А у меня нет души!

Что может быть лучше, чем выходной день для студента? Только разве что, быстрая смерть. Люмин со скучающей физиономией лежала на диване, свесив с него ноги, поедая какие то дешёвые чипсы. Сегодня она могла отдохнуть и провести день в одиночестве. Именно этого ей так долго не хватало, или скорее всего, она просто всегда была одна в доме полном людей. Но сегодня она действительно единственная живая душа в квартире Камисато. Аяка уехала встречать брата из командировки, поэтому сказала, что будут поздно, потому, что им ещё нужно будет заскочить к каким то знакомым. Что ж, светловолосая не сильно огорчилась, скорее даже обрадовалась, но себе в этом не призналась. Совесть не позволяла. На экране телевизора мотается очередной сериал с глупым сюжетом. Ей слишком наскучили все сопливые драмы с одинаковыми развязками историй. Мысленно проклиная всех режиссеров страны, она разблокировала телефон, залипая на какой то страничке в мессенджере. Листая ленту, в рекомендациях попадалось разное, от милых котиков, до расчлененки, которую девушка быстро пролистывала. Лениво проводя пальцем по экрану, она наткнулась на сообщество ее университета. Если смотреть на аватарку, то было видно что это не официальная группа, созданная администрацией. Наверняка в модераторах сидят какие нибудь сплетницы учебного заведения. Пролистывая ленту свежих новостей, глаза девушки зацепились за фото. Фото, где была изображена она. Черт возьми, она, сидящая с сигаретой в руках. А рядом Скарамучча. Черт. Черт. Черт. Вглядываясь в изображения, было видно, что фоткали из подтяжка. Она была готова придушить того, кто это сделал! Открывая комментарии под постом, Сайто бегло читала, что пишут студенты и не только. Почти у всех было одно и тоже мнение. Все считали что она, девушка Скарамуччи! Кто то писал о том, как мило они смотрятся. В основном, все подкалывали ее и Сёгуна, но были и те девушки, которые сыпали угрозами. Писали о том, что бы Люмин ходила и оглядывалась. Называли ее эскортницей и придумали ещё куча обидных прозвищ. Неужели Скарамучча разбил так много женских сердец? Нашлись даже те, которые осуждали Сёгуна за то, что он посадил бедную девочку на сигареты. Фото было опубликовано вчера, но с того момента прошло уже около четырех дней. Темноволосый и Люмин не виделись и не списывались. Они даже не друзья, кто вообще придумал, что эти двое могут встречаться? Девушка быстро вскочила с дивана, выбегая из комнаты. Когда ее глаза зацепились за одежду, в которой не стыдно выйти на люди, девушка спешно оделась. Уже натягивая кеды, та поняла, что у нее даже номера Скарамуччи нет, не то, что адреса. Стукнув себя по лбу и кажется, даже проматерилась, она набрала Аяке, что то тараторя в трубку телефона. Когда девушка наконец получила и номер и адрес, за что нужно сказать отдельное спасибо подруге, она вызвала такси, и прямиком направилась к указанному месту. Спустя пару минут, Люмин стояла у дорогой двери, стучась в нее. Она надеялась, что парень хотя бы пустит ее на порог, в худшем случае он просто проигнорирует гостя. Но видимо, сегодня ей повезло в каком то смысле. Щелчок замка, и дверь распахнулась. Из-за нее показался заспанный Скарамучча с гнездом на голове. На нем была мятая, мешковатая футболка и какие то спортивные шорты до колен. Фиолетовые глаза слипались, а сам он опперся плечом о дверной косяк, будто не мог держать себя на ногах. — о, привет, — неожиданно для Люмин, парень оказался слишком добрым и вежливым. Его хриплый голос донёсся до слуха девушки, когда та неотрывно смотрела на него. Темноволосый тыльной стороной ладони потер свои глаза, пытаясь согнать сонливость. — что с тобой? — спросила наконец девушка, уже забыв, зачем приехала сюда. — что со мной? — как будто не понимая вопроса Сайто, парень зевнул. — я думаю было бы круто сейчас съесть пиццы. О, ты приготовишь мне пиццы? Я уверен ты умеешь готовить пиццу. Ты же пришла что бы приготовить ее? — как будто в бреду начал бормотать парень, все с большей силой упираясь в дверной косяк. Возникает такое чувство, что он сейчас треснет под его весом. — ты заболел? — что? Как можно заболеть во сне, Люмин, я думаю, когда я проснусь, мне будет очень хуёво, но