Летние каникулы

Даня встал раньше будильника и общего подъема. Он решил выйти на балкон, чтобы покурить. Наличие выхода на улицу из комнаты немного улучшало его положение. Курить хотелось до зуда, ведь вчера он даже не затянулся. Зависимость всё-таки давала свои плоды. — Хули встал рано? — послышался голос сзади. Данил сразу же понял кто это, поэтому даже не стал поворачиваться. — Тебя ебать не должно, — Московский сигарету прикурил и дым вверх выпустил. — Двигайся, не ты один куришь, — Серёжа толкнул его в плечо от чего Московский закатил глаза, но шаг в сторону сделал. Так они и курили в тишине, даже не пытаясь друг друга подкалывать. После этого Даня молчал ушёл. *** Московский познакомился с двумя девочками и одним парнем ещё вчера, они образовали своеобразную компанию активистов отряда, по крайней мере так думал парень. Сегодня утром Даня пошёл именно к ним в комнату, ведь сидеть со своими соседями ему не очень хотелось. Ещё вчера после свечки вожатые дали задание подумать над названием отряда, чем подростки и решили заняться. — Даня, а с кем ты живёшь? — спросила Вероника, тем самым удивив всех. Она была довольно тихой и молчаливой, однако генерировала иногда гениальные идеи и задавала странные вопросы. — С мудаком по имени Сережа, ну, и с Никитой, — ответил Даня, ложась на кровать одной из соседок девушки, — а что? — С Серым? А чё он мудак? Я с ним в поезде ехал, нормальный парень вроде, — сказал Влад, который был из Челябинска. — Потому что манерам не обучен, — Даня посмотрел на часы, в этот же момент послышался крик вожатого: «Первый отряд, выходим в холл», — а сразу за этим проследовал стук в дверь. *** Был тихий час. Вожатые гоняли их из чужих комнат, отчего Даня негодовал. Один плюс был в том, что он наконец-то решил разобрать чемодан и вынести его на балкон. — Ты чё, баба? — со смешком сказал Серёжа, когда вошёл в комнату и лёг на свою кровать. — Хули ты там пиздишь? — Даня понял, что у них снова словесная война началась. Лишь бы до драки не дошло, ведь руки у него чесались ещё со вчерашнего дня. Никиты не было в комнате, он всё-таки смог проскочить мимо контроля вожатых. — В смысле? Я пиздеть не привык, только правду говорю. Вынь члены из ушей, может тогда что-то услышишь. — Даня отвлёкся от вещей. Внутри буря поднималась, злость накатывала. Московский встал и к Серёжиной кровати подошёл, за футболку того взял. — Повтори, что ты сказал? — Серёжа в глаза голубые смотрит и улыбается шире. -Уши прочисть, педик, — после этих слов Серёже в лицо кулак прилетел. Даня не привык драться. Да, раньше он на борьбу ходил, чтобы хоть как-то привлечь внимание отца наградами, но затем бросил эту затею. Сейчас парень был безумно рад, что когда-то занимался спортом, ведь видел, как Татищев удары пропускает и хоть как-то ударить его пытается. Кто-то на фоне закричал, но ему было всё равно. В нём кипела ярость, а вот чем она была вызвана, Данил не знает. Он опомнился только тогда, когда между ними их вожатый Витя встал, а Влад его за руки держал. — Что вы тут устроили? — спросил вожатый. Он уже источал агрессию в их сторону, — Все разошлись, живо! — прикрикнул юноша. Дети не видели его таким. Хоть он их вожатый всего два неполных дня, Витя, в отличие от Лины, которая всегда хмурилась и вела себя строго, вёл себя всегда весело и легко. А тут они будто поменялись местами, Лина улыбалась и смотрела с укоризной на двоих балбесов, а Витя молнии взглядом метал. — Ну что, пошли к администрации на ковёр, там всё объясните, — Лина улыбалась, Виктор хмурился, Даня