Раздевайся до души

      — Отойди, Юнги, — рычит Чонгук. От тяжелого дыхания и без того широкая грудь раздувается еще больше. Ноздри шумно выдыхают раскаленный от гнева воздух, а глаза вот-вот испепелят Чимина, что боязливо выглядывает из-за плеча Юнги. В гримерку влетают Хосок, Джиен и Намджун и успевают схватить Чонгука за локти в момент, когда он дергается в сторону Чимина. — Юнги, я сказал тебе быть с Тэхеном! Какого хуя ты приперся? — кричит Чонгук, подаваясь вперед. Мышцы натягиваются, на шее выступают вены от крика и напряжения.       — Чонгук, пожалуйста, успокойся! — Юнги, все еще в одной рубашке, в стрингах и в кроссовках, выставляет руки вперед, чувствуя, как Чимин дрожащими пальцами держится за его плечи. — Я сейчас пойду к нему, только успокойся.       — Отпустите, блядь! — резко дергается Чонгук, пытаясь вырваться.       — Чонгук, хватит! — рявкает Намджун в самое ухо, пока крепко держит за одну руку. Но попытки достучаться разбиваются о полыхающий гнев.       — Ты его чуть не покалечил! Опять обдолбанный? — гремит Чонгук.       — Нет! — быстро и часто мотает головой Чимин. — Чонгук, извини! — заламывает брови. — Я…       — Извини? Серьезно? Извини? Иди ты на хуй, Чимин! — вылетает сквозь стиснутые зубы. — А знаешь, что? И правда… — Чонгук усмиряет дыхание, каменные мышцы расслабляются, но в голосе столько ненависти и стали, что Чимин поджимает губы, силясь не расплакаться от такого Чонгука. — Иди на хуй! — По слогам повторяет. — Я умываю руки. Делай, что хочешь, трахайся, с кем хочешь, живи, как хочешь! Все! Ты хотел, чтобы я не лез? Пожалуйста! Сейчас сюда залетит Джин и на пинках отправит в Сеул. И пока я дорабатываю сезон, ты собираешь свои вещи и съебываешь ко всем хуям из моей жизни! Как же ты заебал меня!       — Чонгук… — скулит Чимин, от безысходности сжимает плечи Юнги и утыкается между его лопаток, чтобы всхлипнуть. — Я не хотел. Я не хотел, — как мантру шепчет в спину, но кроме Юнги его никто не слышит.       — Юнги, ты уверен, что он тебе нужен? Чимин у нас мечтает о карьере шлюхи. Он будет плести тебе, что хочет поступить в универ, но все деньги спустит на наркоту!       — Заткнись, — скалится Юнги, заводит руки за спину, приобнимая Чимина.       — Че ты пизданул? — опасно шипит Чонгук и резко подается надутой грудью вперед. Руки Намджуна и Хосока снова успевают удержать его на месте.       — Не говори так про него! — повышает голос Юнги.       — Да ну надо же, — издеваясь, тянет Чонгук. — Пока ты круги вокруг него наворачиваешь с влюбленными глазенками, он, упоротый, скачет на престарелом члене.       — Чонгук, хватит… — выглядывает заплаканный Чимин из-за плеча.       — А я не с тобой разговариваю! — грубо отвечает Чонгук. — Ревновал всех к Тэхену? Внимания тебе мало было? А сейчас как? Смотри, сука! Все здесь! Все наше гребаное внимание твое, блядь, а Тэхен там один, и хуй знает, что думает! Ты ебанутый!       — Я извинюсь, — судорожно выдыхает Чимин, осознавая, что перешел грань. Снесло голову. Пьяный, в порыве ревности сам не понял, как оказался на сцене. Только широко распахнутые и испуганные глаза Тэхена привели в чувство, пока тот летел со сцены на танцпол. Но вместо того, чтобы помочь и извиниться, испугался и сбежал.       — Ты больше вообще к нему не подойдешь, — опасно сверкает глазами Чонгук и раздувает ноздри, — и ко мне тоже. Все. Хватит с меня. Я устал с тобой возиться.       — Чонгук, — жалостливо тянет Чимин.       — Отпустите, — как можно спокойнее произносит Чонгук, повернув голову. — Мне надо найти Тэхена.

***

      Чонгук спешно умывает лицо в служебном туалете. Нельзя в таком состоянии появляться перед Тэхеном, вдруг напугает его. Хотя все, что он должен сделать — это посадить Тэхена на такси и отправить домой. Да… Чонгук звучно выдыхает и прикрывает глаза, оперевшись прямыми руками о раковину. Его все еще колотит, чувствует, что плохо себя контролирует, а пьяный разум тоже все еще плавает. Но надо б собраться поскорее, чтобы Тэхен не подумал, что его все бросили. Чонгук выходит в общий зал, рыскает взглядом по танцполу, пробегается по нишам, выискивая Тэхена, и хмурится. Может, тоже пошел в туалет? Или домой уехал?       Чонгук достает телефон, набирает номер и быстро шагает на выход, чтобы добраться до места, где музыка долбит не так громко. Ему кто-то подмигивает, вскользь трогают за талию или бедра. Похер. Чонгук танком протискивается сквозь людей, прижимая телефон к уху, где раздаются гудки. Не слышит?       Чонгук озадаченно смотрит на телефон, когда добирается до относительно тихого фойе. С ним здороваются некоторые посетители, но он отвечает лишь нервными кивками, сканируя помещение.       Он снова набирает номер и решает выйти на улицу, вдруг все же Тэхен решил уехать и ловит такси? Несмотря на ночь, сегодня душно. У входа на узкой улице тоже толпится народ, обрамленный густым коконом из сизого табачного дыма. Чонгук, лавируя между ними, выходит из переулка к проезжей части и обмирает. То, что предстает его взору, по новой разгоняет огненный ураган внутри. Тэхен стоит спиной к нему, пошатываясь, и жмется к какому-то хрену, что приобнимает его за талию. Чонгук сначала не понимает, не узнает со спины. Секундное замешательство кидает догадку, что, возможно, парень Тэхена приехал забрать его, но когда этот самый хрен поворачивает голову и поднимает руку, чтобы тормознуть машину, Чонгука затапливает яростью.       — Отошел от него! — сжимая кулаки, кричит Чонгук и размашистым уверенным шагом идет в их сторону. Среди жужжащего гула бесед тех, кто столпился у входа, его крик никто из них не принимает на свой счет, поэтому он уточняет: — Пак Сонхун, руки свои убрал!       Сонхун поворачивается, придерживая Тэхена за поясницу, он смотрит на Чонгука с искренним недоумением вперемешку с раздражением. Тэхен тоже заторможенно поворачивает голову и расплывается в улыбке. Чонгук замечает помутненный взгляд и бледное лицо, и если его догадка верна, этому старому козлу лучше научиться исчезать прямо сейчас.       — Чонгук? Чего тебе? — недовольно кривится Сонхун. — Чимин где-то там, — небрежно машет рукой в сторону входа в клуб.       — Тэхен, иди ко мне, — твердо произносит Чонгук, протягивая раскрытую ладонь. Тэхен на это предложение блаженно сияет и уже подается в его сторону, как его грубо останавливают хватом поперек живота и прижимают спиной к чужой груди.       — Какого хрена? Тебе вообще какое дело? — повышает голос Сонхун, крепко стиснув Тэхена.       — Он приехал ко мне! — парирует Чонгук, опасно склонив голову.       — Вы знакомы? — щурится Сонхун и косится на Тэхена, который не отрывает от Чонгука искрящегося взгляда. — Я везу его в отель! Ты не видишь, в каком он состоянии?       — Вижу, — медленно проговаривает. — Тэхен, ты его знаешь? — напряженно спрашивает Чонгук. Тэхен кивает и смеется ни с того ни с сего, опрокинув затылок на плечо Сонхуна. Чонгук в недоумении наблюдает, как Тэхен, скрестив руки, начинает ласково поглаживать свои плечи.       — Что ты ему дал? — стиснув зубы, поднимает бешеный взгляд на Сонхуна и снова сжимает кулаки.       — Он просто перепил, не фантазируй, — фыркает Сонхун и снова машет рукой, пытаясь поймать машину. — Я отвезу его в отель.       — Хуй тебе, — рычит Чонгук, берет за руки и дергает Тэхена на себя.       — Чонгу-у-ук, — оказавшись в желанных руках, томно выдыхает Тэхен и прикрывает глаза, потираясь грудью о его.       — Перебрал, говоришь? — тянет едкую ухмылку Чонгук и заводит Тэхена за спину, что куксится капризно, не хочет отрываться от него. — Пизда тебе.       — Тэхен, поехали, — строго произносит Сонхун, приосаниваясь, когда машина останавливается рядом с ними. — Тэхен! — поторапливает. — Что я скажу твоим родителям?       — Я хрен знаю, что здесь происходит, но он с тобой никуда не поедет.       — Тэхен, — повышает голос Сонхун, заглядывая за плечо Чонгука. Мутные глаза медленно фокусируются на нем и пропадают за головой Чонгука, что набирает обороты в своем гневе: мышцы бугрятся от желания вмазать, шея напрягается, а губы поджимаются в узкую полоску. Сонхун пятится назад, но, вздернув подбородок, предпринимает еще одну попытку более спокойным тоном: — Тэхен, пожалуйста. Родители будут волноваться.       Чонгук срывается с места и наотмашь бьет кулаком снизу в линию челюсти, роняя Сонхуна прямо на проезжую часть, которая, благо, не так активна ночью. Он кряхтит и держится рукой за место удара, морщась от боли.       — Вставай! — кричит Чонгук, готовясь к следующему удару.       — Чонгук, нет, — лепечет Тэхен, найдя опору у стены близлежащего дома, — пожалуйста, это друг моего отца.       — Ты не поедешь с ним, — заявляет Чонгук.       — Не поеду, — вяло мотает головой Тэхен. — Что со мной? М-м-м, — мычит мучительно и томно.       — Что ты ему дал? — еще раз спрашивает Чонгук, угрожающе занося руку для удара. Сонхун же отряхивает брюки и смеется.       — То, что вы, стрипухи, никогда не сможете дать нормальному мужчине. Отпусти его со мной, Чонгук. Чимин мне больше не нужен, можешь оставить его себе, — заканчивает фразу и замирает, когда замечает окаменевшего Чимина среди людей у входа. Сонхун лишь пожимает плечами, даже не пытаясь извиниться за свои слова.       Чонгук прикрывает глаза и громко мычит, вибрируя всем телом. Как же его бесит это все! Он рычит дико, и снова кулак летит в лицо. Сонхун сдавленно охает, когда голова дергается от удара, губа лопается, а кровь струйкой стекает по подбородку. Сонхун не идиот и понимает, что вряд ли выстоит в драке с Чонгуком. Он злится, скалится и пятится назад, слизывая кровь языком с раны.       — Охрана! — орет Сонхун, гневно высматривая парней в черном на входе. Они эту заварушку явно заприметили, но не вмешиваются. — Ваш работник напал на гостя!       — Иди куда шел, — бурчит этот самый охранник.       — Вас тут всех уволят нахуй. Я это устрою, обещаю! — выкрикивает, напрягая лицо. — Да вы знаете, кто я? Ну, так узнаете… — Он брезгливо сплевывает слюну, намешанную с кровью, прямо под ноги Чонгука и садится в машину, которая все еще его ждет.       Чонгук провожает такси напряженным взглядом, и, как только машина набирает скорость, он наконец подлетает к Тэхену.       — Эй, — нежно зовет Чонгук. Он гладит щеку пальцами, ощущая липкость выступившего пота, вторую руку кладет на талию. — Тэхен, посмотри на меня.       Тэхен дышит тяжело и часто. Закрытые веки подрагивают, а язык то и дело скользит по губам, смачивая от сухости.       — Тэхен, мне нужно название твоего отеля. Я отвезу тебя, — пытаясь обратить на себя внимание, Чонгук заползает пальцами в волосы и с нажимом проводит по коже.       — М-м-м, — снова мычит и шепчет: — Как хорошо-о-о. Сделай так еще раз.       — Тэхен, где ты живешь? — Берет лицо в обе ладони.       — Как ты пахнешь, Боже… — Тэхен чуть подается тазом вперед, прижимаясь пахом к бедру Чонгука, что зажмуривается с силой, так явно ощущая чужое возбуждение.       — Тэхен, блядь, — сквозь зубы шипит Чонгук, умоляя ответить. — Отель! Назови мне отель!       — Я знаю, где он живет, — подходит Юнги сзади. Он смотрит на Тэхена с беспокойством, не понимая, как тот смог оказаться в таком состоянии за такое короткое время. — Он под чем-то?       — Очевидно, что да. — Чонгук бегает глазами по изможденному красивому лицу, гладит скулы большими пальцами.       — Я, кажется, знаю, что ему дали, — робко вступает Чимин, обняв себя за плечи.       — Ты вообще молчи, — рявкает на него Чонгук. Но, поджав губы, все же уточняет: — Что это за дрянь?       — Там… Стимуляторы и… — мнется Чимин. — Штука, которая возбуждает сильно. Надо много воды. Очень много воды. Через полчаса или час его должно отпустить. Будет легче.       — Не зря торчал, хоть какая-то польза, блядь, — все еще злится Чонгук, но к Тэхену обращается мягко: — Тэхен, посмотри на меня. Я сейчас отвезу тебя в твой отель. Юнги принесет воды, — с нажимом произносит и скашивает требовательный взгляд, намекая метнуться за бутылкой воды, — и мы поедем.       — Н-нет, — мотает головой Тэхен, — я не могу туда… В таком состоянии. Мне что-то дали, да?       — Да, малыш, — выдыхает Чонгук с сожалением. — Говорил же тебе…       — Я… Могу переночевать в номере у Хосока с Джиеном, — мямлит Чимин, — веди его к нам. И… Эта штука. В общем, она спать не дает. Пока, кхм-кхм, напряжение не сбросишь…       Чонгук молчит, показательно игнорирует Чимина. Надо же… Оказывается, умеет разговаривать в нормальном тоне. Видимо, надо было раньше на него замахнуться, чтобы мозги на место встали. Но Чонгук от своих слов отказываться не собирается. Чимин больше не его забота.

