Раздевайся до души

      — Доброе утро и с днем рождения, — торопливо произносит Тэхен, когда Субин открывает глаза. Он стоит перед зеркалом, полностью собранный для выхода. В легких шортах и широкой белой рубашке Тэхен ворошит волосы, на скорую руку пытаясь придать им форму.       — Что? — сонно лепечет Субин, приподнимаясь на локтях. — Тэтэ, ты куда?       — Надо кое-что утрясти с твоим подарком, — наконец-то Тэхену не нужно юлить и выдумывать несусветицу, чтобы улизнуть. Но еще одна важная причина удрать с утра пораньше — это всякое отсутствие желания проводить завтрак в компании родителей. Планы на последние дни трещали по швам от количества точек, необходимых для посещения и названий ресторанов, которые им нарекомендовали друзья перед поездкой. Погода последних летних дней вторила суете и разогревала и без того нервные метания. Мирим все обмахивалась веером и охала, не понимая, как так быстро пролетело время, а они столько всего не успели сделать. Поэтому «выпрями спину», истерично выпаленное матерью, самое безобидное, что слышал Тэхен в свой адрес.       — Ты хочешь бросить меня в мой день рождения? — Субин капризно строит жалобное лицо, а Тэхена чуть придавливает этой фразой. Рука замирает в волосах на мгновение, потому что именно это он и собирается сделать. Но не бросить, а уйти. Уйти из неправильных и нездоровых отношений.       — Я буду к ужину, — как можно увереннее отвечает Тэхен, поворачиваясь.       — А поцеловать?       — Я уже тысячу раз говорил тебе, что мне не нравится утренний запах изо рта. А ждать, когда ты почистишь зубы, у меня нет времени, — вздыхая, объясняет Тэхен, пока проверяет поясную сумку на наличие карточек и телефона. Субин по-детски хмурится, подносит ладонь ко рту, выдыхает и, принюхавшись, корчится от неприятного запаха.       — Как-то совсем не празднично, Тэтэ, — деланно обижается Субин, но Тэхен игнорирует это высказывание. Он еще раз смотрит в зеркало и надевает шлепки. — Ты точно хочешь выходить в таком виде? Будто потеряшка с вокзала, — легко произносит, будто милая шутка. Но от них Тэхена уже тошнит ровно так же, как и от утреннего смрада изо рта.       — Мне нарядиться, чтобы на меня все пялились? — припоминает недавние упреки с едкой ухмылкой.       — Да что за настроение у тебя с утра? — возмущается Субин. — Вот что значит воздержание, Тэтэ! Вечером вытрахаю из тебя всю дурь! И сегодня не отвертишься, слышишь меня?       Тэхен застывает в дверях и чуть поворачивает голову. Он смотрит на Субина так, что тот слегка теряется.       — До вечера, — со сдержанной улыбкой отвечает Тэхен и закрывает дверь.

***

      Первый день осени никак не отличается от летних, так же пышет зноем и слепит ярким солнцем. И снова секс-шоп, и снова смущенные взгляды Тэхена и Юнги прячутся где-то в разводах мрамора на полу. Зато Чимин здесь чувствует себя как дома. Он без стеснения берет в руки разные фаллосы, с интересом рассматривает головки и рельефы венок. Он насмешливо и удивленно охает, когда берет огромный резиновый член и сует его под нос Юнги.       — Интересно, кто в себя такое запихнет? — смеется Чимин, а потом еще больше заливается, когда Юнги и Тэхен, держась за руки, практически отскакивают от этого титанического агрегата.       — Чимин, убери это от меня, — отводит глаза Юнги.       — Ночью ты так не говорил, — заговорщически шепчет Чимин, лукаво сверкая глазами. Юнги же опасливо осматривается, вдруг кто услышал, а Чимин хмыкает разочарованно и качает головой, укладывая на место резиновое неестество. — Ладно, — вздыхает он, обращаясь к Тэхену: — Чонгук заказал для тебя вещицу в двух размерах, примеришь и заберешь ту, которая подойдет.       Им выдают две коробки. Тэхен берет в руки кучку нежного материала, никогда бы не подумал, что из этих резиночек, кружев и сетки на теле растянется целое утонченное искусство. Но сначала он крутит в руках эту светло-бежевую мешанину и отчаянно кусает губы, не понимая, что и куда тут впихивать. Растянув на ладони характерный мешочек из более плотной ткани, Тэхен озадаченно смотрит на Чимина.       — Да, это для твоих драгоценных причиндалов. Резиночка хорошо держит, ничего не вывалится.       — Но…       — Хочешь сказать, твое добро туда не влезет? — усмехается Чимин.       — Просто…       — Просто примерь, — вздыхает Чимин с улыбкой.       — Я не понимаю, как это на себя надеть, — стыдливо признается Тэхен.       — Я понял. — Чимин заходит в примерочную и закрывает шторку. — Ты гладенький?       — В смысле?       — В смысле из этой нежнейшей красоты не будут торчать королевские меха между ног? — снова смеется на то, как моментально краснеет Тэхен.       — Гладенький, — бурчит он и впихивает Чимину в руку комок ткани и кружев. Тот принимает и с веселыми смешинками в глазах начинает распутывать. Тэхен наблюдает за ловкими движениями и тихо спрашивает: — Это правда заказал Чонгук? Он ничего не говорил мне. Надо будет перевести ему деньги.       — Не надо. Чонгук сказал, что это подарок, — с улыбкой произносит Чимин и еле ощутимо меняется в лице. Он задумчиво поджимает губы и смотрит в пустоту перед собой.       — А почему он сам не пришел?       — У него дела, — дежурно улыбается Чимин. — И это… Просто на всякий случай хочу предупредить, что я сегодня остаюсь у Юнги. — Смотрит пристально, надеясь, что его правильно поняли. А Тэхен понимает, поэтому снова смущается. — С Сонхуном разобрался?       — Он так и не объявился, — чуть кашляет Тэхен, наблюдая, как из скомканных материалов вырисовывается что-то вроде боди из резиночек, кружев и нежной сетки.       — Хм, боится, что ты все рассказал родителям. Выжидает…       — Мы все равно послезавтра вечером улетаем, — с грустью произносит Тэхен. Чимин кивает и вздыхает тяжко. Он чуть косится на закрытую шторку и протягивает распутанное белье.       — Слушай, я правда думал, что у него серьезные намерения на мой счет, — тихо произносит Чимин. — Чонгук был прав, он столько дерьма на этом съел, хотел уберечь, но мне же надо было свои шишки набить, — грустно усмехается. — Я не любил Сонхуна, но он мне очень нравился. Красивый, взрослый, серьезный, надежный. Как какой-нибудь богатый Пак Чак-Чак из дорамы, который будет любить и оберегать меня. Да, повелся на его комплименты и красивые ухаживания, мне нравилось, как он обходился со мной. Сначала… Я вообще не заметил, когда это все превратилось в пользование. Я не шлюха, я просто проебался и доверился не тому человеку, — поднимает взгляд, требующий понимания.       — Я знаю, — соглашается Тэхен. Они еще пару мгновений смотрят друг другу в глаза, перед тем как Чимин отдает белье Тэхену.       — Ты хороший парень, Тэхен, — улыбается Чимин. — И Чонгук тоже очень хороший. — Он еще раз мельком смотрит на шторку и как-то нервно прикусывает губу. — Я не должен говорить, но…       — Вы что так долго? — будто неладное почуствовав, Юнги бесцеремонно высовывает голову из-за шторки.       Чимина за руки вытягивают из примерочной, а Тэхен еще долго любуется нежными переплетениями на теле. Идеально сидит, идеально подходит. Тэхен надел это великолепие прямо на боксеры, поэтому, извернувшись, со смущением смотрит на полоску атласа, что ляжет ему между ягодиц, когда не будет подстраховки в виде его нижнего белья. Из ложбинки будто пальмовыми листьями тянутся резиночки, покрывая крестец и поясницу, между некоторыми вшита сетка с графичным узором, поверх других сияет атласная лента. Спереди переплетения более мудреные. Тэхен пальцами проводит по сетчатым вставкам на животе, цепляет резиночки, пересекающие грудь. На загорелой коже бежевые элементы кажутся почти белыми. Сначала, увидев цвет и материалы, Тэхен подумал, что это будет похоже на женское белье, но нет. Тэхен чувствует себя героем мифов о Богах Древней Греции или фетишным Купидоном. Если таким его представляет Чонгук, то Тэхен совсем не против. В комплекте лежат еще резиночки, по размерам он догадывается, что эти сплетения наверняка надеваются на запястья, а другие, пошире, наверняка идут как подвязки, но на них нет более никаких ремешков — просто декоративный элемент.       Интересно, что сказал бы Чонгук, если бы увидел его в этом. Разве ему не хочется посмотреть, как на нем сидит его подарок? Тэхен чувствует, что Чонгука тоже к нему тянет, обидно только, что тот включает свою взрослость. Неужели он правда думает, что раз Тэхен из богатой семьи, то такой же гандон, про которых рассказывал Чонгук?       Тэхен скучает и даже не пытается гнать от себя эти чувства. Они не виделись один день, а он уже так сильно скучает. И как ему улетать в Сеул? С ума сойти, как может кружить голову внезапная влюбленность, особенно когда объект к себе толком и не подпускает. Складывается впечатление, что Чонгук тверд в своем этом «ничего не значит», но эти долгие взгляды и теплые улыбки, невесомые прикосновения и откровенное залипание дарят маленькую надежду, что чувства Тэхена не столь безответны. От мыслей о Чонгуке расцветает блаженная улыбка, а взгляд туманно смотрит в никуда, пока калейдоскопом в голове прокручиваются образы, запахи и ощущения, которых, блин, так мало! Хочется накопить этих воспоминаний гораздо больше. Тэхену так хочется станцевать именно для него. Раздеться до души, чтобы рассмотрел каждую частичку, каждый закоулок, чтобы убедился, что чувства Тэхена чисты.       Он открывает диалоговое окно с Чонгуком и благодарит за подарок, осмеливается даже добавить смайлик-поцелуйчик в конце. Когда в ответ приходит фиолетовое сердечко, Тэхен чуть ли не воет от безысходности. Не знает даже, что в это же самое время Чонгук делает то же самое, лежа на своей кровати, и принимает свои важные решения.       Перед тем, как уехать на репетицию, Чимин помогает с выбором одежды на вечер. У него вообще, как оказалось, отменный вкус. Да, юмор пошловатый, по меркам Тэхена, но этот парень теперь вызывает симпатию, а не страх. Остаток дня Тэхен намеренно проводит с Юнги. Даже думать не хочет, чем занимается его родня. Катаясь по острову на мятном мопеде, обдуваемый теплым ветром, он с сожалением понимает, что сказка подходит к концу. И тогда слова Чимина в голове звучат все настойчивее — «Я сегодня остаюсь у Юнги»…

