Дом там, где тебя ждут

Мисс Кернан раздражала. Ее улыбка не вписывалась в атмосферу обшарпанного здания, выделялась на фоне рвотно-зеленых стен коридоров. Натянутая, неискренняя, хотя, если бы было наоборот, то мальчик чувствовал бы себя еще хуже. Несмотря на скудный внешний вид здания и обсыпающиеся штукатуркой стены, внутри творился хаос. Повсюду разносились возгласы и крики детей. От их режущего смеха хотелось скрыться, убежать куда подальше. Но бежать было уже некуда. Да, и выбора у Натаниэля никогда не было. Нет, один раз все-таки был. Теперь он Нил. Нил Джостен. Агенты ФБР разрешили ему выбрать новое имя, с которым он войдет в свою «новую» жизнь. «Глоток свежего воздуха» - говорили они, запирая его в удушающих стенах. Хотелось соскоблить ногтями кожу, чтобы выбраться из того тела, что взрослые люди швыряют как и куда захотят. - Не ковыряй, - отдернула руку мальчика мисс Кернан. Точно, она еще здесь. Нил спрятал ладони под подмышками, сильнее прижимая потрепанный рюкзак к груди. Он и его содержимое – были единственными, с чем он приехал в детский дом. Пара штанов, футболки, нижнее белье и носки. Никаких игрушек, курток, книг или карандашей. Заржавевшая металлическая молния впилась в кожу через рукав дырявой синей футболки, в которой Нил пробыл не один день и скрывал под ней рваные, окровавленные раны. Доказательство того, что он провинился. По мнению отца – он никогда не был «хорошим мальчиком». Его приходилось наказывать, чтобы понимал, вникал и не наступал на одни и те же грабли. Только вот правила каждый раз менялись, всегда выстраивались против него. Его отец постарался, чтобы даже после его смерти, Нил помнил о нем, думал и впадал в панику. Бинты терлись об старые шрамы и натирали свежие. Нилу, порой, казалось, что, надавив на один из них, он перенесется в прошлое, окажется в центре внимания монстра, что удерживал его в четырех стенах и мучил на протяжении семи лет. А столько мальчику и было. Смотря в окно и наблюдая за сменой времен года, Нилу хотелось только одного – бежать. Бежать и бежать, пока очертания «родного» дома не рассеются из памяти. Пока порыв ветра не вытеснит их из его головы и не унесет прочь. Хотелось пальцами изодрать себе кожу, где они прикасались к нему, выдавить глазные яблоки, чтобы не видеть в зеркале его, вырвать себе волосы на голове, чтобы на него не обращали внимание, чтобы быть незаметным, чтобы… не быть им. Даже в глазах матери мальчик всегда ассоциировался у нее с его отцом. Хотя нет, у них были отличия. Нил был жалок, беспомощен, мечтателен. Отец никогда не показывал своего горя, если оно у него было. Горевать – равнозначно слабости. Натан Веснински никогда не был слабым, никогда не терпел неуважения, никогда не был нежным. Потому что нежность тоже показатель слабости. Никакого снисхождения в глазах, ведь люди могли запомнить его малюсенький проблеск эмоций и воспользоваться им, запомнить на кого он был направлен и надавить. Нил не умел прятать эмоции. Мальчик не был способен в своем возрасте терпеть мучения и держать лицо ровным. Натан любил наблюдать за мимикой сына как за представлением. А оно для него и было таковым. Свой личный театр эмоций. За семь лет пребывания в особняке Натана Нил отвык от остального мира. Хотя нет. Он никогда в нем и не был. Никаких друзей, прогулок по парку, походов в кино или в парк аттракционов. Тишину особняка нарушали только очередные жертвы отца или его собственные крики. Стоявший галдеж детского дома «Надежда» давил на ушные перепонки. Хотелось зажаться в угол и закрыть глаза, чтобы не быть на виду, чтобы всего этого не было. Любопытные взгляды детей вызывали тошноту и зуд на кончиках пальцев. Мальчишки постарше расплывались в оскалах, девочки