Не смотри на моё поведение

В итоге ему требуется девятнадцать. За четырнадцать из которых он собирается, а потом еще пять минут тратит на то, чтобы объяснить Моде, куда он в столь поздний час намылился и почему не берет его с собой. – Я хочу побыть один, – наконец Сергей использует запрещенный прием, напоминая приятелю, как вчера он сказал то же самое. – Понятно, – получив то, что заслужил, Модя ухмыляется, но все же плюхается обратно на кровать, показывая таким образом, что Белов победил в споре. – Не умеешь ты проигрывать, Серый. Пусть и запоздало, Сергей понимает, какой вывод из случившегося сделал капитан. Решил, что товарищ расстроен их сегодняшним поражением, и именно это его толкает на то, чтобы пойти в одиночестве зализывать раны. Хороший вариант. Пусть так и думает. Однако удержаться от ответного замечания Белову все-таки не удается. – Кто бы говорил, – издает он смешок, намекая на поведение Паулаускаса в адрес своей бывшей девушки, которое совсем недавно он демонстрировал. – Ой, все, Серый! Иди уже… – мгновенно догадавшись, к чему приятель ведет, Модя фыркает и отворачивается. А потом Сергей покидает комнату и спускается в холл. Как и ожидалось, Крис уже стоит на ресепшене, на чистейшем английском болтая о чем-то с мальчишкой-администратором, которому на вид больше восемнадцати не дашь. Вот только… Несмотря на то, что своему спутнику она сказала одеться как на пробежку, ее собственный наряд теми же качествами явно не обладает. Потому что если зеленая футболка, клетчатая рубашка и новенькие конверсы еще могут, хоть и с натяжкой, сойти за спортивную одежду, то вот ее джинсовые шорты… Сергею даже приходится одернуть себя и ненадолго возвести глаза к потолку, чтобы не пялиться на девчачьи ноги, вызывающе подчеркнутые этими дурацкими шортами. «Назло Моисееву купила», – тут же он думает про себя, но довольно быстро осознает, что сегодня это ее «назло» выйдет боком вовсе не Моисееву, а ему самому. А спустя пару секунд Крис наконец-то замечает его появление и разворачивается к Сергею лицом, попутно демонстрируя логотип «Rolling Stones» на груди. – Нехорошо заставлять девушку ждать, комсорг, – звучит ее комментарий, сопровождаясь лисьей ухмылкой. Распущенные волосы, волнами спадающие на плечи, оказываются собраны с двух сторон разноцветными заколками. Видимо, боялась, что будут мешаться при беге. – Нехорошо одеваться на пробежку так, словно собралась на вечеринку, – остается Сергею ответить, сохраняя вид ледяного спокойствия, даже когда разделяющее их расстояние сокращается до размеров одного шага. – Вот только не делай вид, что тебе не понравилось, – весело зажмурившись, Крис скрещивает руки на груди, а затем кивает на выход из отеля. – Но ты прав. Возможно, я немножко перестаралась, – вещает, когда они проходят сквозь вращающиеся двери. – Просто я одежды мало с собой взяла, а форма у меня мокрая. Пару часов назад постирала. Так что пришлось обновить вчерашние покупки. – Если ты по Москве так разгуливать собралась, то тебя из комсомола отчислят, – скептично Белов хмыкает, стараясь не отставать от устремившейся вверх по улице спутнице. – Мы куда-то спешим? Темп она действительно задает быстрый, из-за чего собственный вопрос глупым совсем не кажется. Что бы его стрижонок ни задумала, это явно не обычная прогулка. – Да, на автобус, – вскоре она подтверждает его догадку, прежде чем схватить спутника за руку и потянуть за собой к остановке, возле которой только что остановился нужный им транспорт. Хорошо, что Сергей взял деньги. С таким духом авантюризма вполне возможно, что Крис этим вопросом не озаботилась… – Тебе разонравилось ходить пешком? – оплатив проезд, вскоре Белов занимает сидение рядом с устроившейся возле окна девчонкой и, повернув голову, терпеливо изучает ее залитый разноцветными огнями витрин профиль. Красивая. Даже красивее, чем в Москве. – Если ты сейчас перестанешь разглядывать меня и начнешь запоминать