Надежда

      Бокал с красной вязкой жидкостью разбивается о кафель, разбрасывая свои осколки всюду: пара штук залетают под трон, другие же предпочитают упасть подальше от Князя Ада. Всякие мерзкие твари выползают из-под стен на запах этой, на первый взгляд, подозрительной жидкости.       Князь бросает на них свой, быть честными, уже привычно злой взгляд. Они расползаются обратно в стены и в шкафы, чтобы продолжить пожирать плоть. Скорее всего — человеческую.       — Мы выполним план переманивания душ на нашу сторону в следующем веке, Ваша тёмность.— проговорил демонёнок, ещё совсем парнишка. Его не жалко — так думали другие демоны, когда отправляли его. — Этот был… Вы сами понимаете…       Демонёнок продолжает коситься на разбитый бокал, отчаянно надеясь, что эта алая жидкость никак не связана с предыдущим, кто был сюда отправлен. Губы Князя расплываются в улыбке. К ней хочется тянуться, думает демонёнок.       Отчего-то новый Князь Ада был привлекательным, что-то в нём было такое, что притягивает к себе.       У Вельзевула в кабинете обычно до того воняло тухлятиной, разлагающейся плотью и помётом, что находиться там казалось невозможным. Но у нового Князя всё гораздо иначе. Когда заходишь, то кажется, что вполне сносно — не грязно, стоят зеленые цветы, а сам он скучающе сидит на своём троне, который притащил ещё с Земли. Начинает появляться ощущение, словно тут не так плохо. А потом охватывает такая паника, что в ноги сами тащат к выходу, а Князь становится спасательным кругом. Словно он — единственное, что не излучает тут такого ужаса. Жалкий обман. Как люди это называют? Стокгольмский синдром?       Князь продолжает отрешённо смотреть на демонёнка, подпирая щеку рукой. Справа от него шелестят растения. Теперь они всегда шелестят, теперь им всегда страшно.       — Я понял, доложу Дагон, что нам надо ещё добрать, — демонёнок сверяется со своим планшетом и что-то помечает трясущимися руками, — пятьдесят шесть сотен душ до… среды, сегодня понедельник. Хорошо, Ваша тёмность.       Князь машет рукой и демон быстро покидает кабинет. Закрыв дверь, он судорожно выдыхает и, прижав планшет к себе, идет по коридорам, наслаждаясь стонами грешников.       Новый Князь сразу же навёл порядок в Аду, которого там не было со времен правления Люцифера. Эти двое чем-то похожи. И это несколько пугает демонов, ведь это значит одно — грядут перемены, которые, откровенно говоря, они не очень любят.       Тем более при условии, что Второе Пришествие пройдет под руководством нового Князя. Того, который десять лет назад остановил Армагеддон, и который оказался предателем и братался с ангелом.       Но ничто не движет демонов так сильно, как ярость и обида. Это то, чем они живут, то, что является их сутью. Весь Ад знает, что бывший нерушимый союз распался и разошелся по разные стороны баррикад, и это тоже пугает. Противостояние будет разрушительным.       Теперь проходят тренировки для легионов демонов, где их учат, как бороться с ангелами. Чтобы те знали, что надо делать в тех или иных ситуациях. Новый Князь это знает, как никто лучше.       Но всегда есть неизменное правило — Верховного Архангела оставить самому Князю. Самим не убивать.       Ангелы, вероятно, полагают, что они будут командой с демонами, объединённой целью разрушить Землю. Наивные пернатые. Демоны уничтожат и ангелов, и Землю.        Как говорит Князь, такова натура демонов, они созданы, чтобы уничтожать всё живое. Чтобы причинять боль всему тому, что может её ощутить.       Какое бы не было раньше отношение к Князю — сейчас все обрели единую мысль, словно забытую древнюю мантру:       Князь знает много.        И ведь это правда. Князь прожил на Земле всё её существование, да ещё и с ангелом — Князь прекрасно развит в этом направлении. Демоны даже не помнят почему его презирали до начала правления.

