Раздевайся до души

      Ресторан корейского барбекю наполнен гомоном разговоров и шипением жаровен. Гудят вытяжки, звенит посуда, музыка безуспешно пытается пробиться через этот шум. За одним столиком напротив взволнованного парня сидят двое. У обоих руки сложены на груди, хмурая складка между бровей и тяжелый взгляд. О, они прекрасно понимают, как мучают своего визави этим молчаливым сверлением.       — Суджи что-то опаздывает, — нервно хохочет парень. В ответ ни слова, ни реакции, ни даже малейшего шевеления. Будто две картонные картинки посадили напротив и проверяют его на стрессоустойчивость. — Меня зовут Бомгю. Я, кажется, уже говорил. А вы так и не представились… — Снова настороженный смешок. — И мясо не несут. Да-а-а. — Бомгю хлопает себя по коленям и вертит головой, не зная, за что зацепиться взглядом, лишь бы отвести его от этих двух — пугающих. — Вообще, здесь отличное обслуживание и мясо… Качественное. В смысле, свежее. Что-то першит в горле. — Прокашливается и хрипло предлагает: — Надо заказать еще воды. Да? — Молчание. Бомгю медленно выдыхает, чувствуя, как крупная капля пота с виска стекает по лицу, шее и впитывается в накрахмаленный ворот рубашки. Перед этой встречей он сменил не один образ, пока не остановился на голубой рубашке с бежевыми брюками. Темно-синий галстук он снял еще минут пятнадцать назад, когда дыхание начало спирать от этих испепеляющих взглядов. — Пожалуй, я закажу соджу… — выдыхает он, очередной раз проверив свой телефон.       — Простите за опоздание, — на ходу щебечет Суджи, пробираясь между столами. — Пробки. — Она игриво поджимает плечи и сначала подскакивает к брату, раскинув руки в стороны. — Тэхени, отлично выглядишь! Синий тебе к лицу, такой яркий! — Обнимает его и оставляет легкий поцелуй на щеке. Надо же, этот Тэхени умеет улыбаться… Но как только Суджи выпускает из объятий, как по щелчку лицо его снова каменеет, а взгляд впивается в Бомгю с новой силой. — Чонгуки, здравствуй, милый! Ты тоже неотразим! Как всегда! О, мои глаза, вы оба такие красавчики! Это нечестно! — наигранно кокетничает Суджи. Наконец она обращает внимание на Бомгю и садится рядом с ним. — Вы уже познакомились?       — Н-нет, — выдавливает улыбку Бомгю. Вряд ли он будет выглядеть круто, если начнет жаловаться своей девушке на ее брата и… Кто там этот второй? — Мы ждали тебя, моя любимая сладкая мороженка.       — Буэ… — синхронно изображают тошноту эти двое.       — Что? — игриво возмущается Суджи, прильнув к боку Бомгю. Она хитро зыркает на Тэхена и подначивает: — Завидуете, что ваш конфетно-букетный закончился?       — Суджи, это не смешно, — испуганно шепчет Бомгю, посматривая большими глазами на два мрачных изваяния напротив. Не хватало, чтоб они еще шутку не поняли. — Какой конфетно-букетный у парней?       — Мы геи, — холодно выдает Тэхен, а Чонгук в этом же тоне подхватывает:       — И мы пара. — Он чуть склоняет голову так, что смотрит теперь исподлобья и выглядит еще более устрашающе.       — Вы? — удивляется Бомгю и растерянно хлопает ресницами, переводя взгляд с одного на второго. — Сложно поверить.       — Нам пососаться? — сухо спрашивает Тэхен.       — Или ты что-то имеешь против? — еще один вагон от Чонгука к их общему напористому локомотиву, который вот-вот настигнет ни в чем не повинного Бомгю и размажет по путям. Перед выходом он смотрел в зеркало и твердил отражению: «Ты им понравишься. Ты хороший человек, хороший парень! Конечно, ты им понравишься!» И сначала он даже расслабился, когда увидел вполне миловидного Тэхена и его спутника, который с теплой улыбкой что-то ему рассказывал. Но как только они заняли свои места напротив Бомгю, с той секунды и развернулась кампания по уничтожению его ментального здоровья.       У Тэхена на удивление низкий чарующий голос, а у Чонгука в хмуром разлете бровей читается вполне прямолинейное: «Не подходи. Убьет.» Тэхен в ярко-синей футболке, Чонгук в черной, Тэхен блондин, Чонгук — черный. При всей враждебности Тэхен источает яркую и притягательную ауру, Чонгук же черный-черный-черный. Его взгляд тяжелый, более пристальный и опасный. Если Тэхен просто держится холодно, то Чонгук будто огромный пес на стероидах, который охраняет драгоценную косточку. И кажется, тянуть с ответом совсем не стоит.       — Нет-нет! Что вы! Я ни в коем случае не против! Не-не-не! — Бомгю истерично мотает головой так, что даже его худые щеки умудряются разлетаться от этой интенсивности. — Я просто не знал и… Удивился немного. Вот и все, — еле дышит он и мечет взгляд с претензией на свою девушку. — Могла бы предупредить.       — Это их отношения, а не мои. Они захотели — они с тобой поделились своим статусом, — легко отвечает Суджи, однако в ее выдохе читается облегчение. Ранее она издалека интересовалась — гомофоб ли ее парень, но сказать можно что угодно, зато реакция на реальную пару геев более честная.       — Где ты работаешь? — ровным тоном спрашивает Тэхен.       — Эм, ну… — Бомгю прокашливается, еще раз смотрит на Суджи в поисках поддержки и садится ровнее.       — «Эм Ну»? Ни разу не слышал о такой компании, что там производят? Неуверенность? — накидывает Тэхен.       — Скорее всего, пот, — тут же добавляет Чонгук.       — Перестаньте, эй! — делает замечание Суджи, но с улыбкой. Правда, Бомгю ее веселья не разделяет, это не ее тут препарируют взглядами и, кажется, заблаговременно считают ничтожеством. — Бомгю создает потрясающие сайты. Его подход уникальный! Тэхен, помнишь, папа поручил мне поиск компании, чтобы с нашими сайтами поколдовали? Вот так мы и познакомились. Сначала общались по рабочим вопросам, а потом закрутилось. Это про него я тебе рассказывала, когда говорила, что, кажется, моими чувствами наконец-то не играют. Как видите, зашло так далеко, что я решила познакомить его с вами. — Суджи переводит смущенный взгляд на своего парня и мягко улыбается ему. Бомгю заметно расслабляется, когда она переплетает их пальцы. — Он начинал один, работал на фрилансе, но Бомгю такой талантливый, что теперь собрал под собой весьма многообещающую молодую компанию.       — Ясно. — Губы Тэхена растягиваются в недоброй ухмылке. — Финансирования, значит, не хватает?       — Нам не нужно дополнительное финансирование. Если вы думаете, что я из-за денег с Суджи, то это не так. У нас отличный доход и динамика роста, — мягко убеждает Бомгю. Пытаясь быть вежливым, он улыбается Тэхену так мило, что Чонгук щурится и подается вперед.       — Ты еще подрочи на него, — ревниво шепчет он.       — На доход? — не понимает Бомгю и снова растерянно смотрит на смеющуюся Суджи.       — На меня, — вздергивает бровь Тэхен.       — Зачем? — Бомгю совсем путается и заметно сжимается.       — Так, все. — Отсмеявшись, Суджи шлепает ладонью по столу. Она поворачивается к своему парню и мягко поясняет: — Я же рассказывала тебе про Субина, помнишь? Как видишь, он у всех оставил, кхм-кхм, след на душе.       — Я понял, — кивает Бомгю и снова смотрит на парней, но чуть более уверенно. — Словами я не смогу убедить вас, но дайте мне шанс, и я докажу, что люблю Суджи, а не ее деньги или статус.       — И не ее брата, — мрачно добавляет Чонгук. — Слишком уж ты смазливый для натурала.       — Хватит. Я не могу больше, — мученически вздыхает Тэхен, вмиг сбрасывая напускную строгость. — Мне его уже жалко! Посмотри на него, он вроде хороший парень.       Чонгук еще раз пристально смотрит на Бомгю, что тот чуть отшатывается. Затем он переводит взгляд на Суджи, а когда доходит до Тэхена, то расплывается в нежной улыбке. Под столом он кладет руку на чужое колено и пальцами поглаживает чашечку.       — Если поймаешь хоть один неоднозначный взгляд от него…       — Извините, — робко вклинивается Бомгю, — вы оба очень красивые мужчины, но ручаюсь, что я исключительно традиционных предпочтений. И я очень сильно влюблен в Суджи, никого, кроме нее, не вижу. Я настроен серьезно и сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива именно со мной.       — Ну вроде и правда ничего, — резюмирует Чонгук, вальяжно причмокнув. — Ладно, выдыхай, — широко улыбается он, наблюдая, как Суджи ныряет под руку к Бомгю и удобно там устраивается. Как хочется так же обниматься с Тэхеном, но они уже привыкли держать себя в руках на людях, лишь позволяя незаметные поглаживания под столами и поцелуи в туалетах. И только за закрытыми дверьми им позволено быть настоящими, любящими и страстными. Оба понимают, в каком обществе они живут и в каких обстоятельствах находятся. Главное, это их мирок, который они этими прятками трепетно берегут от злых глаз.       Без ссор, конечно, не обошлось. Более опытный Чонгук понимал, что совсем без притирок проскочить не получится, нужно дать время, чтобы срезать углы и достичь обоюдного комфорта в отношениях. Тэхен, у которого в паре появилось право голоса, старался этим правом пользоваться мудро, пусть получалось не всегда. Но все же оба друг от друга получали столько любви, внимания и тепла, что даже когда обстоятельства складывались против них, они терпеливо дожидались «хорошей погоды», чтобы, соскучившись, слиться в одно целое.       В последнее время эти самые обстоятельства совсем уж до обидного беспощадны. Тэхен упахивается в университете перед летней сессией, Чонгук убивается на работе. Как назло, все это обычно происходит в разное время. Пока свободен один, обязательно занят другой. У Чонгука рабочий график к лету вообще превратился в нечто издевательское, выжимая из него все соки. Но совсем сложно сдерживаться, когда Чонгука вырывают в клуб в разгар их свидания. Конечно, в первую очередь Тэхен проявлял понимание и поддержку, затем их смещали подозрения и неуверенность, финальным аккордом набегали паника, отчаяние и болезненные уговоры самого себя с достоинством принять тот факт, что Чонгук его бросает. В такие моменты на Чонгука нападали свои шальные мысли: Тэхен ведет себя так, потому что он ему надоел. Но хрен там плавал! Чонгук страдает недолго, вспоминает, что он взрослый, усаживает Тэхена рядом, и они долго и много разговаривают, пока не сплетаются в плотный ком из человеческих конечностей. Не всегда легко, но друг без друга, кажется, уже невозможно.       Впервые за время их отношений они так долго не виделись. Сегодня их первый совместный вечер аж за две недели. После ужина с Суджи они собираются прогуляться, взять напитки и снеки и шариться по улочкам, потом они планируют посмотреть фильм и… Тэхен очень готовился к этому «и». Пилон после того привата все еще красуется в центре гостиной, и может, уже не так феерично, но все же Тэхен еще несколько раз удостаивался чести лицезреть это таинство, когда Чонгук включал музыку и танцевал для него. Тэхен тоже танцевал, но ему хотелось сделать что-то более равнозначное тому представлению. В танцевальном коллективе при универе, в который он все-таки записался, Тэхен отточил свои навыки, начал двигаться еще увереннее. Настолько в себя поверил, что сам себе поставил номер, скромно надеясь, что Чонгук точно не станет судить его старания слишком строго. В его рюкзаке лежит заветная коробочка с пикантным наполнением. Когда он примерял на себя облегающий черный комбинезон, он аж подпрыгнул от восторга. Чонгук часто говорил, что порой закрытые костюмы вызывают больше интереса и желания разглядывать, чем просто голые тела. Этот комбинезон точно подходит под это описание: полностью закрытый торс, открытые руки и ноги и, что важно, снизу не стринги, а именно шортики, которые еле прикрывают ягодицы. Но главная фишка — открытая спина. Линия выреза сзади проходит даже ниже ямочек на пояснице, акцентируя внимание на красивом изгибе. Наверняка Чонгук даже снимать не захочет с него этот прекрасный костюм, а возьмет прямо в нем.       Тэхен улыбается своим мыслям и хитро поглядывает на своего мужчину, пока они жарят мясо и беседуют все вместе уже в более непринужденной обстановке. Нога Тэхена давно уже удобно устроилась на бедре Чонгука, а широкие ладони эту ногу по-собственнически наглаживают. Звонит телефон. Чонгук тянется к карману, а Тэхен успевает заметить имя на экране и весь напрягается.       — Чонгук, нет, — предупреждающе шепчет.       — Я не могу не взять трубку.       — Ты обещал мне сегодняшний вечер.       — Тэхен, я просто узнаю, зачем мне звонят.       — Пожалуйста… Нет.       — Да? — Чонгук не отрывает взгляда от замершего Тэхена. — Меня не будет в клубе, я сегодня выходной, — твердо проговаривает. Тэхен заметно выдыхает, но снова напрягается, когда Чонгук прикрывает глаза и зажимает переносицу пальцами. — Блядь, нет. Нет, я сказал. — По назойливому жужжанию из трубки можно понять, что на том конце говорят на повышенных тонах. Чонгук стискивает зубы и устало роняет голову. — Скоро буду.       Тяжкий выдох и неподъемная голова. Нужно ведь как-то посмотреть в любимые глаза, которые наверняка сейчас наполнены обидой. Тэхен медленно убирает ногу с чужого бедра и смотрит разбито, как Чонгук вздыхает и ворошит отросшие черные волосы.       — Ты обещал… — одними губами предъявляет Тэхен.       — Прости, малыш, — виновато шепчет, поднимая взгляд.       — Я так ждал этого вечера…       — Я тоже ждал, ты же знаешь. — Еще один грузный выдох и желание притянуть своего мальчика в объятия, но здесь этого делать нельзя. Суджи и Бомгю вжимаются в диванчик, лишь бы не издать ни звука.       — Зачем ты взял трубку? — Губа дрожит, а досада застилает здравый рассудок. Краем сознания Тэхен понимает, что уже завтра пожалеет о своих словах, но эмоции берут верх. Ожидания и предвкушение сегодняшней ночи накрываются медным тазом очередной раз. Порядком надоело, что его снова отодвигают как второстепенное, неважное.       — У меня есть обязанности.       — Или причины, чтобы не проводить со мной время?       — Тэхен… — предупреждающим тоном пригвождает Чонгук.       — У тебя кто-то появился? — Бредовее мысль он высказать не мог, но в эту минуту, кажется, инстинкт самосохранения цепляется хоть за какую-то внятную причину, лишь бы не та, где Тэхена снова задвигают в дальний угол.       — Что? — выпучивает глаза Чонгук. — Мне пернуть некогда, какие любовники?       — Полуголые… — горько усмехается Тэхен. — В стрингах и в блестках. Думаешь, я не замечаю эти сраные блестки на твоих костюмах?       — Да они там повсюду, Тэ! — повышает голос Чонгук.       — Я понял, — хмыкает слишком отстраненно и хватает свой рюкзак. — Тогда я пойду, пожалуй. Придумаю, чем занять свой свободный вечер. Извините, — резко встает Тэхен, — надеюсь, мое поведение не испортило вам вечер. Бомгю, было приятно познакомиться.       — Тэхен, я довезу тебя. — Чонгук устало прикрывает глаза. Ситуация — дерьмо, но в машине они поговорят спокойно и договорятся на новую дату. И уж там он точно отключит телефон, чтобы подобного не произошло. Но Тэхен предложение подвезти игнорирует и переводит взгляд на сестру.       — До встречи, Суджи. — Вежливая, но болезненная улыбка, перед тем как рвануть на выход.       — Тэхен, стой! — Подрывается следом Чонгук, но как назло и официанты разом засуетились, преграждая путь, и всем посетителям вдруг потребовалось в туалеты, а Тэхен, как оказалось, быстро бегает, когда ему это нужно. — Вот же Ёкай! — кричит вслед, понимая, что уже не догонит.       Как же Чонгук ждал этого вечера! Он забил холодильник любимой едой Тэхена, купил вина, убрался и намылся. Чонгук так сильно соскучился, ему хотелось провести тихий и спокойный вечер, заласкать своего парня за все то время, что они не могли толком увидеться. Ему необходимо окунуться в его объятия, почувствовать, как его любят. Он хочет млеть от мягких и самых нежных поцелуев. И ведь выбил выходной! Под страхом смерти запретил беспокоить его в этот день, но увы… Придется кого-нибудь убить, наверное.       Боже, пусть хоть кто-нибудь попадет ему под горячую руку. Хоть кто-нибудь!

