жизнь лучше. И совсем не потому, что избавил задубевшие мышцы от напряжения.