Воспоминания сирена

      Юнги не помнил, как вскочил на коня и повёл его к воротам города, за которыми оставил Чимина.       «Она вместе с моим братом отправилась на кладбище,» - звучали последние слова Дживу. Нужно было скорее отправиться туда, чтобы успеть поговорить без свидетелей. Лучшего места, чем кладбище нельзя было представить.       Однако, Чимина не было там, где Юнги его оставил. Не зная, куда деваться, он поскакал к церкви.       В то время, как Юнги расспрашивал Дживу в таверне, Чимин доскакал до церкви. Он спрыгнул с коня и направился к воротам забора, что окружал кладбище. Деревянные кресты и могильные камни скорбно возвышались над землёй. Здесь похоронен его отец.       Вон там, почти у ограды, под хлипким деревяным крестом.       Чимин направился прямо к нему, поэтому не заметил две фигуры, стоявшие у другого креста. Он был новым, крепким, но возвышался чуть в стороне от всех. У него не было могилы, он был просто вставлен в землю. Так всегда хоронили тех, чьи тела отсутствовали. Конь осторожно ступал следом. Чимин не обратил внимания на женщину, плакавшую на плече довольно высокого юноши. Однако, до его слуха донеслось его собственное имя, прорвавшееся сквозь рыдания.       Это были рыдания его матери.       Опешив, от такого осознания, он не сразу подошёл к ней. Он понял, что рядом с ней стоит Хосок, утешает её, старается не заплакать с ней. И стоят они вместе у его, Чимина, могильного креста.       Медленно он начал приближаться к ним. На пути он скинул капюшон, продолжая стеклянным взглядом смотреть на родную маму, проливавшую слёзы на его могиле. Боль пронзила его сердце, когда он вновь услышал «Мальчик мой, Чимин».       - Мама, - позвал Чимин дрожащим голосом. Он не мог больше молчаливо наблюдать.       Голова Пак Миён повернулась мгновенно. Голос единственного любимого сына вернул её в прошлое, туда, где её драгоценный Чимин бегает по улицам и двору дома, смеялся и радовался солнцу. Это был голос из её снов после того, как она встретила клипер «Риетта». Она ждала своего сына, который спустится с трапа, обнимет её… Но вместо этого с корабля сошли слухи.       Она не спала ночами, думая… где же правда?       И вот её сын. Стоит здесь, среди могил. Не сон ли это?       Желание прижать к груди сына оказалось сильнее всех её терзаний. Она вырвалась из рук Хосока и кинулась на шею Чимина, сжала его отросшие волосы пальцами и снова зарыдала.       - Мамочка, мама, прости, что тебе пришлось ждать меня так долго, - шептал парень, как в бреду.       Счастье от воссоединения не разделял лишь Хосок. Он побледнел, смотрел на Чимина, живого, и не верил собственным глазам. В его воспоминаниях до сих пор звучал голос дядюшки Чхве, его слова о том, что Чимин бросился за борт. Как такое возможно, что его друг теперь стоит перед ним и обнимает мать?       - Это правда ты? – тихо спросил Хосок, делая шаг к нему.       - Я, Хосок, - со слезами в голосе и на глазах ответил Чимин. – Собственной персоной.       В тот момент, когда мать Чимина начала расцеловывать его лицо, к кладбищу подъехал всадник. Это был Юнги. Он спешно спустился с коня, повёл его за собой прямиком к Чимину, его матери и юноше, которого Юнги сразу опознал, как Чон Хосока.       - Видимо, тебя сюда вело твоё сердце, - сказал сам себе Юнги.       Он обошёл обнимающихся мать и сына, став рядом с Хосоком.       - Да, он жив, стоит перед тобой. И знаю, как много в твоей голове вопросов, но прибереги их. Он на всё ответит, как только придёт время, - сказал осторожно Юнги, положив руку на плечо ошарашенного парня.       - Но как, - в полубезумии начал было Хосок, но осёкся. – Кто вы? Как вас зовут?       - Я друг Чимина. Меня зовут Мин Юнги, - с этими словами он крепче сжал плечо дрожавшего парня.       Когда слёзы через пару минут утихли, а Пак Миён начала осматривать своего сына, приговаривая о том, что он похудел, но вырос, с плеч всех упала тяжесть. Каждый знал, как называется эта тяжесть – боль от разлуки.       - Матушка, познакомься, это – Мин Юнги, он мой… любовник. Парень. Это…       - Мы с вашим сыном многое прошли вместе, любим друг друга. И я был бы счастлив называть вас и своей матушкой, - сказал Юнги, чтобы сгладить неловкое знакомство. Женщина переводила взгляд с него на сына, видела их смущённые лица, горящие глаза и ощущала ничего, кроме радости.       - Называй, называй меня своей матушкой, милый, - сказала она, обнимая его. Чимин с облегчением выдохнул. Юнги с превеликим удовольствием ответил на порывистое тёплое объятие женщины, которую с того самого дня начал называть мамой.       - Что с тобой случилось, сынок? – спросила Миён, когда они отошли от кладбища.       - Я встретил его в порту, когда ему было крайне плохо, - ответил за него Юнги, уже знавший все слухи. - Я видел, что он болен и пригласил в свой дом. Из-за болезни он пропустил корабль, выдвигавшийся в обратный путь. Когда ему стало лучше, он рвался вернуться, но ни один корабль не шёл в Сан-Гордимер. Мы ждали подходящего, но… Я обанкротился, нам не на что было даже жить. Пришлось искать работу. Когда мы накопили достаточно, нашли корабль, уже прошёл год.       - Прости, что я так задержался, мама, - сказал Чимин. Пак Миён снова прижалась к сыну.       - Что из этого правда? – спросил тихо Хосок.       - Почти ничего, - Юнги поджал губы, кинув на него виноватый взгляд. – Только нашёл маму, а уже ей вру.       - Ты всё сделал правильно. Ей не надо знать правду. Как минимум не сейчас, - теперь уже Хосок положил руку на его плечо. – Я тоже подожду.       Так они и шли до самого Сан-Гордимера. Юнги рассказал свой план: он с Хосоком поможет матери Чимина собрать вещи, погрузить их на повозку. После этого Чимин и Юнги заберут Пак Миён с собой. Они втроём уплывут на корабле Намджуна и Сокджина, будут строить новую жизнь.       - Хосок, ты же приплывёшь к нам? Ты нужен мне, друг, - сказал Чимин, прощаясь. До городских ворот было немного, но Чимину нельзя было появляться в городе.       - Я не могу тебе сказать. Мне противен этот город, эти люди, а теперь мне не за чем здесь оставаться, раз тётушка Миён уедет. Но у меня есть сестра. Когда я выдам её замуж, когда буду уверен, что она счастлива и в безопасности, я приеду. Я должен о ней позаботится, - сказал Хосок и обнял друга. Они ещё что-то шепнули друг другу.       В глубине души Чимин был благодарен Хосоку, что тот не задаёт вопросов и не терзает его душу. Он понятия не имел, что ответить на вопросы, которые тот может задать. Кроме того, ему было неизвестно, как отреагирует его друг на реальную историю. Но пока про это можно было забыть.       Все сборы прошли под шёпотки и удивлённые любопытные взгляды соседей. Миён словно подменили, она начала так бойко командовать двумя парнями, что уже через полчаса все вещи были погружены на повозку. Пришлось купить ещё двух лошадей, чтобы запрячь в повозку, но здесь им помог Хосок. На пути же из города женщина показывала всем прохожим язык, строила рожицы и всячески оскорбляла. Ей было плевать кто и что подумает.       - Матушка, а вы очень дерзкая, - посмеялся Юнги, следуя верхом на лошади за повозкой.       - Знаешь, как я завоевала сердце отца Чимина? Кинула в него яблоком, прямо в ягодицу попала, - смеялась женщина.       Материнское сердце постепенно заживало, ему снова хотелось биться.