***

      Как только Юнги поступил в университет, отец подарил ему квартиру, чтобы не приходилось долго добираться на учебу. Новость, что сокурсник по имени Пак Чимин будет жить с ним, Мин Тэо поначалу воспринял легко, пока однажды не заглянул как нельзя «вовремя». Не без скандалов, не без угроз и долгих разговоров, но позицию Юнги все же приняли. И это вызывало в одинаковой степени зависть и радость в сердце Тэхена. Даже одна такая история вселяла надежду, что и его когда-нибудь примут или хотя бы смирятся с тем, что их непутевый сын таков и больше не каков. Хотя он уже считает достижением отстраненную позицию родителей от его личной жизни: ни расспросов, ни рекомендаций, ни наставлений. За ужином мать порой начинает издалека подводить к этой щепетильной теме, а Доу мастерски уводит этот поток в другое русло. Тэхену действительно дали больше свободы, а попытки посягнуть на нее теперь он в состоянии отстоять. Последнее яркое достижение случилось на днях, Тэхен поднял вопрос об отдельном проживании, упомянув, что Суджи съехала в двадцать лет, а Тэхену уже двадцать один и он тоже хотел бы жить самостоятельно. Мирим сначала выдала ожидаемую реакцию: смех. Доу же попросил время, а на следующий день дал согласие вместе со списком условий.       Сегодня Тэхен собирался рассказать Чонгуку об этом событии, разделить с любимым человеком радость от новой ступени и в их отношениях, но в итоге сидит понурый в квартире Юнги, обнимая свой рюкзак. Он смотрит поникшим взглядом на разодранные пачки снеков, коряво валяющиеся на журнальном столике. На телевизоре запущен музыкальный канал, но дерзкую песню перекрывают чавкающие звуки поцелуя Юнги и Чимина, которые обжимаются на соседнем диванчике.       — Я, наверное, пойду, — бурчит Тэхен, заметив краем глаза, как ладонь Юнги юркнула под чужую футболку.       — А? — Синхронно приходят в себя и смотрят круглыми глазами на Тэхена. Губы вспухшие, розовые, дыхание потяжелевшее, а на лицах раскаяние.       — Тэ… Нет, погоди! — резко выпрямляется Чимин.       — Извини, мы… это… — Юнги чешет затылок, кривится сокрушаясь. — Да… Заигрались…       — Проведите время вместе, — улыбается Тэхен и добавляет тихо-тихо: — Хоть кто-то должен проводить время вместе.       — Стоять! — восклицает Чимин. — Это мы тебя позвали! — Показательно стряхивает с себя наваждение и поправляет белую скомкавшуюся футболку. — Эм, чем займемся?       — Понятно… — выдыхает Тэхен, складывает руки на груди и хмурится. — Чонгук, значит, поручил вам со мной понянькаться?       — Ну-у-у, — тянет Юнги, поглядывая на Чимина…       — Просил прощупать почву, — натянув губы в странной улыбке, произносит Чимин. — Он нам сказал, что вы слегка поругались. И-и-и он очень переживает…       — Интересно, почему он это обсуждает с вами, а не со мной, — бурчит в ответ Тэхен.       — Так если бы ты на звонки ему отвечал, может, и с тобой бы обсудил, — выпучивает глаза Чимин и кивает размашисто, когда Тэхен прикрывает глаза, нехотя соглашаясь.       — Я все же поеду домой. — Встает, чтобы пойти в прихожую, но его хватают под руки с обеих сторон, усаживают на диван и зажимают между телами.       — Никуда ты не уйдешь! — строго проговаривает Чимин.       — Тем более в таком состоянии, — поддакивает Юнги.       — Да все нормально, — отмахивается Тэхен.       — Конечно, — фыркает Чимин, — твоим лицом только серый дождь рисовать.       — Отлично сказано! — Юнги воодушевленно хвалит за удачную метафору и виновато куксится, когда ловит режущий взгляд Тэхена. — Ну ты правда такой… Немного не в себе… Вдруг глупостей наделаешь?       — Глупостей? Я что, идиот? — возмущается Тэхен.       — Может быть, — пожимает плечами Чимин и шипит, когда Юнги щиплет его за плечо. — Да что? Хен нам ничего толком не рассказал! Легко верю, что он умеет косячить, но Тэхен тоже способный и талантливый мальчик! Да ведь?       — Чимин, мне кажется, Тэхену нужна наша поддержка. — Чимин ожидаемо цокает и закатывает глаза, но все же согласно выдыхает, а Юнги мягким тоном обращается к Тэхену: — Вы поругались… Расскажешь, что произошло?       — Да как обычно, — отводит взгляд Тэхен.       — Снова на работу вызвали? — спрашивает Чимин и недовольно поджимает губы, когда Тэхен вяло кивает. — Слушай…       — Да я все понимаю! — восклицает Тэхен и спрыгивает с дивана, вырываясь из тисков дружеских объятий. Он вертит головой, смотрит то на одного, то на другого. — Я должен сидеть и терпеть, должен ждать, когда он освободится, должен подстраиваться и мчать к нему, когда он будет свободен.       — Когда ты так говоришь, это действительно звучит дерьмово, — соглашается Чимин. — Но все так только потому, что ты действительно ему сильно дорог. Иначе бы он давно ёбнул дверью при первой же возможности. Поверь! Я знаю, о чем говорю! Не забывай, что вы из разных лиг. Ему сложнее, чем тебе, но без тебя он бы не рвал свою жопу так сильно. Ему страшно, что ты сочтешь его недостойным, что ты выберешь однажды кого-то под стать себе. Поэтому он очень старается, Тэхен, чтобы ты не разочаровался в нем и не смотрел только как на стрипуху. Я очень хорошо его понимаю.       — А я понимаю тебя, Тэхен, — горячо перехватывает инициативу Юнги. — Чимин тоже все время пытается мне что-то доказать, лучше бы больше времени уделял мне и учебе, а не клубам.       — В эту ловушку я больше не попадусь. Не-а, — усмехается Чимин. — Я больше не хочу ни от кого зависеть.       — Знаешь, что я слышу, когда ты так говоришь? — смотрит Юнги большими глазами. — Я слышу: «Я не доверяю тебе». Мне так мало тебя, Чимин. Денег много, а тебя мало!       — Мы живем и учимся вместе, — возмущается Чимин.       — А мне все равно не хватает, представляешь? Я люблю тебя, но мне иногда кажется, что ты специально держишь меня на вытянутой руке и не подпускаешь к себе.       — Дело не в том, что я тебя не люблю, а в том, кто я отдельно от тебя. Даже если не брать самые грустные сценарии, скажи, что будет со мной, если я однажды надоем тебе? Ты будешь продолжать содержать меня?       — С чего ты взял, что надоешь мне?       — Потому что ты человек? — всплескивает руками, устало выдав прописную истину. — И я человек. Сегодня мы с ума друг по другу сходим, а завтра ты посмотреть на меня не сможешь.       — Я пошел, — мямлит Тэхен, пытаясь ретироваться, но его пригвождает к месту синхронное:       — Стоять!       — Чимин, я не понимаю… — обижается Юнги. — Ты типа временно со мной? Я какой-то перевалочный пункт для тебя?       — Я не это хотел сказать, Юнги-я, — тон становится нежным. — Конечно, я люблю тебя и не думаю о том, что мы когда-нибудь расстанемся. Стараюсь не думать… Мне очень хорошо с тобой, слышишь? — Чимин дергает скуксившегося Юнги за руку и подается вперед корпусом, чтобы обратить на себя внимание. — Мной пользовались, а ты нет. Думаешь, я не ценю это?       — Теперь уже не знаю, — бурчит Юнги, но поддается, когда Чимин укладывает его голову себе на грудь.       — Я не могу не работать. Мне нужно оплачивать учебу, — поясняет Чимин. — Я и так живу у тебя бесплатно. И ем бесплатно… Я все время чувствую, что я тебе должен. Хотя это даже не твои деньги! Я хочу быть тебе ровней, но это смешно, Юнги! У нас настолько разный старт, что ты никогда, вот ни-ког-да меня не поймешь.       — Пиздец, приехали, — ахает Юнги и резко выпрямляется в спине. — Я виноват, что родился в обеспеченной семье?       — Чонгук тоже себя так чувствует? — вдруг спрашивает Тэхен.       — Я не могу отвечать за него, — тихо произносит Чимин. — Но точно могу сказать одно: Чонгук очень сильно тебя любит.       — Я знаю, — выдыхает Тэхен.       — И он тоже хочет быть тебе ровней. Даже если ты не требуешь от него ничего, мы слишком хорошо знаем, каково это, когда на тебя смотрят не просто сверху вниз, а еще им приходится согнуться и сощуриться, чтобы разглядеть таких жучков, как мы.       — Да не такие уж вы и бедные, — фыркает Юнги себе под нос, — я видел сметы, сколько вы получали на Чеджу.       — Я не смотрю на него сверху вниз, — хмурится Тэхен. — Иногда мне кажется, что все наоборот. Да, я должен быть понимающим, терпеливым и все такое, но не только у вас был печальный опыт в отношениях. Мне тоже больно, когда он сбегает от меня в клуб, я снова чувствую себя ненужным. Мне иногда кажется, что он вот-вот скажет, что бросает меня, потому что у него нет на меня времени.       — Ну так брось его первым! — выдает Чимин.       — Ч-чего? — Ошарашенный, Тэхен хлопает глазами.       — Брось Чонгука, — пожимает плечами Чимин, хитро улыбаясь, — ты же несчастлив с ним.       — Счастлив! — громко возражает Тэхен. Он возмущенно хватает воздух, не понимая, как вообще Чимин посмел произнести подобную херню вслух. — Я очень счастлив с ним! Я люблю его!       — Ну так а чего тогда ты развел?       — Я просто хотел провести с ним хоть один вечер, — пылкая дискуссия тонет в грустных нотах. — Я скучаю. Мне не хватает его внимания… — не удерживается и всхлипывает.       — Хочешь его внимания? — спрашивает Чимин с совсем уж жутковатым выражением лица. — Я могу это устроить. Но план весьма странный и амбициозный.       — Насколько странный и амбициозный? — прищуривается Тэхен с интересом.       — Настолько, что сначала надо прибухнуть…

