Момент догоревшей вечности

— Кот... Действительно кот. Мурчишь, ластишься. – Посмеивается рыжеволосый, поглаживая его по голове и продолжая готовку. — Знаешь... Странные ощущения рядом с тобой... Впервые в жизни подпускаю так кого-то, но блять, ты мне кажешься чем-то таким... Будто родным, близким. Только вот я вспомнить не могу. Наверное, из-за этих ощущений я и доверился тебе. Я не верю в то, что ты можешь мне соврать, зная обо мне такие личные мелочи. И что вообще можешь что-то мне сделать, когда вот так вот мурчишь и обнимаешь. Эй, куда! Накахара посмеивается, когда шатен руку на его руку, в которой он держал нож, а после смотрит в карие глаза напротив. Красивый... Даже слишком. — Верно. Я не сделаю тебе ничего и не совру. А ещё у меня почти полностью восстановилось зрение, поэтому я могу смотреть на сколько ты похорошел за эти пять с половиной лет разлуки. — Может... Если бы ты что-то сделал или дал намёк, я бы вспомнил? – Чуя продолжает нарезать продукты, когда ему освобождают руку — Мм... Намёк... Северные озера. Тебе о чём-то это говорит? – Шатен, не смотря на маленькое неудобство в росте, утыкается в его плечо и также обнимает, прикрывая чуть глаза — Может книга или рассказ? Легенда какая-нибудь? – Предполагает старший, после чего отстраняет Осаму, ведь нужно было взять кухонные принадлежности из нижних полок. — Нет... Ни книга, ни рассказ, ни легенда. – Отрицает Осаму и садится на край столешницы, где стоит одинокий чайник — Заинтриговал. Что же это тогда? – Оставив наконец всё готовится, он подходит к младшему и шлёпает слегка пару раз по бедру, чтобы тот встал со столешницы, что он и делает. Все-таки, уже стало привычно вечно сгонять его со столов. Дурная привычка, как и его курение. — "Твои глаза, как северные озера, холодные и бездонные, я готов в них тонуть каждый раз, ведь для меня они кажутся тёплыми. Мы встретимся позже, а может никогда. " — Это последнее, что я тебе сказал, а после... Осаму чуть наклонился к нему, шепча прямо в губы — Поцеловал... Зная, что ты вряд ли это вспомнишь... После ты потерял сознание... Подлый поступок, я знаю, но как я намекал, тогда ты был не против. Но да ладно, это всё в прошлом! Я тогда был очень глуп и молод. Шатен тихо смеётся и отстраняется, улыбаясь и тут же получает звонкую пощёчину. Сильную. Хорошо, что он не чувствует боли. Улыбка пропадает с лица, как и желание смеяться. Накахара зло на него смотрит. — Ты... Так вот почему! Ты воспользовался моим состоянием и будучи ещё малолеткой поцеловал меня! Уверен, что это был мой первый поцелуй! Я думал, что , если у меня потом и будет девушка, то первая и последняя, но в итоге я чуть ли не "голубой" из-за тебя! Из-за тебя, чертов Дазай! А я-то думаю , почему ты ощущаешься так знакомо! Настоящий друг не воспользовался бы таким состоянием! И ты так ластишься ко мне, думая, что я отвечу на твои чувства?! – Чуя берёт нож, которым недавно только нарезал продукты, а теперь... Хочет нарезать шатена. — Нет! Я-я... Не нужно мне отвечать, да и кто сказал, что я люблю?... Просто импульсивный поступок в таком возрасте! Чуя, я... Но Осаму не успевает договорить, как к его горлу приставляют лезвие ножа. В голубых глазах отражается лишь отвращение и... Ненависть?... Он привык в детстве видеть такие взгляды от матери, ровесников, но... Не от рыжеволосого, который мог лишь наорать из-за своего характера или дать пару подзатыльников. — Убирайся, чтоб мои глаза тебя не видели. Больше никогда. Слышишь?! НИКОГДА КО МНЕ НЕ ПОДХОДИ ДАЖЕ И БЛИЗКО, ЗАБУДЬ МЕНЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ Полноценный нервно сглатывает, покуда