Воспоминания сирена

      Несколько дней прошло, как не бывало. Чимин и Юнги помогали по хозяйству, катались на лошадях, лечили души друг друга. Намждун и Сокджин относились к ним, как к своим братьям, постоянно старались их чем-то занять и поддержать. С ними было спокойно и весело. Оказалось, что Намджун совершенно не умеет петь и может поддержать любой разговор, особенно если он касается искусства. Сокджин же был совершенно другим: всё время шутил, веселился и давал лучшие советы.       Долгую неделю парни провели счастливо в домике на каменном берегу. А потом пришло время отправиться в город Иклехам, где и жили Намджун и Сокджин.       Чимин и Юнги нашли в Намджуне и Сокджине самую прочную помощь. Ким согласились принять их в своём доме, дать работу, а ещё – найти корабль, чтобы посетить родную страну. Чимин очень хотел узнать, что стало с его матерью и другом, и, если судьбе будет угодно, найти их и забрать с собой в Фуль. Каждый день у него болело в груди при мысли о матери и покинутом друге. А Юнги не мог бросить любимого. Кроме того, он размышлял, стоит ли заглянуть в родной город, это давало бы ему шанс забрать с собой своё состояние.       Деньги для него и Чимина не были бы лишними. Хотя встречи с банкирами и слугами заставляли его думать о грустных и неловких секундах. Ведь, команда и солдаты разболтали всем о его казни давным-давно.       Тем не менее они отправились в порт Саку, полные надежды. Имея положение слуг, Чимин и Юнги сидели на козлах и управляли лошадьми, а Намджун с Сокджином сидели в скромной дорожной карете. Для путешествий к загородному домику – самый подходящий вариант. Ничего лишнего, но достаточно мягко и удобно.       Город Иклехам королевства Фуль был великолепным, пусть и холодным. Ветра практически продували его. Горы не закрывали его от холодных северных ветров, а своенравные ветра с юга и экватора часто приносили дожди. Узкий полуостров, на котором располагалось королевство, был хорошо известным для всех моряков местом самой чистой родниковой воды и благоприятных ветров.       Торговля, которую вели Ким, зачастую была связана с отправлением в другие страны разных ягод и фруктов, растущих на кустарниках: миниатюрных апельсинов, гранатов и уникальной фульской шерсти, ценившейся за прочность. А ещё Ким помогали находить предметы искусства коллекционерам из разных стран. Особенную роль в этом играл Намджун, имевший тонкое чувство в подборе экспонатов не только для частных коллекций, но и музеев. Сокджин же делал состояния на продаже одного из вкуснейших вин.       Юнги вёл двойку коней и всё время думал о вине Сокджина и коллекции Намджуна. Думал он об этом специально, чтобы не думать лишний раз о тех трудностях, что ждали его и Чимина впереди.       Иклехам был самым непредсказуемо красивым городом: большая часть зданий были одноэтажными и только дома богатых и знатных доходили до четырёх этажей. Одна на весь город колокольня возвышалась над домами, а с неё открывался невероятно чудный вид. Хотя оценить его Юнги и Чимин не успели.       Через неделю они оба отправились на парусном пароходе «Райская птица» в Армарнен, небольшой порт Афлингтон.       - До Сан-Гордимера от Афлингтона несколько часов, меньше 12 точно, - вслух повторял Чимин, стоя у самого борта парохода.       - Да. И мы найдём твою маму, - Юнги обнимал его со спины.       - Если она ещё жива, - Чимин смотрел, как океанские волны разбиваются о корму корабля.       Долгий путь скрашивала компания друг друга. Они даже не подходили к остальным членам экипажа и держались исключительно вместе. Юнги боялся за Чимина, а Чимин не мог преодолеть собственный страх. Однако, они были на корабле под защитой капитана, которого назначили Намджун и Сокджин, поэтому им ничего и не следовало бояться. Ким умели подбирать команду.       