Сахарный дилер

Лето в самом разгаре, солнце не щадит никого и так и норовит поджарить бегающих по пляжу детей. Тэхен спрятался от палящей звезды на шезлонге под одним из цветастых зонтиков. Вместе с детьми кричат нахальные чайки. Они бесстрашно разгуливают рядом с отдыхающими и ждут, пока кто-нибудь ненароком отвернется, чтобы стащить что-нибудь вкусное. — Тэхени-хён, а у нас есть что-нибудь перекусить? — Ладно, нахальные и вечно голодные здесь не только чайки. Его отряд будет похуже любых чаек. Рыжеволосая девочка по имени Йеджи бесцеремонно стащила с лица Кима темные очки, заставляя его открыть глаза и обратить на нее внимание. — Да-да! Я тоже проголодался. Морской воздух пробуждает аппетит, вы знали? — А вот это уже подбежал Чимин. Он наклонился к Тэхену, поэтому с его выжженых осветлителем мокрых волос противно капало прямо на еще сухие плавки. Ким брезгливо поморщился. — Разойдись! — послышалось откуда-то справа. О нет! Только не снова! — Сначала покорми меня! С этими словами Чон Чонгук совершенно бессовестно улегся сверху на не успевшего среагировать старшего. Парень был весь мокрый, от него пахло солью и тиной, его черные кудри спутались и стали похоже больше на какие-то глубоководные водоросли. Но было в них нечто особенное. Он бесстыдно хихикал и был полностью доволен собой. — Чонгук! — Сдавленно зашипел Тэхен, брыкаясь под слишком громоздким для своего возраста подростком. — Тебе нельзя вот так брать и уваливаться на меня! — Нельзя, так нельзя. — Чон обиженно фыркнул, но вызволил из мокрого плена своего вожатого. Чонгук сдался подозрительно быстро, что не предвещало абсолютно ничего хорошего. Но Ким собирался разобраться с этим немного позже. Потому что помимо этих троих желторотиков стали подтягиваться и остальные ребята из отряда. Всего в отряде у Ким Тэхена было 18 детей. Восемнадцать нахальных и вечно голодных желторотиков. По сравнению с ними чайки вели себя ну просто как истинная интеллигенция. Они хотя бы старались делать вид, что не собираются воровать еду у тебя из-под носа. Ким очень боялся, когда ему сказали, что его отряд будет состоять из подростков. Ему самому только-только исполнилось 20. Как он должен за ними следить? Страхи оказались не напрасны. Ему достались не дети, а просто дьяволы, разбойники и хулиганы. И самый главный из них — бессовестный разбойник Чон Чонгук. Мальчишке в сентябре будет 17, он самый старший в отряде и самый наглый. Лезет везде, где не нужно, делает то, что просят не делать, и просто треплет нервы своему вожатому. Но Ким успел их полюбить за прошедшую неделю. А Чон Чонгук, кажется, успел полюбить его самого. — У меня с собой ничего нет, не смотрите так на меня. — Тэхену пришлось сесть, чтобы звучать более убедительно. Очки давно перекочевали с лица Кима на лицо проказницы Йеджи. Но Тэхену они шли определенно больше. Так считал Чонгук, и он скажет ему об этом как только набежавшие оголодавшие дети разбегутся куда подальше. К слову, детей кормили около часа назад. — Куда ты спрятал всю нашу контрабанду?! — Ёнджун надул свои и без того большие губы, скрестив руки на груди. У него были яркие розовые волосы и малиновые плавки. Тэхен каждый раз удивляется, где он такие находит. — Мне что, рюкзак таскать с вашим сахарным шоком диабетика? — Ким старался отбиваться. — Ну электронки же наши в сумке таскаешь. — Отозвался Хёнджин, пытаясь отобрать у Йеджи очки. Шла ожесточенная битва между Хванами. — Вот именно! Куда я должен был запихнуть еще сладкое? — Тэхена беспощадно топили. — Так и знал, что будем голодать. — Чонгук вздохнул и полез на поиски своей сумкой с человеком пауком. Из сумки неожиданно материализовался пакет с великолепными и прекрасными батончиками. — Ты же сказал, что сумка для полотенца. — Тэхен мягко щелкнул сахарного дилера по лбу. — Между полотенцем и едой очевидно побеждает еда. — Он пожал плечами, а затем зашуршал пакетом и начал раздавать содержимое глубоко голодающим. Ким наблюдал за тем, как целлофан постепенно пустел, а дети вокруг постепенно рассасывались. Хёнджин все же отжал очки у девчонки, за что получил знатный подзатыльник. Однако это того стоило, потому что теперь статус самой великолепной суки теперь несомненно принадлежит ему. Очки вернут не раньше вечера, так что вожатый даже не стал пытаться просить их отдать вещь законному обладателю. Кстати, законный обладатель вообще-то не он. Законный обладатель сейчас раздавал сух поёк. Но вчера вечером он забыл очки у старшего в комнате, так что сегодня аксессуар стал ненадолго его собственностью. Наконец все разбрелись по пляжу — кто чаек гонять, кто купаться, а кто медуз ловить. Некоторые пошли доставать детей с другого отряда. Только бы не натворили чего. Чонгук остался рядом с Тэхеном, усевшись на соседний шезлонг. Так что вожатый нервничал за детей чуточку меньше. Ведь без вожака стаи эти желторотики не полезут в войны вселенских масштабов. А Чон стал им как-то по умолчанию еще с первого дня.