на глазах появляется влага. Нож убирают от его горла, но сжимают сильнее в руке — Сержа... — Я сказал прочь! Иначе я убью тебя прямо здесь и сейчас. И никогда об этом не пожалею! Исчезни! — И я тебя люблю, лисёнок... И убегает. Обернувшись, Чуя услышал лишь хлопок двери, но не увидел самого шатена. В ушах зазвенело. Он выключает плиту, а после садится на пол. В глазах темнеет, голова кружиться. — Стой... Сволочь... Действительно ненавижу... Хлопок двери был из-за того, что Осаму резко её открыл и ударил о стену, но, услышав столь грубое обращение к себе и это "стой", он возвращается. — Мне плохо... Последнее, что он увидел, — размытый сюжет полноценного, который смотрел на него и... Кажется, что плакал. По крайней мере, Накахара это чувствовал будто на себе. Как солёный и горячие слезы текут по лицу, разбиваясь после о пол, а ком в горле не давал сказать и слова. Отнеся рыжеволосого в мед.пункт, он возвращается в комнату, доваривая блюдо, что заняло около 15-ти минут, а после забирает рюкзак и выходит из квартиры, вновь срываясь на бег. Осаму не нужен ему... Не нужен Чуе... В груди невыносимо больно. Кажется, будто сердце вот-вот остановится или вовсе взорвётся прям в грудной клетки. Пять лет разлуки... И всё испортил один неаккуратный диалог. Дазай глупо поверил, что Накахара примет его. Примет с такими дефектам, но... Не с такой ошибкой прошлого. Вернувшись ближе к вечеру в бункер, в котором довольно долго не был, полноценный запирается и проходит к себе в комнату, уваливаясь на кровать и всхлипывая, утыкаясь в одеяло. Больно, больно... Невыносимо больно. Фантомное ощущение, что лезвие всё ещё проставлено к шее, лишь больше давило. Под выстрелы и крики "он сбегает! " Осаму уходит с пулями, которые лишь пару раз попали в него: в плечо и в колено. Отбежав на довольно большое расстояние, полноценный переключается на шаг, но спустя пару таких шагов, просто падает в снег, начиная кричать. Орать с самых недр души, начиная бить снег до тех пор, покуда к нему не подходит то самое существо, когда он умер первый раз и заставляет молчать лишь одним своим видом. Слышится рык со стороны животного и Дазай неуверенно также смотрит в красные глаза напротив, приоткрыв рот, застывая. — Сержант Накахара? Вы очнулись? Как себя чувствуете? – Медсестра садится рядом и смотрит на очнувшегося — Голова раскалывается... Сколько я был без сознания? Где сейчас этот чертов полноценный? – Не в особо хорошем расположении духа интересуется Чуя — Всего несколько часов. Да, сразу, как он принёс Вас в мед.пункт, сказал, что пойдёт обратно, и он пошёл, только вот забрав свои вещи, тут же сбежал. Это... Чудовище. Но он никого не ранил, а будто... Плакал? Я видела его всего секунду, но выглядел он... Человечнее всех людей. Улыбался же постоянно, я видела его, а это... Как будто его ранили сильно. Он ведь всегда рядом с Вами был и слушался Вас, так почему же сбежал? – Интересуется пожилая женщина. Она уже не первый раз латает Накахару, который вечно лезит куда не просят. Ещё до апокалипсиса... — Я ему приказал. Я узнал то, что хотел бы никогда не знать. Да и всё равно от него не было никакой пользы, кроме как... Рыжий не успевает договорить, как включается тревога и он тут же подскакивает с места, чуть держась за голову и после бежит к своей квартире, переодеваясь и беря оружие. Как бы не было плохо, нужно воевать и нести службу. В голове закрались моменты, которые он увидел, покуда был без сознания... Это ведь он сам тогда зарылся в его волосы, чуть притягивая к себе, тихо шепча "увидимся", буквально за секунду, как его поцеловали и он потерял сознание. Неужели