Последние чувства

Проходит около десяти минут, как одиннадцатый предвестник ждёт долгожданной встречи. Оба парня договорились назначить ее в удалённом от чужих глаз месте. Где никто их ни увидит и ни услышит. Тем временем жаркий летний день переходит в прохладный вечер. Как лучи золотого солнца уходят за песчаные равнины. Рыжеволосого юношу обдувает прохладный ветерок, как со временем он начинает усиливаться. С все большим приближением странника. Как птица широкого масштаба, он летел сотрясая воздух. Тарталья подходит на встречу тому, к большой арке. Где внизу стояла перегородка. На неё как раз таки и приземлился темноволосый парень. Из лучших намерений, как истинный джентельмен Тарталья, протянул ему руку на встречу в помощь. Когда ту с резкостью оттолкнули. — Не нужна мне твоя помощь! Словно напыщенный кот, прошипел прибывший сказитель. Он справился со всем сам. Слез с каменной перегородки, после чего поправлял одежду. Взгляд глубоко-синих очей метнулся на ожидающего предвестника. С его лица так и не слезала добродушная ухмылочка. — Ты так долго выискивал меня. Теперь нашёл. И вот.. — Подходя, к рыжему, тот тыкнул ему пальцем несколько раз в грудь, — я здесь. Что ты от меня хотел? Сморщившийся нос, взгляд без искорки и возвышающиеся брови. Все сопутствовало не радостной встрече. Подобное поведение вошло уже в привычку. Так что оно ни на каплю ни смутило Тарталью. Тот положил на плечо парня свою руку, бережно похлопав. После чего, нагнулся к уху и шепча, словно бархатом разносились его слова. — И тебе доброго вечера, Скарамучча. Делая акцент на имени, отстранился, смотрев на реакцию. Упоминание его именно вздернуло. Будто выстрел прошёл на сквозь. Тот ещё больше сдвинул свои брови. Не время думать о былом. Скарамучча давно начал писать жизнь с нового белого листа. Там не место кляксам. Складывая крестообразно руки, не отрывая взгляда от рыжей бестии, что до сих пор играется в какие-то свои игры, парень промолвил, вскинув бровью. — Мне повторить ещё раз свой вопрос? Или ты оглох? Тарталья тоже, наблюдал и детально изучал, каждую линию сказителя. Его новый образ, точнее костюм был более мягким, не вырви глаз, но вот характер такой же ни к черту. Но это только на руку, видь он смог узнать старого, любимого им Скарамуччу. — Хотел с тобой увидеться. Посмотреть как поживаешь. А то ушёл и ничего не сказал. На данные слова Тартальи, странник только хмыкнул отвернувшись. Ни давая ни какому из своих чувств вырваться наружу. Но напор рыжей бестии слишком силён. Тот подходит ближе к Скарамучче. Кистью хватает его за подбородок и подворачивает к себе. Прямиком смыкая их взгляды. Большой палец, касается чуть еле заметных алых губ. Проводит по ним узоры, пока его голубые бушующие глаза изучают каждую эмоцию, что показывается на данный момент на лице темноволосого парня. Тот не даст ему соврать, Тарталья хочет слышать лишь хрустально чистую правду. — Я скучал по тебе. И неужели ты такой монетой мне отплатишь? Неужели у тебя не осталось ко мне чувств? Отвернуться нельзя ни в коем случае. Тёмные радужки содрогаются. В мыслях странника мелькает вопрос, что давно уже появлялся на момент расставания: "какого снова оказаться в твоих объятиях?" Парень не будет опрокидывать лишних слов, когда предпочитает действия. Одной из своих рук, обхватывает запястье Тартальи, опуская от подбородка вниз, а другой хватает за ворот рубашки. Притягивает в свои пленительные сети. Этот ответ точно означал - да. Сначала нежно, а потом со стремительной скоростью начали опростать поцелуи. Языки сплетались в страстном танце. У обоих захватывало дыхание. Как вдруг, Тарталья поднял к себе на руки Скарамуччу. Большая раскидистая шляпа упала с его головы. Открыв вид на фарфоровое лицо. Кисть рыжего переползла на шею. Пальцы игрались с тёмными кончиками волос, что так задорно выбивались из общей причёски в продолжение. Данный вихрь страсти