пока я сплю, ты можешь приготовить мне пиццу? — парень явно бредил, держась на ватных ногах. Он был слишком спокоен и дружелюбен, ни капли раздражительности, разве что усталость. Девушка подошла к юноше, прикладывая ладонь к его лбу. Он весь горел, был слишком горячим. И нет, не в сексуальном смысле. Парень буквально прямо сейчас упадет от высокой температуры. — а ты можешь подержать ее подольше, она холодная, — говоря про ладонь, темноглазый слегка улыбается уголками губ и кажется, сейчас замурчит. Девушка проходит в глубь квартиры, затягивая за собой парня. Она хорошо ориентируется, поэтому Скарамучча быстро оказывается в постели, с полотенцем на лбу. — а настоящая Люмин послала бы меня к черту, — он снова что то бормочет, все ещё находясь где то далеко от трезвого сознания, — представляешь, она совсем не матерится, святоша, мать твою. - щеки Люмин вспыхивают алым, когда до нее доходит, что он помнит и вспоминает про нее. От такого вида парня девушке хочется прыснуть смехом и кататься по полу. Хочется заснять его на камеру, а потом смеяться заново и заново. Но сейчас она идёт на кухню и ищет аптечку, где находится у всех нормальных людей жаропонижающие. Хоть и она Скарамуччу за нормального человека не считала, но пакетик с нужным ей порошком нашелся быстро. — пей, — вытягивая руку со стаканом, белокурая встала напротив юноши. — это яд? Настоящая Люмин так бы и сделала. — боже, это не яд, просто выпей, придурок! — она начинает раздражаться, но когда видит такого Скарамуччу, не может позволить себе долго злиться. — говоришь как настоящая Люмин, — он смотрит на нее затуманенными усталостью глазами. Несмотря на свой нездоровый вид, парень все ещё остаётся красивым. Беря в руки стакан, он опустошает его залпом, заваливаясь снова в кровать. Его волосы остаются шелковистыми, хоть и запутанными. Девушки прямо так и хочется запустить туда руку и перебирать его пряди. От мыслей, Люмин отвлекает рингтон телефона из кармана. Она достает его и смотрит на экран. Большими буквами высвечивается слово «МАМА». Янтарноглазая закусывает губу почти до крови, не зная, нужно ли отвечать вообще. Спустя пару секунд, она решила, что перезвонит ей позже. Может быть через час, или завтра, возможно после завтра. Сейчас об этом не хотелось думать. — где градусник? — спрашивает она, переключая свое внимание на страдающего парня. — можешь поискать его в ящиках, но я уверен, что там ничего похожего на градусник нет. — голос Сёгуна стал ровнее, видимо лекарство начало действовать так быстро. — у тебя нет градусника? — нет, а что, это проблема? — как видишь да. Люмин ещё пару минут выдерживает взгляд темных глаз, а потом направляется в сторону кухни. Она стала оглядываться вокруг, отмечая насколько хорошо живёт парень. В квартире был сделан неплохой ремонт, и видимо, здесь работали уборщицы, так как, все поверхности в доме блестели. Подойдя к стойке, Люмин сделала чай с лимон, а после села на стул, оставляя кружку рядом с собой. Она заглянула в телефон, прожигая дыру в нем. Ее глаза были устремлены в экран, а именно на вкладку пропущенных вызовов. Наверно, правильно было бы перезвонить. Но немного помедлив, светловолосая закрывает вкладку, вновь заглядывая в сообщество, где находилась ее фотка с парнем. Может звонок от матери и эта фотка как-то связаны. Может она звонила что бы отчитать девушку? Люмин не узнает правды, пока не перезвонит, а делать этого она не собирается. Сайто зависала на кухне, в чужой квартире уже около получаса, читая сплетни ее университета. Оказывается, Тарталья и Скарамучча были ещё теми засранцами. Эта парочка была на слуху, а каждая вторая девушка была готова прыгнуть в постель к ним. Зачитывая очередные похвалы в сторону Скарамуччи, со стороны входа в кухню послышалось шуршание, а после показался помятый от сна и болезни юноша. Глаза были полуприкрыты, но было видно, что тому стало лучше. Он оглядел Сайто, молча проходя к ней. Темноволосый встал рядом с ней, осматривая кухню, как будто видит ее в первый раз. После чего, парень берет кружку чая, которую Люмин приготовила для себя, и делает несколько глотков. — фу, блять, ты сюда всю сахарницу высыпала? — кривясь в лице, он ставит бокал на место, и