действительно были чувства к... Этому непонятному созданию? Начало марта. За все прошедшие дни Накахара заметил, что на штаб участились нападения заражённых. Покуда Осаму был здесь, всё стало спокойным и не было ни единого нападения, голубоглазый мог спокойно ночью спать, а не беспокоиться за безопасность. Сейчас же приходится стоять на посте и приглядывать за младшими по званию. Из головы не выходили те кадры... Тот момент почти 6 лет назад и недавний... Что там, что тогда Дазай рыдал. Пусть и в этот раз постарался сдержаться, но вышло плохо. И пусть хотел убежать сразу, но не бросил и отнёс в мед. пункт, прекрасно запоминая, что его больше не хотят ни видеть, ни знать вовсе. От тех слов... Даже сам Чуя почувствовал себя неловко. Так нагрубил... Сам ведь тогда притянул ближе, чтобы тот точно услышал, Осаму ведь можно понять? Подросток, никогда никого не было, был в лаборатории, взял и влюбился по случайности... Правда... Он также нежно к нему относился, улыбался рядом с ним так искренне, старался не скрывать потом картавость, хотя именно из-за него и начал, а в итоге... Накахара опять сделал больно, только куда хуже. Вздыхая, стараясь избегать собственных мыслей, он и сам не заметил, как начал спать на той части, где обычно валил его шатен или притягивал к себе, иногда на половину сползал более левее, к стене. Где теперь спит и сам старший. Каждый раз что-то снится, но не запоминается ничего, кроме крика его имени. На все вылазки Чуя выходил добровольно, делал обходы вокруг штаба, словно надеясь, что вот выбежит Осаму с криками "сержант". С его уст... Это звучало иначе. Радостно, любяще... Раньше он этого не понимал. Шатен словно мурчал, каждый раз к нему так обращаясь и смотрел будто в душу, запоминал его, сравнивал, как тот изменился за все эти годы. И вот, делая очередной обход, он замечает какую-то тень, сразу же стреляя в голову. Силуэт оборачивается и видны словно золотые глаза, которые так и светятся во мне. Такие родные... — СТОЙ! НА МЕСТЕ БЛЯТЬ! – Чуя не задумывается о безопасности, срываясь с места и начиная к нему бежать, но тот будто исчезает, тут же отдаляясь в глубину леса, в мрак. Даже закричав и пробежав достаточное расстояние, на удивление, Накахара не встретил ни единого заражённого. Значит каким-то чудом полноценные могут их отпугивать... А притягивать? Или это только в одну сторону работает? Но, задумавшись, он не замечает, как начинает проваливаться под снег, правда его тут же подхватывают и ставят обратно, собираясь тут же сбежать, но Чуя успевает схватить за запястье — СТОЯТЬ, ЭТО ПРИКАЗ! НЕ УЯСНИЛ?! – Не злится, но говорит строго. Осаму вздрагивает, молча стоит и опускает голову, чуть дрожа, но явно не от холода. — Так лучше. Мне нравится, когда ты послушный, а теперь пошли обратно в штаб. После твоего ухода участились нападения инфицированных. Шатен также молчит. Не мурчит, не улыбается, как раньше, просто молчит с опущенной головой. Обычно он первый его хватал за рукав или руку, тут же ластился, забирая тепло, заставляя иногда вздрагивать от резкого холода рук, но теперь этого нет. Чуя начинает идти в сторону штаба, Осаму послушно идёт за ним, пряча взгляд, но бессмысленно. Рыжий замечает, как временами появляется красный оттенок возле зрачков. — Почему красный оттенок? Раньше ведь не было. Отвечай. Дазай сначала открывает рот, убирая в руку пулю, что ему выстрелили в голову, а после откашливает кровь и также молча идёт. — Отвечай я сказал! – Более требовательно говорит Накахара. — У меня голос до конца не восстановился... – Еле слышно хрипит шатен Накахара чувствует себя ещё более виноватым. Он ещё