перешептывались и без стеснения тыкали в него пальцами. «Очередной урод». «Волосы вырви глаз». «Ужасные шрамы на милом личике». «От такого бы и я отказалась». Мисс Кернан даже не смотрела в сторону тех, кто собрался вокруг них. Шла вперед с поднятой головой и смазливой улыбкой на лице. Как будто все хорошо. Как будто она и сама рада здесь находиться. Как будто Нила принимают в новую большую и дружную семью. Идя в своих мыслях, Нил и не заметил, как ему подставили подножку. Выставив руки вперед, он упал, растягиваясь пластом на полу. Рюкзак врезался в обтянутую бинтами грудину, вызывая вспышку боли. Ладони больно проехались по деревянному полу, смазывая с него грязь, попадающую в открытые рубцы. Нил стиснул зубы, не позволяя себе пролить слезинку, так и норовившую скатиться по щеке. Руки щипало, на коленях, наверняка, останутся синяки. Дети вокруг смеялись и наигранно предлагали ему помощь. Нил долгое время был в логове монстра в качестве жертвы. Переместившись на другую локацию, он вновь оказался вплетен в пищевую цепочку. Борьба за выживание, когда вас много, намного сложнее. Особенно, когда вы каждый сам за себя. Да, они могут разбиваться на группы, но каждый из них знает, что при упоминании угрозы – каждый из вас становится хищником. Сжимая зубы, Нил поднялся. Он не опустится до уровня жертвы еще раз. Дети – маленькие люди, которые впитывают в себя окружающую обстановку, становясь теми, с кем им приходится сталкиваться. Дети не знают правил жизни. Они сами выстраивают их. Их инстинкты на уровне животных, они знают, что большие люди способны причинить им боль. Они хищники в теле жертвы. Им чужды морали, когда перед глазами стоит опасность. Для них главная опасность – это взрослые. Мисс Кернан поджала губы, наблюдая за сжавшим в руках рюкзак мальчиком. Нил выдержал ее взгляд и кивнул. С ним все в порядке. Он справится с кучкой диких детей. Он сам был таким. Все они цепляются зубами за единственный намек на счастливое будущее. Никто из них не знает, что это такое. Но они цепляются, вгрызаются и отталкивают противников. Потому что таковы правила. Выжил – победил. - Твоя комната номер пять, - подвела мальчика к двери женщина, - с тобой будут жить еще три соседа. Крис, Адам и Эндрю. Вечером мы выдадим тебе постельное белье. А пока располагайся и познакомься с мальчиками. Мисс Кернан отворила дверь, на которой не было замка. Гнилые половицы скрипели под ее шагами, желтая краска с некоторых участков стен слезла, на потолке красовалось грязное пятно. Железные решетки на окнах в виде узоров не придавали комнате шарма. Четыре одноместные кровати, по две с каждой стороны. Черноволосый мальчик с большими темными глазами изучал пришедших, сидя на одной койке с другим голубоглазым блондином. У обоих коленки были в ссадинах, выцветшая одежда, состоящая из футболки и шорт. Ступни у первого мальчика были грязными от хождения по полу. - Крис, Адам, - по очереди указала рукой на новых соседей Нила мисс Кернан, - встречайте вашего нового соседа – Нил. Крис, не обращая внимания на стоявшие сбоку сланцы, пересек комнату босиком и встал напротив Нила. Его глубокие карие глаза были прикованы к шрамам на лице Нила. Последний даже не помнил, как отбил руку мальчика, когда тот протянул ее к его щеке. Послышался смешок Адама и хлопок двери. Она с мерзким скрипом отскочила от косяка и начала медленно открываться. - Ты откуда такой разукрашенный? – спросил Крис, ничуть не обидевшись. Нил продолжал буравить его взглядом, не отвечая. Заводить разговор с соседями не хотелось, - Ау! Глухой что ли? - Отстань от него, Крис, - поднялся с кровати Адам, чтобы подойти к прикроватной тумбочке и достать из нее что-то, - может ему язык отрезали? - Серьезно? – изумился