Момент догоревшей вечности

Сонно промычав, Чуя открывает глаза и дёргается. Рядом с ним лежит Осаму, смотрящий на него, глаза чуть светится в темноте, ведь спальня была без окон и со слабым освещением с коридора. — Доброе утро. Не хотел тебя будить, чтобы ты меня отпускал – Шатен улыбается, тихо мурчит — Доброе... Я забыл у тебя вчера спросить, слишком устал, ты... Картавишь? Скажи что-то. Или р. Хоть ты и пытался скрыть, но перед сном... Было заметно и слышно. И сейчас. – Чуя отпускает его, присаживаясь и смотрит на младшего Парень замолкает, тоже садится, после чего тянет букву р, но через пару секунд больше похоже на охриплость. — Значит картавишь... Мило. Дазай смотрит удивлённо на старшего, а после слегка улыбается. Он действительно считает это милым?... — Сержант правда считает это милым?... — Да, а почему нет? То мурчишь, то рычишь. Не понимаю, почему ты пытался это скрывать. Над тобой издевались из-за этого или что? — Ну... Издёвки были привычными, в лаборатории до этого не было особо дела... А потом... Ты начал говорить, что тебя это раздражает... Мы тогда поссорились и тогда я решил, что буду скрывать... Правда с утра и перед сном всё же это подводит... Да и из-за того, что скрываю, словно ком в горле... Я просил, чтобы меня от этого избавили, мне отрезали часть языка, что-то делали с голосовыми связками, но из-за регенерации всё в пустую... На глазах чуть выступает влага и Осаму прячет взгляд. Те слова... Навсегда врезались в память. И он специально скрывал, чтобы если они и встретились, как сейчас, то Чуя больше не слышал этого, а в итоге всё равно заметили. Но ведь... Это его сейчас не раздражает, верно?... — Эй-эй, ты куда так разогнался? Наверное, я тогда был без настроения, раз такое сказал... Я бы никогда всерьёз не посчитал это раздражающим... И... Ты все эти пять лет действительно скрывал картавость?... Накахара аккуратно поднимает его голову, заглядывая в глаза, но шатен отчаянно прячет взгляд. Ему вытирают влагу с глаз, из-за чего приходится слегка жмуриться, а после смотрит в голубые глаза напротив. — Не скрывай. Это ведь часть тебя. И это тебе приносит дискомфорт, сам же сказал. Осаму лишь тихо мычит, а после утыкается в грудь старшего. Тепло... Он слегка жмурится, а после расслабляется, чувствуя, что его поглаживают по голове и вновь тихо мурчит, приобнимая за талию. Накахара тихо вздыхает, через пару минут ложиться обратно и укрывает их одеялом, прикрывая глаза — Ты холодный... Даже слишком. Это нормально? — Для меня – да. Плохое кровообращение с детства, так и осталось. — В области сердца тепло... Немного теплее, это чувствуется. Почему? — Сержант слишком любопытный... Слабое место "полноценного" всегда будет теплее всего тела. Но для того, что убить такого, как я, нужно сначала избавиться от этого места, а затем вырвать все органы и сжечь или кинуть в кислоту. Иначе тело регенерирует. Правда никто не знает, что потом будет с сознанием, никто не умирал вот так, по-настоящему. Я вовсе впервые недавно, из-за чего зрение до конца не восстановилось... Чем чаще получаешь ранения или умираешь от пули или ещё чего – тем лучше регенерация. Только не пиши об этом... Им не нужно знать информацию про таких, как я... Да и они умрут быстрее, если заходят убить "полноценного". А если ты захочешь убить меня, я тебе только помогу и не стану сопротивляться. – Осаму тихо посмеивается, но после получает подзатыльник, — За что?... — За такие слова. – Ловя на себе взгляд карих глаз, сержант вздыхает, — У меня нет и, надеюсь, не будет причин тебя убивать. Скажи на милость, мы правда были всего лишь близкими друзьями? Больно много обо мне знаешь. Да и... На удивление, я не чувствую дискомфорта, даже, когда ты вот так рядом — Нам раньше приходилось спать вместе, на одной кровати, скорей всего из-за этого. И правда, мы были всего друзьями и остаёмся. Я бы ни за что тебе не соврал. И... Мне нравится , что ты тёплый и как ты пахнешь... — Это намёк на то, что ты все-таки планируешь меня сожрать? – Чуя вопросительно поднимает бровь, а после посмеивается и также прижимает его к себе, поглаживая и чуть зевая. Не выспался... — Я шучу. Как насчёт того, чтобы ещё поспать, если не хочешь, можешь просто полежать, пойти поесть или ещё чего. Тебе не обязательно валяться со мной, но за квартиру ни шагу. — Та нет, я... Я лучше полежу... – Осаму валит старшего, ложась сверху между его ног и утыкается в шею, продолжая мурчать и вновь прикрывает глаза, обнимая. — Ты... Слишком наглый. – Накахара лишь вздыхает, поправляет одеяло, но после вновь закрывает глаза, приобнимая полноценного. — Напросился ко мне домой, затем в постель, сейчас вот так лежишь на мне. Тебе серьёзно не страшно? Я ни разу не видел, чтобы кто-то так кому-то доверял. Я понимаю, что это я должен типо тебя бояться, но ты не собираешься мне ничего делать, рассказываешь и отвечаешь на мои вопросы, даже сказал своё слабое место, хотя я теперь могу тебя убить и... Ещё ластишься ко мне. Неужели... Я тебе действительно на столько дорог?... — Сержант... – Тихо подаёт голос Осаму, — Скажу честно... Я потерял помимо тебя друга, который был мне, как отец и я его знал с