пялился в пол, а Серёжа отчаянно пытался остановить кровь из носа. Когда вожатая посмотрела на Татищева, она поняла, что правильным решением будет ещё зайти к медсестре, — Не, давайте сначала в медпункт, а затем уже на ковёр к администрации. Витя, отведи их, — девушка похлопала второго вожатого по плечу и ушла за дверь. — Что смотрите? Идём, — Даня даже и не смотрел, но всё равно пошёл. Чёрт дёрнул его именно в лагере подраться, хотя может так отец его заберёт отсюда. В медпункте пахло лекарствами, бинтами и чистотой, Дане показалось, что это единственное помещение с кондиционерами, ведь температура в комнате была такой, что невольно хотелось накинуть кофту. Не медпункт, а холодильник какой-то. Медсестра была невысокой и старенькой, сейчас она останавливала Серёже кровь из носа и обрабатывала рану от кольца на его щеке. Дане повезло, у него ни одного синяка на лице не было, а вот плечо болело. — Ну, нос не сломан, это уже хорошо, — Вожатый облегчённо вздохнул. — Кровь я ему остановила, пусть ко мне ещё завтра зайдёт. А теперь давайте второго сюда. Даня с кушетки встал, и в глазах резко потемнело, но он дальше пошёл, шатаясь малость. -На что жалобы? — медсестра на него посмотрела и продолжила: — Чего стоишь? Садись. Как звать тебя? — Данила Московский, — медсестра ахнула от удивления и с недоверием посмотрела на него. — Неужто однофамилец бизнесмена Московского? «Ну началось», — подумал парень. Даня был уверен, что никто из вожатых и воспитанников лагеря не знает о личности его отца. Михаил московский охрану в лагере усилил, заставил администрацию всех вожатых проверять. Да, условия те же остались, только вот безопасность усилилась. О приезде сына Московского в лагерь знала только администрация. А вообще о том, что у Михаила Юрьевича есть дети, мало кто знал. Отец его в первые годы от прессы защищал вместе с Камалией, а когда он старше стал, новости такие проскакивали, но быстро угасали. Поэтому не все знали, что у бизнесмена и депутата Московского ребенок есть, а если и знают, то думают, что парень вместе с матерью в Казань уехал после развода. — Да, однофамилец, — спокойно сказал Даня. Он не хотел бы, чтобы Татищев узнал о его статусе, а тем более не хотел слухов в лагере о своей личности. — Диво-то какое. Так на что жалуемся, господин Московский? — Ничего у меня не болит, — соврал он. У него плечо болью горело, но под рукавом футболки были скрыты белые шрамы, которые явно никто не должен видеть. — Из драки невредимым вышел! Везунчик ты, Данила. — медсестра в журнале с желтыми страницами что-то написала и взгляд обратно на Московского обратила, — ну, раз жалоб нет, идите уже в администрацию. Даня с облегчением вздохнул и первым из медкабинета вышел. *** В кабинете администрации вентилятор гудел, и работники без дела не сидели, по клавишам клацали. Как понял Даня, тут сидели все, кроме директора. Витя первым зашёл и с порога крикнул: — Где Бахадур Кавадович? — кто-то отвлёкся от монитора ноутбука и удивлённо посмотрел на вожатого. — У себя в кабинете, а тебе что? — ответила девушка. Даня видел её вчера с фотоаппаратом, видимо, она что-то вроде местной прессы. — У меня тут два балбеса подрались, на беседу профилактическую их веду, — Витя на Даню посмотрел и взгляд его поменялся с добродушного на злой, — а вы чего смотрите? По коридору прямо и направо, ждите меня там, — вожатый Даню по больному плечу похлопал от чего тот скривился от боли. Московский на Серёжу посмотрел, а тот и слова не проронил, нос у него красным был, а на скуле ссадина. Ему совестно