Крис, - Покажи! Нил молчал. Вскоре, ему надоело присутствие мальчика в его личном пространстве, и он пошел в сторону незастеленной кровати. Садился Нил тоже с прижатым к груди рюкзаком. Адам держал что-то на ладони, тыкая в нее пальцами. Крис подбежал к нему, что-то прошептав на ухо, чего Нил и не старался услышать. Он пытался свыкнуться с мыслью, что ему придется делить комнату с еще тремя людьми неизвестно сколько времени. Возможно, с высоким процентом вероятности, до самого выпуска. - Эй, новенький, - Нил не сразу понял, что обращаются к нему, и поднял голову уже в тот момент, когда оба его соседа стояли напротив него. Они дождались, когда Нил посмотрит на них, и Адам вытянул руки из-за спины, - Смотри кого сегодня нашли! Пальцами обеих рук Адам держал белую бабочку за крылья, широко их раскрывая. Несчастное насекомое дергало своими тоненькими лапками в воздухе, пытаясь вырваться, зажатые между пальцами крылышки дрожали. - Красивая, да? – спросил Адам, улыбаясь. Нил сглотнул. Чего от него добиваются мальчики он не знал. Но ничего хорошего, это точно, - Оп! Адам резко потянул пальцы в разные стороны. Правое белое крылышко оторвалось, а левое осталось держать тельце бабочки на весу, все также зажатое между пальцев. Глаза Нила распахнулись, губы дрогнули. Мальчики засмеялись, наблюдая за висящим насекомым. - Прикольно, правда? – продолжил Адам, - Они так легко рвутся, - отбросив бабочку в сторону, мальчик поддался вперед, в то время как Крис толкнул ничего не подозревающего Нила в грудь, опрокидывая того спиной на кровать, - вот, что бывает с теми, кто не умеет себя защищать. Усек? Сейчас ты выглядишь прямо как эта бабочка. Твои крылышки легко сломать, чему мы будем только рады. Свежее мясо – вот ты кто. - Отвали, - Нил перехватил руку Криса, сжимая его запястье в своей хватке. Лицо мальчика скривилось от боли. - Ого, он разговаривает! – обрадовался Адам. - Ты чего творишь?! – взвизгнул Крис, выдергивая руку, - Бешенный что ли? - Ты первый руки распустил, - сквозь зубы прошипел Нил, - и не вы ли минутой назад мне угрожали? - Да кто тебе угрожал, рыжий? – усмехнулся Адам, - Потом еще поблагодаришь нас за этот мини-урок. Не думай, что за тобой будет кто-то следить и выхаживать. Ты здесь нахрен никому не сдался. А таких побитых щенков как ты – сразу топят. - Я вас благодарить что ли должен? – не выдержал Нил. - Сдались нам твои слова, - фыркнул Крис, - сиди тише воды, ниже травы и оборачивайся. Вот твои три правила. Вякнешь что-то на одного, вниз потащат все остальные. И тебе лучше быть у нас на хорошем счету. Все-таки неизвестно сколько мы вместе здесь проторчим. - И остерегайся Эндрю, - вдруг щелкнул пальцами Адам, - он у нас того… псих немного. - Вы все здесь немного того, - пробурчал Нил, переводя взгляд на лежащую на полу бабочку с одним крылом. - Не, тот похлеще нас будет. Его даже старшаки стараются не задирать, - Крис обернулся и проверил дверь. - Он как вернулся из приемной семьи, в которую его засунули, так с катушек съехал, - продолжил Адам, - до этого был таким тихим, ни с кем не разговаривал. А месяц назад чуть глаза одному парню не выцарапал вилкой, когда тот его по плечу в столовке похлопал. Он скоро из изолятора должен выйти. - Ходят слухи, - приблизился к лицу Нила Крис, - что он хотел ночью придушить парня, что спал на ныне твоей кровати, подушкой. Поэтому того и перевели в другую комнату. - Почему тогда этого Эндрю в психушку не запихнут? – спросил Нила, до конца не веря словам соседей. Хотя, легче было поверить, чем доказать невиновность другого. - По тестам тот, вроде, здоров, - пожал плечами Адам, - мы каждый год их проходим. - Держись от него подальше. А то дополнишь картину на своем лице. - А, кстати, где тебя