***

      Заведя Тэхена в номер, Чонгук не включает свет. Помнит это ощущение, когда кажется, что все лампы прицельно светят тебе в глаз. Чонгук тоже грешен, познал радости клубной жизни вместе с веществами по молодости. Но в какой-то момент понял, что берет эту короткую эйфорию взаймы у следующего дня, в который после гулянки не мог ни думать, ни шевелиться. Чонгук решил, что непозволительная это роскошь, так раскидываться своими днями, валяясь в кровати и отпаивая водой свой перегретый организм. Он не был ханжой и нос не задрал после своего решения, поэтому в его окружении было много людей, кто расслаблялся именно таким способом. Но сам он давно отказался от этого, слышал только, что появлялись все новые и новые смеси с разными эффектами, но интереса более не проявлял. Ему хватало алкогольной дымки, чтобы расслабиться, после которой вставать по утрам было гораздо легче.       — Сходи в душ, станет чуть лучше. — Чонгук открывает дверь в ванную комнату перед Тэхеном. Тот все еще часто дышит и часто сглатывает. Бутылку воды опустошил, пока они шли из клуба сюда. Хорошо, что недалеко. — Я пока схожу еще за водой. Сказали, надо…       — Поцелуй меня, — горячо шепчет Тэхен. Он стоит, оперевшись спиной о стенку, и смотрит поплывшим взглядом, пухлые губы вызывающе распахнуты, руки медленно наглаживают джинсу на бедрах.       — Ты под наркотой, малыш, — извиняющимся тоном произносит, — не могу.       — Тебе противно? Я противен тебе? — сокрушается Тэхен.       — Нет, малыш. Нет… Завтра ты проснешься и пожалеешь, — объясняет Чонгук, — ты под веществом. Сейчас тебе все равно кто. Сонхун этот гребаный или я. Или твой парень.       — Нет, это не так, — томно вздыхает Тэхен и откидывает затылок на стену. Кадык соблазнительно проезжается вверх вниз, а Чонгук сглатывает, изо всех сил держит себя в руках. Рычит тихо, жалея, что привел того, кто так сильно манит, в невменяемом состоянии. Но разве он думал об этом? Ему было важно, что Тэхен будет под присмотром и в безопасности, а про главного зверя забыл.       — Иди в душ, — быстро произносит Чонгук и буквально сбегает из своего же номера. Он с нажимом трет лицо ладонью и хмурит брови до судороги. Надо ж так вляпаться. Пойти тоже ночевать к Хосоку и Джиену? Там будет Чимин. Видеть он его не хочет! К иностранцам? Можно… И оставить Тэхена одного в таком состоянии? Недопустимо.       Чонгук берет сразу шесть бутылок и возвращается в номер в спутанных мыслях. Звуки воды в душе стихают, а он сидит на своей кровати и ждет как наказания, когда Тэхен выйдет весь такой мокрый и голый. Чонгук не устоит, если он начнет приставать. И даже его благочестивые порывы не пользоваться состоянием — уже накрываются кружевом из предвкушения. Знает, что нельзя, знает, что съест себя заживо завтрашним же утром вместо завтрака. Воспоминания о поцелуях двоюродной бабушки не настолько всесильны, тем более, когда алкоголь разгоняет все желания, которые подавлялись столько времени. Но именно Чонгук из них двоих — взрослый, и на данный момент — самый вменяемый. Хоть бы не вышел голым…       Но Тэхен выходит в футболке Чонгука, которая прикрывает нижнее белье. Его будто правда немного отпустило. Взгляд все еще мутный, но уже более внятный. Тэхена шатает слегка, рука, что тянется к бутылке, мелко подрагивает.       — Тебе лучше?       — Не знаю. — Отпив жадными глотками треть бутылки, Тэхен звучно выдыхает.       — Чем тебе помочь? — Чонгук смотрит на него снизу вверх. Он сидит, широко расставив ноги и облокотившись на колени локтями.       — Я уже сказал. — Тэхен ставит бутылку на тумбу и подходит ближе. Чонгук выпрямляется в спине и смотрит предупреждающе, хотя готов поспорить, что взгляд его молит о пощаде.       — Тэхен, я не стану… Нет. Когда ты в таком состоянии… Ты под кайфом, понимаешь?       — Все горит, — морщится Тэхен и чуть сводит колени. — Такое ощущение, что тело сейчас взорвется, но фитиль никак догореть не может. Застрял у самой цели и там шкворчит и шкворчит, шкворчит и шкворчит.       — Подрочи! — Отводит взгляд в сторону.       — Не помогает, — мученически шепчет Тэхен и всхлипывает. — Боже, кто это принимает по своей воле?       — Ч-ч-черт! — шипит Чонгук себе под нос и облизывает губы. Очень старается не смотреть на мнущегося Тэхена, но тот снова начинает гладить окрестности паха и часто дышать.       — Мне нужно… — продолжает сладко изнывать.       — Ладно… — рычит Чонгук.       — Что? — с надеждой распахивает глаза Тэхен и смотрит на него.       — Иди сюда. — Вопреки словам, сам хватается руками за обнаженные бедра, резко притягивает к себе и ставит Тэхена перед собой между широко раздвинутых ног. Тэхен судорожно выдыхает и с мычанием запускает пальцы в черные волосы. — Я помогу тебе, но не трогай меня. Не касайся, не целуй…       — Почему? — хнычет Тэхен.       — Иначе я не смогу остановиться.       Чонгук прикрывает глаза и лбом упирается в мягкий живот, все еще скрытый его же футболкой, руками медленно водит по голым ногам. Плотная ширинка джинсов неприятно давит на собственное возбуждение, но поделом ему. Тэхена все еще слегка шатает, поэтому Чонгук разворачивает его спиной к стене, а сам садится на колени и смотрит потемневшими глазами на своего мучителя.       — Это ничего не значит, слышишь? — хрипит Чонгук.       — Почему? — повторяет Тэхен. Он правда не понимает, почему. Не может вспомнить, что сейчас значило бы для него больше.       — Завтра ты будешь ненавидеть себя. И меня. — Чонгук гладит обнаженные бедра, голова кругом оттого, какая кожа у него мягкая и нежная, приятная упругость мышц с незначительным рельефом, запах, его хриплое дыхание.       — Нет, — лепечет Тэхен, прикрывая глаза от приятных ощущений. Он сам снимает с себя футболку и бросает ее на кровать, оставаясь в одних только плавках.       — Просто не вини себя завтра. Понял? Это я виноват. Ты не хотел всего этого.       — Хотел, — хнычет Тэхен, вяло возражая.       — Нет, малыш. Я завтра еще повторю тебе все это. — Чонгук переводит взгляд на очертание вставшего члена под серой тканью и снова шумно сглатывает. Не снимая белья, он медленно приближает лицо, прижимается раскрытыми губами к возбуждению и выдыхает горячий воздух, сжимая пальцы на коже. Тэхен стонет громко и чуть приседает от накатившего блаженства и приятного давления. Чонгук чуть отрывается и шепчет, обжигая дыханием нуждающийся член: — Ты спрашивал, что меня заводит. Ты меня заводишь, малыш. — Чонгук трется о член то одной щекой, то другой. Заводится так, что у самого все нутро сводит. Понимает, что все это так неправильно: Тэхен под кайфом, Чонгук пьяный, но все сожаления он оставит завтрашнему дню, надеясь, что сам не рассыплется себе под ноги.       — Я? — Тэхен, прикрыв глаза, гладит свою шею и грудь, дышит так сладко и возбуждающе.       — Твои слова, реакции, взгляды, язык тела, улыбка, касания, твое смущение и желание. В тебе столько всего, Тэхен. Если бы ты увидел себя моими глазами, ты бы никогда в жизни не посмел сказать про себя дурного. — Чонгук пьянеет все больше, несет его от чужого жара, он отодвигает краешек белья и прикусывает нежную кожу на сгибе. И еще. И еще. Главное, и правда не откусить. Тэхен вздрагивает с коротким стоном на каждое покусывание, пытается придвинуться ближе, но Чонгук фиксирует бедра и мокро лижет теплую ложбинку между пахом и бедром. «Просто тело», — говорил он. — Это твое тело, — невнятно рокочет, вдавив лицо в сгиб бедра. И надышаться не может. Чонгук цепляет пальцами резинку белья и шумно выдыхает, когда показывается налитая головка. Он носом собирает запах, лаская кожу кончиком, чувствует, как трясет Тэхена, слышит тихие стоны облегчения. Да к черту! Чонгук сам мычит, когда обхватывает губами головку и посасывает звучно, обильно смачивает своей слюной и кружит языком. Он тянет трусы ниже, не отрываясь от члена, раскрывает рот, позволяя головке скользнуть дальше. Руками ласкает бедра, позволяет себе заползти руками на округлые ягодицы и сжимает. Хочется наслюнить пальцы и подразнить дырочку, хочется развернуть его и вылизать так, чтоб орал на весь отель от блаженства. Чонгук шипит, словно ошпарившись, одергивает руки от задницы и выдыхает. Тэхен такой красивый. Выточенный, вытканный, высеченный самыми божественными мастерами. Чонгук двигает головой, старательно насасывая, любуется, как извивается Тэхен, как он трогает себя, щипает за соски и кожу. Со звонким хлюпом Чонгук выпускает член изо рта и, разрешив себе еще одну слабость, он мягко разворачивает Тэхена к себе спиной, парой шлепков безмолвно просит расставить ноги шире и нажимает на поясницу, раскрывая для себя доступ к анусу. Чонгук раздвигает ягодицы и скорбно выдыхает. Блядь, и здесь красиво. Он приближает лицо и кончиком языка невесомо рисует витиеватые узоры на чувствительной коже. Тэхен то вскрикивает, то хнычет, подаваясь задницей назад и еще больше выгибаясь для него. Просит больше, и Чонгук дает. Сложив руки на пояснице, Чонгук с нажимом проводит языком от самой мошонки до копчика. Слюны столько, что кажется, он сам захлебнется. Капли падают и впитываются в ковер не первой свежести, а Чонгук теряется и все интенсивнее вылизывает податливую дырочку. Наверняка Тэхен в душе сам пытался снять напряжение, раз так легко язык проскальзывает внутрь… Чонгук отрывается, чтобы пару раз отчаянно удариться лбом о ягодицу, пресекая свое возрастающее желание взять этого мальчика целиком и полностью. Пару мгновений уходит на то, чтобы погасить этот порыв, Чонгук сплевывает на руку, выныривает ею между ног и обхватывает чужой колом стоящий член. Он водит сжатой ладонью, задевая пальцами края головки, и кружит напряженным языком по анусу. В уши льются сладкие всхлипы и выкрики, хрипы и стоны, а собственный стояк, кажется, взорвется сейчас к хренам.       — Гуки-и-и, — протяжно воет Тэхен, уткнувшись лбом в стену, пальцами напряженными впивается в нее, — я сейчас. Скоро кончу… Я…       Чонгук резко разворачивает Тэхена к себе обратно. Он торопливо расстегивает свои джинсы и со звуком выдыхает, когда обхватывает рукой собственный член. Подбородок блестит от слюней, а плавающий взгляд еле фокусируется на восхитительных глазах Тэхена. Чонгук свободной рукой направляет член в рот и сразу пускается в бешеный темп, звонко нахлюпывая и втягивая щеки.       — Боже, — звучно тянет Тэхен и сам двигает бедрами навстречу. — Как хорошо… Еще. Немного! — вскрикивает и напрягается всем телом, перед тем как крупно задрожать и излиться с громким и протяжным стоном. — Блядь! Чонгу-у-ук…       Тэхен обмякает, лопатками прижимается к прохладной стене и дышит, всхлипывая. Чонгук хватается рукой за чужое бедро, вдавливая пальцы в кожу до покраснения, упирается лбом в низ живота и, стиснув зубы, доводит себя до конца, кончая Тэхену под ноги. Он тоже дышит шумно через нос и тянет запах тела, уткнувшись в сгиб бедра, который вылизывал мгновениями ранее. Капли его же слюней стекают между ног, и это, сука, тоже так красиво. Дыхание восстанавливается, туман вожделения рассеивается, а на его место приходит ебучая реальность.       — Не переживай, это ничего не значит, — произносит Чонгук с затуманенным взглядом. Он говорит, а Тэхен взгляда оторвать не может от росчерка его спермы на чужих губах.       — Хватит так говорить, — шепчет Тэхен и тянется пальцами к лицу. Чонгук резко отворачивается и встает на ноги. Глядя в глаза, он грязными руками натягивает на себя белье и джинсы. Многое хочется сказать, но не в таком состоянии.

***

      — Доброе утро, — тихо произносит Чонгук над самым ухом. Несмотря на то, что он уже принял душ и позавтракал, все равно выглядит слегка помятым. Тэхен еле шевелится, после недовольного мычания он поворачивается на спину и пытается разлепить глаза. Чонгук млеет и не сдерживает умилительной улыбки, наблюдая за заспанным Тэхеном. Вдруг это первая и последняя возможность наблюдать утреннее таинство.       — Где? — хрипит Тэхен. — Где я?       — В моем номере, — отвечает Чонгук и садится на свою кровать. Он кидает бутылку воды на одеяло рядом с Тэхеном и улыбается уголком губ. — Не пять звезд, конечно, извини, — не удерживается, ёрничает, — но не самый плохой отель на Чеджу.       — Сколько времени? — хмурится Тэхен и сладко причмокивает губами. Чонгук даже сомневается, что тот понимает, что он ему отвечает.       — Час дня, — слова сказаны тихо, но звучат оглушающим выстрелом.       — Что? Сколько? — Тэхен вскакивает и садится на кровати.       — Час дня, — повторяет со снисходительной улыбкой. Тэхен испуганно распахивает глаза и рот и смотрит на Чонгука, который вяло машет рукой на тумбу у его кровати. — Твой телефон разрывается, кстати. Я не стал отвечать, чтобы потом тебе не пришлось объяснять, кто я такой.       — Вот жеж блядь! — скулит Тэхен, накрыв горящие щеки ладонями.       — Лучше позвони, чтобы не волновались, — хмыкает Чонгук, улыбаясь правда уже больше скабрезно, нежели добродушно. — От Субини хёна больше всего звонков и сообщений.       Тэхен резко поворачивается и тут же кривится, хватаясь за голову. Больно. Резкие движения противопоказаны. Да и во всем теле неподъемная тяжесть, будто свинцом залили до краев. Дождавшись, когда в виски перестает долбить, Тэхен тянется к телефону. Чонгук встает и вздыхает, понимая, что вряд ли он хочет слушать разговоры Тэхена с его парнем.       — Я принесу тебе завтрак, — коротко улыбается и мажет взглядом по обнаженным плечам и груди. Тэхен заполошно кивает, пока ждет ответа в трубке. Закрывая дверь, Чонгук слышит:       — Алло, мам, это я. Со мной все хорошо.

