Метка: Детские лагеря
7 июня 2024 г., 18:56
— Кто. Это. Был.
Тишина. Вожатый медленно обвёл отряд взглядом хищной птицы.
— Я ещё раз спрашиваю, кто это сделал?
В ответ напряжённое сопение и ёрзание на месте. Ни разу ребята не видели Андрея Сергеевича таким сердитым. Он говорил спокойно, но дышал тяжело, а на лицо его страшно было и взглянуть.
— Я вам серьёзно говорю, никто не выйдет из корпуса, пока виновный не сознается.
— А как же завтрак? — запереживал пухлощёкий Матвей.
— Значит, не будет завтрака! — отрезал Андрей Сергеевич, повышая тон.
Ребята вопросительно уставились на вторую вожатую, добрейшую Елену Львовну — вчерашнюю выпускницу, которая всегда светилась от улыбки и была с детьми на одной волне. Но та лишь грустно покачала головой. Вид она имела не менее взволнованный.
Четвёртый отряд полным составом собрали в холле, половина ребят были сонные, неодетые и нечёсаные. Большинство с недоумением переглядывались, пытаясь выяснить, что произошло. Но Андрей Сергеевич строго пресекал все шепотки и разговоры.
— Честно, ребята, не ожидал… Не ожидал, что вы мне такую свинью подложите под конец смены, — в голосе вожатого слышалась искренняя горечь и разочарование. — Я думал, у нас образцовый отряд. Да, мы и подурачиться можем, и похулиганить, — «Пираты», как-никак, — но кодекс не нарушаем! А это самое строгое и непреложное правило пиратского кодекса — мальчики не ходят в спальни девочек, тем более ночью!
По отряду пробежался тихий гул изумлённых голосов. Кто-то присвистнул.
— Тишина! — цыкнул на них Андрей Сергеевич и вздохнул. — Да, вот такой неприятный инцидент произошёл сегодня ночью. И, что самое неожиданное, у нас. Я мог бы ожидать такое от кого угодно — от «Бармалеев», «Мушкетёров», даже «Эльфов», — но от вас!.. Стыдно, ребята, стыдно.
Он умолк, продолжая внимательно искать взглядом виноватое лицо. Кто-то слишком хорошо притворялся для своих двенадцати-тринадцати лет, и Андрею Сергеевичу это не нравилось. Он гордился своим умением «читать» своих подопечных, но в этот раз ночной проказник ловко затаился в рядах невинно хлопавших глазами детей. И пока себя не выдавал.
В повисшей тишине зазвучал вдруг весёлый, бодрый голос Шмеля из громкоговорителя. Шмель — это такой человек, о котором в двух словах и не рассказать! Вообще его звали Олег, и было ему двадцать шесть лет, хоть в это трудно было поверить. Шмель выглядел как старшеклассник, высокий блондин с серьгой в ухе, ходил всегда в ярких рубашках поло и шортах. Его принимали за своего и в кругу вожатых, и в компании отдыхающих детей. Он был и диджеем на дискотеке, и массовиком-затейником, организовывал мероприятия, проводил конкурсы, ходил в походы и играл там на гитаре… В общем, он был душой лагеря. И его голосом, разносящимся с утра до вечера из всех репродукторов.
— Внимание! Седьмой, восьмой отряды приглашаются в столовую на завтрак, — игриво, почти нараспев объявил Шмель. — Всем, всем приятного аппетита!
Никто не шелохнулся. Только у голодного Матвея в животе заурчало так, что ближайшие к нему ребята услышали и, не сдержавшись, прыснули.
