Летние каникулы

— Доволен? — спросил Татищев, как только они вышли из кабинета директора. — Что я такого сказал, что ты сразу на меня с кулаками набросился? Звук их шагов и голосов отражался от стен коридора, создавая эхо. Даня и сам не знал ответа на этот вопрос, но признавать этого не хотел, поэтому решил ответить соседу в привычной манере. — Лучше помолчи, пока я не повторил, хорошо? — и Сережа действительно замолчал. Дальше они шли недолго, но зато в абсолютной тишине, каждый думал о своём. Возле той самой двери в комнату администрации стоял Витя, листая что-то в телефоне. Он услышал шаги и поднял голову, взглянув на парней с усмешкой. — Ну что, какое наказание? — но как только Серёжа попытался что-то сказать, вожатый перебил: — Пошли, по пути расскажете, — Витя пошёл первым, парни же стояли и смотрели друг на друга, пока Даня первым не сделал шаг и начал говорить. — Мы должны приготовить номер на ярмарку талантов, — коротко, лаконично и никаких лишних слов. Витя засмеялся, а вот парням было не до веселья. — Так и думал, у него всегда такое наказание. Думаю, оно и правильно, может, совместная работа научит вас общаться друг с другом по-человечески. — Витя смотрел вперёд, пока ребята шли и бросали друг на друга взгляды, которые не были гневными, скорее неловкими, — Ярмарка должна быть через неделю, но я не уверен, нам завтра точно скажут. С послезавтра будем начинать готовиться, я вам, так уж и быть, помогу. — Спасибо, — тихо сказал Серёжа, как только отвёл взгляд от Дани. Московский же просто промолчал. Плечо всё ещё болело, а чувство вины гложило. Именно в этот момент Даня жалел, что не может отмотать время назад. — Не за что. Так как до конца тихого часа осталось не больше двадцати минут, предлагаю пойти в столовую. — парни согласились на предложение вожатого и послушно поплелись в сторону столовки. Всю оставшуюся дорогу и полдник никто из парней не произнес ни слова.

***

Даня убежал с первой дискотеки осматривать территорию. Он знал, что вожатые вряд ли покажут какие-нибудь места, где нет камер и можно курить. Тем более они не укажут им, откуда можно сбежать в магазин. Пачка сигарет грела карман джинсов. А плечо до сих пор болело. Эта была ноющая боль, которая не давала покоя, именно из-за неё Московский почти не мог шевелить рукой, хоть и пытался сделать вид, что всё хорошо. Получалось у него конечно плохо, особенно в тот момент когда кто-то из отряда, вроде Кирилл, решил его дружески похлопать по больному плечу. Место он всё-таки нашёл. Вдали от корпусов, в небольшом лесу, было несколько почти разрушенных лавочек, скрытых деревьями. К ним вела узкая тропинка, которую в сумерках было тяжело рассмотреть, но он всё-таки нашёл. Тут пока что никого не было, но Даня был уверен, что через пару дней это место станет достоянием всех курящих из старших отрядов. Он понимал, что не единственный курит в лагере, а в маленьких коллективах слухи разлетаются быстро. Парень присел на наиболее уцелевшую лавочку и стал осматриваться. Сквозь деревья, за которыми было поле, ничего не видно. Парень заметил, что есть менее скрытная дорога, но по ней пройти не решился. Место не сказать, что было красивым, но из плюсов было то, что площадка, где проводились дискотеки, не далеко отсюда, и даже можно услышать музыку, а это значит, что можно легко контролировать ситуацию и понимать, когда нужно идти обратно к отряду. Быстро докурив сигарету, параллельно отвечая на сообщения друзей, Даня ушёл с этого места.

***

В душе никого не было, Даня специально выбрал время после отбоя, чтобы нормально помыться. Он искренне надеялся, что вожатые не услышат шум воды и не заставят его выйти. Сняв футболку, парень заметил, что на его плече было уже ярко-синее пятно, а чуть ниже, уродливой паутиной, расположились старые и совсем новые порезы. Парень быстро отвернул голову от зеркала и шагнул в душевую. В его голове роем вились мысли, но парень старательно отгонял их с помощью кипятка.

***

В комнате остались они вдвоем, куда ушёл Никита — неизвестно. Однако атмосфера была напряжённой. Даня не хотел разговаривать, а плечо всё ещё болело, что мешало ему спать. Серёжа, судя по пыхтению, тоже не спал. Московский не выдержал и медленно встал, стараясь издавать как можно меньше звуков, и пошел в сторону своей сумки. Ему нужно было закурить, а обычные сигареты не очень хотелось, да и вожатые скорее всего спалят его. Достав электронку, он решил не выходить из комнаты и просто лег обратно на кровать. На телефон пришло сообщение, отчего экран загорелся. Московский не хотел смотреть, кто там ему написал. Дым в лёгких успокаивал, но в голове крутилось множество мыслей. Даня не понимал, почему так поступил. Да, он остр на язык и не лезет за словом в карман, да, слова его соседа звучали грубо и отвратительно, однако кулаки Даня использует редко. Ему не нравится чувство вины, за то, что он скорее всего разочаровал отца, ему не нравилось, что он показал себя с плохой стороны. Ему вообще не нравилась вся эта ситуация, да и его пребывание в лагере тоже. Мысли не давали ему спать, и он курил, надеясь их заглушить. Это была тихая ночь, но отсутствие звуков не успокаивало, а нагнетало атмосферу. В тот вечер Даня так и не смог заснуть.