In the grip of fear.

— Что стряслось, мальчик мой? — обеспокоено спрашивает Мэй, войдя в комнату. Она была готова ко всему, но никак к тому, что ее племянник будет лежать калачиком на полу, прижимая колени к груди и взахлеб рыдая. — Питер! Поворачивая к себе трясущееся тело, бьющееся в судорогах, Мэй распахивает в ужасе глаза. Ее племянник, невинный мальчик, познающий мир — лежит истекая кровью. На правом запястье виднеются глубокие порезы, из которых стремительно сочится кровь. Даже маленькая красная лужица, скрывающаяся под телом, не сразу бросается в глаза. Как давно Питер сделал это с собой и почему? — Черт, черт, черт! — пытаясь создать жгут из подола платья, благо это домашняя одежка, которую легко руками порвать, Мэй трясущимися руками накладывает шину, зажимая остатками тряпок порезы. — Питер, держи глаза открытыми! Но парень не отвечает. Глаза пустые, смотрящие в одну точку, словно всю душу высосал Дементор. Лицо стало мертвецки бледным, а губы, сжатые в тонкие полосы, искусаны в кровь. Женщина не знает за что взяться: звонить в скорую, пытаться привести в чувство племянника или тащить на себе тело в ванную. Все смешалось резко, щемя от страха в груди. Не может Мэй потерять еще и Питера. — Держись, мой хороший, — хлюпая носом, пытаясь стереть потекшую тушь плечом, взгляд натыкается на одну вещь. — Точно! Потерпи чуть-чуть, пожалуйста, малыш! Высвободив одну руку, которая придерживала изначально тело, Мэй тянется к приоткрытому рюкзаку, лежавшему возле кровати. Из-под открытой молнии виднеется красно-синяя ткань, означающая, что костюм находится дома. Женщина отчетливо помнит, как племянник все уши прожужжал о том, какой мистер Старк классный, раз встроил в костюм искусственный интеллект. — Нужна скорая помощь! — кричит тетя на маску паука, не зная куда именно нужно говорить. Питера уже пробивает мелкая дрожь, а зрачки закатываются назад. — Приветствую, мисс Паркер, — раздается голос Карен. — Индификация голоса прошла успешно. Вам плохо? — Питер умирает! — голос срывается, голова падает и утыкается в макушку племянника. Слышно только то, как разрывается сердце женщины, когда она ощущает пальцами пониженную температуру тела. Кажется Карен не стала расспрашивать дальше из-за соображений совести, которых быть не может. Но спустя две минуты, которые длятся как вечность, в квартире вышибают дверь медики, оттаскивая рыдающую Мэй. Питера быстро укладывают на носилки, накрывая спасательным одеялом. Никто не спрашивает о том, что случилось, какой возраст у пострадавшего и, сейчас совсем наплевать на ошибку, нет комментариев по поводу костюма Человека-паука, который сжимает со всей силы женщина. Врачи молча затаскивают, еле идущую, мисс Паркер в машину скорой помощи, вводя в вену успокаивающее, попутно делая переливание крови Питеру, зашивая раны. На его лицо натянута кислородная маска, в венах катетеры, а на груди находится холтером, замеряющий сердцебиение. Кругом один гул и шум, отдающий по ушам притуплено. Врачи успевают ругаться бранью, пока раздают указания друг другу насчет манипуляций, а водитель машины ужасно летит по встречке, плюя на правила и ограничения скоростей. Только вот сквозь слой ваты, словно запиханной специально в уши, Мэй слышит к себе обращенные слова. — Мисс Паркер, прошу еще раз — наденьте маску, — не впервой просит Карен, что уже один мед работник аккуратно трогает плечо женщины. — С вами хотят связаться. — Что? — опешив от такого, Паркер крутит комок латекса, неуверенно начиная натягивать его себе на голову. Сначала не привычно, кромешная тьма, после чего следует обзор на весь салон скорой, только в приглушенном свете и с многочисленными показателями. — Я тут. — Мэй, только не переживай, хорошо? — сразу звучит обеспокоенный голос Старка. — Вас доставят