дорогу, комсорг, то обратно мы и правда сможем пойти пешком, – старательно напрягая губы, чтобы сохранить серьезный вид, Крис отвечает на его вопрос. Хотя лучше бы она молчала. До ее признания в том, что она сама понятия не имеет, куда они едут, Сергей ощущал себя несколько спокойнее. – Пожалуйста, скажи, что ты не задумала что-то противозаконное, – остается попросить. Видимо, для того, чтобы вскоре осознать весь глубокий смысл фразы: «Бойся своих желаний». Потому что именно в этот раз Крис действительно решает промолчать… *** Надо сказать, что до места они добираются довольно быстро, проехав на автобусе всего четыре остановки. – Я чувствую себя неуютно на твоем фоне, – снова вышагивая вслед за спешащей спутницей по улице, Сергей ловит на себе вопросительные взгляды парочки прохожих и хмурится сильнее. Знал бы, что она так разоденется, тоже бы принарядился. Но он не знал. А потому сейчас на нем самая обычная голубая футболка, причем уже порядком изношенная, форменная олимпийка, бежевые штаны, тоже не первой свежести, и кеды. Что вкупе с его облаченной сплошь в обновки спутницей выглядит так, словно он из помойки вылез. – Поверь, если я разденусь посреди улицы, ты будешь чувствовать себя неуютно вдвойне, – явно не оценив его откровения, Крис едко усмехается, а потом вдруг замирает и рывком поворачивается к Белову на пятках, едва не став причиной их столкновения. – Расслабься, пожалуйста. Тебе не нужна красивая одежда, чтобы выглядеть лучше любого мужчины, которого мы только встречали по пути, комсорг. Потому все на тебя и смотрят, что ты выделяешься. Высокий, статный, черты лица у тебя эффектные. Ты вообще что ли в зеркало не смотришься? А потом она просто берет и продолжает путь. Как будто не засыпала его секунду назад комплиментами. Как будто для нее это настолько обычное дело, что уже давно не вызывает никакого смущения. Тогда как Сергею, пока она все это говорила, от самой макушки до кончиков пальцев напрячься пришлось, чтобы выдержать ее пристальный взгляд. Однако сполна переварить случившееся ему не позволяют. Свернув с улицы, по которой они шли до этого момента, Крис наконец-то приводит его к громадному зданию, после чего вместе они огибают его по периметру и останавливаются у крохотной форточки возле самого асфальта. – Это проникновение со взломом, – заранее догадавшись, что это и есть их проход, Белов глубоко вздыхает, чтобы успокоиться, а заодно проверяет на прочность свои моральные установки. Все хорошо. Они в целости и сохранности. Так что внутрь он точно не полезет. – Ошибаешься, комсорг, – тем временем Крис присаживается на корточки и одним легким нажатием ладони на стекло открывает то, что явно должно быть закрытым. – Это проникновение без взлома. У меня здесь один знакомый недавно был по работе, так что… Можно сказать, нас тут ждали. – Если бы нас тут ждали, мы вошли бы через дверь, как нормальные люди, – остается Сергею вынести свое окончательное слово. Мрачно. Чтобы точно дошло. – Ладно, – словно ничего другого она от него и не ожидала, Крис вдруг соглашается и, обернувшись, одаривает собеседника милой улыбкой. – Тогда ты можешь остаться здесь. А в следующий миг Белов даже сделать ничего не успевает, как, схватившись за выступ рамы, она буквально ныряет в здание. Вперед ногами. Судя по звуку, приземлившись на пол вполне удачно. – Да черт бы тебя побрал… – зажмурившись, Сергей запрокидывает голову назад и заранее предвещает, чем это все закончится. Разумеется, Крис прекрасно понимает, что одну он ее не отпустит. И на стреме стоять не станет, пока там, внутри, с ней может случиться что угодно. Так что это провокация чистой воды. И ведь срабатывает. – Признайся, Моде с тобой было так же тяжело? – потратив на проникновение чуть больше времени, потому что, в отличие от Крис, для него форточка оказывается тесноватой, Белов отряхивается и подкрадывается к затаившейся у дверного косяка девчонке со спины. Так близко, что