***

— Ну что, давайте знакомиться. — Пшеничные волосы Тэхена развевал легкий ветерок. На нем была салатовая рубашка с коротким рукавом и бежевые шорты. В руках он держал список всех детей. — Меня зовут Ким Тэхен, можете обращаться ко мне просто хён… Ким был вожатым второй раз за свою жизнь. Прошлым летом он приезжал сюда с Хёншиком, но в этот раз его друг нашел занятие на лето поинтереснее возни с детьми. А Тэхен не нашел. Да и ему понравилось в прошлом году: дети его не напрягали, даже наоборот забавляли. Походы на море, экскурсии, игры, законный отдых. Что может быть лучше? Они наконец дошли до конца списка, и обнаружилось, что кое-кого не хватает. — Чон Чонгук? — Тэхен называет его имя второй раз, надеясь, что тот попросту не расслышал. Но и во второй раз никто не откликается. Глаза молодого вожатого нервно бегали от одного подростка к другому, но он не смог найти ни одного, кто еще не отзывался. Решив пересчитать теперь уже своих детей, он в панике обнаружил, что вместо положенных 18 на месте было лишь 17. — Кто-нибудь видел Чонгука? На вопрос весь отряд молчаливо пожал плечами, мол, никто даже не знает, как он выглядит. Откуда бы им знать куда он мог запропастись? — Доброе утро! — Тэхен повернул голову в сторону голоса и, мягко говоря, был в шоке. Парень выше его почти на голову, черные кудрявые волосы убраны в небольшой хвост, на плече объемная сумка с человеком пауком и такой же большой чемодан. На его черной футболке какой-то слишком слащавый кролик, на шее пафосно болтающаяся цепь, и ко всему этому комплекту шли черные джинсы. Как только он еще не сварился? Повисла негласная тишина. До Тэхена, глядя на это кудрявое недоразумение, медленно доходило, что смена будет кардинально отличаться от прошлой. — Чего вы все застыли? Я опоздал? — Потерявшийся мальчишка нисколько, кажется, не переживал за свое отсутствие, в отличие от вожатого. — Ты Чон Чонгук? — Тэхен скрестил на груди руки в недовольном жесте, презрительно оглядывая будущего виновника своих седых волос. — Где ты был? — Он самый. Волновались? — Чон как-то слишком нахально усмехнулся. У Кима, кажется, дернулся глаз. — Вообще-то да. Я думал, что потерял кого-то по дороге. — Тэхен вздохнул. Смена еще не началась, а он уже устал. — Да я к друганам ходил. Они в другой отряд попали. — Чонгук шмыгнул носом, а потом, задумавшись ненадолго, добавил: — Приятно познакомиться. Прошу, позаботьтесь обо мне. Мальчишка даже учтиво поклонился, отчего одна кудрявая прядь выбилась из небрежного хвоста, а затем выпрямился и уж слишком самодовольно прошел к остальным. По всему отряду прошелся взволнованный шепот. Кажется, этот павлин захватил всеобщее внимание. И надо сказать, внимание самого Кима он тоже сумел захватить. — Ладно, раз уж теперь все на месте… — Тэхен потрепал свое пшеничные волосы, походившие больше на гнездо от ветра. На него смотрело 18 пар глаз, все они мало беспокоили. Но вот черные, слишком большие, слишком внимательные и слишком дерзкие глаза, принадлежавшие парню с первого ряда в черной футболке со слащавым кроликом, его почему-то насторожили.