— Ребята, вам весело? — укорила их Елена Львовна. — Нам вот с Андреем Сергеевичем не очень. Мы практически не спали этой ночью. Пока пришли с дискотеки, пока раздали всем бананы и сок, пока все почистили зубы и улеглись спать… Ненадолго лишь мы сомкнули глаза, и тут же были подняты жутким визгом и звоном бьющегося стекла. Нарушителя по горячим следам поймать не удалось, и мы не стали всех поднимать среди ночи, дали вам возможность поспать. Но сами уже не смогли расслабиться, дежурили до утра. Неужели вам нас не жаль? Мы же столько всего для вас делаем…
Ребята, и особенно девочки, сочувствовали жалобному рассказу Елены Львовны. Кто-то закивал, мол, слышал и визг, и звон, но те, чьи спальни находились подальше от происшествия, слушали об этом с округлёнными глазами. За окном донеслись беззаботные голоса малышей из восьмого отряда, направлявшихся дружным строем в столовую. Матвей вытянул свою плотную шею, бросая на них завистливые взгляды. Неужели их отряд и вправду теперь лишат завтрака?
— А в чью комнату пробрались? — спросила Ира Белякова, самая образцовая девочка в отряде, которая носила очки.
От её вопроса словно со всего отряда спало оцепенение, и они начали гомонить, перебивая друг друга и озвучивая мучившие их вопросы.
— А кто? А когда? А что разбили? — раздавались звонкие и обеспокоенные голоса.
Каждый теперь хотел помочь вожатым и отряду, чтобы поскорее покончить с этим делом. Некоторые повскакивали со скамеек и наперебой стали выяснять, кто когда уснул и кто что слышал.
Андрей Сергеевич схватил со стола свисток и резко дунул в него, призывая отряд к порядку.
— Тишина! Сели все! Галдеть не надо. Дело было так. Кто-то из мальчиков проник ночью в восьмую комнату девочек, где спали Юля с Лизой, Света, Настя и Марина. Напугал Марину, а когда поднялся шум, вылез в окно и разбил цветочный горшок. Когда мы спешным делом устроили обход комнат мальчиков, все были в своих кроватях. Если кто-то что-то знает, видел или слышал, поднимайте руку и говорите.
Несколько человек нетерпеливо потянули руки.
— Спокойно, мы всех по очереди выслушаем. Да, Ира, говори, пожалуйста.
— Вы его узнали? Может, это вообще не из нашего отряда? — обратилась Ира к девочкам из восьмой комнаты.
Неразлучные подружки Юля с Лизой растерянно пожали плечами, остальные помотали головами.
— Ребята, пожалуйста, — Андрей Сергеевич устало потёр уголки глаз, — я попросил рассказать, кто что знает, а не заваливать девочек вопросами. Мы уже подробно их расспросили, перед тем как собрать всех вас в холле. Нарушитель точно из нашего отряда, — уверенно добавил вожатый. — Он пробрался в спальню по коридору, окно было закрыто. Только когда Марина проснулась и закричала, а мы с Еленой Львовной побежали на шум, он второпях открыл окно и успел выбраться на улицу. В темноте девочки видели только его силуэт. Коротко стрижен, в одной майке, трусах и сандалетах. Под такое описание у нас весь отряд подходит, за исключением Кости.
Все перевели взгляд на Костю — обладателя хоть и не длинной, но пышной и густой шевелюры каштановых волос. Костя смутился от неожиданного внимания.
— И проворный, худенький, так что извини, Матвей, ты тоже вне подозрений.
Матвей нисколько не обиделся, его по-прежнему волновала перспектива остаться без завтрака. Словно отвечая его мыслям, из громкоговорителя раздалось очередное объявление от Шмеля:
— Внимание! Пятый, шестой отряды приглашаются в столовую на завтрак! Повторяю, пятый, шестой отряды приглашаются в столовую на завтрак. Всем-всем приятного аппетита!
«Пираты» заволновались. Их и «Мушкетёров» должны были объявить следующими. Андрей Сергеевич сделал вид, что ничего не заметил.
— Поскольку двери в корпус ночью закрываются на ключ, — продолжал он как ни в чём не бывало, — это точно был наш. В свою комнату он вернулся тоже через окно. Другого варианта я просто не вижу. Это значит, либо ему кто-то помог, либо он сам заранее открыл своё окно.