его дыхание задевает волосы у нее на макушке, а разделяющие их миллиметры расстояния разве что не искрятся от напряжения. – С Модей я ничего такого не делала, – издав тихий смешок, Крис вдруг сама подается назад, доверчиво вжимаясь лопатками в мужскую грудь. – Это ты, комсорг, толкаешь меня на подвиги. – Скорее уж на преступления, – не ожидавший от себя такой реакции на ее близость, Сергей гортанно басит и боится пошевелиться, ощущая, как по телу прокатывается волна мурашек. Остается только надеяться, что все дело в адреналине. А не в том, что сегодня эта маленькая нарушительница законов замкнула его мир на себе окончательно. – Одно другому не мешает, – слышит он как сквозь сон ее хитрый шепот, прерываемый грохотом собственного сердца. А в следующую секунду все заканчивается. – Постой здесь, ты слишком приметный, – торопливо Крис бросает, выскальзывая из дверного проема и практически бесшумно преодолевая коридор. Опять не успев возразить, Белов мысленно выругивается и лишь теперь решает оглядеться. Оказывается, все это время они находились в раздевалке. К счастью, возвращается Крис быстро. И уже даже не крадучись, а обычной походкой. – Все в порядке, сторож спит, – заговорщически она усмехается, глядя на хмурого комсорга, все еще ждущего ее в проеме, привалившись плечом к косяку. – Это должно меня радовать? Выразительно вскинутые брови, поджатые губы, строгий взгляд. Всем своим видом Сергей пытается показать, что то, что они делают, ему не по душе и он этого не одобряет. Вот только Крис, похоже, была готова к такой реакции. А потому его скепсис она встречает лишь терпеливым вздохом и задумчивой улыбкой. – Нет, – пожимает плечами. – А вот меня это радует. Отключи, пожалуйста, ненадолго режим комсорга и пойдем. После чего вдобавок она протягивает ему руку. Но не настаивает, а, скорее, просит, чтобы Белов ее принял. При этом давая понять, что, если происходящее чересчур сильно нарушает его границы дозволенного, он может отказаться. К сожалению, когда на одной чаще весов стоит она, вторая чаша всегда проигрывает… *** – Твой знакомый тоже баскетболист? – выйдя в центр зала, Сергей решает уточнить, пока оглядывается по сторонам. Эта площадка выглядит гораздо новее и дороже той, где вчера проходил их первый турнирный матч. Ни одной зазубринки на полу, ни одной погрешности в разметке, ни одного скола на кольце. Да и табло здесь абсолютно новое. Даже целлофан еще не сняли. – Мой знакомый – звукорежиссер, – явно довольная тем, что Белов все-таки согласился прийти сюда с ней, Крис небрежно пожимает плечами и пересекает игровое поле. – Он сегодня устанавливал новые микрофоны в комментаторской. И решил сделать мне памятный подарок, потому что, когда жил в Москве, мы с ним часто баловались такими вот незаконными проникновениями. – И ни разу не попались, – остается Сергею подвести ее к признанию. – Один раз, – обернувшись в его сторону, Крис смиренно кивает, но уже через секунду снова отворачивается, опускаясь на колени перед скамейкой. – Дядя-председатель отмазал. С тех пор и считает всех моих друзей преступниками. – Так значит, ты не врала, когда сказала, что ты из плохих девчонок? – наконец Белов решает проверить, что такого интересного она нашла в куске дерева. В отличие от всего остального, что здесь находится, именно эта лавка выглядит максимально старой и потрепанной. Как будто ее должны были заменить, но почему-то передумали. – А ты только сейчас это понял? – не обращая внимания на его приближение, Крис ни на секунду не прерывает своего занятия и продолжает ползать перед скамейкой на коленках. – Что ты делаешь? – Нашла, – вдруг она упирается в дерево пальцем и резко выпрямляет затекшие ноги. В оставшемся согнутым пополам положении тела являя подошедшему к ней со спины комсоргу свои новые шорты во всей их излишне откровенной красе и, кажется, даже не услышав, что он собирался что-то спросить. Впрочем, вопрос его уже отпадает сам