***

      Тэхен специально задерживается. Он проверяет время на телефоне, чуть улыбается и смотрит на свое отражение: черные облегающие брюки, короткий пиджак с яркими золотыми пуговицами на черную атласную майку, легкий макияж и небрежная на первый взгляд прическа. Он чувствует в себе неведомую до этого силу оттого, что сам нравится себе в отражении. Легкая взволнованность гуляет по телу, но, кажется, он впервые настолько доволен собой: длинные ноги, от которых верещит Хосок, изящные пальцы, которые отметил Намджун, чувственный рот, ключицы, разворот плеч, глаза, фигура и все то, о чем не стесняясь ему говорил Чонгук.       Тэхен чувствует, что и походка будто изменилась. Он шагает уверенно и в то же время плавно. Он посматривает на себя в мутном отражении темных окон и чуть жмурится, улыбаясь. Чимин не прогадал, когда заставил купить его именно эту одежду.       — Стол на Чхве Субина, — обольстительно улыбаясь, Тэхен обращается к симпатичной девушке на рецепции. Та, подняв на него взгляд, чуть распахивает глаза и рот. Явно под впечатлением от такого парня, она встряхивает головой и переспрашивает. — Стол на Чхве Субина, — чуть поклонившись, повторяет он.       — Я провожу, — горячо встревает девушка рядом.       — Нет, я сама! — припечатывает ту взглядом и возвращает приветливое лицо Тэхену. — Пожалуйста, идите за мной.       Она семенит ножками в узкой юбке по колено и то и дело заправляет длинные волосы за ухо, каждый раз оборачиваясь на Тэхена. Для праздничного ужина Субин выбрал дорогой ресторан с шикарной террасой на берегу моря. Вымуштрованные официанты выглядят как модели, ни один взмах руки клиента не остается без внимания. Изысканный интерьер, умело вплетенный в природные красоты, запах моря и еды, пианист играет спокойную мелодию, не мешая разговорам. Вся атмосфера кричит о том, что без крупной суммы здесь делать нечего. Весьма соответствует их статусу. Желтый свет играет на золотых пуговицах и сияет на скулах Тэхена, он шлейфом собирает любопытные и откровенно любующиеся взгляды, кто-то даже делает мимолетное фото на телефон, а кто-то, завидев эффектного парня издалека, сначала чуть косится с интересом, а затем впивается круглыми глазами, полными неверия. Субин замирает и часто моргает, сжав пальцами край стола. Тэхен довольно ухмыляется и чуть склоняет голову вбок, когда подходит ближе.       — С днем рождения, — приятный тембр пускает неведомые до этого мурашки, и пораженный таким преображением Субин встает, чтобы обнять Тэхена.       — На тебя снова все пялятся! Это и есть твой сюрприз? — шепчет в самое ухо.       — Нет, это еще не все, — усмехается Тэхен, пару раз по-дружески хлопает ладонью по спине и отстраняется.       — Вот, садись. — Субин спешно отодвигает стул возле себя, пока остальные с тем же удивлением разглядывают Тэхена.       — Извините, что опоздал, долго провозился с прической, — лукаво хмыкает, стрельнув бровями.       — Тэтэ… — мямлит Мирим и вопросительно смотрит на мужа, который пожимает плечами и улыбается.       По залу к столу спешит Суджи. Белое короткое платье-футляр красиво облегает ее точеную фигуру, а длинные темные волосы она сегодня выпрямила. Тоже красавица, и тоже в ее сторону устремлены заинтересованные взгляды посетителей. Она хмурит брови, пока пытается запихнуть блеск для губ в маленькую сумочку, чтобы замок закрылся, а потом озадаченно смотрит на свой стул, занятый Тэхеном.       — Это мое место, — капризно произносит Суджи. — Тэхен, я тут сидела!       — Там еще есть место. — Субин указывает на свободный стул возле родителей и даже не смотрит на то, как она возмущенно складывает руки на груди. Он обращает все свое внимание Тэхену. Не удерживается, разглядывает. — Мы пока заказали морепродукты, — Субин берет его тарелку и накладывает туда закуску из креветок и запеченные мидии с сыром. Наклоняясь практически через стол, тянется щипцами к тарелке с крабами и лангустинами. Когда все это великолепие оказывается перед Тэхеном, Субин смешно ойкает и подкладывает дольку лимона. Он быстрым взглядом сканирует горизонт на предмет любопытных взглядов в сторону его парня и, не обнаружив слишком уж заинтересованных, позволяет себе расслабиться.       — Спасибо, — вежливо улыбается Тэхен. Он чувствует на себе взгляд матери, поднимает глаза и спрашивает: — Мне выпрямить спину?       — Что? — приходит в себя Мирим. — Я просто… — теряется она и на мгновение так и застывает с открытым ртом. — Думаю, что раз ты опоздал, ты и начнешь поздравлять Субина.       — Хорошо, — легко соглашается Тэхен и поднимается из-за стола. Он поправляет ремень и жакет, чуть прокашливается и поднимает бокал с вином, который ему передала Лили. — Субин, я желаю, чтобы твои амбиции привели тебя к той жизни, о которой ты мечтаешь. Желаю, чтобы всегда рядом были те люди, которые с удовольствием будут угождать тебе и любить, не смотря ни на что. — Тэхен делает паузу, а Субин улыбается слишком понимающе, представляя совсем не то, что имеет в виду Тэхен. — Желаю, чтобы несогласные с тобой люди жили своей жизнью и тебя никак не касались.       — Это точно, — поддерживает слова Субин, не понимая более глубокого подтекста.       — Ты многому меня научил, — продолжает речь, — и за каждый урок я буду благодарен тебе, хен. С днем рождения! — салютует Тэхен и отпивает немного вина. Субин, довольный речью, совсем отпускает напряжение.       — Прекрасные слова! — подхватывает Тэхо. Звучит звон бокалов, Тэхен садится на место, а Субин прилипает к нему взглядом и плавит, совсем позабыв об остальных гостях. Под столом он кладет свою ладонь на его коленку и чуть сжимает. Тэхен же коротко улыбается и отводит ногу, избавляясь от прикосновения.       — Спасибо, Тэтэ, — отдельно выделяет Субин и, не спрашивая, тянется за листьями салата, чтобы положить в тарелку Тэхена. Ухаживает. Заискивающие взгляды и теплые улыбки Субина не покидают Тэхена весь вечер, как и недовольный вид сестры, что сидит напротив, дуя губы.       Тэхен много смеется, даже шутит, чувство окрыления захватывает все больше и больше. Субин то и дело пытается коснуться его, привлечь внимание, делает незначительные комплименты и вообще ведет себя как раньше, когда они только-только подступались к их первому поцелую. Все это странным образом наталкивает Тэхена на мысли, что, возможно, он правда раньше был не достоин такого отношения. Может, действительно, он, затюканный и тихий, не заслуживал восхищений Субина, не был тем, ради кого стоило плюнуть на мнение родителей? Может, он погорячился с этим номером, и им достаточно будет просто все обсудить, чтобы расстаться на хорошей ноте?       Суджи, стрельнув глазами на Субина, подхватывает пальчиками блестящую вилку и стучит ею о бокал. Она встает, поднимает вино и улыбается, с теплом глядя на Субина.       — Я бы тоже хотела поздравить тебя, Субин. — Родители довольно кивают и поворачиваются корпусом в ее сторону. Субин же заметно напрягается и давит предупредительную улыбку. — В этот прекрасный день я хотела бы объявить…       — Суджи, — не убирая приклеенную улыбку, сквозь зубы шипит Субин.       — Я знаю, что ты хотел повременить, но наши родители будут рады… — Суджи хитро улыбается и обводит полным предвкушения взглядом всех за столом. — Я и Субин объявляем, что теперь мы с ним пара. Это официально, — твердо произносит она и чуть хмурится в непонимании, когда замечает явное недовольство Субина. За радостными восклицаниями и поздравлениями родителей никто не замечает, как осторожно Субин смотрит на Тэхена.       — Потрахались уже, значит, — Тэхен шепчет себе под нос с усмешкой. Но нет той горечи и боли. Для Тэхена Субин уже не его парень, правда, сам Субин узнает об этом чуть позже. И если после полыхающих взглядов и шелкового ухаживания Тэхен и подумал, что не стоит тыкать его носом в лужу, то теперь его окатывает новой волной решимости.       — Когда? Скажите, когда? — фальцетом звенит Мирим.       — Уже три недели, — скромно отвечает Суджи. — Субин просил пока не говорить, но в такой день почему бы не добавить радостных эмоций. Правда?       — Конечно, моя девочка! — Лили яростно мотыляет в объятиях тонкое тельце, радостно охая и качая головой. — Как же мы рады!       — Надеюсь, твои намерения серьезны, Субин, — по доброму улыбается Доу и довольно поглядывает на гордого сыном Тэхо.       — Конечно, господин Ким, вам не о чем переживать, — нервно дергает уголками губ. — Отойдем? — наклоняясь к уху Тэхена, шепчет Субин и тянет за запястье, которое грубо вырывают.       — Не стоит. У нас будет время поговорить, — слишком уж холодно улыбается Тэхен.       Весь оставшийся вечер Тэхен молчит. Отросшие крылья вновь больно отломали, и валяются они теперь где-то в ногах. Он знал, что рано или поздно это случится. Но три недели… Целых три недели Субин в отношениях с Суджи. Да, Субин ему больше не нужен, но еще три недели назад Тэхен жаждал его тепла, внимания и ласки, которые уже тогда доставались другому человеку. Неважно, как он выглядит и ведет себя. Будь он хоть тысячу раз покладистым и самым ухоженным, Субин все равно бы выбрал Суджи. Только вот Тэхен больше его не выбирает. Давно пора обратить внимание на себя и на свои желания.       Первая искренняя улыбка касается губ Тэхена, когда он получает сообщение от Банши, что все готово для его сюрприза. Он чуть прикусывает губу и переводит взгляд на Субина, который после заявления Суджи тоже вел себя как-то деревянно.       — У меня все готово, — ровным тоном говорит Тэхен, пронзая твердым взглядом. — Мы можем идти? Или…       — Конечно, можем! — Субин заполошно встряхивает тканевой салфеткой и поднимается из-за стола, стукаясь коленом о край столешницы. Он тараторит: — Спасибо большое за вечер и за ваши подарки. Прошу простить, но Тэхен приготовил что-то особенное, поэтому он ворует меня у вас.       — А Суджи не против? — кокетливо тянет захмелевшая Лили.       — Ее и не спрашивали, — отвечает за Субина Суджи. И должно было прозвучать шуткой, но явное недовольство не укрылось ни от кого.       — Ох уж эти девушки, — пьяно смеется Тэхо, — все внимание хотите забрать. А как же друзья?       — Не мели чушь, — недовольно осекает его Лили. — Правильно, девочка моя, их сразу надо брать за яйца!       — У вас еще будет столько времени, Суджи, — успокаивает Доу. — Идите, мальчики. Мы еще попразднуем, с вашего позволения.