***

      Клубы для Чонгука давно стали вторым домом, но со сменой роли и ощущения изменились. Раньше его интересовали размер гримерки и сцены, не выступал ли перед ним обмасленный стриптизер, чтобы вдруг не наебнуться с пилона, ну и само собой, время его выходов. Теперь же система предстала перед ним во всем своем размахе, и клубная шоу-программа там лишь часть этого клокочущего механизма. Да и к ней он имел лишь косвенное отношение. Программой занимался арт-директор, и, кажется, логичнее, что Чонгука стоило назначить на эту должность. Но господин Мин мелочиться не стал и сразу запульнул его в пекло. Слишком стремительный карьерный рост не кружил голову, он ее взрывал. По истечении девяти месяцев он наконец чувствовал себя достаточно уверенно, перестроился на новые реалии, но все равно взгляд застилала легкая пелена зависти и тоски, когда он поглядывал на сцену. Конечно, рано или поздно ему пришлось бы завязать со стриптизом, но оттягивал и оттягивал, не желая расставаться с понятными правилами игры и непыльными деньгами. И неизвестно, как далеко закатилась бы его карьера, если бы не один светлый мальчик, так внезапно озаривший его потускневший мир.       Чонгук, очередной раз вспомнив Тэхена, проверяет телефон. Пусто… Вернее, там куча сообщений из рабочих чатов, но ни одного от него… Чимин отписался, что Тэхен у них и все нормально, но ребра будто в тисках сжимает оттого, что его любимый мальчик, оказывается, столько всего накручивает у себя в голове.       Чонгук тяжко вздыхает и поднимает глаза на сцену. Парень с розовыми волосами, зацепившись коленом о пилон, прогибается в спине и с поволокой смотрит в зрительный зал. Обычные светло-серые боксеры, рубашка на пару размеров больше давно уже болтается на локтях: небрежный образ домашнего и уютного парня, который будто только проснулся, но уже хочет сделать тебе минет, свое дело делает хорошо. Чонгук видит, как некоторые мужчины тяжело дышат, ерзают на местах или пританцовывают у барной стойки, как губы кусают и скользят вожделеющими взглядами по юным изгибам.       Чонгук усмехается, раньше ему такое внимание льстило, а сейчас любой сальный взгляд для него ничем не отличается от назойливой мухи. Софиты мелькают на его лице, музыка долбит по ушам, а тело по привычке откликается. Кисти слегка прокручиваются, грудь пульсирует в медленный такт, и как же хочется пустить волну телом и прикрыть глаза, запрокинув голову. Чонгук вновь возвращает внимание к пилону, вокруг которого крутится этот розоволосый уже без рубашки, и вздыхает. Чонгук смотрит на номер, но не взглядом посетителя, он отмечает, что паренек пластичный, чисто выполняет элементы на шесте и с залом работает хорошо, правда, издержки молодости все равно вылезают. Насмотрелся клипов и думает, что чем больше он будет гримасничать, изображая страсть, тем больше ему поверят. Очевидно, на зал это работает. А Чонгук улыбается, вспоминая, как Тэхен крутился на пилоне у него дома в одной только рубашке. Забавно, что всякий раз, когда Тэхен всплывает в голове, в груди тут же теплеет. Словно нагретый дыханием комок света кладут внутрь.       Злиться на Тэхена не получается, слишком хорошо Чонгук понимает его. Смешно даже. Бывшие бросали Чонгука, потому что он был им не нужен. Тэхен его бросит, потому что будет думать, что это он не нужен Чонгуку.       — У тебя опять рожа кислая. — Стягивая парик, Джин плюхается на свой стул в гримерной. Его дыхание беспокоит страусиные перья на высоком вороте белого платья. Туфли на шпильке небрежно разлетаются в стороны, когда Джин по-варварски скидывает их с себя, затем расставляет ноги так широко, что даже разрез на платье натягивается до предела.       — Я заебался, — устало вздыхает Чонгук.       — Добро пожаловать во взрослую жизнь, мальчик, — прыскает Джин. — Ожидание-реальность — коварная штука, правда? Что случилось?       — Тэхен на меня обиделся, — признается Чонгук, а Джин со смачным цоком закатывает глаза.       — Начинается…       — Я обещал провести с ним время, а меня опять выдернули на работу.       — В твой еле добытый выходной? Так и правильно, что обиделся! Молодец, парень! А ты пожинай плоды своего воспитания, — смеется Джин, хитро зыркая на недовольного Чонгука.       — Я его не воспитываю, а люблю.       — А хули ты тут сидишь и по ушам мне ездишь? Любил бы его сейчас себе на здоровье. — Джин смеется, пытаясь расшевелить Чонгука шутками, как это обычно бывало, но тот, кажется, скисает еще больше. — Эй, а ну перестань, — подбадривающе произносит, — Тэхен любит тебя.       — Знаю, — устало прикрывает глаза Чонгук, — именно поэтому мне так и херово. Я разрываюсь! Я должен встать на ноги, поэтому срываюсь на работу по первому звонку, но делаю ему больно. Совсем как его пидор-бывший.       — Но ты упускаешь одну деталь, милый. — Джин испускает снисходительный смешок, разворачивается к зеркалу и с пристрастием рассматривает свой макияж. — Тэхен уже совсем не тот мямля, который когда-то пришел к тебе в Юникорн.       — Как же я тогда его прессанул. Наехал как самосвал… — грустно усмехается Чонгук, вспоминая их первое занятие, как Тэхен неистово жевал губы, мял свои бедные пальцы и в глаза боялся посмотреть, как стеснялся и называл себя некрасивым. Тогда Чонгуку было все равно, но поверни время вспять, он бы сразу сгреб Тэхена в охапку и заваливал бы комплиментами еще на самом первом привате, пока не увидел бы самую драгоценную на свете улыбку. — Он не был мямлей. Он был нелюбимым. Я не имею никакого права просрать его. Правда же?       — Правда, — кивает Джин, понимая, что Чонгуку просто хочется выговориться.       — Но если брошу эту работу, я его просру. И если не брошу — тоже просру. Джин, хватит кивать, блядь! Делать мне что? Просто это уже третий раз, когда срывается наше свидание вот так… Я не хочу выбирать между ним и работой. Конечно, Тэхен для меня важнее, но если я не буду работать, то нам что, жить на деньги его родителей? Или мне идти в грузчики и кормить Тэхена дешевым раменом в магазинчике? Хочу, чтобы у него был достойный мужчина, а с этой работой у него никакого мужика нет… Надеюсь, — хмуро добавляет.       — Знаешь, что самое смешное? Вы скоро поменяетесь местами.       — В смысле?       — Ты сейчас встанешь на ноги, станешь серьезным дядькой, у тебя появится больше времени на своего мальчика, а вот этот самый мальчик закончит универ, и придет его время вставать на ноги и доказывать миру, что он не зря топчет землю. Смекаешь, к чему я веду? Нет? Ты будешь гундеть, что он пропадает на работе, а на тебя забивает. Та-дам! — Джин театрально разводит руки в стороны и склоняет голову в конце своего блестящего выступления.       — Я буду поддерживать его, — хмурится Чонгук.       — Это сейчас ты так красиво поешь. А когда ты в третий раз настроишься на свидание, намоешься, набреешься, подготовишь секси-белье, наставишь свечек, набросаешь лепестков, а его выдернут на работу, вот тогда и поговорим. Зуб даю, первое, что ты выдашь ему, это то, что у него появился кто-то на стороне. — Джин совсем уж как-то знающе улыбается, а сказанное им занимает свои места на нужных полочках в голове Чонгука, и тот вздыхает обездоленно. — Вот знаешь что? Когда ты был стрипухой, мозгов у тебя было больше, да и человеком ты был более приятным! Может, вернешься на сцену?       — Я даже как-то думал об этом, — горько усмехается Чонгук. — Я не шучу, мне хотелось все бросить и вернуться на пилон. Эта работа меня медленно убивает.       — У тебя охуенная работа, не гунди. Ты хотел этого, помнишь? Сам хотел! И делаешь ты все это не для него, а для себя в первую очередь. Нужно просто набраться терпения. Вам обоим.       — Только вот он меня скоро бросит.       — Ты меня заебал! — восклицает Джин, выпучив глаза. — Хочешь выпустить пар? Натягивай стринги на жопу и вперед на пилон! А потом возвращайся во взрослую жизнь, где нужно нести ответственность за свои решения и за своих близких тоже! Хватит мне мозги делать! — Он достает новый парик из сумки, избавляет его от сетки и цепляет на пластиковую голову манекена, чтобы привести в порядок. — Гундит и гундит! Гундит и гундит! Нет бы сделать что-нибудь, но лучше Джину на уши присесть и испортить все настроение… Вот поэтому Тэхен тебя и бросит, потому что ты зануда! Был горячим стриптизером, а стал размазней!       — Я тоже тебя люблю, Джинни, — едко выдает Чонгук.       — Извини, — выдыхает, переставая измываться расческой над париком. Он крутит в руках гребень и воздевает глаза к потолку. — Я все это проходил. Тяжело, но если есть любовь, то всегда можно найти выход. Всегда можно «не взять трубку» хотя бы раз, чтобы уделить внимание любимому человеку, и вместо того, чтобы чесать языком, написать милое сообщение своему парню.       — Он обижен, все равно пока не ответит…       — Но прочитает, глупая ты голова! — снова выпучивает глаза Джин. — Пиши ему, что думаешь только о нем и любишь пиздец как! — Он отворачивается к зеркалу, начинает рыться в объемной косметичке и добавляет спокойным тоном: — Я тебя люблю, конечно, Чонгук, но по Банши соскучился, честно говоря. — Джин растягивает губы буквой «о», чтобы освежить цвет помадой, отчего звучит гнусаво. — Веселый был парень… Может, мне еще доведется объявлять Банши когда-нибудь. Сочту за честь.       — Упаси Господь…       — Внезапно уверовал? — ехидно усмехается Джин.       — Раньше ты тоже был гораздо милее… — цокает Чонгук и вынимает телефон из кармана.       Вы: Как там у вас? Тэхен успокоился?

Чимин:

Хен, извини, но тут ты реально проебался. Я пока тебя выгораживал, чуть с Юнги не посрался, между прочим!!!

      Вы: Я освободился, хочу приехать за ним. Он поедет со мной?

Чимин:

Не поедет.

      Вы: Он еще не остыл?

Чимин:

Наоборот, разогрелся) Не ругайся, но мы его немножко напоили.

      — Прекрасно, блядь, — мученически стонет Чонгук. Но с другой стороны, может, Тэхен под градусом напишет ему? Хлопнув себя по коленям, он поднимается с диванчика.       — Ты куда?       — К Юнги, — отвечает сухо. — Все, что от меня требовалось, я сделал, поэтому поеду и буду сидеть под его окнами, пока Тэхен не выйдет. В общем, план такой пока.       — М-м-м, — прищуривается Джин, — можно обратиться к тебе с просьбой по старой дружбе?       — Нет, — Чонгук нагло усмехается и продолжает уверенное движение на выход из гримерки. — Ты советовал научиться не брать трубки, когда меня дергают… — Джин резко вскакивает со стула и успевает схватить за рукав черной рубашки.       — Еще пять минут! У нас тут новенький, мог бы взглянуть? — Нарощенными ногтями он поцарапывает предплечье через ткань. — Не знаю, ставить его в программу или нет. Вроде что-то есть, но чего-то не хватает.       — Ты не можешь определить, нравится тебе стрипуха или нет? — Чонгук вздергивает бровь и недоверчиво смотрит.       — Именно! — кивает Джин и натягивает на себя парик. Он снова отворачивается к зеркалу и поправляет длинные черные волосы. — Раз ты торопишься, я отправлю его в випку прямо сейчас.       — Какая еще випка, нахрен? Тэхен и так чужие блестки на мне считает! Пусть выступает в общем зале.       — М-м-м… — Джин щурит глаза и поджимает губы, будто слова подыскивает. — Поверь, лучше випка. Он в первый раз, сам понимаешь… Разволнуется еще.       — Я не запрусь с чужим полуголым парнем в випке. Ты меня услышал? — грозно проговаривает Чонгук. Голос начальника за девять месяцев работы все же поставил хорошо, раз уж даже Джин, опешив, хлопает накладными ресницами, кивает и глазами ищет свой телефон.       — Как скажешь, — пожимает плечами Джин. — Пойду, объявлю его. Иди в зрительный зал.