— И когда мы кинулись проверять комнаты мальчиков, все окна были закрыты, а все мальчики лежали в своих постелях раздетые, — подхватила Елена Львовна. — То есть, он перебежал по улице, успел забраться в окно, закрыл его, снял шорты, сандалии и забрался под одеяло. А Андрей Сергеевич подтвердит, мы особо не мешкали.
Отряд снова загудел, переваривая новые подробности, и вожатым снова пришлось призвать их к дисциплине.
— Что ж, — медленно начал Андрей Сергеевич, продолжая переводить пристальный взгляд с одного мальчишки на другого. — Раз виновный признаваться не собирается, поступим по-другому. Сейчас встаём все и спокойно идём одеваться на завтрак. Чистим зубы, кто ещё не успел. А когда вернёмся из столовой, вы всё узнаете сами. Этот разговор не закончен. Как вы с нами, так и мы с вами. Это будет справедливо.
Слова вожатого пугали своей неизвестностью, и даже у невиновных, которые ничего не знали о ночном инциденте, пошёл мороз по коже. Тихо бурча и переговариваясь между собой, дети разбрелись по комнатам, многие пошлёпали по коридору в туалет. Елена Львовна что-то тихо сказала Андрею Сергеевичу на ухо, он хмуро кивнул.
Мальчишки умывались и бурно обсуждали ночную новость. Все сходились на том, что виновный должен сам признаться, чтобы не подставлять весь отряд.
— И зачем ему понадобилось лезть к девчонкам!
— Влюбился, что ли?
— А почему мы должны из-за этого страдать?
Только четверо ребят не вступали в разговоры и лишь осторожно и доверительно переглядывались тайком. Это были соседи Матвея по комнате. Сам Матвей спал крепким сном и не слышал, что творилось ночью. Остальные же: Артём, Серёжа, Игорь и косматый Костя знали имя отчаянного приключенца. Но, как и подобает настоящим друзьям, они его выдавать не стали.
— Серый! — окликнул Серёжу Ваня. — А где твой значок?
Ваня, как и Серёжа, увлекался паровозами — коллекционировал марки, значки, картинки из журналов с изображениями старинных паровозов. Серёжа обернулся и заметил, что с его песочного цвета бриджей пропал любимый значок с кадром из фильма братьев Люмьер «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота». Сердце упало у Серёжи в груди. Этот значок подарил ему папа, который в прошлом году погиб от несчастного случая на шахте.
— Не знаю… Наверное, оторвался, — Серёжа заозирался по сторонам, но значка нигде не было.
— Пойдём поищем в комнате, — предложил Игорь.
Но тут снова зазвучал лагерный громкоговоритель.
— Внимание! — жизнерадостно объявил Шмель. — Третий, четвёртый отряды приглашаются в столовую на завтрак! Всем-всем приятного аппетита!
— Построились, четвёртый отряд! — скомандовала Елена Львовна, и «Пираты» второй раз за утро потянулись в холл.
Мальчики и девочки выстроились в шеренгу по парам, взялись за руки. Юля с Лизой как всегда стали вместе. Артёму составил пару Костя, чьи непокорные локоны победили в противостоянии с расчёской. Марине, чей визг и поднял в ночи тревогу, достался в пару раскрасневшийся Матвей — впрочем, за руки они не держались. Белокурая Света подошла к молчаливому Серёже и взяла его за руку. Он почувствовал, что в руке у Светы был какой-то холодный круглый предмет, и теперь он оказался сжат между их ладонями. Серёжа вопросительно посмотрел на Свету.
— Ты потерял, — шепнула она, не поднимая глаз.
Они вышли на залитую утренним солнцем улицу и прошагали весь путь до столовой, не глядя друг на друга и крепко сжимая в ладонях значок с паровозом — единственную улику, которая могла разоблачить ночного гостя.