сразу в башню. Лучшие врачи уже ожидают, поэтому следи за тем, чтобы пульс Питера слишком не упал, но и не поднимался выше 140 ударов. — Ему делают переливание, — глухо отзывается тетушка, пытаясь не напускать слез в маску. Не хватало еще испортить систему. — Они видели костюм.. — Это работники башни, которые выезжают сразу на спец звонки от Мстителей. Конфиденциальность гарантирована, — успокаивает Тони, но голос предательски срывается. — Насчет крови. Ее в машине слишком мало, к тому же Пит мутант, которому следует влить как минимум два литра, — информирует он. — Ваша задача сейчас следить и поддерживать регенерацию, иначе сердце остановиться от огромной дозы пустой крови, или же от нехватки. — То есть остановиться? — шепчет Мэй, все-таки срываясь и начиная рыдать беззвучно. — Кровь нужно переливать по определенной граммовке, чтобы родная, с мутагеном от паука, успевала делить свои клетки, — четко и по делу отвечает мужчина. Голос спокоен, словно это школьный вопрос, на который он знает отлично ответ. — Про сердце я преувеличил, но это возможно. Только если мы сделаем все через задницу, Мэй, Питер очнется обычным парнем, без всяких своих способностей. И поверь, — усталая усмешка звучит через динамик. — Он никогда этого не простит. Ни себе. Ни нам с тобой. — Я понимаю, — нервно звучит голос, но Мэй пытается взять себя в руки. Нельзя плакать и терзать себя, когда борются за жизнь племянника. — Понимаю, просто мне страшно. — Дыши глубоко. Пит сильный парень — справится, — успокаивающе звучит голос. — А сейчас возьми себя в руки и выходи из машины. Действительно. Сняв маску, с примером от яркого света, Мэй видит, что машина скорой помощи остановилась, а внутри никого нет. Открывать дверь тяжело, но нужно. Женщина решительным шагам ступает на бетонный пол парковки, судя по обстановке тут, начиная двигаться по подсветке в плинтусе. Видимо мистер Старк позаботился о том, чтобы тетушка не заблудилась. Путь не быстрый, но и не легкий. Не знание где родной племянник — выматывают. Не знание того, что с ним сейчас и жив ли — убивают изнутри. Ноги ватные, голова пустая, а везде так тихо, словно в морге. Хреновое сравнение, но именно такое приходит на ум. Повсюду идеальная чистота, стены выкрашены в классический серый, а потолки белые, делающие прекрасный контраст. Еще ни одной двери не встретилось на пути, отчего холодок пробегает по коже. Поворот, ступени, подъем, очередные ступени и многочисленные повороты. Мэй готова взреветь, начиная кричать, что Старк наглая рожа, раз не предоставил доступ к лифту, который точно имеется, но впереди она видит, наконец-то! , дверь. — Есть кто? — эхом разлетается от стен в помещение, когда дверь приоткрывается. — Если интересует почему ты шла пешком, то отвечаю сразу, — слишком плевательски звучат слова, а обладатель явно находится не в духе. — Репортеры просекли, что к Башне несется скорая, плюя на нормативы и ограничения. Всем интересно кто пострадал, ведь многие Мстители за границей, — Мэй наконец-то видит мистера Старка, который расхаживает со стаканом виски, а взглядом метает по панорамному окну. Миллиардер явно скинул пару килограмм, выглядя теперь старше своего возраста: добавились синяки под глазами, новые седые волосы на висках, а радужка глаза не столь яркая как раньше, излучает слабый проблеск небесного. — На улице репортеры. В фае также они, сидят и караулят лифты. Придурки, — ухмылка касается губ, но не надолго. — Питер в медицинском блоке. Им занимаются лучшие профессионалы, ознакомленные с его мутацией от и до. Мэй не находит нужных, чтобы выразить благодарность. А стоит ли? Питер уехал с мистером Старком, решать вопрос про вступление в Мстителей, а спустя сутки полез вскрывать свои вены. Подозрительно, но сейчас искать ответы на то, где