стало, Даня и сам не понимал почему в драку полез, он всегда старался всё словами решить, отец его так учил. Тут сыграло раздражение на ситуацию, а фраза, что он педик, стала спусковым крючком. Он принимал такие фразы слишком близко к сердцу. Для него это не столько оскорбление его, сколько оскорбление его семьи и близких. — Ты прости, я погорячился, — Даня сзади Серёжи идёт, в пол смотрит, оттого реакции не видит. — Мне от твоего извинения ни горячо, ни холодно, ты же это понимаешь? — Серёжа остановился и повернулся к Даниле лицом. — Да, — сказал парень и посмотрел в чужие глаза, — только мне правда стыдно, я не знаю, что на меня нашло. — Ого, ты и такие слова знаешь, — Серёжа улыбался, нагло и на одну сторону. А Даня взгляд не отводит, смотрит и чужие мысли прочесть пытается. — Я ж не мудак какой-то, в отличие от некоторых, — Серёжа что-то сказать хотел, но Московский первый шаг вперёд делает и собеседника обходит, направо поворачивает, — Пошли. Вожатый появился спустя пять минут, и уже не был таким хмурым, как сразу после драки. — Не подрались, пока меня ждали? — получив кивок, Витя удивлённое лицо сделал — Удивительно! А теперь, олухи, пошли. Витя в дверь стучит и после короткого: «Да, войдите», дверь открывает. — О, Вардан, милый, зачем пожаловал? — пожилой мужчина со стула встал, а Даня от такого обращения к вожатому удивился. — Проходите, — сказал им Витя. Два парня сразу в кабинете оказались, по стойке смирно встали. — Да вот, Бахадур Кавадович, олухи мои подраться успели на тихом часу. — Ой, не хорошо это, — дедушка головой покачал и ребят с ног до головы осмотрел. — Ты иди, Вардан, а я с ними сам поговорю, — Вожатый сразу же за дверь ушел. Директор лагеря Дане не показался страшным или строгим, напротив его улыбчивость расположила к себе и заставила думать, что этот дядька добрый. Однако Даня всё не мог понять, как выговорить имя этого человека, оно ему казалось до ужаса труднопроизносимым. — Ну, рассказывайте, что стряслось, — Мужчина обратно в кресло сел и на мальчишек с укоризной посмотрел: — Второй день, а уже драку устроили. Нехорошо это. Даня взгляд опять в пол опускает, привычка у него такая. Не любит он, когда его ругают, даже вот так, с улыбкой. Сережа же напротив, в глаза директору смотрит, но ногой нервно топает. — Как ваши фамилии? — Московский Данила. — Татищев Сергей. Почти одновременно сказали парни, а Бахадур Кавадович улыбнулся и посмотрел на них двоих. — А, помню ваши фамилии в списках. Особенно тебя, Данила. Такая известная фамилия, ты ежели со всеми драться будешь, опозорить её сможешь, не хорошо это. А ты, Серёжа, умный же малый, работящий, разработки создаёшь и такой ерундой страдаешь, — директор головой покачал и раздосадовано цокнул: — ну вот и что мне с вами делать? — Так мы помирились уже, — начал Даня и наконец поднял взгляд, встретившись с добрым взглядом. — О, это хорошо, — Директор снова встал из-за стола и к ребятам подошёл. — Но для профилактики я вам задание общее дам. Вы вдвоем должны будете номер представить на концерте через неделю. — Серёжа было рот открыть захотел, как директор продолжил: — в следующее воскресенье у нас конкурс талантов будет, вот вы и подготовитесь заранее, а там уже посмотрим, помирились ли вы или нет. — Хорошо, — сказал Даня и на Серёжу наконец посмотрел, тот отчего-то бледнее мела стал. — А можно нам теперь пойти? — Конечно, конечно, не буду задерживать. — Бахадур Кавадович обратно к столу пошёл, а парни быстрым шагом к двери направились, только сказали на прощание: «До свидания!»