Система "СДЕЛАЙ ЭТО ЛУЧШЕ" для черного лотоса

МО Жань стоял на пороге трактира. Как давно… Как же давно он слышал этот нежный бархатистый голос. Он уже и забыл насколько сердцу становилось тепло от этого мягкого тембра. Сердце пустилось в скач, вены на лбу запульсировали, а на висках проступили бисеринки пота.  Ши Мэй… Ши Мэй… Он жив. Он здоров. И прямо сейчас его избивают ногами.  Мо Жань отмер и побежал в сторону потасовки. Собрав духовную силу в кулаке, он, подбежав к дерущимся, резко ударил кулаком по земле. Ударная волна откинула всех пятерых наподавших  на два чжана в стороны. МО Жань подбежал к Ши Мэю, ухватил того за плечи и помог подняться. Он судорожно дышал, словно загнанная лошадь. Сердце грозилось пробить грудную клетку,  стремясь оказаться на тёплых ладонях юноши напротив. Мо Жань сглотнул и одними губами пролепетал: - Ши Мэй… В ожидании встречи именно с ним Юнксу испытывал наибольшее волнение. Главный герой, самый красивый, самый сильный. А главное, на данный момент он в него влюблен. Юнксу должен был эту любовь взрастить, укрепить и воспользоваться ей. Но наибольшее волнение Юнксу приносил тот факт, что Мо Жань встречает своего возлюбленного спустя столько лет. От предвкушения встречи у него зудело всё тело. Дыхание перехватывало. А вот теперь лёжа под пинками, всё о чем он думал это - придёт ли Мо Жань на помощь.  И вот он чувствует волну духовной энергии, резкую свободу и то, как его подхватывают и поднимают на ноги. Юнксу нерешительно поднял свои глаза. Его и без квестов этого романа невероятно взволновала первая встреча с Героем. И Вот… Он видит его: выше, мощнее, красивый, статный и сильный молодой человек. Фиолетовые пронзительные глаза смотрели на него с неверием, волнением, счатьем, скорбью и надеждой.  Юнксу геем не был, но честно… момент был такой, что он хотел привстать на ципочки, закрыть глаза и прильнуть к этим губам напротив. Вот бы в стиле дорам получилась картина.   Но он молодец. Оставил героя в предвкушении радости, тихой угрозой  сократить дистанцию, взволновал сердце парня и тихонько опустил взгляд и подбородок. В этот момент он сразу почувствовал колебания в области сердца парня. Во взгляде Юнксу промелькнула радость, будто он загадку какую разгадал. Мо Жань же списал этот проблеск в глазах на радость от внезапной встречи. -Как ты? Не ранен?  -Нет, всё нормально, А-Жань, - максимально ласково ответил тот. Сердце Мо ЖАня запело. Ради этого «А-Жань» он был готов разрушать горы, осушать реки и бросить вызов каждому небожителю, что допустили когда-то смерть Ши Мэя. Мо Жань обернулся на противников. Ши Мэй был прикрыт его широкой спиной. Пятеро бродячих заклинателей уже поднимались, пошатываясь после ударной волны. Их жалкие духовные меридианы дрожали, лица перекосились от злобы. Тем не менее они понимали, что раскидавший всех одним ударом молодой человек был им не по силам. А этот оскал, с которым Мо Вэйюй смотрел на циркачей… такой взгляд не может принадлежать 16-летнему юноше.  Мо Жань сделал шаг вперед. Заклинатели перед ним сменили злобное выражение на испуг и отшатнулись. — А-Жань, стой! - Ши Мэй взволновано схватил друга за предплечье. - Они посмели напасть на тебя. Я конечности им оторву за это.   - Мы не можем отвечать жестокостью на жестокость, — мягко продолжил Ши Мэй, опуская взгляд, будто с трудом удерживая сострадание. — Это лишь умножит зло. - И ты предлагаешь отпустить из с миром? - Мо Жань взглянул на друга. «Да, ты всегда был добр и мягок» - читалось во взгляде. Бродячие заклинатели тоже понадеялись на милосердие столь очаровательного юноши. - Нет, они должны быть преданы суду за содеянное, - сказал Ши Мэй. Ши Мэй посмотрел прямо на заклинателей решительным взглядом. Заклинатели были в замешательстве: попробуй сбежать - атакуют в спину, в драку лезть - этот парень с жуткими глазами скорее всего их просто убьет. Они попытались договориться: - Молодые Господа, мы поняли свою ошибку и раскаиваемся в ней. Просим прошения и мы более никогда … - Похищение будет рассмотрено на официальном суде. - ответ Ши Мэя был неприклонен. - Но… - хотели возразить заклинатели, однако в следующий миг небо резко озарила вспышка синего цвета. Перед выездом Ши Мэй предупредил Старейшин Цзелюй и Сюаньцзы о новой миссии. Ши Мэй запустил сигнальный факел. Поэтому спустя 5-7 минут на небесном горизонте виднелся отряд заклинателей, мчащий к ним на мечах.  