***

      — По нашим сведениям Небеса уже отправили Иисуса на Землю, чтобы тот ознакомился и вспомнил, — демон прищуривается, — «каково ходить по земле Божьей».       Князь все ещё сидит на троне, постукивая пальцами по подлокотнику. Если Иисус уже на Земле — надо с ним увидеться. Нельзя наивно полагать, что Небеса играют в ту игру, которую озвучили. Должно быть, они собираются уничтожить сначала Ад, а потом уже и Землю. Князь хмурит рыжие брови, после чего поднимает взгляд с пола на демона.       Они бывшие друзья, а значит это может дать какие-то плоды сейчас. Как минимум, Иисус воспринимает Князя. В былые времена он даже прислушивался к демону, сейчас как пойдет дело — уже загадка. Но качественный фундамент есть.       — Дерек, — говорит он, — мне нужно точное местонахождение Иисуса на данный момент. — Князь поднимается с трона и рявкает — Сейчас же! — отсылая демона обратно.       Зачем терять время? До конца света считанные дни, а у Князя дел и так полно. Поэтому надо встретиться с Иисусом и, по старой дружбе, разузнать, что там в планах. Официально ведь Рай и Ад планируют работать вместе. Во имя Непостижимого Плана и подобной чуши.       Через несколько минут Князь уже уведомлен, что Иисус сейчас в Вашингтоне, гуляет по какому-то музею, связанному с Библией. Очень похоже на старину Христа, — мрачно ухмыляется он.       У Князя даже не проскакивает мысль никуда не идти из-за святой обстановки. Если ему надо — он сделает это любой ценой. Музеи не освящают, значит точно не будет такой эффект, как от церкви. Церковь — искренне, а музей для бабла. Чувствуется разница?       Люди никогда не менялись, они готовы даже религию монетизировать, лишь бы заработать лишний фунт. Хотя, в наши дни лишних фунтов не бывает: все тратится на травку и виски, ну и на цветы любовницам.       Спустя час Князь уже идёт по Вашингтону, направляясь в музей, который буквально был посвящен Библии. Что за бред, думает он, открывая дверь самого музея. Весь музей пропитан противной святостью так, что кожу начинает слегка жечь, а губы трескаться. Князь проводит раздвоенным языком по ним, но это не помогает.       Он проходит вглубь, на него никто не проворачивается, никто даже не спрашивает билет или просто оплату за посещение. Князь осматривается по сторонам, скорее просто из любопытства, потому что Иисуса бы он почувствовал кожей. Иисус святой, но иначе, не обжигающе. Это сложно и долго, и у Князя нет желания это кому-либо объяснять.       Во втором зале Князь наконец видит Христа, рассматривающего какую-то картину. Очередной бред от какого-то очень религиозного художника, ничего интересного, ничего нового. Христос одет в свободный белый свитшот и черные джинсы. Только длинные непослушные волосы и борода остались от того самого Христа. Ну и, должно быть, шрамы после распятия, которые удачно скрываются под рукавами.       Князь не успевает его окликнуть, как Христос поворачивается и расплывается в улыбке, увидев старого друга. Дружба между ними была давно, Князь не знает сколько времени прошло для Иисуса, но для Князя прошла целая вечность. Прошло множество событий, которые оставили на нем след.       Христос раскрывает руки в приветствии:       — Краули! — довольно говорит тот, ожидая, когда князь подойдет.       — Кроули. — поправляет он Христа и морщится. Давно его так не называли. В Аду он только Князь, своё имя он уже словно забыл. — Здравствуй, Иисус.       Кроули наконец-то подходит к Христу и кивает, игнорируя раскинутые, вероятно для объятий, руки. Он встает рядом и складывает руки за спиной, обращая взгляд к картине:       — Давно на Земле? — спрашивает Князь, не поворачивая головы.       — Я не силен в земном времяисчислении, уже позабыл. — Иисус усмехается и пожимает плечами, продолжая смотреть на Кроули. — Может быть… пару недель?       Между ними повисает пауза, Иисус внимательно рассматривает Кроули. Изучает огрубевший профиль, выпадающие пряди челки из зализанных назад огненных волос. И то, чего не было в прошлую их встречу — черные очки, не позволяющие увидеть ни толики взгляда.       — А ты… изменился с последней нашей встречи, — Божий сын хмурит брови, стараясь отследить чувство у Кроули, которое при последней их встрече пылало, — повзрослел.       — Время идет, ничто не вечно. — Князь дежурно улыбается, змеиные клыки теперь выделяются больше. — Как впечатления от Земли? Обустраиваешься?       