собой. Поскольку не узнать скамью чемпионов оказывается сложно. Американцы любят создавать подобные традиции. И не обязательно это должна быть именно скамья. Это может быть любой предмет мебели, на котором годами расписываются лучшие игроки баскетбольных команд, выходящих на местную площадку. Но здесь это скамья. И теперь понятно, почему начальство решило ее не заменять. – Держи, – вытащив из кармана маркер, Крис даже головы не поворачивает, а просто заводит его себе за спину наугад, едва не ткнув Сергея в живот. – Мы здесь даже не играли, – скрестив руки на груди, принимать подачку он спешит. Из-за чего Крис вздыхает, наконец-то выпрямляется, перестав провоцировать своей позой несчастного комсорга, и медленно разворачивается. Вся. Целиком. – Но будете, – вскидывает она на собеседника глаза. Внимательно и цепко. – Здесь, в этом зале, пройдут финальные матчи студенческого турнира. Если распишешься сейчас, то у тебя не остается выбора: придется всех размазать и дойти до финала. Ты ведь этого хочешь? Время застывает, как в ее близости это было уже не раз. Не смея разорвать зрительный контакт, Сергей вглядывается в распахнутые ему навстречу зеленые глаза и… Не понимает. Как этой девчонке удается изо дня в день его поражать? Где тот край, дойдя до которого, он сможет сказать, что знает ее? Есть ли он вообще – этот чертов край? Или никаких границ для нее не существует? – Тебе лучше не знать, чего я сейчас хочу, – остается пробасить, прежде чем негнущимися пальцами забрать у нее маркер и, безошибочно угадав то место, которое она так долго искала, поставить там свою подпись. – Ну вот, – где-то у него за спиной довольно усмехаются. – Не так уж и сложно, комсорг. А потом Сергей прячет маркер в карман и слышит позади себя шаги. Крис выходит в центр площадки, расслабленно опускает тонкие руки вдоль тела и запрокидывает голову, подставляя лицо под единственный работающий софит. Белый луч окрашивает маслянистые веки в перламутр. Время все еще стоит на месте, не желая сдвигаться с мертвой точки и нарушать момент. В итоге Сергей сам не знает, как что-то внутри его пересиливает. Он просто пересекает игровое поле, сгребает Крис в охапку, разворачивая к себе, и впивается в ее губы поцелуем. Требовательно и отчаянно. С полным ощущением того, что умрет, если она не ответит. И она отвечает. Почти сразу. Обхватывает его за шею, встает на мыски и прижимается так тесно, что становится трудно дышать. Пока Белов, желая помочь, заключает ее в кольцо своих рук и отрывает от пола. Она легкая, теплая и целуется лучше, чем он мог вообразить. В ней все идеально. По-его. Так, как ему нравится. Пусть даже поначалу он это отрицал и упорно отказывался признавать. Но правда в том, что никакая Злата с ней и рядом не стояла. Ведь со Златой он не чувствовал и половины того, что чувствует сейчас с Крис. Ее хочется целовать вечно и никогда не отпускать от себя дальше, чем на шаг. Чтобы в любой момент иметь возможность прикоснуться, впитать то непостижимое, что она в себе хранит за семью замками. Неповторимая. Не подвластная ни одному закону вселенной. Его… – Who's there? Голос, донесшийся из коридора, заставляет разорвать поцелуй и дружно уставиться на дверь с противоположной стороны от той, через которую они сюда вошли. Свет от фонарика рисует на полу полосу, надвигаясь неминуемым разоблачением нарушителей порядка. – Бежим, – мгновенно Крис хрипит, прежде чем оттолкнуться от застывшего комсорга и приземлиться обратно на пол. После чего они срываются с места и через весь зал несутся к спасительной двери на другой стороне, начиная слышать позади крики разбуженного охранника. – Налево, – едва успев перехватить потерявшуюся в пространстве девчонку руками под ребрами, Сергей буквально разворачивает ее в воздухе, опуская в нужном направлении. Знакомая раздевалка встречает звуком тревожной сирены. Решив, что так будет быстрее, Белов первым подтягивается и ныряет в