может дать всю информацию Питер — нет желания и сил. Поэтому, с легким скрипом, барный стул лаунж-зоны отъезжает от стола, после чего принимает легкий вес женщины. Паркер сидит, уткнув руки в голову, потягивая волосы у корней — особенность у них такая, у Паркеров, во время стресса так делать. — Я хочу извиниться, — тишина угнетает, раз Старк решает заговорить первым. Мэй вопросительно поднимает глаза, шмыгнув пару раз носом. — Мне не стоило втягивать во все это Пита. Сражение с Роджерсом, костюм новый, Танос, Мстители, — медленно, с расстановкой, звучат объяснения. — Его кредо «чем больше сила — тем больше ответственность за то, что ты не предотвратил.», а я это приумножил. Едва не делая обязательным и первостепенным в жизни, — Старк делает последний глоток янтарный жидкости, ставя стакан на столешницу. Усталый вздох и мужчина садится напротив. — Я взрослый дядечка, впутавший юного парня в геморрой адский. Я сотню мазей использовал и перепробовал, но ничего не лечит его. А еще на Питера повесил такое. Мэй задумчиво буравит взглядом мраморную поверхность, пытаясь осмыслить сказанное. Слова звучали слишком заучено, будто готовились к такому. Но внешне Старк выглядит обеспокоено, если не брать во внимание раздражительность и нервозность, которая выражается в постукивание пальцем по столу и дерганию ногой. Что бы сказал Питер? Парень никогда не отзывался плохо о своей деятельности, лишь восхищаясь и радуясь, когда получает новые приблуды. Но вдруг мистер Старк прав, действительно виноват, и лишил нормальной жизни племянника Мэй, что теперь всегда будет тяжело? — Ты прав, — хмуро отвечает женщина, ловя понимающий взгляд. — Ты прав во всем, Тони. Но Питер никогда не сожалел о том, что пошел за тобой, — Старк откидывается на спинку стула, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы. Пусть Питер всего лишь племянник, не кровный, но он отчетливо взял манеру правильно рассуждать и вести диалоги от тети. Умолчим про отзывчивость, доброту и вечно сущую помощь другим. — Пусть он занудный ботан, любящий проводить время за учебой или поиском хлама на помойке, но он никогда не сомневался в том, что решил стать твоим протеже, — спокойно, поучительно будто, говорит нужные слова Мэй, но резко пережил на громкие тона. — Да даже, черт бы его побрал, был рад ослушаться и, всегда причитаю ему за это, оказаться на том летающем корабле! Потерев переносицу, притянув себе бутылку дорогого алкоголя, Старк не спеша наливает в стакан. Явно больше, чем под два пальца. Только вот пить мужчина не собирается, напротив, протягивает напиток Мэй, кивая принять. Женщина и не думала отказывать в столь приятном жесте, точнее нужном, поэтому половина жидкости разом выпивается, а стакан с характерным звуком ставится на столешницу. Старк хмыкает на такое представление, а после делает большой глоток прямо из горла, не морщась проглатывая. — Я потерял в своей жизни одного человека, — с далека, будто с самим собой, начинает Тони. — Он был мне важен и нужен, словно кислород. Я мог заменить его, быть счастливым, но понял одну важную вещь, — второй глоток обжигает горло, но внешне нет никаких признаков на это. — Я не могу заменить того, кого любил всем сердцем, даже если дубликат похож. Не так. Именно потому, что он и есть «дубликат» — я не могу нормально дышать, — Мэй чувствует жалость, а также непонимание, но одобрительно кивает, чтобы продолжали. — Этот человек похож на Питера. Да-да, Мэй, на твоего племянника, который вечно кружит возле меня, попутно ища приключения на задницу, — впервые улыбка трогает лицо. — Я хочу его уберечь, спасти, помочь — по отцовски. Но также я вижу в Пите того, кто забрал мое сердце и поэтому хочу присвоить себе. Огородить от всего мира, закрывая своей броней. Маниакально — не спорю. И