в него и выстрелил... Но как тот голос умудрился так сорвать? Или было что-то более серьёзное?... Остановившись, старший чуть присматривается и... Босой?... Серьёзно?... В шортах и футболке... Конечности синие. Он так себя убить пытается? Взяв Дазая на руки, сержант продолжает идти дальше. Слишком уж печально тот выглядел... — Так что насчёт красного? Сможешь ответить? – Более мягко спрашивает голубоглазый — Голод... – Лишь одним словом отвечает младший — Ты ведь говорил, что достаточно тогда поел. А, точно, регенерация... Тебе много нужно? Кровь сойдёт? Так ведь можно загладить вину?... Осаму молчит, давая понять, что на это не будет отвечать и смотрит вперёд пустыми глазами, стеклянными. Возвращаясь в штаб, Чую встречают странными взглядами, и вот... Опять заражённые, но лишь несколько. Шатен слабо шипит, когда его прижимают сильнее к себе, а глаза становятся при освещении карими, правда отблеск красного остаётся. — Ты думаешь вообще со мной говорить? – Чуть возмущённо говорит рыжий, заглядывая в глаза младшего, который также смотрел словно сквозь всё, в пустоту. И молчание... — Осаму... Мурлыкни хоть, ну... – Уже мягко шепчет старший, но ему всё равно не отвечают. Карие глаза закрываются, а тело обмякает. — Я не понимаю его организма, но могу сказать, что тот сильно истощен. Сердца толком не слышно и стучит... Как будто через раз, а то и ещё реже. Конечности отморожены, лёгкие хрипят, голосовые связки слишком потянуты, удивлена, что он вообще мог говорить. Точно могу сказать, что организм сам его поедает. Скорее всего голодал. Зрачки не реагируют на свет, чем я удивлена... Но он точно без сознания. – Медсестра подносит нашатырь под нос шатена, тот чуть отворачивает голову, кашляя — Фу... – Хрипит также Осаму, после чего открывает глаза и смотрит на женщину и рыжеволосого. Молчит. — Спасибо. Мы пойдём. Если станет хуже, то обязательно придёт, но надеюсь, что до этого не дойдёт. Выйдя из мед. пункта с Дазаем на руках, отходит и вновь начинает разговор. — Заключённый недавно умер... Думаю, ты сможешь нормально поесть и восстановиться. Хорошо? Но тебе придётся есть при мне. – Чуя спускается ближе к подвалу по лестнице, где его приветствуют, а после проходит в другой коридор. К моргу. Заведя и достав тело, он кидает взгляд на шатена. Как его поставили у дверей, так тот и стоит. — Иди сюда. Никто не зайдёт, можешь есть. Накахара вздыхает, подходит и берёт за руку, подводя к трупу. — Его привели в порядок, поэтому... Приятного аппетита? Осаму садится возле трупа, а после все-таки поднимает взгляд на старшего, но... Не понятно, чего именно он хочет — Я специально попросил оставить, а не сжигать. Ешь... – Чуя чуть медлит, а после гладит его по голове. Дазай опускает голову, смотря на труп, а после резко вгрызается в живот, выдирая плоть и достаёт печень, начиная есть. После уже переходит на плоть, ест и глотает также кровь. Отстранившись через минут 10, мало что оставляя из органов, он поднимается и смотрит на старшего, будучи в крови — Мордочку свою запачкал... – Не видя больше красного оттенка в глазах, он ведёт его в санузел, умывая и после вытирает его лицо и руки. Кажется, становится лучше, ведь синева с конечностей начинает уходить. — Труп выкинут. Пойдём. Как твой голос? — Хватит уже меня допрашивать. Ты ведь меня привёл в качестве отпугивателя? Ты меня видеть не хотел больше – Осаму говорит равнодушно и... Опять скрывает дефект речи — Если бы я действительно этого хотел, я бы за тобой не побежал. – Чуя вздыхает и берёт его за руки, поглаживая, заглядывает в его глаза, чуть приближаясь к нему, — Я... Мне не хватало тебя. Каждый