так? Ты, вообще, откуда? От нежелательных вопросов Нила спас крик воспитательницы, оповещающий об ужине. Крис и Адам первыми рванули за дверь, чуть ли не срывая ее с петель. Нил был не особо голоден. Весь стресс, свалившийся на него за этот день, напрочь перекрыл голод. Но остаться в комнате ему не позволила мисс Кернан с натянутой улыбкой на губах. Она предложила мальчику руку, от которой тот отказался, и повела его вперед по коридорам. Мимо них проносились проголодавшиеся дети и вернувшиеся после прогулки компашки подростков. Те даже не здоровались с женщиной, просто проходили мимо, словно ее и не было у них на пути. Косые взгляды сопровождали Нила всю дорогу до стола. Ему не нужно было слышать то, что о нем шептали друг другу дети. Он и так знал их тему обсуждения. Отросшие пряди у челки не смогли скрыть тех повреждений, что нанес ему отец на щеки. Не поднимая взгляда с пола, Нил сел за стол между Крисом и Адамом. Те уплетали порцию котлеты с пюре, не обращая внимание на стоявший запах в помещении и тыканье пальцев в их сторону. Нил взял из кружки с приборами вилку и потыкал ею котлету. Она легко прокалывалась и даже дрожала при нарезке. Но он не ел нормальной еды уже достаточно долгое время, чтобы воротить нос. К тому же, он уже достаточно обратил на себя внимание, лишнее было ни к чему. Нил едва успел донести порцию жидкого пюре ко рту, когда дети за столом, вдруг, затихли. Где-то упала вилка, громко звякнув об пол. Все головы были повернуты ко входу, где стояла неизвестная Нилу воспитательница, а вместе с ней низкий белокурый мальчик. Его взгляд был устремлен вперед, хотя замолчавшая группа Нила сидела по правую сторону от двери. Воспитательница подтолкнула мальчика вперед, и Нил смог заметить, как его плечи напряглись, а висевшие вдоль тела руки дрогнули. Блондин повернулся в сторону стола Нила и неторопливым шагом начал к нему приближаться. Головы детей, как подсолнухи, тянущиеся к солнцу, следили за перемещением мальчика. Последний сделал круг и сел на место рядом с Крисом. Тот тут же прижался к плечу Нила, чтобы уступить неизвестному побольше место. И, вряд ли, из вежливости. Глаза блондина не выражали ничего, карие омуты продолжали смотреть вперед, даже когда их владелец занял свое место. К порции он не спешил притрагиваться. - Это он, - дыхание Адама неожиданно опалило ухо Нила, из за чего тот вздрогнул. - Кто? – также прошептал Нил, когда их стол вновь оживился разговорами. - Эндрю, - ответил Адам. Нил не мог вновь увидеть упомянутого из-за сидевшего к нему впритык Криса с поджатыми к голове плечами. Нил не знал радоваться ли ему, что из-за пришедшего Эндрю теперь внимание сидевших за столами ребят было направлено не на него. Девочки неловко отводили взгляды и продолжали шушукаться, парни принципиально не смотрели в сторону Эндрю и делали вид, что того за столом и не было вовсе. Нил съел половину порции, когда понял, что больше осилить ничего не сможет. Картофельное пюре стекало сквозь зубчики вилки, котлета имела странную желейную консистенцию, а компот был до жути сладким. Мальчик случайно заметил, как другие дети, оглядываясь, прячут по карманам кусочки хлеба. Крис первым подорвался из-за стола с пустой тарелкой в руках. Теперь Нил мог разглядеть своего нового соседа поближе. Короткие блондинистые волосы, сухие, как солома, бледная кожа, плечи усеяны еле заметными веснушками. Поворот головы, и теперь Нил смотрел в глаза, что были карими, но не такими темными, как у Криса. Эти отливали желтизной в свете ламп. И они тоже внимательно следили за Нилом, обводя его фигуру с ног до головы. Нил, вдруг, опомнился, что уже около минуты буравит взглядом человека напротив, что тоже с интересом за ним наблюдал, и подскочил со