утром мы разругались из-за этого, — Старк бросает беглый взгляд на удивленную женщину, после чего смотрит глубоко вдаль окна. — Я не могу быть с ним, потому что знаю, что где-то похоронен тот, ради кого я готов убить весь мир. Мэй долго молчит, потирая виски, пытаясь переварить услышанное. Она мало что знает о Мстителях и их прихотях, тем более способностях, но вот одно она понимает точно. — Твой Питер рискнул собой, — не вопрос, а констатация факта. Старка пробирает аж дрожь, но он умело берет себя в руки, делая незаинтересованное лицо. — А мой Питер слишком долго переваривал ситуацию, боясь лишить меня себя. — Догадливая, аж тошно, — фыркает мужчина, делая очередной глоток, после чего из рук забирают бутылку алкоголя, умело наливая себе в стакан. — Я умею складывать два плюс два, — язвительно отвечает Паркер, ставя вновь пустой стакан. Тони даже удивляется выдержки женщины и умению так пить. — Думаешь я имбцилка крашенная, способная просто так отпустить племянника с Тони Старком, поверив в бред про вступления в Мстителей? Бутылка пустая наотмашь летит в стену, ничуть не пугая Мэй. Брови Тони сведены в переносице. Он злится. Он невероятно сильно злится, но все еще может сохранять четкость и заточенную сталь в голосе. — Не играй в игры, Мэй, — предупреждающее звучит голос. — Ты говоришь бред, для начала. — Закрой свой рот, Старк, — жестко осаживает женщина, цокая языком и кидая, в ту же стену — похвально, метко, стакан. — Питер Паркер есть и будет однотипным. Точнее не так. Питер будет всегда безоговорочно влюблен в тебя, делая разные прихоти и идя на поводу! — восклицает она. — В этот раз он был молод, слышишь? И глупее, но не без твоей помощи, — тихо звучит голос. — Какой придурок доверит в руки подростку костюм, где имеются разные примочки и чужой голос?! Ему было пятнадцать, Старк! Алло! — Мэй вскакивает из-за стола, едва не откидывая барный стул, начиная ходить по кругу. Чертовы Паркеры умеют рассуждать разумно. — Ты был всего два дня рядом, от силы, а после слился в кусты, словно тебя не было! Питер из кожи вон лез, пытаясь тебе угодить, но даже так не выходило. А гребанный Танос порешил все его будущее, — останавливаясь на ходу, она замолкает, думая говорить об этом или нет. Шестеренки крутятся так, что даже миллиардер слышит их работу. — Питер рассказал о том первом поцелуе, который ты подарил ему в щеку. Старк закрывает глаза, напрягая свой мозг вспомнить про такой момент, но все тщетно. Первый поцелуй был на задании, во время очередной ссоры: Питер умудрился словить пулю, когда решил погеройствовать и прикрыть спину наставнику. Только вышло все через одно место. Пуля попала в бедро, ведь паучок висел на паутине, не удосуживаясь с нее слезть даже. Тони тогда кричал, рвал и метал, а Паркер в ответ орал — впервые в жизни! , что не стоит так стоять в открытую, тем более без брони. Все случилось само, даже как в клишированных романах, где страсть берет вверх, а влюбленные, не найдя другого способа, открываются своим чувствам. Поэтому, как не вспоминай, но Старк наотрез не знает о чем говорит Мэй. — Ясно, — спустя долгое молчание, женщина встает и направляется к дивану. Алкоголь дает о себе знать — ее походка не идеальна. — Ты здесь, но не знаешь всех обстоятельств, — плюхнувшись на диван, Мэй машет рукой, зовя присесть рядом. Тони беспрекословно действует так, как просят. Их лица оказываются на одном уровне, но в глазах разные эмоции: тетушка слишком спокойна для той, чьего племянника держат в мед блоке, а миллиардер напряжен до побелевших костяшек. — Ваш первый поцелуй был на поле битвы, когда Питер вернулся обратно на землю. Его не было пять лет. Словно гром среди ясно неба. Пять лет. Тони помнит, точнее знает, так как прожил эти адские дни мук один. Пеппер ушла сразу, не