***

      — Тэтэ, — начинает Субин, пытаясь поспеть за ним, пока они идут к вызванной машине.       — Все потом, — Тэхен грубо обрывает его и открывает пассажирскую дверь.       Молчаливый путь до клуба кажется долгим. Субин и Тэхен смотрят каждый в свое окно, только Субин все больше и больше нервничает, а вот Тэхен, напротив, по мере приближения к Юникорну успокаивается. Сейчас он зайдет в уже почти родное место, увидит ставших дорогими ему людей, и все остальное уже неважно. Будь что будет. Тэхен пресекает все попытки заговорить с ним, потому что слишком хорошо знает, как у Субина получается вывернуть все наизнанку и выставить Тэхена инфантильной истеричкой. Он больше не позволит.       — Тэхен, а ты умеешь приятно удивлять, — изумленно тянет Субин, медленно поворачивая лицо, когда они подходят ко входу в клуб. Тэхен же еле сдерживается, чтобы скабрезно не усмехнуться. Возле входа яркая афиша, на которой красуется Джина Ла Фантастика в стразах и желто-оранжевых перьях. Надпись гласит: «Сказочное шоу — Слезы Феникса», а Тэхен очередной раз поражается знакам от Вселенной. Он и впрямь сгорел и восстал из пепла. — Ты заказал мне приват?       — Терпение, — чеканит Тэхен.       Длинная очередь вынуждает Субина недовольно скривиться, но Тэхен ведет его прямо ко входу, минуя всю вереницу. Лицо Субина вновь удивленно вытягивается, когда охранники отвешивают Тэхену учтивый поклон и впускают без очереди.       — Это что такое было? — повышает голос Субин, пытаясь перекричать музыку, которая становится все громче по мере приближения к основному залу. Тэхен только хмыкает с полуулыбкой, получая удовольствие от каждого изумления Субина, которое все набирает обороты. Тот с азартом крутит головой, пытаясь угадать, что же приготовил ему Тэхен, и не брезгует задерживать недолгие взгляды на вульгарно разодетых парнях.       — Господин Ким, — откуда ни возьмись, выплывает Чимин и учтиво складывает ладони у живота. Поверх бордовой полупрозрачной блузки вязь из тонких цепочек, что маняще мерцают в темном освещении фойе, а из-за плеч выглядывают черные крылья из кожи. Объемные рукава, высокий воротник и широкие брюки с эффектом корсета на поясе делают образ почти аристократичным. На щеках под глазами массивные стразы в форме капель, имитирующие те самые слезы Феникса. — Здравствуйте, мы вас заждались. Я так понимаю, это наш клиент? — смотрит на Субина и хищно улыбается.       — Да, это Чхве Субин, — кивает Тэхен. Субин же одичало распахивает глаза, смотрит то на одного, то на другого, затем задерживает взгляд на Тэхене, будто впервые его видит.       — С днем рождения, господин Чхве. Ваш подарок ожидает вас, позвольте проводить.       Тэхен не удерживается и чуть прыскает смешком. Вот только Чимин открылся ему с новой приятной стороны, а оказывается, у него еще и потрясающий актерский талант. Как же он трехэтажно матерился на Субина, когда они ходили по магазинам. Какие же наказания он генерировал для этого наглеца! Чимин позволил себе даже пару подзатыльников Тэхену по мере его рассказа, а теперь вот стоит и скалится в улыбке.       — Что? — удивленно хлопает глазами Субин. — Тэтэ… Ты мне шлюху заказал? — с глупым лицом произносит он и почти уже загорается восторгом, как его фантазии обрывают снисходительным тоном:       — Здесь не бордель, а стрип-клуб, господин Чхве, — журит Чимин. — Я вас провожу.       — А ты? — Субин оглядывается на Тэхена через плечо, когда Чимин весьма грубо тащит его за собой под локоть.       — Я сейчас приду, — одними губами произносит Тэхен и уверенным шагом направляется к служебному входу.