Спокойное, практически убаюкивающее покачивание корабля, словно подталкивало Чимина и Юнги друг к другу. Плохие воспоминания бледнели, заменяясь новыми и нежными, как любимые объятия.       У них была одна каюта, одна кровать и регулярные трапезы только вдвоём.       Каждый из них мог сказать, что это было лучшим плаванием в их жизни. Они проводили вместе дни и ночи, однако тела и души Чимина и Юнги желали других ночных времяпрепровождений.       - Чимин, ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Юнги, присаживаясь рядом на кровати. Парень залип в одной точке на стене.       - Да, - Чимин широко улыбнулся.       - Господи, какой ты красивый, - прошептал Юнги. – Можно я тебя поцелую?       Парень кивнул. За невинным вопросом последовал головокружительный поцелуй. На секунду в голове всплыли грубые губы капитана Чан… И Чимин резко и грубо отстранился, с силой удерживая Юнги. Тогда Мин ласково позвал его, перехватывая напряжённую ладонь:       - Русалочка, я люблю тебя.       Мягкие и даже неуверенные прикосновения к талии прогнали все глупые и болезненные воспоминания. Руки Юнги медленно прошли вдоль швов новенького тёмно-синего жилета и отстегнули первую пуговичку, словно намекая.       - Ю-юнги, - сбито пролепетал Чимин. Он уже чувствовал свой и чужой жар. Юнги распылялся с каждым новым вздохом.       - Чимин, я очень хочу зайти много дальше, - горячо ответил Мин.       - Я тоже… Но мне немного страшно.       - Мы остановимся, как только ты попросишь.       Чимин сам расстегнул все пуговицы своего жилета, а Юнги длинными дрожащими от нетерпения пальцами развязал узел шнурка, державшего штаны. Шнуровка ослабла, и лёгкая ткань обмякла, скатившись складками на уровне простыней. Чимин, точно зная, что его ни за что не осудят, залез Юнги прямо на колени.       - Мы же не пойдём сейчас до самого конца? – уточнил Чимин.       - Да, это случится не сегодня, - подтвердил Юнги и скинул с плеч уже расстёгнутый пиджак. Он позволил Чимину вести, отдал всего себя, позволяя раствориться.       И весь контроль остался в руках того, кому это было крайне необходимо.       Чимин, повинуясь невидимому кукловоду, залез под нижнее бельё Юнги и коснулся его члена. Его пальцы дрожали, но намереваясь перешагнуть через свой страх, он двигался дальше и дальше.       Мин повторил каждое движение, стараясь быть максимально деликатным и осторожным. Дыхание спёрло, и они разорвали поцелуй. Сдавленно и рвано дыша, опаляя кожу жаркими выдохами, они ласкали друг друга. Дорожка мягких и ненавязчивых поцелуев прошла по вздутой венке на шее младшего.       Чимин откинулся назад, едва не упав, но сильные мужские руки поддержали его.       - Боже, ты слишком красив, - прошептал Юнги, не веря, что до такого исступления Чимина доводит он своими собственными пальцами.       Вернувшись в исходное положение, Чимин с ещё большей охотой стал дарить ласку. Он активнее начал двигать руками и целовать тонкие и отзывчивые губы. Мин чуть не лишился последних крох рассудка. Контраст между его уверенными размашистыми действиями рукой и неловкими смущёнными, которые делал Чимин, вынимали из него остатки самообладания.       - Ю-юнги, я… Стой, - сбито лепетал Чимин. – Я! Стой! Ах!       Каждый вскрик отозвался новыми рваными движениями, поэтому Юнги накрыл родную руку своей, задавая ей темп. Член отозвался на движения, а разум – на лицо истинного блаженства. У Чимина даже лоб и подбородок покраснели от волны оргазма.       - Чимин, помоги мне ещё немного, - попросил Юнги, чувствуя близкую разрядку.       - Я люблю тебя, - шепнул почти в бреду Чимин, начав двигаться так быстро и рьяно, что волосы на спине встали дыбом. Он даже не знал, что так может.       Юнги кончил с громким «Чимин» на губах.