в силах выносить пьяного босса. Роджерс часто маячил перед носом, сыпля нравоучения, вбивая свою правоту как гвоздь в голову. Даже Наташа, близкий человек к Тони, не смогла выдержать напора и принялась заниматься своими делами, напрочь забывая о существование башни. Может Стивен что-то сделал не так, раз хронологически события изменились и все совершенно иное. Либо Старк, чья лень весит больше чугуна — не удосужился прочесть справочник по новой реальности. — Он был так счастлив, окрылен, что я поняла сразу — это любовь, — улыбаясь старым воспоминаниям, Мэй незаметно стирает слезу. Ей также больно, пусть алкоголь и раскрепостил, снимая оковы. Но там, где-то в другом помещение, лежит ее племянник, решившийся на отчаянный поступок. За него и ради него стоит бороться. — Питер признался спустя три дня, когда меня стало раздражать его светящееся лицо. В тот вечер я позволила ему выпить вина, лежавшее у меня на случай плохих свиданий, и тогда всплыла вся правда — ваш памятный момент, его детская влюбленность и образ обожаемого человека, — издав смешок, Мэй откидывает голову на спинку дивана, смотря куда-то в стену. — Я не одобряла, совершенно никак, ведь ты взрослый мужчина и, если пусть заинтересуешься, то просто воспользуешься и бросишь, — Старк закатывает глаза, принимая намек. — Но Пит так яростно защищал тебя, плюясь ядом вместо слюны. А после все стало как-то иначе, — пожимая плечами, закрыв глаза, женщина невольно вспоминает грустного племянника. — Он не одевал костюм паука долго, сменив стажировку на работу, а свободное время проводил с друзьями. Я даже удивлена была вчера, когда узнала, что мой малыш встречался с Мишель! Старк и сам был удивлен, когда узнал такие подробности еще с месяц назад. Но сейчас картина целиком и полностью вырисовывалась правильно. Неужели гений века смог оплошать и натворить делов, которые теперь не исправить? Почему Стивен не пришел, спустя столько времени, тыкая носом в наворотившие проблемы, как провинившегося кота, говоря «Это же последний шанс! Какого черта ты творишь?!». Никто не открывал глаза, кроме Мэй, женщины, которая получасом назад рыдала в захлеб, моля всех Богов спасти племянника, а сейчас рассудительно все объясняет, показывая историю с другого конца. И ведь такой исход событий никак не делает счастливым Тони. — Знаешь, мне даже жаль тебя, — черта Паркеров — не затыкаясь балаболить. — Ты через столько всего прошел, испытал и ощутил, но все-таки оказался тут. В точке не возврата, — Мэй поворачивает голову в пол оборота, наблюдая из приоткрытых век. — И как ты поступишь теперь? — Питер сравнил нас с героями рассказа «Маленький принц», — закинув ноги на журнальный столик, Тони устраивается удобнее на диване, неосознанно придвигаясь ближе к Паркер. — Сказал, что я — принц, а он — лис или Роза. Не определился, как понял, потому и спросил у меня, кем я считаю его, — Мэй усмехается, представляя рассуждения племянника, ведь это его любимый рассказ детства. Мэри, мать парня, часто читала в детстве перед сном именно эту книгу. — Я еще такую балладу запел, что осознал свой путь и все такое. Только кажись, именно сейчас понимаю, что не я принц истории. А Питер. — С чего бы вдруг? — непонимающи хмурит брови женщина, укладывая голову на предложенное плечо. Глаза залипают сильно, а речь чуть невнятная. — А ты кто тогда? Змей тот, который был готов дать своего яда, лишь бы помочь вернуться на свою Землю? — Глупее ничего не слышал, — фыркает Старк, отдавая приказ рукой Пятнице, чтобы та прикрыла шторы. — Я скорее лис, которого научили, впервые в жизни, испытывать что-то и доверять, но по итогу оставляют одного. — Так ты сам бросил Пита, — сонно бормочут в районе плеча. — Я не хочу, чтобы наша история закончилась на всеми любимой ноте Шекспира «Ромео