***

      Чонгука нигде нет. Тэхен так надеялся увидеть его в гримерке, получить последние наставления, да блин, просто хотелось в глаза посмотреть, обнять, зарядиться. Но в гримерке только Хосок и Джиен, которые помогают ему разобраться с этим мудреным бельем, которое будет под его обычной одеждой. На вопрос, где Чонгук, разводят руками и как-то странно переглядываются. Совсем как Чимин и Юнги сегодня, когда речь заходила о Чонгуке. Тэхен обоснованно начинает волноваться, но его заверяют, что все хорошо, и выдают по задорному шлепку на каждую ягодицу, перед тем как отправить в випку, где его уже ждет Субин.       Комнатка та самая, в которой они были в свой первый визит. Тэхен проходит внутрь и садится рядом с ерзающим от нетерпения Субином. Он пытается не показывать своего удивления, потому как здесь явно постарались без его ведома: несколько диско-шаров разных размеров отбрасывают свои блики по всей комнатке, черный и белый шифон нависает с потолка гамаками, гирляндами развешены нити блестящих бус. Одно полотно, закрепленное вверху шеста, красиво ниспадает и уходит за кулисы. На полу белые перья и серебрянные конфетти.        «Так вот чем был занят Чонгук весь день», - с улыбкой думает Тэхен.       — Ну! — вскрикивает от нетерпения Субин. — Где мой подарок?       Тэхен старается сохранять невозмутимый вид, но волнение пробирается наружу, и маска уверенности идет нервной рябью. Музыка все не включается, а в теле появляются неприятный мандраж и тяжесть. А вдруг он облажается? Вдруг своим танцем вызовет смех, а не восторг? Тэхен начинает чаще дышать, он смотрит перед собой, сцепив пальцы на колене, в жакете становится жарко, первые капли пота собираются на висках.       — Тэхен, что происходит? — не унимается заведенный Субин, только не скачет на заднице по дивану. Тэхен сглатывает и уже набирает воздух, чтобы что-то сказать, но открывается дверь, и под двумя удивленными взглядами в вип-комнату вальяжно заходит Банши. Его наряд похож на тот, что был на Чимине, но на нем белая плотная блузка и белые широкие брюки с корсетом на поясе, те же стразы в форме капель под глазами, а за спиной тоже крылья из белой кожи. Музыка глухо доносится из основного зала, но как только Чонгук молча занимает свое место возле Тэхена, тут же слышится шипение пластинки — начало трека для номера.

Rosalia — Cap.7 liturgia

      В глазах Субина разгорается пожар предвкушения. Он с выжиданием смотрит на холодный профиль Банши и все ждет, когда он начнет свое выступление. Тэхен тоже с непониманием смотрит на Чонгука, по треку он уже должен вступить, но теряется, ведь все как-то не по плану. Кто должен танцевать?       Чонгук поворачивает голову, мягко улыбается и легко кивает на сцену, подбадривая. Значит, все-таки Тэхену придется исполнить номер. Пришел посмотреть, получается? Именно это и придает решимости. Даже если Тэхен не справится, присутствие Чонгука греет. Банши весь в белом, Тэхен пока в черном, они оба будто идеально вписываются в декорации випки, тогда как Субин в своей аляпистой шелковой рубашке от Версаче — смотрится как инородное тело.       Начинается куплет, Тэхен глубоко вздыхает и решительно смотрит перед собой. Он медленно поднимается и идет к сцене. Тэхен не видит реакции, зато Чонгук с удовольствием наблюдает за озадаченно отъезжающей нижней челюстью. До Тэхена долетает лишь ошарашенное: «Ч-что?»       Тэхен поднимается на невысокую сцену, останавливается у пилона спиной к диванчикам и слегка ведет плечами, выделяя мелодичный вокал. Он обхватывает пальцами шест и плавно покачивает бедрами, пока робко ведет рукой вверх, оглаживая ягодицы, поясницу и талию. Как и оговаривалось, он держит невинный образ, будто сам немного стыдится своих же действий, но то явно разжигает куда больше, чем откровенный разврат. Девственница, которая притворяется блядовухой — вспоминается возмутительное тогда обсуждение, но сейчас Тэхен только улыбается. Будто жизнь назад он зашел в этот клуб на первую репетицию, будто танцует этот номер уже совсем другой человек, тот, которого клещами вытаскивали всей толпой из его скорлупы. Музыка нагнетается, Тэхен делает круг, повиснув на вытянутой руке, кистью он изящно беспокоит нависшие ткани, а когда встает перед пилоном, то расставляет широко прямые ноги и закидывает руки на голову, чтобы медленно изогнуться под музыку и пустить плавную волну.       — Охуеть! — летит с диванчика. Тэхен смотрит на Субина, что подается всем корпусом вперед и во все глаза смотрит на него. Именно этого взгляда желал Тэхен: восторженного и желающего. Чонгук, кажется, все также невозмутим, но тень хищной улыбки полутоном украшает его лицо. Тэхен засматривается, но не прекращает танцевать. Несколько четких движений руками по телу, бедрами выделяет акценты, вот-вот он должен снять пиджак, но чуть поскальзывается на конфетти при повороте и теряется на мгновение. Он вскидывает беспокойный взгляд на Банши, что сразу же кивает, успокаивает. Одним своим видом говорит: «Все хорошо, продолжай». Тэхен снова поворачивается спиной, лихорадочно вспоминая, что дальше, но от запинки все враз вылетает из головы. Что-то на пилоне, или жакет снять, или… Музыка играет, а Тэхена будто парализовало от одной единственной ошибки. Он успевает зажмуриться от отчаяния, как вдруг чувствует уверенные ладони на талии.       