Воспоминания сирена

      После этого Чимин стал частью группы сирен, которые завлекали корабли на мель и скалы. Роль приманки устраивала его. Каждый раз, едва корабль начинал тонуть, Чимин уплывал подальше. А иногда даже не оборачивался, уплывая.       Больше гигантских громыхающих кораблей не было, стае попадались лишь привычные парусники. Их сирены топили привычно легко. Чимин начал балансировать между жизнью в стае и рифами. Больше зло и недовольно на него не смотрели. Всем было плевать, что новообращённый дурачится на рифах среди черепах и рыб, пока он помогает топить корабли.       Так продолжалось долго, пока не произошла неожиданная встреча.       В тот день Чимин решил поиграть вдалеке от рифов и присоединиться к компании скатов. Эти животные лучше всех принимали сирена. Он плавал сквозь их петли, гладил по гладкой прохладной коже и щекотал рыб, которые цеплялись за гигантов. Ему казалось, что те забавно на него за это злились.       Вдруг он заметил в далеке большой корабль. Хотя тот был далеко, память услужливо подсказала, что такой же корабль с огромными колёсами по бокам и двумя дымящимися мачтами стал его первой жертвой.       Он направился к нему, надеясь при этом, что другие члены стаи не направились патрулировать в эту сторону. Однако, он был явно не в фаворе у судьбы. За несколько метров до корабля он встретил Тэхёна. Именно Тэхён и сирена по имени Ольга были сегодня с раннего утра в патруле.       - Чимин! – просиял Тэхён. – Где ты пропадал сегодня весь день?       - Играл со стаей скатов, - ответил тот, переводя взгляд на корабль.       - Мы нападём на него сегодня ночью, если он подойдёт близко к скалам. Кажется, он военный, нужно будет быть осторожнее. Мы с Ольгой направляемся к стае. Проследи за кораблём вместо нас.       Чимин лишь кивнул.       Неизбежность нападения он хорошо осознавал, но любопытство дало ему силы направиться прямо к судну, чтобы понаблюдать. Он подплыл максимально близко к поверхности, но не стал выпрыгивать или высовываться. Он уже много раз так делал, поэтому искажённые очертания судна ему было привычно видеть.       Он отметил, что Тэхён был прав: на корабле явно было много оружия. Из-за своей тяжести он медленно рассекал водную гладь.       Вдруг на палубе показалась фигура. Не часто можно было увидеть моряков, не занятых делами. А этот моряк был невероятно красивым. На нём были синие одежды, украшенные золотом, а на поясе висел потрёпанный кинжал. Молодой моряк всматривался в даль, но заметил отблеск солнца в толще воды и начал вглядываться туда.       Сердце Чимина громко стукнулось о грудную клетку. Ему понравился этот взгляд, но вместе с тем инстинкт заставил его погрузиться на глубину. Воды океана легко и мягко спрятали его от глаз наблюдателя. Когда моряк принялся смотреть в подзорную трубу, сирен уже был на глубине.       - Офицер! Вы заставляете нас ждать! – раздались крики на палубе, которые Чимин уже не слышал.       - Прошу простить, - сложив подзорную трубу, моряк развернулся и спустился с квотербека. Солдаты отвели его в каюту капитана, где должен был начаться совет. Поэтому офицер не нервничал, на этих советах он практически ничего не говорил. Однако червь беспокойства и сомнения закрался в его сердце, когда он услышал нехорошие шёпотки за спиной.       - Офицер Мин Юнги, - отчитался он, входя в каюту капитана. Все обернулись на него. Больше 10 людей толпилось возле большого стола. Во главе его стоял капитан. Мерзкий гад, который готов был убить всех людей в колонии, где совсем недавно экипаж корабля подавил мятеж.       - Прошу, офицер, - улыбнулся капитан, указывая на место напротив себя. – Вы понимаете, почему вы здесь?       - Полагаю, господин капитан, мы сейчас должны начать совет.       - Верно. И речь пойдёт о вашем предательстве.       Все мужчины в мундирах выглядели сурово, никто не смел сказать ни слова. Вместе с тем каждый из них избегал смотреть в глаза офицеру Мин. И в эту же секунду Юнги понял, о каком предательстве говорит капитан.       - Вы говорите о том случае, когда я отпустил трёх мальчишек аборигенов из плена? Тех невинных детей, которые были вами приговорены к казни? – по молчанию Юнги понял, что именно это стало причиной совета. – Раз так, то я отвечу, что не считаю свои действия предательством. Те мальчишки были невинны, а казнь ничего бы не дала. Кроме того, я не хочу, чтобы на моих руках была кровь детей.       - Что ж, вы сказали своё слово. Вы арестованы, - капитан кивнул офицеру, стоявшему у двери, и тот открыл дверь. В каюту вошли два солдата и встали за спиной Юнги.       Тот и бровью не повёл.       - Вы будете держать меня под арестом до столицы? Капитан широко и нагло улыбнулся. Ясно, значит, никакого суда. Просто показательная смерть.       - Сдайте оружие. Кинжал на вашем поясе.       - Это подарок отца. Я его не отдам. Если я умру, то умру с ним.       - Уважаю, - сказал капитан, но следующие его слова доказали обратное. – Отведите его в трюм. К крысам. Там ему самое место.       Злость и гордость заставили офицера Мин сжать челюсти и сморщить нос. В помещении смердело бесчестием и гнилыми душами. Если его казнят, то он скажет всё, что думает об этих людях прямо здесь и сейчас.       - Если моё место с крысами, то ваше – среди мусора, господин капитан, - выплюнул свои слова Юнги.       - Последнее желание? – чувствуя своё превосходство, спросил мужчина во главе стола.       - Хочу умереть на закате.       Капитан дал знак солдатам, и конвоиры увели офицера в трюм. Здесь ему, видимо, нужно было сидеть до заката. Он сел на пол между коробками, откинулся на стену и рвано выдохнул. Он с горечью вспомнил свою учёбу в военном училище, службу в гарнизоне, первые сражения.       Это всё теперь казалось ему лишённым всякого смысла. Зато детство, редкие выходные в родительском доме, любимый сад и рояль в собственной квартире. Несколько часов показались ему вечностью в ожидании смерти.       - На выход, - сказали вошедшие на закате солдаты.       Юнги последовал за ними, держа руку на кинжале. Он не собирался им воспользоваться, но тонкая потрёпанная кожа чехла и холодок металлического эфеса дарили спокойствие.       Закат ярко горел где-то на границе неба и воды. Свет его окрасил оранжевым весь корабль.       Издалека Юнги увидел доску, которую прижали тяжёлыми ящиками с ядрами для пушек. Другой конец висел над водой. Офицер, приговорённый к смерти, позволил связать себе руки, а потом взошёл на доску. Его никто не смел тронуть: одни брезговали, считая его предателем, другие – из чувства вины, не смея заступиться за него.       - Последнее слово, офицер Мин Юнги? – крикнул с палубы капитан.       - Горите в аду, - ответил благородный воин, игнорируя неодобрительный гомон, и сделал шаг.       Падение в воду было молниеносным. Океан мягко его принял и начал поглощать миллиметр за миллиметром. Казалось, что здесь его ждёт не смерть от воды в лёгких, а мирный спокойный сон. Но вот, Юнги начал задыхаться, а достать кинжал по-прежнему не получалось. Ноги начало сводить, воздуха не хватало. От паники и страха мужчина потерял сознание и не заметил, как к нему кто-то подплыл.       - Нет, не умирай, - сам не понимая, почему это говорит, Чимин подхватил утопающего и потянул на поверхность.       Сирен не рискнул сразу всплывать. Он дождался, когда корабль отойдёт подальше и только тогда поднял голову человека над водой. Вдалеке оранжевым сиял остров. Чимин направился к нему, моля океан не забирать жизнь человека, которого он держал в руках.