Таро и их последствия

Грустный смешок прервал тишину, в которую погузилось пространство. Илья, усмехнувшись и отведя взгляд в сторону, спросил: – И? О чëм ты предлагашь поговорить? Муромов, как обычно, ушел от нежелательной для него темы, в очередной раз прикрываясь маской ехидства и сарказма. – „Снова он использует этот приëм... Опять боиться показаться уязвимым, боиться, что я его брошу... Скажет, что всë нормально, но будет дуться всю смену и держать всë в себе, пока в обморок от переработок не упадëт... " – Прикрыв глаза и вздохнув, чтобы успокоиться, Фил думал, как обойти «систему защиты» его Ильи. А ещë Черных злился. Откровенно злился: на самого себя, на чёртову боязнь Ильи показаться слабым, на сам этот ебучий лагерь, на его «ахуенную», как думалось раньше, идею стать вожатыми. Однако, что Фил точно знал, так это то, что его гнев не стоит показывать на публику, как минимум сейчас – слишком большой шанс спугнуть одного рыжего лиса, которого он и так с трудом вытащил из норки. Не успел Муромов среагировать, как его притянули к себе и поцеловали, жадно впившись в губы. Илья пытался сопротивляться, но Черных не отпускал его. Наконец, когда у обоих перестало хватать воздуха, Черных наконец оторвался, напоследок проведя языком по дëснам и укусив губу, и, уже переключившись на шею, целовывал, оставляя засосы и укусы. Нет, Фил не имел ввиду ничего рейтинга 18+, просто это был единственный способ незаметно сбросить напряжение. – Фил!... Фил, блять, отпусти меня нахрен! Здесь дети, долбоеб!... – Продолжая борьбу за отсутствие полового воспитания, Муромов, ели-как сдерживая стоны, с горем пополам смог отпихнуть «змея-искушителя», теперь рассматривая себя в зеркале шкафа. Красные и опухшие губы, шея, которую насиловали, покрытая непотребностями вдоль и поперек. – И? Что это сейчас было? – Метки, – Черных, как ни в чем не бывало, влюбленным волком смотрел на Илью, ухмыляясь, явно довольный своей работой. – „Ага... Спасибо, что так подробно описали", – подумал Муромов, но на деле сказал другое: – Что означают твои «метки»? Придвинувшись ближе и накрыв своими пальцами ладонь Ильи, Фил, без упреканий совести произнëс: – Что ты мой. Весь – мой, и я не имею какого-либо права тебя бросать и оставлять одного. Никогда. Даже если ты слабый, даже если уязвимый – я люблю тебя любого, каким-бы ты не был. Илья не знал, что сказать. Он глупо хлопал глазами, неотрывно глядя в одну точку, постепенно краснея. – Илья... Илья! Ты здоров? У тебя всë лицо покраснело! – Черных обеспокоенно внлядывался в лицо напротив, аккуратно придерживая его голову ладонями по бокам. – А?... Да, я здоров... – Тихо сказал Муромов, растерянно глядя на Фила, когла его мозг обработал полученную информацию. Если вспомнить их школьные годы... Самым первым, кто лучше всех начал относиться к Илье, принимая все его недостатки – был именно Черных. Вряд ли Муромов скажет ему когда-нибудь, что в тот момент, когда Фил предложил ему стать его другом в младших классах, а тот злобно рассмеялся и, унизив, отказался – на самом деле он очень этого хотел, но испугался предательства. И все последующие подъебывания к Черныху, да впринципе к этому квартету были исключительно из зависти и попыткой заставить их ненавидеть Муромова, чтобы, если ему вдруг взбредет в голову предложить им дружбу – над ним посмеялись и оставили ни с чем. Ведь лучше обжечься в начале пути, а не в конце, когда ты уже вошёл во вкус – верно?... Весь план испортила чëртова игра, впрочем, Илья был этому даже рад – засыпать и просыпаться в чужих объятьях оказалось до бабочек в животе очень приятно, да и обжигались только кончики пальцев, которые после аккуратно обрабатывали и зацеловывали до мурашек. *** – Илья – Мм? – У тебя синяки под глазами – Я знаю – Поспишь? – Давай. Сам справишься с детьми? – Конечно, еще сомневаешься?)