Воспоминания сирена

      «Райская птица» прибывала в Афлигтон вовремя. По словам капитана уже на следующий день они должны были прибыть в порт. Юнги и Чимин после нескольких жарких мгновений физической близости словно слились в одно целое. На всё вокруг было уже абсолютно плевать, только они имели ценность друг для друга.       - Господин Пак, что желаете на обед? – спросил совсем молодой кок.       - То, что вы сочтёте удобным для себя в готовке, - с улыбкой ответил парень. Юнги кивнул, давая понять, что у него такое же мнение, как и у Чимина. Юный кок кивнул и ушёл.       Глядя, с какой доброй и всепонимающей улыбкой Чимин провожал молодого корабельного повара, Мин вспомнил каждый раз, когда заставал любимого в слезах. Тот рыдал, вспоминая о матери, лучшем друге и родном городе. А Юнги садился рядом, обнимал и утешал, утирая слёзы и стараясь оставить вместо каждой слезинки свои поцелуи.       - Люблю тебя, - в ответ на лёгкое объятие ответил Чимин. Тёплое родное дыхание расслабляло.       - И я, - шепнул Юнги. – Люблю тебя всем своим сердцем.       - Ужас! Что же мне делать с двумя сердцами в груди? – наигранно испугался Пак и рассмеялся, увидев растерянное лицо Юнги.       Услышав звонкий смех, все на корабле улыбнулись. Совсем скоро они прибудут в пункт назначения и смогут отправиться в обратный путь, вернуться домой – к родным и любимым. Поэтому Чимина все на борту обожали, всё время старались порадовать и рассмешить. Его смех был исцелением.       Заканчивался восьмой день плавания.       С корабля Юнги и Чимин сошли тихо, стараясь не привлекать внимания. Всем своим видом они старались дать понять каждому, что являются обычными торговцами. Для скрытности Чимин даже накинул на себя капюшон, ведь каждая собака Сан-Гордимера знала его в лицо. И земляки могли оказаться в этом небольшом порту под названием Афлигтон.       Юнги сам обо всем договаривался, искал лошадей, чтобы они могли комфортно добраться до Сан-Гордимера.       Осенние дороги довольно сильно развезло от дождей, на карете ехать было практически невозможно, оставалось добираться только верхом. Благодаря деньгам, что дали Сокджин и Намджун, удалось выкупить хороших коней, запастить едой и водой, а ещё захватить запасные плащи. Ехали молча, думая о своём. Где дороги позволяли, пускали коней вскачь. С погодой им повезло: солнце сушило размокшую землю, ярко светили небеса, природа словно на время замедлила приход осени.       - Скоро ли будем в Сан-Гордимере? – спросил Юнги, когда они вновь поскакали тихими ходом.       - Думаю, ещё час, - прикинул Чимин, вспоминая рассказы всадников. Когда он ощутил близость родных мест, что-то внутри него сжалось от страха. Лишь маячивший впереди силуэт любимого придавал ему сил и храбрости.       Постепенно город появился на горизонте. Низкие знакомые домики, знакомые крыши. Церковь вдалеке, вокруг которой россыпью крестов зияют могилы. Голубое небо с облаками. У Чимина у груди замерло сердце, он инстинктивно накинул на голову капюшон. Юнги замедлил коня и поравнялся с парнем.       - Боишься?       - Да, - ответил Чимин. – Не знаю, что меня там ждёт. Вдруг моя мама…       - Мы всё узнаем и со всем разберёмся, слышишь? – ответил Юнги, пытаясь дотянуться до руки Чимина. Длинные пальцы лишь на мгновение смогли коснуться мягкой кожи на родных костяшках. Однако этого было достаточно, чтобы вызвать небольшую улыбку облегчения на губах обоих. Близость друг к другу стала их стержнем, за который они держались.       Они выехали на дорогу, ведущую к главным воротам Сан-Гордимера.       - Ты можешь остаться здесь, а я сам всё разузнаю и вернусь за тобой, - предложил Юнги. Его беспокоило такое состояние Чимина, он хотел хоть чем-то помочь, принять на себя все горести дорогого человека.       - Да, так будет лучше. Заодно узнаешь, что говорят обо мне в городе.       Юнги кивнул. Он прекрасно понимал, что имеет в виду Чимин, чего боится и избегает. Они протянули друг другу руки и неловко сжали их на несколько секунд. Разлуки не хотелось, но идти в родной город у Чимина не хватало душевных сил. Когда конь Юнги скрылся в клубах пыли, он направился к церкви. Рядом с ней была могила его отца, нужно было ей поклониться. Он решил, что успеет до возвращения Юнги.       Никто в Сан-Гордимере не заметил простого одинокого всадника, похожего на обычного торговца. Осторожно маневрируя между снующими людьми, он направился к таверне. Здесь он сможет всё разузнать у работников или, если это потребуется, у посетителей.       Юнги ловко спрыгнул с коня, отдал поводья какому-то мальчику, что приглядывал за всеми лошадьми у входа в таверну, успев всунуть ему монетку в руку. Шум улицы сменился бардаком в главном зале таверны. Несмотря на середину рабочего дня, многие проводили время здесь среди дыма и выпивки. За барной стойкой среди чистых глиняных кружек для вина и эля маячило лицо молодой красивой девушки со слегка приплюснутым носом и вытянутыми подбородком и лбом.       - Проходите! За столиками, к сожалению, мест нет, но вы можете с комфортом разместиться здесь, за барной стойкой. Вам принесут стул, - с улыбкой сказала она.       - Спасибо за гостеприимство, но я ненадолго, - ответил на это Юнги, подходя. – Мне нужно кое-что узнать. Налейте мне немного вина и дайте сыр и хлеб. Этого будет достаточно.       Девушка кивнула, взяла в охапку чистые кружки и быстро скрылась за дверью, где была кухня. Вышла она оттуда через 5 минут, держа на подносе две тарелки: одна с сыром, другая с хлебом. Тут же за стойкой она повернула кран одной из бочек, подставив кружку для вина. Через пару секунд она поставила кружку на стол. Юнги уже принесли стул, но он не стал взбираться на него.       Итак задницу отбил в седле.       - Так что вы хотели узнать? – спросила девушка.       - Что вы знаете о госпоже Пак Миён? – спросил Юнги, краем глаза наблюдая за реакцией.       - Знаю, что она хорошо поживает в родном доме. Скорбит иногда по сыну.       - Скорбит по сыну? Что с ним случилось? – спросил Юнги, изображая заинтересованность лишь потому, что искал госпожу Пак.       - Это спорная история, - стушевалась девушка. – Он был практически ребёнком, когда отправился в плавание. Но он с него не вернулся. Говорят, что он… утопился, скинувшись с того корабля. Но мой брат плавал с ним, и всем упрямо твердит, что тот парень заболел в порту, где останавливался корабль и остался там. Однако…       - Как звали того парня?       - Пак Чимин, - девушка смотрела в пол. – Есть ещё слухи, которые распускают моряки.       - Какие слухи? – Юнги неосознанно нахмурился.       - Что Чимин предлагал себя всем, был шлюхой для каждого на корабле, - девушка говорила очень тихо, слышал её только Юнги, сидевший так близко и склонившийся так низко, что видел небольшие морщинки у глаз барменши. Он понял, как её зовут.       Если это сестра Чон Хосока, то зовут её Чон Дживу.       - Поклёп, - сказал Юнги. – Чимин действительно заболел и остался в порту. В моём порту. В моём доме. И я выхаживал его день и ночь.       - Так он жив? – на секунду Дживу просияла. Юнги же понял, что для всех в Сан-Гордимере Чимин должен остаться мертвецом.       - Нет. Он умер, к сожалению. Я здесь, чтобы увидеть его мать и передать ей последние слова её сына. Чимин просил меня об этом. Где я могу её найти?       Если и играть спектакль, так играть до самого конца.