детства... Он просто исчез... Я потерял сразу же связи между другими полноценными, как мы сбежали, не теми, кто устроил это, а другими и сейчас, когда есть только ты.. Думаешь, если ты и захочешь меня убить, мне будет страшно?... Младший заглядывает в голубые глаза. Молчание... Гробовая тишина... Накахара не выдерживает первый близкого расстояния и отводит взгляд в сторону от светящихся глаз, чувствуя себя неловко. Слишком пристально, слишком близко... И смотрят на него... Как-то не так! Даже это обращение! Дазай это всё говорит... Не с той интонацией, к которой привык рыжеволосый, поэтому не понимает, что на самом деле тот может ощущать или чувствовать. Шатен ложится молча обратно, продолжая мурчать, но, кажется, ещё тише, прикрывая глаза. — Спасибо, что доверяешь... Я... Вроде бы, тебе тоже, раз ты так близок ко мне... И я рад, что мы не боимся друг друга, даже, когда я тебя не помню и мы не виделись пять лет... — Я тоже рад, Рыжик. И ещё... Не пользуйся одеколоном, мне хуже потом запахи чувствовать и различать. – Осаму чуть морщит нос и утыкается в ключицы старшего — Что?... Но я ведь... – Накахара удивлённо моргает глазами, — Я им пользовался ещё неделю назад, он у меня тогда и закончился... Ты до сих пор его чувствуешь? Ты знал, что можешь легко работать со мной и получить одно из высших званий с такими способностями?! — Меня это не интересует. Я помогаю тебе, но не им. И да, чувствую. Слишком приелся к коже на шее. Лучше принимай почаще ванную, чтобы от запаха избавится. И не пользуйся вообще подобным, ты и так нормально пахнешь. Да и это не должно волновать во время апокалипсиса – Фыркает шатен, продолжая так лежать — Хорошо, допустим... Если это так и на тебя влияет... Накахара тихо посмеивается, вновь расслабляясь и закрывая глаза. Мурчание... И впрямь расслабляет. Как будто что-то родное, близкое... От такой мысли он прижимает младшего лишь ближе к себе, утыкаясь в макушку, чувствуя, что тот тоже становится теплее от него. Услышав сопение Осаму, Чуя тоже довольно быстро засыпает, поглаживая и обнимая сверху лежащего на себе. Старший искренне удивляется, когда просыпается первым, но находит для себя занятие: рассматривает младшего, также поглаживая, слушая тихое мурчание и сопение. Для себя он отметил, что клыки чуть выпирают и видны, если у шатена приоткрыт рот. Волосы чуть кудрявые. А ещё, он дышит как будто через раз. И Кожа очень бледная... Даже под глазами видны вены сквозь синяки. И... То ли лёгкие веснушки, то ли высыпания... Маленькие пятна, которые так похожи на веснушки на щеках и носу. Ещё и картавый... А глаза светились в темноте золотым. Довольно мило и... Действительно похож на кота. Может у них и разница всего 4 года, но их поведение слишком разнится. — Сержант?... – Осаму сонно приоткрывает глаза, зевая, а после вновь закрывает, словно окончательно убедившись, что это старший его гладит и обнимает — Из-за тебя я даже не могу сходить в туалет и попить воды, молчу про завтрак. Хотя, скорее, уже обед Чуя тихо смеётся, а шатен тут же встаёт с него, но в итоге валится и утыкается в его грудь, виновато смотря в голубые глаза. — Куда спешишь? Давай, аккуратно вставай, пойдём, поедим, я подогрею. Ты будешь или?... — Буду... Сержант очень хорошо готовит, я... Ничего вкуснее не ел... — Ты мне льстишь – посмеивается старший, а после встаёт, как Осаму встаёт с него и чуть тянется — Нет, правда! ты очень вкусно готовишь... Особенно, если сравнивать то, чем я питался в последнее время или все эти года дома, а потом в лаборатории.. Повисла тишина на несколько секунд. Накахара сначала вздыхает, а после тихо смеётся и трепет его волосы — Ну кот. – Сержант начинает идти и... Осаму идёт за ним, — Ты со мной в санузел? — Ой! Я-я... Заварю нам чай. Какой любишь? – Младший чувствует себя неловко и чуть смущённо, особенно после того обращения, а услышав "зелёный с мятой", тут же уходит на кухню. Дазай заваривал чай, а услышав шаги, повернулся, смотря на старшего, улыбаясь и помуркивая, будучи довольным. С крышей над головой, с давним другом... Главное, что с ним. Так спокойно и хорошо... — Мм, чай ты точно умеешь заваривать, в отличие от готовки. Знаешь, после той информации... Искренне побаливает голова временами. Надеюсь, что я хоть что-то вспомню и эта боль не пройдёт даром — Не важно, вспомнишь или нет, это уже прошло. Сержант обещал меня покормить! Накахара тихо посмеивается, вздыхая и достаёт из холодильника еду, начиная подогревать, а шатен обнимает его сзади, положив голову на плечо, прикрыв чуть глаза, но вздрагивает, слыша тихий шёпот — Кот... Сердце бьётся сильнее. Не важно, что тогда произошло, сейчас... Всё иначе. Ощущения, будто они особо и не разлучались. Это тепло, отношение старшего к нему, как к кому-то особенному. Заставляет расслабиться, довериться и просто отдаться. Раньше, чувствуя себя будто на грани безумия, он... И не думал, что сможет вновь успокоиться, придти в себя и сейчас, вот так, стоять в обнимку, покуда ему выбрали прозвище и начали так обращаться. Подобное заставляло лишь краснеть и смущаться, пусть и не особо сильно. Застало влюбляться ещё сильнее... | буду рад комментариям! |