***

      Чонгук уже тысячу раз пожалел, что согласился. Он сверлит пустым взглядом открытое диалоговое окно, где последним сообщением от Тэхена было три фиолетовых сердечка. До этого он писал, что купил ему кофе и спешит к месту встречи, а до этого — что он собирается не отлипать от Чонгука весь вечер, потому что сильно соскучился.       Твою мать… Снова все нутро сжимается под давлением досады и тревоги. Тэхен не бросит его. Хер там был! Чонгук не отпустит. Докажет, что достоин каждого смайлика в его сообщениях. Он набирает текст и раз за разом стирает его. Все не то. Молчать тоже не может.       — Сука! — злится сам на себя и сжимает ненавистный телефон в руках. Как там Джин говорил?       Вы: Думаю только о тебе и скучаю пиздец как…       Доставлено. Не прочитано. Тэхен был в сети десять минут назад.       Вы: Ты злишься, имеешь полное право. Просто напиши, что с тобой все в порядке. Я люблю тебя.       Доставлено. Не прочитано. Чонгук трет ладонью уставшее лицо, брови сами по себе заламываются, глаза щиплет. Чонгук дико устал, голова, кажется, уже не соображает, а напряжение в теле так и хочется выместить на каком-нибудь гондоне.       — Господин Чон, — обращается официантка, — там, за вип столиком на балконе…       — Что еще, блядь? — раздраженно цедит он.       — Посетитель разбушевался. Разбил бутылку виски и отказывается платить за нее. Говорит, что это официант разбил. Но это он!       — Веди, — приглушенно произносит Чонгук и одергивает плечами. Небеса услышали его. Оторваться на богатом ублюдке, которому правила приличия не писаны — что может быть лучше? Только обнимать своего парня в их теплой постели… Но Чонгук здесь, а не там. Новый виток злости проявляется на лице искривленными губами и хмурыми бровями. Поднимаясь по лестнице к нужному ярусу с вип-ложей, он замирает на мгновение и расплывается в поистине самой мерзкой своей ухмылке, увидев того самого смутьяна.       О, да… То, что надо! Чонгук приосанивается, замедляется и старается придать себе максимально спокойный и расслабленный вид, перед тем как подойти к шумной компании. Шесть молодых парней, явно разбиты по парочкам. Но один из них совершенно точно перебрал — тот самый нарушитель спокойствия.       — Здравствуйте, — тон Чонгука не вежливый, но почти торжествующий.       — Ты? — распахиваются в ужасе мутные глаза.       — Я, — улыбается снисходительно, а во взгляде полыхает преисподняя. — Что-то не так, Субин?       — Я звал управляющего, а не стрипуху, — пьяно ухмыляется Субин. — Или это ваш «сорян» от заведения? Потанцуешь на мне?       — Ты, помнится, не очень удобный, — спокойным тоном отвечает Чонгук, чуть улыбаясь. По нервному микро импульсу у глаза понятно, что тот приват все еще жив в памяти Субина. Его губы сжимаются в тонкую полоску, вот-вот он разразится проклятиями или набросится, его вышвырнут отсюда за нарушение правил клуба и заберут в полицию, но тот вдруг пьяно смеется и пальцем указательным тычет в грудь. Чонгук опускает недобрый взгляд на это касание и морщится от волны перегара в лицо.       — Метнись за управляющим, а? Мне бы с ним перетереть, а не со шлюхой. К слову, о шлюхах, как там Тэхен поживает? — Субин подергивается от бесшумного смеха, довольный своим пассажем. Попал куда надо, Чонгук напрягается всем телом, маска напускного спокойствия трещит, желваки пускают волну, а кулаки за спиной сжимаются что есть силы.       — Тебе совсем зубы не нужны, Субин-и?       — Мне нужен управляющий, сколько раз тебе уже говорить? Понаберут дебилов! — издевательским тоном Субин вещает громко. Дружки лишь наблюдают, хамовато посмеиваясь, но один из них общего веселья не разделяет.       — Субин, хватит заниматься херней. Давай заплатим за эту бутылку и свалим в нормальное место! — перекрикивает музыку симпатичный парень. Блондин, губы пухлые, одежда просторная: летящая светлая блуза и широкие джинсы. Понятно…       — Тебе слова не давали! — рявкает Субин, мотнув головой.       — Я. Управляющий. — чеканит Чонгук. — И по правилам нашего клуба я должен вызвать полицию, если гость отказывается платить за счет. Отчет о вызове и копия протокола обязательно отправляются на адрес нарушителя. — С каждым словом Чонгук расцветает зловещим цветком, наслаждается сменой чужих эмоций с нахальных на настороженные. Но молится, чтобы Субин дал ему повод вывести его на улицу, где есть прекрасный темный переулок. Костяшки уже ой как чешутся. — Но поверь, я позабочусь, чтобы все уведомления пришли на адрес твоих родителей. Как они? В курсе, где ты сегодня отдыхаешь?       — В принципе, я не удивлен, — хмыкает наигранно. Он трет подбородок большим и указательным пальцем и картинно хмурит брови, рассуждая: — Какой еще управляющий может быть в таком гадюшнике? Да, парни? — Субин шагает ближе к Чонгуку. — Что ты из себя строишь? Ты кто вообще? Прислуга! Грязь под моими ногами. Отброс. Престарелая шлюха… Как ты соблазнил его, а? Какого хуя он связался с тобой? С тобой! — вырвалось то самое.       — Напомнить? — Чонгук тянет уголок губ. — Он хотел, чтобы ты полюбил его, но полюбил меня, а я его. И теперь он мой. — Приближает лицо так, что кончики их носов почти соприкасаются. — А ты грязь, которая даже его ног недостойна. До сих пор по нему сохнешь? Ну так трахай его копии и продолжай дрочить на его фотки. У тебя это вроде отлично получается, да? Фап-фап-фап… — Сказанное он сопровождает характерным движением руки в воздухе, а дружки давятся от смеха, но уже явно на стороне Чонгука.       Две ладони впечатываются в мощную грудь, и Чонгук, отлетев, быстро ловит равновесие. Шальная улыбка украшает губы, когда Чонгук смотрит на Субина, который вскипает, словно сломанный чайник, тарахтит, бурлит, вот-вот взорвется: до чего потрясающее зрелище. Даже без мордобоя Чонгук вполне удовлетворен результатом.       — Заплати за виски, — произносит Чонгук, отряхивая рубашку от чужого касания. — Или мне все-таки вызвать полицию?       — Мразь, — шипит Субин, удерживая себя на одном месте какой-то невиданной силой воли. Хотя, скорее всего — инстинктом самосохранения.       — Субин, реально, хватит. — Подходит тот самый парень, которому было велено захлопнуться. — Ведешь себя как клоун. Мы заплатим, господин…       — Чон, — представляется Чонгук с легким поклоном.       — Не лезь. — Резко дергает плечом Субин, пытаясь освободиться от чужой руки на плече. Однако ту убирают с тем выражением лица, которое не сулит ни продолжения вечера, ни чего-либо еще.       — Принесите счет, мы уходим, — обращается этот парень к официанту.       — Никуда мы не уходим! — Субин разворачивается к компании, которая переглядывается между собой, явно разделяя одно мнение на всех. Кто-то закатывает глаза, кто-то отводит взгляд с ухмылкой, а его пара как-то совсем устало вздыхает и ворошит свои светлые волосы.       — Тогда оставайся, — повышает голос и уходит, подхватив под локоть официанта, чтобы скорее разделаться со счетом. Друзья тоже медленно покидают вип-ложу под ненавидящим взглядом Субина.       — Доволен? — Разворачивается к Чонгуку, всплескивая руками. Ярость вытесняется пьяным отчаянием. Пошатываясь на месте, он выглядит так, что его действительно становится немного жаль. — Распугал моих друзей, увел моего парня, испортил мне жизнь!       — Я? — поднимает брови в искреннем изумлении.       — Вы все! Тэхен, Суджи и ты тоже! Из-за вас мне пришлось переводиться в чертов Пусан! Из-за вас родители теперь прячут меня как прокаженного, боятся, что все узнают про меня! Неужели вам мало? А?       — Не на того злишься, Субин. На твоем месте с этими обвинениями я бы обратился к зеркалу, — произносит без доли издевки. Правда, Чонгуку его жаль. Но не настолько, чтобы возиться с этим пьяным телом, которое пятится назад, чтобы рухнуть на диван и, видимо, отключиться. — Помогите господину Чхве покинуть наш клуб и внесите его в черный список, — обращается он к охране и спускается на танцпол.       Глазами он провожает, как пьяное тело практически выносят под руки из зала, но траекторию взгляда отвлекает мелькнувшее в толпе знакомое лицо. Юнги? Видимо, показалось. Чонгук тянется за телефоном, но вспышка света и лучезарная улыбка Джины вынуждают посмотреть на сцену.       — Дорогие гости! Только не говорите мне, что вы устали! — наигранно возмущается Джина и дергает головой, откидывая черный локон назад. — Да, программа подходит к концу, но ночь-то… Ночь в самом разгаре! Так! Все нашли себе пару на ночь? — Дива с преувеличенным беспокойством осматривает публику, словно суетливая воспитательница из детского сада. — Вы у меня все должны быть сегодня потраханы! Ну, кроме тех, кто вернется под бок своей жены. Измены осуждаю! — заявляет Джина и довольно улыбается, когда зал принимает ее слова со свистом и аплодисментами. — Напоминаю, что эти восхитительные мальчики, все до единого, кого вы видели на этой сцене, доступны для приватов. Кроме одного… — стреляет бровями. — Я сейчас приглашу его на сцену, а вы подставьте тарелочки под подбородки, а то заляпаетесь своими же слюнями! Это особенный гость… Обещайте, что не подведете меня и встретите моего гостя так радушно, что ему захочется вернуться? М?       Чонгук хмурится, сложив руки на груди. Он проводит взглядом по публике, что хлопает в ладоши, и снова смотрит на сцену, когда начинается трек.