скамьи. Адам повторил его позу и поспешил покинуть стол. Несмотря на боль в ногах, Нил пересек столовую, чтобы отнести посуду на мойку, и быстрым шагом направиться на выход. Придя в комнату, Нил первым же делом проверил наличие сумки под кроватью, куда он ранее ее засунул, чтобы его соседи не рылись по его вещам. Они были единственными, с чем он сюда приехал, единственное, что принадлежало ему. - Не хочешь распаковать ее? – спросил Адам через несколько минут тишины. - Нет, - ответил Нил, даже не взглянув на соседа. Проверив наличие вещей в рюкзаке, Нил снова засунул ее под кровать. - Ты здесь надолго, рыжий, - отозвался сидящий за письменным столом Крис, - или сбежать удумал? - А такое возможно? – не зная почему, спросил Нил. - А решетки на окнах тебе не о чем не говорят? – усмехнулся Крис, - Были некоторые, которые пытались. Теперь их каждый шаг под наблюдением руководства. Нил повернулся в сторону окна в тот момент, когда дверь в их комнату открылась. Мисс Кернан остерегающе обвела присутствующих взглядом, пока не остановилась на Ниле. - Уже успели подружиться? – улыбалась женщина, стоя с постельным бельем на руках. - Конечно, - улыбался до ушей Адам, - такой душка этот новенький. - Нил, - мягко поправила мальчика воспитательница, бросая на кровать Нила постельное, - Умеешь застилать? - после кивка от Нила она ушла, еще раз оглядев комнату. - Ни-и-л, - растягивал гласную Крис, - что-то ты не похож на «Нила». - А кем я, по-твоему, могу еще быть? – слова неприятно оседали во рту. Нил поклялся больше никогда не произносить то имя, которым его наградил при рождении отец. Натаниэль Веснински умер в Балтиморе вместе с Натаном Веснински и Мэри Веснински. А Нил Джостен был новоиспеченным воспитанником детского дома. - Будешь Рыжим, - щелкнул пальцами Адам, - так легче запомнить. - В моем имени всего три буквы, - нахмурился Нил. Он не хотел иметь другие клички. - Ты привыкнешь, - посмотрел на него Крис, - считай, что ты прошел посвящение. Теперь ты наш сосед. - Какая честь, - фыркнул Нил. - Уж поверь, - ответил на его выступление Адам, - тебе, по-хорошему, нужно нас поблагодарить. Другие бы уже зажимали тебя где-то в углу, выбивая из тебя ответы и проверяя на прочность. - Тебя, если честно, - оглядел фигуру Нила Крис, - даже бить жалко. Глядишь, и помрешь тут еще. А нас на воспитательную беседу. Нил ничего не ответил. Он, конечно, мог бы им показать на что способен. Но нужно ли ему это? Его соседи встретили его без какого-либо тепла, но и кулаками в его сторону не размахивали. Нужны ли ему проблемы? Нет. Ему просто нужно продержаться здесь без происшествий. Скоро новость о его персоне уляжется, все о нем забудут и перестанут глазеть как на Восьмое чудо света. Стоило Нилу начать расправлять шершавую ткань простыни, как дверь снова скрипнула, предупреждая о визите очередного человека. Им оказался Эндрю. Нил обернулся, а Адам и Крис вернулись к своим делам, не поднимая глаз на вошедшего. Эндрю смерил нового соседа изучающим взглядом и прошел к своей кровати, что находилась в трех метрах от кровати Нила. Никаких вопросов, никаких разговоров. Нил вздохнул от облегчения. Может Эндрю и был психом, но хотя бы не разговорчивым. Двух болтливых соседей ему хватило за полдня. А ведь через неделю его отправят в школу, в которую он никогда не ходил, хотя полгода назад должен был поступить в первый класс. Но Натан решил, что его сыну будет «лучше» на домашнем обучении. Когда пришло время принимать душ, то Нил не спешил занимать очередь за другими мальчишками. Впрочем, как и Эндрю. Только если тот покинул комнату через двадцать минут, то Нил остался дожидаться времени, когда в душевых больше не останется народа. Только мисс Кернан была против задержки