усаживается на стул рядом с Люмин. — вообще то, я сделала его для себя, а тебе никто не предлагал! — язвит она в ответ, понимая что парню явно стало лучше. Он перестал нести бред про пиццу, и как всегда вертит носом. Синеглазый долго вглядывается в глаза девушки, будто ища там ответ на все свои вопросы. — зачем ты пришла? — ему явно стало лучше, раз он начал оценивать, что вообще происходит вокруг него. И наконец, перестал воспринимать девушка за иллюзию своего воображения. — ты видел, что про нас пишут в сплетнице университета? — на блондинку вновь накатывает та злость, которую она ощутила, когда узнала об этой глупой неправде. — ты серьезно думаешь что я там сижу? — скептически выгибая бровь, парень пялиться на девушку. — все думают, что мы встречаемся! — почти переходя на крик, глаза девушки наполнены огнем. Ее так раздражают люди, которые ничего о ней не знают, и позволяют себе что то говорить за ее спиной! — и? — всмысле? — что дальше? — о боже, сделай с этим что-нибудь! Ты же вроде у нас звезда универа! — косясь на парня, Сайто вообще не понимала, почему ему плевать на эти слухи. Неужели он не должен придерживаться вида холостяка? — нет. — в каком смысле! Почему? — Люмин в бешенстве, она очень зла на него. Как же он иногда раздражает! Весь такой я-никому-ничнго-не-должен. Такой красивый, и ужасно раздражительный! — зачем мне это? — темноволосый все ещё делает вид, что ему все равно, хотя скорее всего, так оно и есть. — они могут написать все что угодно, когда то был слух, что я и Аякс геи, и у нас какие то мутки. — и вы ничего не дела… — слова блондинки прерывает телефонный звонок, и кажется, она догадывается кто это. Мать звонить два раза только в крайних случаях. По рукам девушки начинает бить мелкая дрожь, но она закусывает щеку, лишь бы унять ее. Нажимая на кнопку, которая принимает вызов, она прикладывает телефон к уху. — здравствуй, Люмин. — строгий и властный голос женщины донёсся до слуха девушки. Как же она его не любит, как же она его боится. В ее глазах заметна паника и страх, но та старательно пытается скрыть это. — да. — все что удается из себя выжать, всего лишь сдавленно «да», почти не похожее на слово. — Люмин, отец хочет, что бы ты задумалась о семье и детях. У нас есть отличный кандидат, его родители влиятельные люди, а сам мальчик великолепный. Я не разрешала тебе водиться с отродьем, Люмин. — последние слова женщины въелись в кожу, впились как тысячи иголок, пронизывая девушку холодным и липким страхом. Она сглатывает, и ее кадык дёргается. В глазах паника, которая скоро перерастет в истерику. Руки начали дрожать настолько сильно, что кажется она сейчас уронит мобильный. А щека начала кровоточить, из-за чего блондинка ощутила вкус металла на языке. — он не отродье. — она слышит свой собственный голос будто со стороны. Так, слово ее кто то заставил это сказать. Но ведь именно это пришло ей в голову, после монотонных слов матери. Именно о нем, она задумалась в первую очередь. Ее не задело то, что родители все решили за нее. Ее задело то, как они назвали парня, сидящего напротив нее прямо сейчас. — закрой рот, и не спорь с матерью. — ты мне не мать. — холодным, пронизывающим до костяшек голосом, девушка оторвала от себя эти слова. Словно вырвала из души, и выплюнула в грязное и мерзкое лицо мамы. Не дожидаясь ответа, она бы бросила трубку, но убрать телефон от уха не осмелилась. Ей казалось, что она прямо сейчас услышит голос матери из динамика. Ей было страшно. — Люмин? — его голос вывел ее из утопающих мыслей. Голос, который не может иметь отродье. Он произносит ее имя так, что девушке хочется слушать парня вечность. — да, я в порядке, мне нужно… я в ванну, хорошо? Дай мне десять минут, я просто… — не найдя подходящие слова, девушка рванула в ванную комнату, которую она видела по пути на кухню. Закрываясь изнутри, блондинка зарылась руками в волосы, судорожно перебирая пряди. Люмин не хотела, что бы он знал, но теперь он знал. Не сложно составить пазл в голове, когда девушка разговаривая с матерью, сказала ей, что та ей не является мамой. Теперь ей прийдётся рассказать, но не сейчас, может быть через час, или завтра, или после завтра. Она не хочет думать об этом.