Мо Жань смотрел на Ши Мэя со смесью восхищения и удивления. Он и не подозревал, что его Любовь еще и справедлива. Ведь украсть детей, превратить их в медвежат - большое преступление, за которое извинений будет недостаточно. Обычно, чтобы из человека сделать животное, ему: отрезают язык, чтобы не заговорил; кожу обжигаю и накрывают звериной шкурой, чтобы те намертво прилипли к плоти. За непокорность тех наказывают, и будучи беспомощьными те не могут сбежать.  Если Мо Жань, творивший и более зверские вещи еще мог на такое махнуть рукой, то Юнксу никогда.  - Фэйсю!  - Система приветсвует пользователя! - Насколько мои дейтсвия ООС? - Уровень симпатии главного героя вырос. За открытие новых положительных характеристик героя Вам начисляются 20 добродетелей. - Спасибо. - Юнксу прикрыл глаза. Заклинатели приземлились во главе со Старейшиной Цзелюем, и бродячих заклинателей повязали, унесли в сторону пика на суд. Хранившие всё это время молчание мать с пострадавшими детьми были отправлены Ши Мэем на осмотр к Госпоже Ван.  - Ну, пошли домой, А-Жань ! - с улыбкой сказал Ши Мэй. Небо постепенно гасло после синей вспышки, что словно хвост кометы следовал за улетающими на мечах заклинателями. Воздух ещё дрожал от остаточной духовной силы, но для Мо Жаня мир уже сузился до одного человека. Ши Мэй стоял рядом — целый, живой, мягкий, как весенний ветер. И справедливый.  Они пошли к двум Пиковским рысакам. Мо Жань шёл следом, на полшага позади, будто боялся, что если моргнёт — тот исчезнет. Раньше… в прошлой жизни… он никогда не задумывался, каким именно был Ши Мэй вне его любви. Он видел нежность. Видел слабость. Видел доброту. Но сегодня он увидел сталь. Не показную. Не истеричную. Не кровожадную. Сталь, спрятанную в бархате. «Предать суду». Не отпустить. Не убить. Не простить. Справедливо. Мо Жань вдруг поймал себя на том, что улыбается. Непривычно тихо. Почти глупо. — Ты изменился, — вырвалось у него. Ши Мэй обернулся. В глазах — лёгкое недоумение. — Разве? Изменился. Или… это я никогда не видел? В прошлой жизни он, Тасянь-Цзюнь, разорвал бы тех пятерых на месте. Оставил бы от них кровавое месиво ради одного только «А-Жань». Ради улыбки. Ради ласкового взгляда. Он бы наслаждался страхом врагов. А сейчас… Сейчас он испытал не ярость. А гордость. Гордость за него. И это чувство оказалось куда опаснее. Мо Жань вдруг осознал: если Ши Мэй попросит — он сможет стать другим. Сможет держать себя в узде. Сможет не убивать. Ради этого мягкого голоса. Ради этих глаз, в которых сегодня сверкнула решимость. Он невольно вспомнил, как тот схватил его за предплечье. Тонкие пальцы. Тёплые. Доверяющие. «А-Жань, стой». И он… остановился. Он. Остановился. Он смотрел. Как ветер играет черной прядью у виска. Как ресницы отбрасывают тень. Его грудь наполняло странное, тягучее тепло. Не пламя. Не страсть. А что-то более глубокое. Опасное. «Он бы возненавидел меня, если бы знал, кем я стал в прошлой жизни. Или он бы понял и принял всю ту боль, что я испытал от потери». Мысль прошла холодным лезвием. Если бы Ши Мэй знал, что этот самый Мо Жань когда-то сам превращал людей в игрушки… что его руки были по локоть в крови… что милосердие было для него слабостью… Он бы смотрел так же? Мо Жань вдруг остановился. Ши Мэй обернулся: — А-Жань? В этом обращении не было страха. Не было подозрения. Только забота. И в этот момент Мо Жань понял — он пропал. Безвозвратно. Он сделал шаг вперёд, почти слишком близко. Почти нарушая границу. — Я рад, ты в порядке, — тихо сказал он. Голос прозвучал хрипло, ниже обычного. И в этих словах было больше, чем просто радость встречи. Это была клятва. Если мир снова посмеет отнять тебя — я его уничтожу. Но если ты скажешь «не надо» — я сдержусь. Ши Мэй улыбнулся — мягко, светло. — Я тоже рад. И этого было достаточно, чтобы сердце Мо Жаня снова сорвалось в галоп. Он шёл рядом, чувствуя, как внутри него переписывается судьба. Как тёмная, жестокая часть уступает место чему-то новому. Не потому что он стал хорошим. А потому что он хочет быть хорошим в его глазах. И, возможно, впервые в обеих жизнях, Мо Жань не желал обладать. Он желал соответствовать.