мальчика. В третий раз, когда она пришла поторопить Нила с душем, ему пришлось взять полотенце и пойти вслед за ней. В очереди осталось трое человек, что немного радовало. Красоваться исполосованным телом Нилу не хотелось, а получать дополнительные любопытные взгляды и вопросы, подавно. Мисс Кернан сказала, что сделает ему перевязку после душа. Пять мальчиков, что мылись вместе с Нилом, косились на его тело и пару раз подходили, чтобы рассмотреть поближе. Нил стрелял в них угрожающим взглядом и скалил зубы на любое вторжение в его личное пространство. Те усмехались и послушно отступали. Поднимать руки было тяжело, стягивающие грудь бинты не облегчали задачу. Под струями воды ткань неприятно прилипла к ранам под нею и щипала открытые порезы. Нил несколько раз оборачивался, помня о правиле, что ему ранее рассказали соседи. Иметь неизвестных людей, что никогда не слышали о домашнем тепле и заботе, за спиной было неуютно. Мальчик чувствовал, как его затылок прожигают взглядами. Он дождался, когда последний душ выключится, и дверь в душевую захлопнется, чтобы присесть на корточки и впиться ногтями в плечи, дабы заглушить нахлынувшую боль в груди. Рука мисс Кернан не дрогнула, когда женщина разматывала бинты на мальчике. Улыбка на лице не померкла, когда ее взору открылась карта шрамов и свежих ран на теле ребенка. «Она, определенно, была под чем-то» - пронеслось в голове Нила, когда он поднял голову и встретился с пустыми глазами женщины. Убедившись, что она не пережала мальчику дыхательные пути, женщина отпустила Нила в комнату. Тот не спешил возвращаться на свой второй этаж, решив пойти более длинным путем, пройдя половину первого этажа до другой, дальней лестницы. На стенах висели нарисованные плакаты, где дети держаться за руки со взрослыми; написанные детской рукой лозунги; расписания завтраков, обедов и ужинов; фотографии с экскурсий, праздников, со спонсорами и воспитателями. Все та же рвотно-зеленая покраска стен где-то на полу валялась кусками. Повидавший свои дни пол скрипел под ногами и эхом отдавался по этажу. Нил вернулся в комнату за несколько минут до отбоя. Крис и Адам готовили рюкзаки к завтрашним урокам, а Эндрю читал книгу у себя на кровати. Никто не обратил внимание на вошедшего, продолжая заниматься своими делами. Нил вытянул сумку из-под кровати, складывая туда грязную одежду. - Оставь, - обратился к нему Крис, - завтра отдашь в прачечную. - Я сам могу постирать, - буркнул себе под нос Нил. - Лучше соблюдай устоявшиеся правила, Рыжий, - отозвался Адам, - умников никто здесь не любит. - Что плохого в самостоятельности? - Делай что хочешь, - сдался Крис, - выслушивать нравоучения потом будешь сам. Эндрю и бровью не повел на их разговор, не отрываясь от чтения. Нил в последний раз оглядел комнату и лег под покрывало. В коридоре были слышны шаги и голос мисс Кернан, желающей детям на ночь хороших снов. Перед ее приходом соседи Нила поспешили разбежаться по кроватям. Полночи Нил пялился в потолок, не решаясь повернуться в сторону, где на своей кровати спал Эндрю. Из приоткрытого окна дул прохладный весенний ветер, под одеялом становилось жарко. Нил попробовал закрыть глаза и представить себе любое другое место, где бы он не находился среди других людей. Но перед глазами всплывал только особняк Веснински – это и было единственное место, где он когда-либо бывал. Полицейский участок ему даже не запомнился, чтобы его вспоминать. Свою первую ночь Нил провел без сна, все время вздрагивая при чужих переворачиваниях и храпе. Уснуть получилось только после того, как его соседи собрались и ушли в школу. Мисс Кернан оповестила его о завтраке, но он даже не шелохнулся, продолжая лежать в кровати с онемевшими за ночь конечностями.