Князю совсем не сдалось, чтобы Иисус начал копаться в нём и во всём, что произошло в его жизни, а что так и не смогло. Князь здесь с другой целью — разузнать намерения Небес, либо хотя бы, объяснить Иисусу что будет правильно. Как верно, а как нет. Небеса любят пудрить мозги, это Князь точно знает.       Иисус тоже улыбается, но с ноткой печали и поворачивает голову к картине.       — Да так. Знаешь, — он чешет затылок, — много чего поменялось. Люди другие, улицы другие. Всё другое… — Иисус поджимает губы, не отрывая взгляда от картины. — И обустраиваться смысла нет, сам ведь знаешь, конец света очередной. Но я правда не верю, что Мама хочет этого. Этого хотят Небеса, Ад, а Верховный Архангел… — он улыбается, вспоминая их прошлые встречи, — тот, о котором ты всегда рассказывал, помнишь? Азирафаэль то, Азирафаэль сё…       Князь невольно сжимают челюсти. Иисус, вероятно, это замечает и продолжает с другой стороны.       — А ты сам то хочешь конца света? Ты же так Землей горел, ну, каким я тебя помню. Всё делал, чтобы люди жили счастливо. А сейчас на Небесах говорят, что ты делаешь всё, чтобы конец приблизился. Изменился ты, Кроули, — Христос качает головой, — всё изменилось.       — Это единственный способ. — подает голос Кроули. Его голос — скрежет метала, тлеющий огонь. — Люди застряли на месте и сейчас копают себе же могилы. Их не исправить, была допущена ошибка при разработке, надо удалять под корень, Иисус. Ангелы не справились, поэтому решили всё уничтожить. Ад всеми конечностями «за».       — Тогда почему бы не помочь Небесам, Кроули? — спрашивает Божий Сын с такой надеждой, что даже атмосфера как-то меняется, становится тяжелой и тягучей, — Разве ваше эго стоит человечества?       — Иисус, ты не понимаешь.       — Так объясни.       Кроули выдерживает паузу.       — С какой целью тебя отправили Небеса на Землю?       Иисус заминается и поднимает взгляд к потолку, который тоже расписан с библейскими мотивами. Он сам ведь толком не знает, зачем ему тут быть. К чему отправили на Землю сейчас, если до конца света есть ещё время. Небеса играют в такую же непонятную игру, как и Ад. Только Христа в эти правила не посвящают.       — Я не знаю, — честно признается он, — просто сказали пройтись, погулять. Узнать мир ближе, пока я же его не уничтожу.       Иисус поворачивается к Кроули. Они одного роста, но Иисус, может, немного ниже.       — Но я не хочу ничего уничтожать, Кроули, а мне выбора не дают. И к Маме не пускают. Говорят, мол, не моё дело это, — Иисус метает взгляд в сторону, проверяя, не подслушивает ли их никто, — а как это может быть не моё дело, если я её сын? Может немного неправильный… Но это же не перестает делать из меня часть её?       Кроули делает глубокий вдох, не показывая никаких эмоций. Что он может сказать? Поддерживать не умеет, да и не хочет. Ему всё равно. Нет желания у него никого поддерживать, Иисуса или вообще кого-либо.       Взгляд Князя метнулся на руки Христа.       — Шрамы также остались, или на этом теле нет? — спрашивает он, в очередной раз переводя тему.       Иисус растерянно поднимает руки и, закатав рукава, показывает Кроули шрамы, которым уже несколько тысяч лет. Кроули вспоминает распятие.       Вспоминает, как стоял там и смотрел. Но не может вспомнить, что он испытывал.       — Почему они остались? — руки Князя всё ещё за спиной. — Не должны были исчезнуть?       — Увы, нет, — говорит Иисус, закрывая кожу белыми рукавами, — они на моей сути. Они часть меня.       — Мне жаль, — врет Кроули.       Между ними повисает тишина, Иисус вновь подает голос:       — Разрешишь задать вопрос?       — Зависит от его содержания. — отвечает Князь, поворачиваясь к Иисусу всем торсом.       — Что произошло?       Иисус не называет временные рамки, не уточняет между кем или где. Но почему-то Кроули сразу понимает о чём речь и начинает чувствовать мерзкую горечь на языке.       не твое дело, блять, хочет ответить Кроули.       пошел ты нахуй, Иисус, хочет ответить Кроули.       Князь вскидывает бровь:       — В смысле? — выдавливает лишь он из себя.       — Ты никогда не хотел ни конца света, ни власти в Аду. Ты сам мне рассказывал, как тебе плохо там и хорошо здесь. Что поменялось, Кроули? Неужели есть что-то, что заставило тебя стать твоей же противоположностью?       — Я не мог бороться со своей природой вечно. Были факторы, которые заставляли меня продолжать это делать. Теперь их нет, — отвечает Кроули холодно, — зато теперь я понимаю важность конца света, теперь я понимаю, что всегда жаждал власти. Это часть меня, которая была в тени, Иисус.       Христос неохотно соглашается, не считая нужным продолжать эту бессмысленную дискуссию. Кроули уже другой — много прошло времени, верно.       — Ко мне вчера приходил Верховный Архангел, — продолжает Иисус, — говорил, что устраивать конец света ни к чему и предлагал мне сбежать куда-то, — он начинает идти к другим картинам, но медленно, чтобы Князь успел сообразить и не пропустил ничего, — я отказался. Возможно, ты и прав, но я отчаянно хочу помочь всему живому. Не все ведь живые существа заслужили гибели? Тем более той, которая предписана.       — Все грешны, — отвечает Кроули, — животные пожирают друг друга от голода, люди убивают друг друга. Люди планировались с расчетом на то, что Ад будет их склонять к себе, а Небеса к себе. Чтобы была золотая середина. Да и отклонения не отрицаются ведь, но девяносто процентов должна быть середина, — Кроули останавливается у картины «Падший Ангел», Александра Канабеля, — но люди сами по себе стали выполнять работу за Ад, а Небеса застряли наверху с бюрократией. Получается, человечество начало выступать за Ад, однако Небеса перестали справляться с двойной силой Адского воздействия.       — Кроули, я правда не верю, что это ты, — лишь отвечает Иисус, не в силах сказать что-то иное, — я помню, как ты детям позволял заплетать косы из твоих локонов, я помню, как ты показал мне все Царства Мира. Поступил бы сейчас ты также с простым плотником?       — Нет, — честно отвечает Кроули, — но я не жалею, что сделал это тогда. Я дал тебе надежду, а это пожалуй самое важное.       — А у тебя есть надежда?       — На что?       — Это у тебя надо спросить.       — Нет. Её нет, — шепотом отвечает Князь, слыша, как голос переходит в хрип.       — Подумай об этом, Краули, — говорит Иисус с улыбкой и, кивая, поворачивается к Князю, — до встречи на конце света.       Кроули слышит, как Иисус покидает зал, а сам остается, рассматривая картину. Его взгляд скользит по «Падшему Ангелу». Отчего-то люди отчаянно убеждены в том, что Люцифер хотел стать выше Всевышней, хотел заполучить её власть. Но Кроули был там, он знает, как было всё на самом деле.       Ангелы, присоединившиеся к Люциферу хотели иметь право голоса, хотели выдвигать свои идеи, иметь возможность их обсуждать. Не бояться издать лишний звук в сторону Всевышней. Люцифер никогда не пропагандировал ничего, что означало бы его превосходство над Богом или другими ангелами. Напротив, Люцифер хотел Рай, в котором все равны.       Кроули знал Люцифера, они вместе обсуждали звезды, Люцифер подсказывал, как можно сделать лучше, а порой и восхищался творениями юного ангела. Кроули был Архангелом, но он предпочел создавать звезды вдали от всех, потому что с его точкой зрения, несмотря на статус, никогда не считались.       А потом пришел Люцифер и сказал, что они разрабатывают проект, в котором всё будет иначе. В котором Кроули обретет своё место.       Была война, страшная война. Между ангелами и другими ангелами, которые в последствии стали демонами. Погибло бесконечное количество, у Кроули на руках всё ещё блестит ангельская кровь.       Множество смертей, крики, скрежет, стоны. Какофония.       Кроули пал, перестал быть Архангелом, стал каким-то демоном. Первые несколько сотен лет после Войны Кроули зализывал раны. По его телу были раны, ожоги от кипящей серы.       Картина лишь красивая и зализанная метафора воинственности. Тело «Падшего Ангела» идеально, ни единого рубца, ни единой раны или ожога. Это ведь жалкая ложь. Кроули всё ещё видит шрамы на своём животе, спине, ногах и руках. Он весь в шрамах и ожогах.       Люцифер стал Сатаной, он не изменился во внешности, но когда создал Ад — перестал быть тем, кого знал Кроули. Он хотел сделать Ад лучше, чем Рай, но в итоге Ад стал мусоркой для ангелов. И осталось лишь пару десятков Падших со времен Войны, а не мерзких демонов. Сатана зазнался и послал Кроули на хрен с его мнением.       Кроули касается пальцем своей щеки и чувствует влагу одинокой слезы.       Есть ли у него надежда?