форточку. Чтобы уже через секунду выудить оттуда за руку Крис. – Сними олимпийку, – ощутив под ногами асфальт, она захлебывается ночной прохладой, но мыслит по-прежнему здраво, помогая комсоргу сдернуть кофту, выдающую его принадлежность к сборной СССР. А потом они снова бегут. До тех пор, пока здание баскетбольной арены не остается далеко позади. Пока легкие не начинают гореть изнутри, грозясь разорваться на куски, а колено у Белова не щелкает, намекая, что, если сейчас он не остановится, пиши пропало. – Стой… – вцепившись в штанину, он замирает и сгибается пополам, подавляя в себе болезненный стон. Но это проходит. Это нормально. С ним такое часто случается. – У меня есть обезбол, – молниеносно сообразив, в чем дело, Крис тут же вытаскивает из нагрудного кармана рубашки уже знакомый Сергею пузырек с анестетиком. – Можем где-нибудь лавку найти или… – Не надо, – уже ощущая, как боль отступает, он перебивает, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем медленно выпрямляется и, встретившись со своим стрижонком глазами, не сдерживается от усмешки. – Ты всегда носишь с собой обезбол? – Нет, – словно это что-то постыдное, в ответ Крис смущенно отводит глаза и по привычке заправляет волосы за ухо. – Но сегодня было бы глупо его не взять, учитывая, что мы с тобой оба травмированные. – Иди сюда, – резко посерьезнев, Белов снова перетягивает ее внимание на себя. Заставляет застыть на мгновение, а после встретиться с его штормовым взглядом: – Комсорг… – Меня не так зовут, – остается прервать ее в самом начале фразы, качнув головой. В ответ на что Крис издает смешок, но все же делает шаг ему навстречу, оставляя между ними именно то расстояние, на котором должно быть принято решение: – Ты об этом пожалеешь, и ты это знаешь, – предупреждает. Вот только на сей раз внимать ее дурацким предостережениям Сергей не собирается. – Знаю, – кивает он в подтверждение ее слов. – Но, если не попробую, никогда себе не прощу. Да и ты, по-моему, тоже. – Мы на улице, и нас могут увидеть, – в итоге Крис предпринимает последнюю попытку его отговорить. Но все бесполезно. Потому что время наверняка уже перевалило за полночь, и сейчас на улице, где они стоят, нет ни души. Да даже если бы здесь кто-то и был… – Тебя это волнует? Меня – нет, – без малейшего намека на сомнение в голосе Сергей улыбается. И, протянув к своей спутнице руки, осторожно привлекает ее к себе. Позволяет уткнуться лбом ему под ключицу и пораженчески выдохнуть, прежде чем поднять голову. – Я обо всем предупрежден и знаю, на что иду, – вкрадчиво Белов произносит, вновь и вновь утопая в ее глазах. С ладонью, медленно поднятой к девчачьему лицу, чтобы погладить напряженный висок. С грохочущим сердцем, готовым проломить грудную клетку. С мягкой тканью рубашки, идущей складками под пальцами, когда его вторая рука ложится на девичью поясницу. А потом он наклоняется и снова ее целует. Аккуратнее, чем десять минут назад. Без резких движений. Бережно и правильно. Так, как должно быть. И Крис сдается. Расслабляется в его объятиях, закрывает глаза и размыкает губы навстречу. Потому что она тоже влюблена в него без памяти. И он об этом прекрасно знает. Она говорила. Еще тогда, когда самому ему не хватало смелости признаться вслух. Но это нормально. Она ведь сильнее, чем он. Это ведь про нее Рождественский свои стихи пишет. Это ведь ей удалось пробить самого непробиваемого игрока сборной Советского Союза по баскетболу. – Я тебя люблю… Всего одна фраза, и вот уже Крис не отвечает, а целует сама. Жарко. Влажно. Словно пытается заставить его замолчать. Не говорить ей больше такого, потому что нельзя. Но сегодня можно. Сегодня все можно. А завтра… Пусть лучше оно никогда не наступит, это чертово завтра… *** Обратно в отель они возвращаются глубокой ночью. Во-первых, потому что транспорт уже не ходит. А во-вторых, потому что им то и дело приходится останавливаться ради очередного поцелуя. На перекрестке