раз нападения, тревоги... Я слишком быстро привык, что ты постоянно где-то рядом. Мне нужно твоё присутствие, понимаешь?... Ты говорил, что у тебя будто ком в горле, когда ты стараешься скрыть картавость... Пожалуйста, не скрывай. Иди сюда, – Накахара кладёт руки на свою талию, а сам обнимает за плечи, прижимаясь. И вот... Чувствует, как его слабо обнимают в ответ, укладываясь головой на плечо старшего. — Я вспомнил, что... Это я тебя притянул... Ближе к себе... А ты поддался и... Не важно, поцеловал так поцеловал. Тем более, я же не с кем попало, а... С тобой... Чего ты такой вялый, м? Давай, пойдём домой, там слишком тихо без тебя Чуя берёт его на руки, Осаму прикрывает глаза, молчит некоторое время. Все-таки... Теперь так быстро он не отойдёт. Когда они заходят в квартиру, рыжий несёт его в ванную, посадив на тумбочку. — Давай, раздевайся, ванну примешь. — Штиль... Затишье перед бурей... Даже в штабе, здесь, опасно оставаться... Если выходить на поверхность, можно умереть... – Дазай также говорит охрипло, скрывает картавость, а после смотрит в голубые глаза — Что? Откуда ты знаешь? Почему ты так думаешь? Кот? – Накахара также смотрит на него, а после вздыхает, — Хорошо, тогда... как скоро произойдёт это? И где прятаться, раз даже в штабе опасно? — Где-то через неделю... Может чуть позже... Просто чувствую... Лучше укрыться в нижних этажах, под землёй... Если хочешь... Можешь пойти со мной в бункер... Я там... Вроде бы, живу... Там всё есть для удобства... – Осаму также сидит, не раздеваясь, а после опускает голову. — Хорошо, я... Я предупрежу и... Если тебе так будет спокойнее, пойдём в бункер... Давай, нужно принять ванну, ты грязный Накахара снимает с него футболку, чуть краснея и... Убедив себя, что они одного пола и в этом нет ничего такого, что он позаботится о младшем, который сейчас находится в плохом состоянии, раздевает полностью, также раздеваясь и садится с ним в ванную, усаживает на свои колени, замечая... Более жалобный взгляд, нежели равнодушный — Что такое, кот?... Всё хорошо. Хочешь... Есть?... Я готовил, тебе... Вроде бы как, нравилось... Чуя аккуратно мочит его волосы, после чего наливает шампунь и массирует его макушку, вымывая волосы. Осаму закрывает глаза, положив руки на плечи старшего, чуть наклоняя голову. Молчит. — А по погоде? Расскажешь ещё что-нибудь? — Теплеет... На этом диалог заканчивается. Накахара лишь вздыхает, смотря на младшего. Толком не говорит, не картавит, не мурчит, нет.. Той тактильности, которая стала для него чем-то родным, чего давно он не испытывал. — А если я тебя поцелую, ты начнёшь говорить? – Внезапно размышляет вслух рыжий, но Дазай лишь вздрагивает и выпрямляется, отворачивая голову. Ему вытирали волосы, сидя напротив и он вновь сидел с закрытыми глазами, но после подобного теперь ещё и держит дистанцию. < < Да уж, Чуя, ты молодец! Довёл единственного друга до такого состояния, а теперь ещё больше пугаешь! > > — Иди сюда, я ничего такого не сделаю... Кстати, я нашёл тебе одежду... Ждал, покуда ты сам вернёшься, но рад, что мне удалось тебя вернуть... Рыжеволосый продолжает его аккуратно вытирать, но... После видит, как тот утыкается в его бок, слыша тихое сопение. Все-таки, он сразу оделся, ведь не любит ходить голым, а вот за Осаму решил поухаживать и дальше, правда... Такого поворота событий он не ожидал. — Кот?... Котёнок... – Тихо шепчет Чуя, берёт его обратно на руки и несёт в спальню, где укладывает и аккуратно одевает, ложась рядом и укрывая их одеялом, поглаживая по голове. Кажется... Теперь его очередь не спать и охранять Осаму, а не наоборот, как было в те дни.