и Джульетта», — кладя голову поверх каштановых волос, Тони надеется, что их разбудит звонкий голос врача, сообщающий о поправке Питера. — Но если моя Джульетта умрет — то я уйду следом. — Выпьем за это чуть позже, — проваливаясь в сладкую негу, о которой организм мечтает давно, Мэй на ощупь ищет чужую ладонь, после чего ты сжимает. В знак поддержки. — Приятных снов, Тони. — Снов, Мэй, снов, — шепчет тихо Старк, сдерживая порыв поцеловать женщину за то, что та сделала. Но руку в ответ он жмет также, говоря тем самым, что рядом. Им обоим это нужно. — Скоро наш лучик света будет скакать выше крыше, ярко улыбаясь. Обещаю. И пусть за окном еще день, в районе трех часов, солнце светит слишком ярко, а шум дорог дает знать, что никто не стоит на месте — для двоих людей, чьи переживания вымотали хуже всех взятых проблем, нет ничего важнее, чем верить в хорошее. Они откроют глаза ближе к девяти часам вечера, удивляясь как уснули вместе. Мэй будет смущена тем, что пускала слюни на дорогую ткань дивана, а Тони с трудом встанет, ощущая боль в спине от непривычной позы. Они отведают идеальный ужин, который настоятельно будет требовать Паркер — китайская лапша из забегаловки Куинса. Старк покажет личную комнату Питера, делая попутно экскурсию по Башне, не забывая спрашивать у Пятницы отчет по состоянию здоровья больного: там все неизменно. Питер потерял слишком много крови, задевая нужную артерию. Врачи только и успевали, что делать в нужном количестве переливание, но парень, пусть и мутант, не выдержал, впадая в кому. Мэй Рэйли Паркер переселяется в Башню Мстителей, располагаясь едва не на личном этаже миллиардера. Женщина убеждает Тони, что так необходимо, так она ближе к племяннику, но Старк знает все. Знает, что Мэй не только из-за Питера здесь остается, но и из-за самого мученика, который начинает снова не просыхая пить. Только длится это не долго. Каждый вечер плавно перетекает в просмотры фильмов — чаще мелодрамы, но никто не жалуется. Утро встречается горящей порцией пончиков или блинов с джемом, а обед, который всегда оказывается лежать в портфеле Тони, собранный на работу — вызывает искреннюю улыбку. Питер Бенджамин Паркер приходит в себя спустя три месяца комы, о чем извещает сразу же Пятница. Старк и Мэй стоят, глупо смотря друг на друга, не решаясь зайти в злополучную палату, куда захаживали все время перед сном, моля каждый о своем. О прощение, о пробуждение, о искупление. — Питер? — не веря своим глазам, женщина смотрит на племянника, сидящего в кровати и вовсю смотрящего на вошедших. Голос предательски дрогнул. — Питер? — хмуро смотря, Паркер переспрашивает и звучит неуверенно. Его глаза полны страха, руки мелко дрожат. — Пит, ты был в коме, — не правильно поняв эмоции парня, Тони сразу говорит о произошедшем, делая шаги к кровати. Только вот Питер не рад такому, сжимаясь мигом в изголовье, поджимая колени к себе. — Кто такой Питер и кто такие вы? — ошарашивает Питер всех сказанным, что у Мэй невольно стекает слеза. Старк надеялся, но чудо не вышло. Его персональное солнце, светящееся только ему — теряет память. Доктор Энкинз, вызванный сразу, сообщает, что амнезию следовало ожидать, но не настолько обширную, раз парень не помнит даже своего имени. На реабилитацию надо время — делать акцент стоит на правой руке, где были нанесены порезы. Как бы идеально врачи не постарались, но кистью Питер будет теперь с трудом управлять. Старк долго сидит этим вечер, смотря на монитор, где Пятница вывела парня, пытаясь до конца себя возненавидеть. Мэй уже час рассказывает Питеру, об их жизни и многих радостных моментах, но на все рассказы незнакомой женщины, парень хмуро кивает, даже не вникая в сказанное. Это будет долгий путь и, видит Бог, если получится — Тони Старк будет рядом всегда.