перед светофором, горящим для них ослепительно-зеленым. Возле лавочки в парке, которую вскоре они занимают минут на десять. Потому что там Крис садится к Сергею на колени, чтобы целоваться им было удобнее, и это действительно оказывается настолько удобно, что даже страшно. На углу какого-то административного здания, в кирпичную стену которого Белов упирается рукой, нависая над теперь уже своей девушкой. Официально. Хоть пока и тайно. Чтобы дать Моде время остыть. И даже перед входом в отель, хотя там их запросто могут увидеть. Но они ведь любят поиграть с огнем. Причем, как выяснилось, оба… Однако сегодня удача им явно соблаговолит. Никого из знакомых они не встречают ни в холле, ни на лестнице, ни даже в гостиной на этаже. И все же расходиться по номерам ни одному из них пока не хочется. Из-за чего Сергей тянет Крис за угол и вскоре вновь впивается в ее губы. Страстно. Мощно. Явно позволяя себе больше, чем следовало бы, когда его ладони проходятся по девчачьим бокам под рубашкой, легонько сжимая небольшую грудь сквозь ткань футболки и чашечки бюстгальтера. Но Крис не отталкивает. Крис позволяет, взамен притягивая его ближе. Она ведь уже не маленькая девочка… Вот только перестараться для первого раза им не дают. Вскоре с лестницы доносятся голоса, и не угадать в них в звенящей тишине вокруг спорящих Моисеева и Гаранжина оказывается сложно. – Черт, – разорвав поцелуй, Крис замирает и взирает на своего ручного комсорга так испуганно, что весь удар ему приходится на себя. – Я прикрою. Иди, – подтолкнув оторопевшую девчонку к коридору, он командует. А уже в следующий миг, на ходу разглаживая помявшуюся одежду и смахивая со лба растрепанную челку, устремляется дубовым к дверям. Чтобы через секунду едва не врезаться на лестнице в Гаранжина, преграждая всей троице, включая Севу, путь в гостиную. – Я не понял, Белов, – мгновенно Владимир Петрович сводит брови к переносице, сталкиваясь взглядом со своим лучшим игроком. – Почему не спим? Ты же у меня на завтрашней тренировке как сонная муха ползать будешь. – Потерплю один день, – остается Сергею сохранить облик ледяного спокойствия. – Завтра пораньше лягу, – вдобавок он убедительно кивает, прежде чем перейти к главному. – Что с Сашкой? Однако Гаранжин не отвечает. Стрельнув глазами в сторону своих спутников, он опускает голову, молча огибает загородившего проход комсорга и скрывается в гостиной. – Серый, не сейчас, – спеша последовать его примеру, Сева хлопает приятеля по предплечью, потому что дотянуться до плеча ему не хватает роста, и тоже покидает лестничную площадку. Выигранного времени оказывается катастрофически мало. Приходится импровизировать. – Григорий Митрофанович, – скрестив руки на груди, Белов обращается к председателю. Но тот лишь ожидаемо тянет губы в ободряющей улыбке: – Завтра, Сергей. Все завтра. Слишком быстро для того, чтобы его убежавшая в номер племянница успела переодеться, разобрать кровать и притвориться спящей. Плохо. – Мы имеем право знать, что с нашим товарищем, – предпринимает Сергей еще одну попытку. Уже когда Моисеев подходит к двери и сжимает резную ручку, намереваясь оставить собеседника на лестнице в одиночестве. И на сей раз, к счастью, это работает. Пусть и ненадолго, всего на несколько секунд, но председатель задумывается над его словами. И даже мрачнеет, словно внутри у него ведется настоящая борьба. С Беловым ведь они знакомы хорошо и часто общаются по долгу службы. Обратись к нему с таким же вопросом кто-то другой, выслал бы подальше и глазом не моргнул. А этот… Вроде как, и свой. Можно рассказать, если уж ему это так важно. – Узнаете, не переживай… И все же обещания нужно выполнять. Раз он дал слово, что никому не скажет, значит, не скажет. В конце концов, он, Гриша, не тренер. Пускай Володя со своими архаровцами сам разбирается. Сообщать им или нет – это его выбор. Сергей, конечно, парень хороший. Но Грише с ним все-таки не детей крестить…