‭‭22 579 776 000 секунд

С того дня, кажется, вся его божественность пропала. Если раньше он непредвзято взирал на всех свысока, то сейчас всё маялся и его душа никак не могла придти в порядок. Это было похоже на пытку. Ему правда хотелось не чувствовать этого, но он не мог. Все, казалось, вокруг напоминало о нём. Он не был более похож на божество. Скорее на лисёнка, впервые за практику ушедшего соблазнять людей, а сам попался на крючок. Но небо не отказывалось от него, и он, кажется, всё ещё был божеством. Если честно, он ненавидел свою божественность. И свое бессмертие, тоже. Раньше он считал это благословением, потому что он был выше всех других и никто не мог постигнуть на это место всеобщего любимца и покровителя. Сейчас, это было сродни проклятию. Он не мог умереть, даже если очень захотел бы. 4. Dum spiro spero. — Почтеннейший, Вы так давно не заходили к нам, поэтому мы пришли, чтобы навестить Вас. Не сочтите за дерзость. Божество, лежавшее на траве, повернуло голову, чтоб взглянуть. Это не были люди. Люди (все, кроме него) так дерзко себя не ведут. Но и он так официально не обращался уже много лет. Первыми, кто пришли его проведать, были его дети. Их было не так много, они не стали приводить всех. Их было, наверное, около дюжины. В основном, высокопоставленные девятихвостый лисицы. Но было и несколько совсем юных, чьи лица смутно казались родными. Занятно, но их вид действительно радовал глаз. Он даже впервые после его смерти искренне улыбнулся. Была ли это одна из тех уловок, на которые велись люди, или просто гордость, как их предка? Так или иначе, это не имело значения. Лис на ноги поднялся и с таким же торжеством, как и всегда, спросил: — В чём дело? Неужели в сумрачной долине случилось что-то? Лисица в середине покачала головой. — Нет, Почтеннейший. Всё безмятежно, как и всегда. Мы просто пришли свериться о том, как вы поживаете. На лице у божества не дрогнул мускул. — Как видите, сапфировая роща блистает так же, как и тысячелетием назад. Ни одна катастрофа или происшествие не сможет пошатнуть её великолепия. Как и моего божественного превосходства. Просто скука смертная достала, вот и всё. — Тогда, если Вы вдруг развлечения так и не найдёте, то приходите к нам в долину. Прошла лишь сотня лет, но молодняк и старики уже заныли, что их тоска по вам одолевает. — Чтож, раз для вас мой взгляд ещё чего-то стоит, то не могу я не явиться. Как ваши- — Мастер! — внезапно, девочка, совсем подросток, вылетела из толпы и вцепилась в него обоими руками, — Мастер, Вы не приходили, я уже боялась, что Вы про нас забыли! Я многому за это время научилась, правда. Стала я сильнее? Мастер, я- — Эй, замолчи! Не веди себя, как маленький ребёнок! У Почтеннейшего много дел, у него нет времени сюсюкаться с тобой без перерывов! — Сестрица... — Всё хорошо, Глава, — остановило божество, погладив маленькую лису по голове, — Разве ты пару тысячелетий такой же не была? Юность — красивая пора. Правда она так коротка. Надеюсь, ты простишь ей это своеволие. — Мастер... Если Почтеннейший того желает, то всё в порядке. — Ты молодец, лисёнок. Практикуясь дальше, ты сможешь большего достичь. Только не ленись. — Конечно, мастер. — Пообещай мне кое-что, мой маленький рассвет. — Я слушаю, — она действительно была внимательна. — Никогда. Понимаешь, никогда не влюбляйся по-настоящему в людей. Они не хуже нас, а может даже и хитрей. Ты с ними просто... Неприятностей не оберешься. Казалось, все лисы замолчали на мгновение. Конечно, лисята ничего не знали, но кто постарше будут... Без жалости не взглянут. Серая лиса, не выдержав, отвернулась, чтоб слезы утереть. — Я знаю, мастер, знаю! Люди так коварны, мы не должны им верить, а только использовать для нашей выгоды. — Ты молодец, лисёнок, раз знаешь толк, — небрежно потрепав ей рыжие волосы, божество обратилось ко всем, — Я скоро навещу вас, чтобы посмотреть, чего за несколько столетий вновь достигли вы. Ну а пока идите. — Как скажете, Почтеннейший. — Маленькая лилия, останься на немного. Серая лисица дрогнув, обернулась. — Да, мастер. Когда все лисы обернулись и ушли, божество позвало ближе. Немного подойдя, Лис спросил: — Ты знаешь, да? — Я... Знаю. Тот человек, он... — лиса засомневалась. — Умер. — Мне жаль. Лис поднял руку, чтобы по голове ее погладить, без эмоций на лице, он успокоил: — Не грусти, маленькая лилия. У всех свое время: и у них, и у вас... Но не у меня. Сделай для меня кое-что, прошу, — Лис взял руку девушки, переместив ее себе на горло, — Пожалуйста, убей меня. — Мастер-! — Я не могу убить себя, я уже пытался. Попробуй ты. Если удаться, то новым лисьим божеством ты станешь — разве не чудесно? — Мне это не нужно, мастер. Всем будет лучше, если Вы останетесь. — Всем лучше, но не мне. Я попросил тебя лишь потому, что ты она из тех, кого выбор сердечных мук застал. — Я... — Прошу. Возможно, если я сейчас умру, то матушка судьба смилуется, и согласиться меня и человека в другой жизни крепко накрепко связать. Лиса, немного погодя, кивнула. Две тонкие руки с огромной силой на шее чужой сжались. Без гнева, но достаточно, чтобы кому-то шею раздробить, ну или воздух перекрыть. Когда Лис задыхаться стал, он наконец обрадовался. Неужто эта беспощадна госпожа, спустя года, в конце концов, отпустит и его в объятья мира? И Лис закрыл глаза, блаженно смерти ожидал. Пока божество не осознало, что несмотря на то, что воздуха не поступало, он все ещё не мертв. Открыв глаза, увидел он взгляд заплаканный чужой. Да, точно, он не умирал. Воздух нужен тем, кто жил, а он лишь существует. Теперь уж точно: оболочка и душа. Все тщетно. — Всё. Хватит, маленькая лилия. Лисица ослабила хватку, опустив в глаза. — Простите, что у меня не вышло тоже Вас убить. — Не плач, лисёнок. Всё в порядке, даже если ты слаба. Возможно, немного подрастя, ты- — Мастер. Я не убью Вас. Точнее это Вы, к большому сожалению, умереть не сможете. Лис ничего не говорил. Лишь только проронил: — Как жаль. Лиса, не выдержав, схватила за руку его и прокричала: — Я вас прошу, надежды не теряйте, мастер! Всё, что ни делается, оно всё к лучшему. Будут катастрофы. Будут люди. Подождите ещё немного, пожалуйста. Божество подняло глаза. С искренней надеждой, теплящейся в душе. Он кивнул. — Ты правда умна, маленькая лилия. Хорошо, я подожду. Я обязательно дождусь, когда ты вернёшься. Только, пожалуйста, возвращайся поскорее. Мне так невыносимо ждать. Только, пожалуйста, человеческое дитя, будь таким же светлым, как и тогда, когда мы впервые встретились. Только, пожалуйста, не ненавидь меня за то, что я рушу всё, во что ты верил, снова.