Чонгук резко разворачивает Тэхена лицом к Субину, прижимая к себе за тазовые косточки. Совсем как тогда, на одной из репетиций, Чонгук медленно носом проезжается от уха до сгиба плеча, а на грузные и пробирающие басы Банши расстегивает золотые пуговицы на жакете, по одной на бит.       Тэхен совсем теряется, такая близость Чонгука снова делает ноги ватными, а Субин, кажется, все еще не понимает, в чем дело, и волком воет, демонстрируя свое восхищение происходящим. Банши медленно раскрывает полы жакета, являя взору то самое боди, которое он выбрал для Тэхена. Блестящими глазами Субин обводит переплетения резиночек и кружев, облизывается часто и дышит все тяжелее. Чонгук стягивает жакет медленно, задевая кожу пальцами. Испепеляя взглядом Субина, он демонстративно оставляет тягучий поцелуй на плече.       — Доверишься? — шепотом спрашивает Чонгук, поглаживая загорелые бока вверх и вниз. Тэхен заторможенно кивает и поддается, когда Банши раскачивает его бедра, развязно потираясь пахом о его ягодицы. Это не уходит от внимания, и Субин озадаченно поджимает подбородок к шее. — Танцуй, — снова шепчет и целует под ухом, снова задерживаясь губами на коже. Тэхен не может не прикрыть глаза от удовольствия, ощущая желанные губы. Может, для Банши это просто часть номера, но Тэхен не настолько хороший актер. Ему воздуха слишком много рядом с этим мужчиной, или легких не хватает, неважно. Дыхание к черту сбивается.       Чонгук отходит, давая место Тэхену, чтобы тот запрыгнул на шест. Тот закручивается на пилоне, торсом и руками обвившись змеей вокруг шеста, и на форсе, держась за пилон, он вскидывает ноги и цепляется коленом вверх тормашками.       — Молодец, — не удерживается Чонгук и улыбается.       Пока Тэхен крутится, он не замечает, как Банши избавляется от крыльев и от рубашки. Поэтому когда он спускается, застывает, уставившись на Чонгука.       Голый торс так плотно усыпан сверкающими блестками: крупные и мелкие, они переливаются в свете софитов так ярко. Тэхен завороженно смотрит, как Банши подходит к нему, не в силах вздохнуть, когда его прижимают спиной к пилону и с наглой ухмылкой потираются всем торсом под музыку, плотно и грязно прижимаясь. Чонгук щедро делится своими блестками, пальцами собирает их с своих боков и мажет по скулам Тэхена. Ладони Банши заползают в волосы и чуть сжимают, его лицо замирает у самых губ, вот-вот и поцелует, но тот нежно улыбается, перед тем как томными и медленными волнами спуститься на колени перед своим мальчиком. Блестящий… Во всех смыслах. Глядя снизу, Чонгук приоткрывает рот и языком проходится по нижней губе, пока расстегивает ремень на черных брюках. Ширинку практически раздирает руками с диковатым рыком. Несколько страз осыпается, когда почти раболепно потираясь щекой о колено, Чонгук избавляет Тэхена от обуви и носков и сдергивает с него штаны. Чонгук поднимается на ноги, берет Тэхена за руку и прокручивает вокруг оси, откровенно любуясь. Он дергает на себя и хватает под бедра, вынуждая запрыгнуть на него и обвить талию ногами.       Тэхен скулит, когда чувствует широкие ладони на почти голой заднице, а вот Чонгук чувствует, как в его живот упирается чужой непрофессионализм. Тэхену непреодолимо хочется поцеловать его, голова кругом от этого мужчины настолько, что даже забывает, что они тут не одни.       На красивый вокал Чонгук нажимает на грудь Тэхена, чтобы тот повис на нем вверх ногами. Из-за кулис начинает дуть ветер, поднимая в воздух перья и конфетти. Ткани тоже колышутся, пока в этом неистовстве Чонгук медленно крутит бедрами, удерживая Тэхена на себе. С нажимом проходится растопыренными пальцами по ляжке, скользит по бедру и дотягивается до живота. Словно струны гитары цепляет резинки и ниточки и губу закусывает, сладко хмуря брови. Сам еле держится, когда собственный член елозит аккурат между сочных ягодиц. Уложенные волосы в хаосе, но этот разнузданный вид ярче подчеркивает их набирающую обороты страсть. Тэхен будто в странной сказке. В воздухе кружатся блестки и перья, плавно закручиваясь и витая среди волнующихся тканей. А на теле властные и уверенные руки, которым Тэхен полностью доверяет.       Субин явно не понимает, как на это реагировать. Тот самый горячий Банши, на которого он еще недели две дрочил, и… Тэхен! Его покладистый и тихий Тэхен вытворяет такие вещи… В таком виде… В таком месте… Не выразить словами тот уровень удивления, который сушит глотку. Не верится, что это его Тэхен. Субина раздирает. Возбуждение спорит с возмущением, но он только смотрит, как Банши по-хозяйски лапает его полуголого парня. Мельтешат разные мысли, что вот-вот к нему подойдут и завлекут в потрясающий тройничок или сделают из него куколда? Он осмеливается подать голос:       — Эй! А я? — Нервно ерзает на диване.       Чонгук резко тянет за поясницу, поднимая Тэхена, и спускает его на ноги, за руку он ведет его к Субину, разворачивает спиной и усаживает на его колени. Тэхен не понимает и морщится, когда Субин ногтями проходится по бедрам от накопившегося возбуждения.       — Наконец-то, — улыбаясь, рокочет в самое ухо Субин. — Сюрприз шикарный, Тэтэ. Мой мальчик, какой ты у меня, оказывается… Хочу тебя прямо здесь.       