Воспоминания сирена

      В комнату, где его ждали Намджун и обеспокоенный Юнги, Сокджин вошёл в невменяемом состоянии.       - Джини? Что такое?       - Как он? – спросил Юнги.       - Почти успокоился. Юнги, ты точно с ним незнаком? – накинулся на него Сокджин, едва поравнявшись. В его глазах откуда-то взялся огонёк негодования, в тихих словах спряталась злость вперемешку с недоверием.       - Я знаю, что его зовут Чимин, а больше ничего. И почему он в таком состоянии я тоже не знаю, - отчеканил Мин.       - Джини? Что не так? – нахмурился Намджун. Ситуация путала его с каждой секундой всё больше.       - Этого парня изнасиловали, - осторожно сказал Сокджин, внимательно наблюдая за реакцией Юнги. Тот резко изменился в лице. На место беспокойства пришли шок и осознание. Его глаза забегали, рот приоткрылся в поражающем рассудок понимании чего-то, что было известно только ему. Но Сокджин убедился в главном: причина такого состояния Чимина точно не Юнги.       - Я к нему.       - Он хочет побыть один, - Ким уверенно перехватил Юнги за руку и настойчиво сжал.       - Ты не понимаешь, - вырвался тот. – Он может с собой что-нибудь сделать.       С этими словами парень уверенно направился в комнату, где остался Чимин. Намджун с Сокджином переглянулись и принялись готовить обед. Они все вымотаны, а вкусная еда вернёт им силы и физические, и душевные.       Мин не сразу вошёл. Сначала он постучался и осторожно позвал Чимина. Тот не отвечал. Были слышны всхлипы и сдержанные рыдания, поэтому Юнги медленно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его любимый лежал на кровати, сжав в руках одеяла, и рыдал. Он совсем не обратил внимания на то, что выронил кружку с бульоном на пол, что он рыдал во весь голос, и что в комнату вошёл Юнги.       А у Мина сердце в груди разрывалось от происходящего. Он не знал, как помочь любимому и успокоить его, но хотел хотя бы быть рядом.       - Чимин, своими слезами ты рвёшь мне сердце, - осторожно, словно боясь навредить одними только словами, говорил Юнги, присаживаясь на кровать. Но парень продолжал рыдать в одеялах.       - Русалочка, - мягко позвал Мин, не пытаясь прикоснуться. От такого обращения бывший сирен резко вскинулся, прекратив плакать лишь на пару секунд. Перед ним предстало обеспокоенное и полное горя лицо Юнги, в глазах у него почти стояли слёзы.       - Я тебя не обижу, клянусь. Позволь утешить тебя.       Чимин, разразившись новым рыданием, кинулся к Юнги на шею. Приняв на себя удар великого человеческого отчаяния помещённый в одном маленьком парне, Мин сжал его в своих объятьях. Он был готов утешать Чимина хоть всю свою жизнь и лечить его раны до самой своей смерти. Юнги старался не заплакать сам, слушая рыдания любимого.       Через несколько минут горькие слёзы с надрывными криками сошли в тихие всхлипы.       - Русалочка, расскажи, чем тебе помочь, - прошептал Юнги. – Хочешь попить воды?       Чимин отстранился, вытирая слёзы со своих щёк, и коротко кивнул. Прежде, чем уйти, Мин ласково погладил парня по голове. Он быстро вышел из комнаты, намереваясь взять кувшин с водой побольше и тазик, чтобы Чимин мог умыться. Однако, едва он ступил за порог, как встретился нос к носу с Сокджином, который держал всё это в руках: тазик, большой кувшин с водой и деревянная кружка. На плече у него висело белое полотенце.       Без каких-либо слов он передал всё Юнги, а после открыл дверь и мягко закрыл за ним.       - Чимин, ты как? – ласково спросил Мин, присаживаясь. Он передал парню кружку с водой, а потом поставил тазик прямо на кровать поверх одеял и сжал в руках кувшин с водой. Чимин пил быстро, как Юнги когда-то после истощившего его путешествия.       