Горечь с нотками мяты

Диму до одури раздражает этот чертов акцент Августа. Больше его бесит только обворожительная улыбка, словно намертво приклеенная к губам. И как Августу удается обманывать всех вокруг, очаровывая, заставляя смотреть вслед. Куда бы ни пришел Август, за ним тянется шлейф из влюбленных взглядов и восхищенных вздохов. Мистер Хольт даже звучит приторно-сладко, вязнет на зубах, как гребаная сладкая вата, которую Дима всегда ненавидел. И как эти его воздыхатели не видят острых клыков, готовых вонзиться в шею любому, кто посмеет перейти дорогу. Как за налетом респектабельности, очарования и успешности, не могут разглядеть настоящего хищника, что уже держит когти наготове. Почему этого практически никто не замечает? Дима видит Августа насквозь, чувствует то, что тот умело прячет за стеклами очков. Жажда власти, наживы, а главное, безумная жажда крови. Кажется, что запах крови, как и денег, Август ощущает за версту. Идет по головам, заставляя верного, следующего за ним тенью, Отто сворачивать неугодным шеи. Август — самый настоящий хищник, но марать прекрасные руки предпочитает только в крайне редком случае. Дима и сам не знает, зачем приперся к Августу, для чего сейчас сидит за столом, накрытым безупречно белой скатертью. Он не понимает, что приманило его сюда, но просто так отпустить Августа, растоптавшего честь полиции, не может. Дима хочет показать, что не слабее. Он не жертва, дрожащая перед великолепием мистера Хольта. — Ваш чай, Дмитрий. — Август ставит чашку на стол. Дима даже удивлен, что тот делает это сам. Разве не должны сейчас вокруг них крутиться множество слуг, исполняющих любую прихоть только по взгляду хозяина. Ноздрей касается терпкий, горький аромат парфюма Хольта, Дима почувствовал его еще тогда, когда казалось,  между ним и Августом целая пропасть. А сам Дима провонял потом. Разница между ними тогда виделась особенно отчетливо, а еще ярче ее делала победная улыбка на губах Августа. И хищный, обращенный только на Диму взгляд. Тогда Диме не удалось то, что получается сейчас. Он чувствует тонкую ноту мяты среди горечи, намекающей, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Он улавливает ее, вдыхает полной грудью и тут же одергивает себя. Дышать Августом — это опасно. Как вдохнуть вирус, моментально распространяющийся по организму. Август — это самая настоящая пандемия, с легкостью захватывающая умы, поглощающая города. Заставляющая людей слепо следовать за ним. Не дышать Августом, когда он  так близко, попросту невозможно. Диме хочется, он даже задерживает дыхание, но желание вновь уловить тонкий аромат оказывается сильнее. — Вам добавить в чай лимон или мяту? — Август улыбается так, словно прочитал все мысли Димы. В этой улыбке чувствуется власть, полный контроль над ситуацией. Август наслаждается Диминым замешательством — это слишком отчетливо видно по его лицу. Или просто Диме хочется выдать желаемое за действительное? Поверить, что Августу есть до него дело? Мысли путаются, ведь думать рационально рядом с Августом невозможно. Еще один симптом болезни? Как бы то ни было, но сознание путается. — Мяту, — выдавливает из себя Дима. Август кладет веточку, ловко подцепив ее щипцами из стоящей рядом вазочки, а после садится напротив Димы, берет чашку и делает из нее глоток, словно позволяет Диме самому начать диалог. Но все, что может Дима — это последовать примеру Августа. Чай отдает горечью, но спустя секунду яркий вкус мяты ударят по рецепторам так сильно, что, кажется, даже замирает дыхание. — Так что вас привело ко мне, Дмитрий? — все же начинает разговор Август. — Хотел сказать, что вижу вас насквозь, мистер Хольт. — Дима лишь надеется, что звучит сейчас уверенно. — Вам не уничтожить всю полицию Петербурга. — Вы считаете, что такова моя цель? — Август усмехается и вопросительно выгибает бровь, смотрит Диме прямо в глаза. Кажется, что пытается проникнуть в мысли, душу, сердце, раскрыв все секреты. Даже те, что Дима не хочет признавать сам. — Скажете, нет, мистер Хольт? — Август, — поправляет его Хольт, — я лишь жажду, чтобы на улицах было безопасно. Я вам друг, Дмитрий, стоящих полицейских не заменят. — Вы хотите, чтобы вас боялись, мистер Хольт, — последние слова Дима выделяет особенно, желает показать, что плясать под дудочку Августа, выполняя его хотелки, не намерен. — Вы так думаете, Дмитрий? — Август встает, подходит к Диме, а затем наклоняется очень близко к  уху. — Последнее, чего я хочу, чтобы вы боялись меня, Дмитрий. Дима забывает, как дышать, а запах мяты наполняет легкие до краев. Странно, он ведь не делал вдох. Август слишком близко, опасно близко. Диме даже кажется, что еще секунда — и Август его поцелует. Ведь за этим он подошел? — Я и не боюсь, — выдыхает Дима. — И это прекрасно. — Август смотрит прямо в глаза, а после выпрямляется и идет на место. Дима чувствует, что внутри что-то обрывается. Дышать становится легче, но отчаянно хочется, чтобы Август вернулся. А еще лучше сделал то, что уже напридумывал Дима. — Еще чаю или, может, останетесь на ужин? — улыбается Хольт. Дима лишь согласно кивает. Он чувствует себя зверем, загнанным в угол. Зверем, на которого так ловко расставили капканы. Но разве не он сам полетел на этот свет?