Чонгук тоже это слышит и стискивает челюсть. Субин даже не сопротивляется, когда Банши укладывает их на диван и перед последним припевом накрывает Тэхена своим телом. Через его плечо Чонгук смотрит на восторженного Субина, чуть наклоняется и прикусывает сгиб плеча Тэхена, вынуждая того содрогнуться.       — Ты больше никогда не прикоснешься к нему, чертов ублюдок, — с удовольствием произносит Чонгук, растягивая ухмылку. Он переводит шелковый взгляд на потерянного Тэхена и склоняется к его губам. Коснувшись, он чуть распахивает рот, позволяя Тэхену самому решать, что с этим делать, и с облегчением стонет, когда Тэхен плотно обвивает его ногами и руками и целует так жарко, дрожит даже, когда Чонгук проталкивает язык, превращая их поцелуй в мокрый и развязный. Тэхена, кажется, в жизни так не целовали, так влажно и звучно причмокивая, откровенно наслаждаясь, и он без остатка отдается этому поцелую. Под басы Чонгук начинает двигаться, имитируя легкие фрикции, рукой бедро наглаживает, размазывая блестки. А Субин наконец-то определяется с эмоциями и понимает, что его парня чуть ли не трахают на нем же, используют его как кровать! Он пытается выбраться, но под двумя телами вынужден только беспомощно дергаться и сыпать благим матом. Сколько это продолжается, непонятно, но когда музыка заканчивается, прекращается и поцелуй. Тэхен поплывшим взглядом смотрит на довольного Чонгука и тоже улыбается. В уши врывается гневное кряхтение Субина.       — Шлюууу-хаааа! Ты шлюха! И ты шлюха, — с красным лицом давится он.       Чонгук резко поднимается, дергает Тэхена за руки и прячет его за спину. Субин подскакивает следом и смотрит на них с дикой ненавистью, с пренебрежением.       — Что это все значит?       — Представление окончено, — спокойно отвечает Чонгук, — можешь идти.       — Чего? — кривится Субин.       — На хуй пошел, так понятнее? — опасно скалится Чонгук. И никакие блестки и белые брюки не перекроют это животное рвение защитить свое.       — Ты зря думаешь, что это тебе сойдет с рук, Тэтэ, — Субин переключается на безопасный вариант. — Сейчас он стоит между нами, но как только мы окажемся наедине… — делает многозначительную паузу и одними только глазами обещает жестокую расправу. Чонгук дергается вперед, сжимая кулаки, но Тэхен останавливает его мягким хватом за локоть. Он обходит Чонгука и встает перед Субином, смотрит на него почти с сочувствием.       — Ты мне ничего не сделаешь, Субин. Я не стану скрывать от родителей, если ты причинишь мне вред.       — Тогда я расскажу им про то, что ты грязный педик! — выпаливает Субин, не подумав.       — Про то, что трахаешь меня, ты им тоже расскажешь?       — Ч-что?       — Я спросил: про то, что трахаешь меня, ты им тоже расскажешь? Про то, что ты первый человек, который поцеловал меня и склонил к сексу? Про то, что ты чертов собственник и абьюзер? Как думаешь, мои родители захотят выдавать Суджи замуж за тебя после таких новостей?       — Я думал, ты любишь меня, — достает последний козырь и произносит как только можно горько.       — Любил, — спокойно отвечает Тэхен. — На этом все, Субин. Обидишь Суджи — знай, что я тоже в стороне не останусь.       — И сколько ты это планировал? — неприятно усмехается Субин, поглядывая на Банши, что блестящей горой возвышается за Тэхеном и внимательно смотрит за каждым его движением.       — Сначала я просто хотел привлечь твое внимание, — отвечает Тэхен, — а потом я понял, что ты не заслуживаешь моего.       — Не слишком тяжелую корону ты нацепил, а? — чуть подается вперед, но тут же отступает на шаг, когда Чонгук отвечает на его поползновение надутой грудью и грозным взглядом.       — А ты ли не дохуя важный хуй? — не выдерживает Чонгук. — Морду давно били?       — Гуки, — обращается Тэхен. Сам немного тушуется оттого, как нежно прозвучал. Да и назвал его так впервые. — Не надо, пожалуйста.       — Меня тошнит от вас, — кривится Субин, — от тебя, Тэтэ, тошнит. Как был серым и никчемным, так и остался. Никакое кружево не сделает из тебя нормального человека! Хотя! — усмехается. — Может, здесь твое место? Среди этой грязи?       — Ну все… — рычит Чонгук, в два шага настигая успевшего испугаться Субина. Тот сгибается, прикрывшись руками, но его, как щенка, за шиворот вышвыривают из комнаты и захлопывают дверь. Он поворачивается к Тэхену, тот обнимает себя за плечи и грустно улыбается. Випка теперь больше похожа на мусорку. Перья и блестки повсюду, некоторые ткани сорвались от порывов слишком мощных вентиляторов. — Не жалеешь?       — Нисколько, — ежится Тэхен. Сейчас он чувствует себя странно, когда стоит полуголым посреди этого бардака. Он смотрит вниз и усмехается, замечая, сколько на нем блесток. Чонгук улыбается в ответ и подходит чуть ближе.       — Я запретил всем говорить, но у меня сегодня тоже день рождения.       — Что? Почему запретил? — Тэхен округляет глаза в легкой обиде. — Я бы подготовил подарок, Чонгук!       — Я уже забрал свой подарок, — шепчет, пока подушечка пальца скользит по краю уха. — Твой поцелуй был моим подарком на день рождения.       — Тогда у меня для тебя еще много подарков. Примешь? — с надеждой заглядывает в глаза и обвивает шею руками, когда Чонгук стискивает его в крепких объятиях и пылко целует.