Уже когда Чимин умылся, ему заметно полегчало. У Юнги отлегло от сердца, парень выглядел всё таким же разбитым, но у него явно прошла истерика.       - Хочешь ещё чего-нибудь? – спросил Юнги, но в этот момент в дверь постучались.       - Мы приготовили обед. Нам всем надо поесть и отдохнуть, все разговоры потом, - мягко сказал Намджун с улыбкой. Удивлённый его появлением, Чимин не сразу понял его слова. А когда до него дошло, кивнул.       Есть правда хотелось.       Через несколько минут они спустились втроём. Сокджин уже отщипывал от хлеба кусочки и закидывал в рот. Чимину он сказал сесть рядом с собой, по правую руку, а Юнги посадил напротив него. Намджун опустился на стул рядом с Юнги. Они ели молча, иногда подавая друг другу тарелки и еду. Сокджин крайне ласково обращался с Чимином, словно тот был ему не незваным гостем, а родным младшим братом.       После они все разошлись по своим комнатам. Ночные события измотали их, а потому дневной сон был им крайне нужен.       - Юнги, полежи со мной, - попросил Чимин, укутываясь в одеяла. Ему по-прежнему было прохладно, хотелось тепла, но одеяла не спасали. Мин лёг в кровать рядом с ним, закрыв лишь свои холодные ноги, в то время как Чимин едва не голову спрятал в одеяла.       Они лежали лицом друг к другу, но каждый продолжал думать о своём. Юнги не терпелось всё узнать о прошлом Чимина, которое тот вспомнил, а парень с трудом мог собрать все свои воспоминания в единое целое. Перед глазами у него стояла его мама, уставшая, заплаканная женщина с большими карими глазами, полными тоски и любви. Снова захотелось плакать. Потом пришли мысли о Хосоке…       - Чимин, ты снова плачешь, - прошептал Юнги, вытирая солёные слезы с пухлых щёк. Глаза и лицо парня немного опухли, губы расплылись в кривой линии, предвещая очередные рыдания.       - Я не знаю, откуда и что тебе рассказать. И боюсь, что ты оставишь меня, когда всё узнаешь, - парень с трудом сдерживал всхлипы. Юнги придвинулся ближе и оставил на его лбу лёгкий поцелуй.       - Рассказывай всё. Ты знаешь обо мне каждую мою радость, все горести, что я встретил. Позволь и мне узнать о тебе всё. Я поддержу тебя в любом случае, - Мин гладил его по волосам, успокаивая. И Чимин начал говорить. Прерываясь на всхлипы и утирания слёз, он рассказал каждое событие с того момента, как выплыл из порта Сан-Гордимера.       - И когда капитан позвал меня, то… Он… я ему… Он сделал меня своей подстилкой, - подобрал наконец слово Чимин. Язык не поворачивался на другие выражения, которые были бы более правдивыми и точными.       - Он насиловал тебя?       - Да. А потом… И вся команда тоже, - Чимин с болью осознал, что его уже не ранит произошедшее. Остался только ноющий шрам на всё сердце. – И я утопился той же ночью.       - Мне жаль, что это случилось с тобой. Жаль, что те, кому ты доверился, так с тобой поступили, милый. Жаль, что меня не было рядом, - почти в бреду говорил Юнги. – Милый мой, хороший, солнце моё, русалочка…       - И я превратился в сирену, - от ласковых прозвищ и добрых тёплых рук стало спокойнее, а в груди уже не болело. – Остальное ты знаешь сам.       Юнги напрочь забыл, что между ними лежит одеяло. Он целовал лицо Чимина, руки, гладил волосы, плечи, сжимал то шею, то талию и шептал слова всей той любви, что была в нём. Никогда прежде и после он не говорил столько утешающих и нежных фраз от всего сердца. Чимин таял от этого шквала душевности прямо в руках и мыслями был уже не в давящем прошлом, а в будущем.       Будущем, которое казалось светлым и тёплым.