***

      Тэхен уже полностью одет к моменту возвращения Чонгука. Он сидит на кровати, скромно сложив руки на сведенные колени, спина прямая, взгляд, правда, полный смятения, никак не найдет точку, чтобы зацепиться за нее. Чонгук хмыкает и медленно проходит в номер. Он ставит на стол поднос с глубокой тарелкой и стаканом апельсинового сока.       — Все нормально? — Чонгук стреляет глазами на телефон, что лежит рядом с Тэхеном.       — Не знаю, — смущенно улыбается. — Мама много кричала, я ничего не понял. Надеюсь, все успокоятся к моему возвращению.       — Я взял тебе рамен, — озвучивает и без того очевидное. От тарелки исходит аппетитный пар, заполняя комнату приятным запахом еды, что мешается с остатками перегара в воздухе. Тэхен с любопытством вытягивает шею, облизывается и робко уточняет:       — Сколько я тебе должен?       — За обед? — приподнимает бровь Чонгук. — Или за минет? — Тэхен вскидывает взволнованный взгляд и часто моргает. Чонгук фыркает. — Говорил же, что пожалеешь, — ухмыляется неприятно, что Тэхен ежится от такой смены настроения. — Не переживай. Минет бесплатно. Обед тоже. Ешь.       — Чонгук, — выталкивает из себя слово из вмиг высохшего рта.       — Не трясись ты, — отмахивается Чонгук, — это ничего не значит, я же говорил.       — Я помню, как я требовал… — болезненно морщится Тэхен, извиняясь. — Мне так стыдно.       — Знаешь, кто подсыпал тебе наркоту? — Чонгук переводит тему. Тэхен поверженно кивает. — Сонхун? — И снова согласие. — Зря меня остановили, надо было разбить ебало, — злится Чонгук, представляя, что было бы, если бы он не успел перехватить Тэхена.       — Это друг моего отца, — виновато произносит Тэхен, — друг детства. Они не то чтобы близко общаются, но поддерживают связь. Пока мы тут, он часто к нам присоединялся. Я и подумать не мог…       — Понимаю, — останавливает его Чонгук. — Я знал, что он не самый приятный человек, но не думал, что такой ублюдок, — вздыхает, обрушиваясь всем весом на свою кровать. — Что ты о нем знаешь?       — Ничего особенного. Он работает управляющим в Империи вроде.       — Эта должность для отвода глаз, — поясняет Чонгук, — он занимается всяким нелегальным для Минов: наркотики, проституция. Клубная жизнь — это не только танцы и алкоголь, там много чего происходит. Сонхун рулит здесь, на Чеджу. Поэтому у него много подвязок в полиции и среди местной власти.       — Чонгук, — испуганно распахивает глаза, напряженно выпрямляясь в спине, — ты же его ударил… У тебя теперь будут проблемы?       — Не думаю. — Чонгук разминает плечи и опирается руками о кровать позади себя. Тэхен силится не обвести взглядом такую вызывающую позу, но не удерживается, пробегается смущенными глазами с груди до ног и обратно, притормозив на бугорке, слегка выпирающем среди ткани серых шорт. — Ни ему, ни Минам не нужны лишние шум и проблемы. Меньше внимания к нему, меньше внимания к темным делишкам. Конкурентов у них здесь хоть жопой жуй. Ешь давай. — Дернув подбородком, Чонгук еще раз указывает на поднос. — Как ты себя чувствуешь?       — Будто по мне сутки ездили грузовые машины, — вяло улыбается Тэхен. — Спасибо, Чонгук.       — Не за что, — со вздохом отвечает, печально провожая взглядом плавные от бессилия движения рук, что тянутся к палочкам.       — Чонгук, — несмело начинает Тэхен, — спасибо. — Сам жмурится, потому что нахер он повторяется? Черт бы побрал его трусость. — Я хотел сказать, что рад… Потому что сегодня ночью рядом был именно ты, а не кто-то другой.       — Не кто-то, кто разрывал твой телефон? — усмехается Чонгук, внимательно всматривается в чужое покрасневшее лицо. Тэхен смотрит куда угодно, только не на него. От этого зрелища в груди одинаково тепло и тревожно. Сгрести бы его в объятия, положить рядом и целовать с головы до ног, слушая его бархатный басистый смех. Тэхен правда пытается посмотреть в глаза, он снова набирает воздух в грудь и наконец смотрит.       — Да, — шепотом выдыхает и отводит взгляд, кусая губы. Говорить прямым текстом еще не хватает яиц, но вроде как типа признался, что Чонгук ему нравится больше, чем «тот, кто разрывал телефон».       Неловкость заполняет комнату, казалось, даже вытесняя свет из крохотного номера. Молчание давит на уши и на плечи, под этой тяжестью хочется ссутулиться. Но больше хочется, чтоб Чонгук сел рядом и обнял, а не был очередным мудрым взрослым. Одежда шуршит о простыни, когда Тэхен двигается к столу поближе. Треск от разлома палочек тоже бьет по ушам.       — Может, рассказать отцу? — Тэхен не выдерживает первым и нарушает тишину. — Про Сонхуна.       — А что ты ему расскажешь? Что тусовался в гейском стрип-клубе, а Сонхун подсыпал тебе наркоты, чтобы увезти с собой? А потом один стриптизер рассказал тебе, что он занимается нелегальщиной? Тот самый стриптизер, который и увез тебя, пока ты был под кайфом… — Чонгук посмеивается едко и качает головой. — Да и почему-то уверен, что твой отец в курсе, что должность управляющего — только ширма. Жить так, как живет Сонхун, на зарплату управляющего в клубе довольно сложно.       Тэхен жует губы и хмурится, погрузившись в самобичевание. И почему он сразу не подумал об этом? Почему не спросил у отца про Сонхуна? С другой стороны, ему было просто плевать на него. Есть и есть. Не знал же он, что вот все закрутится. Интересно, а Субин в курсе? Вряд ли. Иначе бы все уши уже прожужжал. Выходит, Субин тоже тупой. Тэхен поднимает виноватые глаза, хочет словами признать свою наивность и извиниться, что не послушал совет про напитки в клубах. Но Чонгук, зависнув взглядом на окне, снова начинает говорить:       — Сколько раз я ему говорил… — цокает недовольно своим же словам. — Чимин думал, что у Сонхуна к нему настоящие чувства. Идиот малолетний…       — Что? Чимин? — дергается Тэхен. — С Сонхуном?       — Больше нет. Чимин дебил, конечно, но не настолько, чтобы продолжать с ним кататься после всего. Но так даже лучше. Он еще не успел влюбиться, иначе было бы сложнее, — медленно рассказывает Чонгук. Солнечные лучи мягко обрамляют красивый профиль чуть припухшего лица. Тэхен замирает взглядом на губах и тут же встряхивает головой, прогоняя яркий всполох мутного воспоминания: та самая жемчужная нить, в момент, когда губы убеждали, что их волшебная близость ничего не значит. — Говорил ему, что этот хуй поиграет и выбросит. Вы всегда так делаете. Мы для вас просто вещи, временный аттракцион, а когда накружитесь, то сваливаете в закат. Пиздюк несносный, — рявкает Чонгук, вспоминая Чимина, и писклявым голосом пародирует его слова: — «Он не такой, Чонгук», «Он такой растакой, говорит это, говорит то». Красивые слова ничего не значат. — Чонгук тихо смеется, а Тэхен пошевелиться боится. Внимает, стараясь не упустить ни одной эмоции и ценной мысли. А Чонгук снова кривляется, изображая Чимина: — «Ты его не знаешь». Вот именно, что знаю, — фыркает он. — Сколько таких Сонхунов за мной бегало. Сначала их внимание льстит. Они забрасывают тебя комплиментами и подарками, ползают у тебя в ногах, что даже задираешь нос. Думаешь, что это ты настолько охуенный, что этот богатый и ухоженный мужчина готов угождать тебе в любом капризе. А потом вдруг понимаешь, что ты одеваешься так, как они хотят, пахнешь, как им нравится, ждешь их в постели, когда тебе будет сказано. Ты для них как дорогая кукла, у которой нет чувств. Они наиграются и находят новую, а ты потом собираешь себя и не понимаешь, что сделал не так. Скучаешь, как дебил последний. Не по деньгам, а по нему. — Тэхен ловит себя на неприятном чувстве. Насколько плевать ему уже на свидания Субина и Суджи, настолько болезненно слушать, как Чонгук кого-то когда-то любил. Тэхен сидит и думает, насколько тупо он будет выглядеть, если прямо сейчас ляпнет, что он «не такой». Чонгук же всматривается в пустоту рассеянным взглядом, продолжая вытаскивать из себя все более и более личное: — Знаешь, я никогда не уезжал трахаться с клиентами за деньги. Как-то сразу так повелось. Когда в первый раз предложили, я чуть морду не разбил тому чуваку. Но был случай… — Он медлит, облизывает губы и продолжает еще тише: — Очередной раз предложили деньги за секс, и я согласился, но не из-за денег. Мне дико понравился тот мужик, красивый, сука, харизматичный. Я бы и сам предложил ему продолжить просто так, но он давай меня активно покупать. Это было похоже на игру для меня, будто такой ролевой флирт. Мы отлично потрахались, вообще-то, мне все понравилось. Ему тоже. Хуй знает, зачем я взял эти деньги. После той ночи мы продолжили встречаться, но этот платный раз к концу стал всплывать все чаще и чаще. Он ревновал, называл меня шлюхой, припоминал наш первый раз. В общем, не доверял — это мягко сказано. А я вот любил. Он мне говорил, что я с ним из-за денег, а сам не хотел знакомиться с моими друзьями, отказывался проводить время где-то. Сейчас понимаю, что он меня по углам прятал, а тогда сильно влюблен был и ничего не видел. — Тэхен задерживает дыхание, во все глаза уставившись на развалившегося Чонгука, столько откровений он не ожидал услышать. Лишь бы не спугнуть… — Точкой стал мой день рождения. Я сбежал к нему со своей собственной вечеринки, которую мне парни устроили. Все деньги, которые мне подарили, я потратил на бутылку шампанского, которое он любит. Для него эту бутылку как воду в магазине купить, а мне очень хотелось соответствовать. Или притвориться на один вечер, что я тот человек, который может позволить себе без сожалений спустить крупную сумму на блядское шампанское. Хотелось, чтобы он пришел, увидел эту бутылку, обрадовался или приятно удивился. Хотелось, чтобы он почувствовал, что дорог мне. Он бы открыл свое любимое шампанское, которое я купил сам, может, даже мы его бы и не допили. Не знаю, мне тогда казалось это важным, я так гордился, за эту бутылку держался как за самое дорогое в жизни. Я приехал в его квартиру и прождал всю ночь. Он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, а утром рассказывал мне по телефону, что у него помолвка была, а он забыл сказать. Типа, забегался, совсем не до меня было. И так смеялся, будто забавно вышло, блядь, давай сегодня отметим дэрэ. Слал я его дальше, чем видел… Он еще удивлялся, с чего я так сильно расстроился, ведь и так понятно все было. Я чувствовал себя полным идиотом. Потом оказалось, что эта квартира даже не его была. Он снял ее специально для наших встреч. А где он живет на самом деле, я так и не узнал. Через полгода он явился в клуб и вызвал меня на приват, — Чонгук замолк, погрузившись в болезненные воспоминания.       — И что ты сделал? — не дыша, спрашивает Тэхен.       — Станцевал приват как послушная сучка, — горько усмехается Чонгук. — Прикинь, даже надеялся на что-то. Думал, он соскучился, что-то понял для себя, может, хотел заново начать. Хуй там был… Кольцо на пальце я тоже заметил. Потом рыдал в гримерке, пока глаза не опухли, что не видел нихуя. Потом бухал с неделю или две. После него я решил больше не связываться с богачами. Я думал, что я их просто не понимаю, но я откровенно их не тяну. И никогда не потяну. — Чонгук медленно поворачивает голову и с тяжестью произносит: — Мы из разных миров, Тэхен…       — Как давно вы расстались? — тараторит Тэхен, перебивая, чтобы Чонгук не произнес то, чего Тэхен слышать не хочет и не собирается.       — Скоро будет ровно два года как…       — Надо же, — хмыкает Тэхен, — как раз два года назад начались мои отношения. Субин учил меня целоваться. — Он улавливает, как Чонгук коротко закатывает глаза. Наверное, ему неинтересно. Тэхен тушуется и, поймав на себе пристальный взгляд, спешит оправдаться: — Извини, я иногда болтаю лишнего.       — Я рассказал тебе свою историю. Расскажи свою. Мне правда интересно. — Чонгук не врет. Ему интересно, что за парень такой у Тэхена.       — Думаю, эта история тоже подходит к концу, — почти без эмоций хмыкает Тэхен.       — Если ты из-за того, что было ночью…       — Нет, Чонгук, — спешит оспорить Тэхен. Ему очень хочется расписать, что он помнит каждое мгновение и ощущение, даже несмотря на то, что был под воздействием вещества, наслаждался он от всего сердца. Но сначала Тэхен расскажет свою историю, чтобы Чонгук наконец понял, что нет здесь места чувству вины за эту ночь. — Знаешь, в моей семье я не самый любимый ребенок. Если выражаться языком моих родителей — разочарование. Иногда они говорят — ничтожество. — Тэхен печально улыбается, когда Чонгук напрягается и хмурит брови от услышанного. — Когда в семье рождается сын, на него возлагают большие надежды, а тут я: скромный, тихий, без особых амбиций, зато послушный и покорный. Наши с Субином семьи подружились, когда мне было пятнадцать лет. В Субине мои родители увидели сына, которого хотели сами и вечно ставили мне его в пример. Я думал, что он надменный и заносчивый, но ко мне он относился очень хорошо. Помогал, подсказывал что-то, интересовался моими увлечениями, смотрел со мной любимые фильмы. Сейчас я понимаю, зачем он это делал, — усмехается Тэхен, потому что действительно только что для него сошелся весь паззл. — Видимо, еще тогда его родители хотели женить его на моей сестре.       — Что, прости? — Чонгук резко подается вперед и опирается локтями на колени. На лице вопиющее возмущение.       — Он женится на моей сестре, — повторяет Тэхен, откладывает палочки и принимается мять свои пальцы от нервов. — Пока я тренировался с тобой, Субин, скорее всего, проводил время с Суджи. Хотя он начал обхаживать ее еще за несколько месяцев до этой поездки.       — И ты его не бросил? Тэхен, какого хуя? — вспыхивает Чонгук от негодования, но тут же сам себя гасит, когда Тэхен виновато вжимает голову в плечи.       — Не знаю, — будто извиняясь, мямлит. — Субин это все завернул так, что делает это ради нас. Будто он и женится только для того, чтобы мы всегда были вместе. Я верил, потому что любил сильно. Думал, что и он меня любит.       — Так не любят, Тэхен. Так пользуются, — выдает очевидный вердикт. — Ты поэтому решил номер ему танцевать? Хотел впечатлить, чтобы он выбрал тебя?       — Нет, — смеется Тэхен и жмурится от нелепости и собственной слепоты. Боже, как это все было очевидно! И разозлиться бы на себя, но ему смешно. Смешно оттого, насколько он был наивен. — Субин иногда рассказывал, чего ему не хватает во мне и что его возбуждает в других парнях.       — Пиздец, — прикрывает глаза Чонгук.       — В ту ночь, когда ты танцевал на сцене, он был на взводе. Не стеснялся говорить при мне, что такому мужику он бы даже подставил свой зад. В красках восхищался твоим телом и смеялся, когда говорил, что у него стоит на тебя. Вроде как я тоже должен был посчитать это забавным. А потом еще приват…       — Тэ, — выдыхает и качает головой с сочувствием. Тэхену же казалось, что ему уже безразлично. Но нахлынула та боль и обида, пронзила так, будто он снова там и, глядя на потрясающего Банши, выслушивает от возлюбленного, какой Тэхен по сравнению с ним никчемный. Глаза сами покраснели и увлажнились. Картинка чуть плывет, он всхлипывает и утирает нос.       — Он говорил, что если бы я был таким же как ты, он бы ползал передо мной на коленях.       — Вот почему ты написал… — понял Чонгук.       — Да, — пытается улыбнуться Тэхен, но из-за рвущихся слез получается очень криво. — Я уже говорил, что хотел, чтобы он смотрел на меня так, как на тебя в тот вечер.       — А сейчас?       — А сейчас ничего не хочу с ним, — тон твердеет. Несмотря на скользнувшую по щеке слезинку, в лице читается непоколебимость. — Ты не хотел доделывать номер? Так он мне больше и не нужен. Я не буду танцевать для него. Не буду.       — Будешь, — вдруг со злостью произносит Чонгук, заставляя Тэхена нахмуриться в непонимании. — Мы доделаем номер, и ты станцуешь для него приват. Прямо в Юникорне и станцуешь. В той же випке.       — Но я уже не хочу! — протестует Тэхен.       — Я хочу… — Чонгук поднимается с кровати и подходит к Тэхену. Он убирает светлую челку со лба и язвительно ухмыляется, любуясь, однако, со всей нежностью в глазах. — Я хочу, чтобы он до конца жизни жалел, что потерял такого как ты. Пусть своими глазами увидит то, что разглядеть за целых два года не смог.

***

      Тэхен медленно плетется по территории отеля под изнуряющим солнцем. Голова все еще гудит, тело тяжелое и вялое, в джинсах дико жарко, ноги в кроссовках запекаются в собственном соку, несвежая блузка липнет к вспотевшему телу. Ни панамы, ни очков с собой нет — и это тоже прибавляет мучений, еще и объясняться со всеми. Ему бы обдумать, что говорить, но все дельные мысли вытесняет вид сурового и решительного Чонгука, когда он усаживал Тэхена в такси. В голове на повторе его слова, что мешались с ночными картинками. Сейчас не понимает, как в том состоянии смог не ослушаться и не прикоснуться. И почему утром не набрался смелости сказать хоть что-то, чтобы намекнуть о своих чувствах. Такое же кристально чистое и ясное, как голубое небо над головой — пришло принятие. Тэхен влюблен. Потому что от мыслей о Чонгуке все расцветает внутри, несмотря на тяжкие внешние обстоятельства. Что с этим делать, он пока не знает, но обязательно разберется, как только поставит точку в нынешних отношениях.       — Тэ! — шипит Юнги из-за угла одного из зданий и оглядывается по сторонам. — Тэхен, сюда!       Тэхен картинно ссутуливается и мученически скулит. Сколько еще препятствий между ним и спасительным душем?       — Что, опять во что-то ввязался? Давай в этот раз без меня, а? — ноет Тэхен на подходе.       — Ты как вообще? — Юнги выглядит дерганым и нервным. Он то и дело оглядывается и касается пальцами кончика носа, в глаза не смотрит. Не дожидаясь ответа, он тут же выпаливает: — Ты извини меня. Я должен был оставаться с тобой, но испугался, что Чонгук Чимина изобьет. А он мог бы! — выпучивает глаза. — Его там держали все, пока я Чимина прикрывал. В общем… Если бы я знал… — сокрушенно роняет голову и накрывает ладонью глаза. — Я бы не бросил тебя.       — Юнги-я, — устало вздыхает Тэхен и медленно моргает. Ему лишь бы отвязаться сейчас и добраться до номера с кондиционером и освежающим душем. — Все нормально. Ты же не нянька мне.       — Блядь, Тэ, прости. Я даже не знаю… — горько жмурится. — Мне так стыдно…       — Чимин в порядке? — вяло перебивает суетливые извинения.       — М-м-м… — Юнги поджимает губы. — Пойдем со мной. И извини еще раз. — Хватает под локоть и тянет в сторону ресторана при отеле. — Я буду должен тебе… Короче, я что-нибудь тебе должен. Я…       — Юнги, у меня и так голова разваливается. Все нормально, — кривится Тэхен. — Куда мы идем?       — С тобой еще кое-кто хочет поговорить, — улыбается, будто извиняется, когда они входят в ресторан.       — Кто? — Тэхен на миг холодеет. Он пытается упереться ногами, не давать себя тащить, потому что первая промелькнувшая мысль ужасна — его ведут к Сонхуну. Его извинения ему нахер не сдались. Подошва кросовок скользит по гладкому кафелю, а Юнги, сука, оказывается на удивление сильным для своей комплекции.       — Вот. — Юнги подводит к столику, и Тэхен теперь во все глаза смотрит, как со стула медленно поднимается Чимин. Он тоже мнется виновато, в глаза поглядывает, но тут же стыдливо их отводит. — В общем, Чимин тоже хотел это самое…       — Извиниться, — бубнит себе под нос Чимин. Он вздыхает, сгибается в низком почтительном поклоне и начинает говорить: — Я был неправ, Тэхен-щи, и прошу прощения.       — Чимин, ты это, встань, — теряется Тэхен и беспокойно осматривается, потому как ловит любопытные взгляды на их компании. — Я принимаю твои извинения, встань, пожалуйста.       — Нет, я проебался, — настаивает Чимин, все же выпрямляясь в спине, и смотрит взглядом, полным раскаяния. — Я еще вчера хотел найти тебя и извиниться, а там закрутилось все так. И за это тоже извини. Что тебя все бросили из-за меня.       — Парни, — выдыхает Тэхен. Ему, безусловно, приятно, но момент они выбрали не самый удачный. Тэхену бы добраться до номера, в душ и в горизонталь.       — Я слышал, что Чонгук передал тебя Хосоку. Он меня просил сначала, но я был не в себе… Я доделаю твой номер, если ты не против. Бесплатно. — Чимин делает к нему уверенный шаг.       — В этом нет необходимости, — мотает головой Тэхен.       — Не простил. — Чимин понуро опускает плечи и переводит болезненный взгляд на Юнги. Тот не понимает сначала, а когда Чимин вздергивает брови, уговаривая помочь, он дергается как от разряда тока и обращается к Тэхену:       — Это… У Чимина есть просьба к тебе. Одна… В общем…       — Поговори с Чонгуком, — взмаливается Чимин. Не стесняясь, нарушает всю субординацию и аккуратно кладет ладони Тэхену на грудь. — Прошу. Он не отвечает мне. Ни на звонки, ни на сообщения. Идти к нему боюсь. Пожалуйста. Скажи, что мы с тобой помирились, а я обещаю, что больше так не буду! Честно! Я накоплю на универ, поступлю! Я не смогу без него, не смогу, — шепотом заканчивает он. Тэхен мрачнеет и рассеянно моргает глазами. Неприятный холод парализует тело, заставляя сжать кулаки. Кажется, он чувствует тошноту. Вот это новости.       — Чимин, — осторожно касается плеча Юнги, — тут, наверное, стоит пояснить, — убедительно нажимает тоном. — А то как бы непонятно, что у вас с Чонгуком.       — Ничего! — вскрикивает Чимин и смотрит на Тэхена испуганно. — Тэхен, он мне как брат! Мы с ним почти десять лет знакомы!       — Что? Тебе же тогда сколько было?       — Лет десять, может. Он встречался с моей старшей сестрой до того, как понял, что он не по девушкам. А когда понял, там такой скандал был! Но зато он единственный из всех, кто поддержал меня, когда и я… Попался. Меня в шестнадцать выгнали из дома, и я пришел к нему. Больше не к кому было. Он меня принял, заботился обо мне, помогал. Я накосячил, знаю, но я понял, осознал, дозрел, не знаю! Я все исправлю! Скажи ему… Пожалуйста. Я обещаю, что накоплю на универ и поступлю.       — Мы решили вместе поступать, — спешно вставляет Юнги, а Чимин активно кивает в подтверждение.       — Значит, решили, что будет дальше? — хмыкает Тэхен, глянув на Юнги, на что тот краснеет и смущенно улыбается.       — Да, — робко подтверждает и на всякий случай смотрит на Чимина, который мягко ему улыбается. — Ладно, нам нужно ехать… — Юнги чешет за ухом от неловкости. — Я же это… Выиграл, типа.       — Оу! — вскидывает брови Тэхен. — Поздравляю. Получается, вы едете в тот отель?       — Ага, — совсем смущается Юнги. — Не, ты бы точно выиграл, если бы не… — застывает, не договаривает. Только виновато зыркает на Тэхена и Чимина, которые тоже замялись.       — Прости, пожалуйста, — еще раз просит Чимин, но уже без того напряжения, что было вначале. — Тэхен, я правда очень виноват и мне очень стыдно! Ты можешь рассчитывать на мою помощь, если она когда-нибудь тебе понадобится. Любая, Тэхен!       — Может, и понадобится, — вдруг сияет Тэхен, что-то вспомнив. Он стреляет настороженным взглядом на Юнги и все же произносит: — Ты вроде как встречался с Сонхуном?       — Нет, — хмурится Чимин. Чувствуя, как Юнги напрягается, он пальцем гладит его ладонь и коротко улыбается. Глядя именно ему в глаза, он твердо произносит: — Мы не встречались. Просто я ошибся. И ты с ним не связывайся, Тэхен, — переводит взгляд на него.       — Вот для этого мне и нужна твоя помощь.

***

      Тэхен позволяет себе скривить пренебрежительную гримасу, перед тем как открыть дверь в свой номер. Там за дверью его ждет и великое благо, и кара небесная. Что ж, бежать некуда и незачем. Он заходит в номер, и его тут же обдает спасительной прохладой. Тэхен с блаженством выдыхает, прикрывая глаза. Тихие шаги по ковру предвещают разборки, как и цепкий требующий взгляд его пока еще парня. Руки в карманах шорт, спина прямая, подбородок вздернут, в глазах тайфун. А у Тэхена — штиль. Субин и слова не произносит, но давит всем своим видом, требуя немедленных объяснений.       — Не начинай, — сразу пресекает Тэхен, небрежно сбрасывая с себя обувь. Он проходит мимо Субина и открывает шкаф, чтобы достать чистые вещи. — Как покатались на яхте? — буднично спрашивает, рассматривая полоски аккуратно сложенной одежды.       Тэхен вскрикивает, когда Субин резко захлопывает дверцу шкафа, которая чуть не слетает с петель.       — Ты кого из меня сделать пытаешься? — низким басом хрипит Субин. Тэхен никогда еще не видел его таким. Страшно.       — А ты? — осмеливается спросить дрожащим от испуга голосом. — Ты кого из меня делаешь?       — Ты мой парень, — медленно и по слогам произносит Субин, наступая, — и никуда ты от меня не денешься.       — Суджи согласилась выйти за тебя? — усмехается Тэхен. Презрение так и сочится, хотя он должен держаться и вести себя как ни в чем ни бывало.       — Тебя не должно это ебать, Тэтэ, — улыбается жутко. Контроль явно трещит по швам, поэтому Тэхен должен взять себя в руки и не провоцировать.       — Извини меня, — покорно опускает глаза Тэхен, а Субин от неожиданности хмурит брови. — Тебе, наверное, интересно, где я был?       — И с кем… — мрачно уточняет Субин.       — Я готовил сюрприз на твой день рождения. Думал, справлюсь, пока ты будешь на свидании, но не успел. Уснул прямо там…       — Где? — выкрикивает Субин.       — Я пока не могу сказать, — с мягкой улыбкой отвечает Тэхен. — Но мой сюрприз тебе очень понравится. Послезавтра ты все узнаешь. А сейчас я хочу принять душ и немного отдохнуть.       Тэхен кладет ладонь на щеку Субина, который щурится с подозрением, когда тот тянется к нему и оставляет легкий и нежный поцелуй на губах. Тэхен силится не скорчиться оттого, насколько неприятно ему даже такое невинное соприкосновение. Но Субин ведется. Он выдыхает, сбрасывая напряжение, и притягивает Тэхена для более взрослого поцелуя. Тэхен отвечает, ему мерзко до слез, обидно и неприятно, оттого он целует агрессивнее, знает, что Субин не любит так.       Тэхен уверен, это их последний поцелуй.