***

— Держи. — Чонгук протянул припрятанный ото всех баунти своему вожатому. Тэхен, усмехнувшись, забрал свой любимый батончик. Сам Чон теперь сидел с пустым пакетом и вновь слишком внимательно рассматривал родинки на медовой коже. Кажется, ему не хватило. — Ты такой милашка. — Ким потянулся к своей сумке, набитой детскими электронками, телефонами и всевозможными лекарствами, и достал из кармана сникерс. — Я захватил с собой для тебя. Черные глаза напротив округлились, кажется, еще больше. А Тэхен слегка рассмеялся. — Ты же сказал, что у тебя ничего нет. — Чонгук излишне робко для себя выхватил шоколадку из руки старшего. — А ты сказал, что в твоей сумке полотенце. — Ким открывал свое райское наслаждение, и исподлобья наблюдал за мальчишкой. Его кудри такие же мокрые. Ведь выбор действительно стоял между полотенцем и едой, — Возьми мое полотенце. — Тебе очки идут больше, чем Йеджи и Хёнджину. — ненароком подметил младший, роясь в сумке своего хёна. — Они мне понравились. Вас в них почти не видно. — Чонгук закатил глаза. Тэхени-хен всегда отвечает так на комплименты. — Хванам они, кажется, тоже понравились. — Парень сел рядом с вожатым на шезлонг и протянул полотенце. Поэтому Киму пришлось ненадолго отвлечься от кокосового удовольствия и взяться за сушку маленького и несносного кролика. — Снимай их, когда смотришь на меня. Старший нежно протирал черные кудряшки. Он всего лишь сушил ему волосы своим полотенцем. Но Чонгуку казалось, что так выглядит настоящая любовь. — Не переживай, я верну твои очки к вечеру. — Тэхен повесил полотенце на плечи мальчишке и вернулся к батончику, совсем не придавая значения ненавязчивому флирту. — Можешь оставить себе. — Чон резко развернулся лицом к вожатому и, выхватив баунти у него почти изо рта, быстро чмокнул его в щеку. — А это я, уж прости, заберу. — Чон Чонгук! — Полотенце слетело с плеч младшего, потому что он очень и очень быстро побежал по горячему песку куда-нибудь подальше, чтобы ненароком не получить снова в лоб, только уже гораздо сильнее. Тэхен лишь попытался кинуть в него полотенцем, но не успел. Чон Чонгук вместе с последним кусочком баунти безвозвратно исчезли среди толпы отдыхающих. Сникерс валялся все еще не открытым на соседнем шезлонге. А щека вожатого будто горела. Ким приложил к ней свою ладонь и старался высмотреть среди людей вдалеке нахально бежавшего сахарного дилера.