закрутил их безвозвратно. Тарталья прислонил странника к кирпичной стене. Сия волшебство пронеслось незаметно. Внутри сердце распирало в бьющейся аритмии. Дыхание учащалось. Томный, тяжёлый взгляд удовольствия Тартальи с вверху в низ. После подобного, щеки куклы заливаются ядерно красной краской. В быстром темпе отворачивает от ухмылки Чеширского кота, который сейчас так был доволен. Но его игра не прекращала останавливаться. Нужно было довести тлеющий роман до конца. Тот с ухмылкой, со звёздами в глазах выразил. — Вот значит как, Скарамучча. Действия становятся более резкими, как Тарталья обхватывает белоснежные скулы. Снова сковывая взгляды между ними. Казалось, они ищет в этих зеркалах души что-то важное, что-то утерянное. Буйность рыжего не прекращалась. Пока Скарамучча пытался разными способами его обозвать, то предвестник сковал одной из своих рук его запястья в свой бостонный ручной "замок" и запрокинул ему за голову. Чтобы тот ни на роком не вырвался. — Перестань уже паясничать! С хрипом, прокричал странник, оголив свои клыки. Он больше не мог терпеть. Но неожиданно. И по телу пронёсся словно ток. Как Тарталья поставил меж его бёдер свою ногу. Это была та ещё услада для глаз. Что рыжий невольно облизнулся. Пока сказитель утопал все больше в красной краске и пытался брыкаться. Предвестника заинтересовали некоторые элементы одежды. Вздёрнув одну из шнуровок, тот с ехидной улыбкой опрокинул взгляд на сказителя. — Не слишком ли много на тебе одежды? — Только посмей, гад. Со смешком, тот развязал ещё одну, а за тем и ещё, как ненароком оголил вверх предвестника. Под всем красовалось соблазнительное чёрное боди. Прислоняясь к уху, жгучим языком Тарталья провёл по каждому ореалу, после чего шепчет. — Я заставлю тебя утонуть в твоём собственном наслаждении. — Сукин ты сын, — пробубнил Скарамучча, стискивая зубы. Данные ласки возбуждали его, очень. Но он не мог признать, как предвестник хорош в них. Который раз ни мог. И сейчас он растекается в наслаждение. Каждое прикосновение горячих рук, ощущаются по его коже хлыстом. А поцелуи слишком нежные. Где их оставляет, то там кожа тает. Но действия Чайлда хаотичны. Он перекидывается из стороны в сторону и сложно предугадать где ждать дальше. Сейчас плут проводит ладонью по животу прямиком вниз, отодвигает ногу от бёдер, задевает пальцами резинку шерт и стягивает их со Скарамуччи. Чёрное боди несомненны смотрится превосходно на его хрупком теле. Расстёгивает пару клапанов, что открывают вид на нижнюю часть. Сжимает, ранее сжатые запястья рук, покалывающая боль растекается по всему телу. Скарамучча испытывает непреодолимую жажду близости, когда предвестник разными способами изощряется над его телом. Со вздохом от нетерпения проговаривает. — Коснись.. На финальной части Тарталья не многословен. Он притягивает за затылок, обхватив тёмные мягкие волосы, во влажный, растянутый поцелуй. Рука словно змея извивается, перебираясь от шеи, проходясь по позвонками к округлым ягодицам, что сжимает и к паху. Придельной точки. Обхватывая головку, легонько идёт от верха к низу. Разряды волнами проходятся по телу Скараммучи. Отрываясь от поцелуя, Чайлд наконец освобождает запястья странника. Руки Скарамуччи падают предвестнику на плечи. Пока тот прильнул к оголенному белоснежному плечу. Обычный нежный поцелуй с тем, как нарастало напряжение до разрядки, стал похож на укус. В последний момент Тарталью прикусил нежную кожицу до боли. С хрипом вырвался истошный стон скараммучи, а капли, белые бусины, стекали по ладони Тартальи, которая была в перчатке. Ноги странника подкосились. Переводя дыхание, тот свалился на плиты. В его голове было много грубых слов, ласковых, ни к месту, и все они смешались в одну кашу. Но теперь для Чайлда это не больше чем развлечение. Ни хорошо, ни плохо. Он сделал, что хотел с их последний встречи. "Ещё раз дотронуться до него, увидеть таким"