Disclosure, Flume, Eliza Doolittle — You & Me

      Свет гаснет. Тьму разрезает один только прожектор сверху, он освещает небольшое пятно вокруг пилона. Из темноты появляется рука и обхватывает шест. Медленно под луч выходит парень: на нем струится белая шелковая рубашка и брюки из этой же ткани. Черно-белая маска закрывает все лицо, но Чонгук уже весь напрягается. Ему хватило изящного движения красивой кисти, чтобы узнать того, кто под маской.       Чувства разные. Облегчение — Тэхен здесь. Волнение. Почему он здесь? Как далеко он зайдет, когда будет раздеваться? Он будет раздеваться? Он делает это назло? Чимин сказал, что его напоили… Сука! Внутри ерзает тревога, разрастается в плохое предчувствие и холодными щупальцами ползет по внутренностям. Чонгук подается вперед, но застывает, когда Тэхен медленно снимает маску, обыгрывая вокал. Он улыбается так соблазнительно и мягко, но взгляд слегка потерянный, ищущий. Глаза загораются, как только Тэхен находит Чонгука, и приходит понимание: на сцене — не акт мести.       Коктейль из эмоций проносится по красивому лицу. Несмотря на алкоголь, Тэхену все равно немного неловко. Черт, Джину Чонгук обязательно напихает в панамку за то, что не намекнул, что это Тэхен. Он бы, конечно, помчался в випку, спотыкаясь.       Тэхен улыбается Чонгуку, смотрит только на него, пока ведет рукой от кисти до плеча. Можно представить, что они одни, если бы не свист на затяжное вращение головой. Движения уверенные, размашистые и плавные, белая ткань мечется и вздувается от каждого легкого рывка, но в глазах все равно Чонгук отчетливо считывает нерешительность. Слишком много незнакомых людей, да еще и сам Чонгук наверняка со стороны выглядит устрашающе. Да, ему не нравится это все… То, что его Тэхен сейчас покачивается в танце перед всеми этими людьми, но если этого захотел сам Тэхен… Что ж, Чонгук не станет для него еще одним Субином. Яркую иллюстрацию подобного отношения к своему партнеру вынесли из клуба минутами ранее. Чонгук тоже оказался ревнивым, но, видимо, эта встреча нужна была не только для того, чтобы выпустить пар. Полезные для себя выводы тоже сделаны.       Чонгук выдыхает и расслабляет лицо. Он не имеет никакого права злиться на Тэхена и не собирается быть тем, кто ограничивает его, кто осуждает и подчиняет своей воле. С улыбкой Чонгук хмыкает и посылает своему возлюбленному воздушный поцелуй. Этого оказывается достаточно, чтобы Тэхен совсем расслабился и ярче улыбнулся. Только Чонгук успевает зависнуть в этом моменте, как Тэхен падает назад, но в акцент цепляется за пилон и взмахивает ногами. Зрители ахают и свистят, когда Тэхен красиво прогибается и махом ноги задает себе форс, чтобы закружиться вокруг шеста, и совсем уж громко вскрикивают, когда белоснежные воздушные штаны одним движением руки превращаются в комок ткани, который летит в сторону. Чонгук периферийным зрением замечает, кто эту ткань сразу прихватывает. Юнги… Значит, не показалось… Чимина тоже теперь видно, тот рыскает взглядом по зрительному залу, а как только натыкается на Чонгука, то со смехом выставляет средний палец. Все они получат по жопе… Конспираторы хреновы.       К облегчению Чонгука, под штанами не стринги, а черные шортики, но рот раскрывается и тут же захлопывается, когда Тэхен, повернувшись спиной к зрителю, снимает с себя рубашку. Красивая мелодия течет так же плавно, как извивается тело, обтянутое черным слитным комбинезоном. И открытая спина… Мерцание блесток на медовой коже завораживает. Его фигура безупречна, и эта лукавая улыбка, которая вновь обращена одному только Чонгуку — разве существует что-то прекраснее?       Очередной взрыв в песне, и теперь, освободившись от скользкого шелка, Тэхен отрывается на пилоне. Чонгук любуется, как его мальчик кайфует, как ветер играет в его волосах, смотрит жадно на его длинные стройные ноги, на красивый рельеф рук, лицо, изгибы и уже представляет, как будет снимать дома этот комбинезон с него. Или не будет… Вырез на спине такой, что достаточно спустить полоску ткани ниже и доступ во врата личного рая Чонгука будет открыт. И этим воротам он уделит очень много своего внимания. Мысли слишком быстро приводят тело в боевую готовность, поэтому Чонгук переминается с ноги на ногу, стараясь незаметно поправить встающий член.       Может, и хорошо, что Тэхен выступает на сцене. С вероятностью в 99,9% дома он этот номер бы просто не дотанцевал. Слишком слаб перед ним Чонгук, слишком жаден до этой голой души.       Тэхен то и дело облизывает губы. Слишком сексуально и горячо, особенно когда вгибает шею и прикрывает глаза. Бас давит на уши, а Тэхен на затухание скользит по пилону вниз, стекает на пол, ложится спиной на сцену и широко раздвигает ноги.       — Черт, — шипит Чонгук и жмурится, когда Тэхен приподнимает бедра и, еле касаясь, проводит пальцами в опасной близости от паха. Публика улюлюкает, а у Чонгука челюсть сводит, пока Тэхен гладит себя, чуть покручивая тазом и пуская слабые волны телом. И без того черный взгляд становится непроницаемым, Чонгук срывается в сторону служебного входа, расталкивает людей, торопится. Музыка в коридорах звучит приглушенно, Чонгук спешит к сцене и наконец останавливается за кулисами. Тэхен прямо перед ним, рядом — руку протяни, но Чонгук хочет, чтобы Тэхен дотанцевал и сорвал аплодисменты. Он должен прочувствовать это на себе — восторг зрителей.       — Ну, как тебе мальчик? — Словно черт, на левом плече возникает подбородок Джина.       — Хорош, — усмехается Чонгук, все еще успокаивая дыхание после спешки, — слишком хорош. Я его забираю себе.       — Кто бы сомневался, — хихикает издевательски.       — Мог бы и сказать, что это Тэ.       — И не полюбоваться на твою удивленную морду? Ты бы себя видел! — смеется Джин. Чонгук лишь цокает, но не отрывает взгляда от танцующего Тэхена, который и за кулисами теперь его увидел и поглядывает хитро. — Помнишь, на Чеджу я говорил, что из этого ничего не выйдет? — спрашивает серьезным тоном. — Я, наверное, в жизни так не ошибался…       — Разве что при выборе профессии, — теперь издевается Чонгук.       — Но-но-но! — возникает Джин, размахивая указательным пальцем. — Руки прочь от Джины! Эта девочка купила нам квартиру и выплачивает кредит за новую тачку!       — Да заткнись ты уже, дай посмотреть, — фыркает Чонгук и смеется, когда за дерзость его пихают в плечо.       — А я хотел сказать, что вы отличная пара, но не буду, потому что ты мудак! Прощай!       Чонгук улыбается и вздыхает. Тяжесть этого дня и вечера рассеялась. Сказали бы ему год назад, что он станет управляющим двух популярных клубов, что его будут ценить на работе, порой заебывать, но уже не будет той тревоги за будущее, когда за стриптизом не было видно совсем никаких вариантов. Сказали бы ему год назад, что он наконец обретет партнера, которому он будет доверять и кому без оглядки вверит свое сердце. Что будет смотреть на человека и чувствовать ту самую щемящюю и волнующую любовь, которая наступит после дикой, сносящую с пути столики и лампы.       Чонгук и сейчас-то не сильно верит, что все это происходит с ним, а год назад поднял бы на смех.       Музыка подходит к концу, последние несложные элементы, последние волны и взмах ресниц в зрительный зал, который оглушает криками и аплодисментами. Тэхен улыбается, посылает воздушный поцелуй в зрительный зал и собирается покинуть сцену, но Чонгук выставляет ладони, не пускает и подбородком указывает обратно.       — Сияй… — одними губами произносит Чонгук и усмехается, когда аплодисменты взрываются с новой силой. Тэхен кланяется и жмурится, улыбаясь совсем по-детски. Будто не он сейчас устроил пожар на сцене. Видят ли зрители, но Чонгук точно замечает, как краснеют его щеки, как лицо старательно не пропускает наружу смущение.       — Надеюсь, у вас еще остались силы, потому что вашу мамочку нужно приветствовать если не так же, то еще громче! Ну-ка-а-а! — вещает Джина публике.       Тэхен забегает за кулисы. Глаза блестят, грудь вздымается после номера, волосы взмокшие, а от тела пышет жаром. Чонгук молча окидывает взглядом своего парня и качает головой, безмолвно передавая свое восхищение. Этот костюм сидит на Тэхене так идеально, прячет под черной тканью тело, но облегает так плотно, что не мешает рассмотреть точеные изгибы и рельефы. При Чонгуке Тэхен все же позволяет себе смутиться, закрывает ладонью накрашенные глаза и смеется.       — Это все Чимин, — оправдывается Тэхен, убрав руку от лица, — и текила…       — Ты был великолепен, — хвалит Чонгук, любуясь слишком разнеженно.       — Тебе правда понравилось?       — А ты слышал аплодисменты? —дергается от легкого смешка.       — Я спросил про тебя, — звучит грустнее.       — Эй, — Чонгук кладет ладонь на щеку, а Тэхен тут же ластится, прикрывая глаза. — Я смотрел не отрываясь и слюни еле ловил. Мне очень понравилось. Но знаешь, я не рассмотрел толком. Придется еще раз повторить у меня дома.       — Поехали?       — Больше не злишься?       — Я? Нет, наоборот, я… Хотел извиниться. Я повел себя глупо там, в ресторане.       — Нет, Тэхен, — мотает головой Чонгук и вздыхает, — это я не сдержал свое обещание и умчал на работу. Я должен извиняться.       — Просто я иногда чувствую себя… — опускает взгляд Тэхен. — Как раньше…       — Нет, Тэхен, не смей. — Чонгук сгребает свое сокровище в объятия и прижимается губами к волосам. — Не смей так думать. Ты для меня на первом месте. Слышишь? Я возьму небольшой отпуск, укатим на Чеджу только вдвоем, там меня никто не достанет! Как ты на это смотришь?       — Поехали туда, где нет заведений Минов, — смеется Тэхен в сгиб шеи.       — Значит, у нас все хорошо? — зачем-то спрашивает Чонгук. — Ты не бросишь меня?       — С чего ты взял, что я тебя брошу? — Тэхен отрывает голову и заглядывает в глаза. — Я думал, что это я тебе уже неинтересен! Поэтому и решился привлечь твое внимание…       Чонгуку нечего ответить, он только бегает глазами по такому же как у него лицу: полному непонимания и возмущения. Оба, получается, загнались… Они смотрят друг на друга несколько мгновений, и Чонгук за шею притягивает Тэхена, чтобы наконец-то поцеловать за весь этот гребаный и длинный вечер. Целует плавно, но глубоко, языком проникает внутрь, рукой сжимает шею. А Тэхен отвечает, обвивает талию руками и целует, с наслаждением раскрывает губы навстречу, постанывает и глаза прикрывает от удовольствия.       Не говоришь — додумываешь сам.       Говоришь — додумываешь смысл сказанного.       А вот поцелуй — там ничего между строк не впихнешь.

***

      Тэхен активно намыливается в душе, стараясь смыть с себя блестки. Знает, что тщетно, они еще минимум неделю будут поблескивать на теле одинокими вспышками. Стеклянная дверь гремит, открываясь, а холодок, вошедший вместе с Чонгуком, вынуждает крупно вздрогнуть.       — Ты долго, — бурчит Чонгук.       — Блестки пытаюсь оттереть, — с улыбкой отвечает Тэхен.       — Я их ототру с тебя, — сально шепчет Чонгук и сжимает ладонями мокрую талию, — о простыню.       — Ты такой заботливый, — воркует в ответ Тэхен, разворачивается и закидывает намыленные руки на широкие плечи. Его тут же целуют и прижимают к себе. Тэхен это обожает, когда Чонгук так по собственнически обнимает его, как наглаживает спину, соскальзывает на ягодицы и с чувством сжимает их в ладонях, что колени дрожат. Поцелуй снова глубокий и мокрый, языки лижут друг друга, губы засасывают и выдыхают горячий воздух.       Целоваться — это их любимое. У них это отлично получается. И все остальное тоже обязательно получится. То, что Чонгук в клубе встретил Субина, он расскажет потом, но точно не в момент, когда они собираются заняться любовью.       — Пойдем уже, а? — выдыхает несдержанно Чонгук.       — Стой. — Удерживает за плечи и коротко целует в губы. Взгляд его все еще слегка шальной от текилы и выступления, но больше Тэхен пьян от поцелуев. Они оба заведены, вставшие члены давно прижимаются к бедрам, а легкими фрикциями навстречу друг другу они обеспечивают необходимое давление и трение. — У меня есть новость. Она возбудит тебя еще больше.       — Куда еще больше? Кончу от этой новости, разве что? — Чонгук тянется снова за поцелуем, но Тэхен со смехом уворачивается.       — Я съезжаю от родителей, — говорит Тэхен и с улыбкой смотрит на любимого, ждет реакцию. Чонгук замирает, смотрит в ответ, слегка нахмурив брови, и уточняет:       — Ко мне?       — Нет, Гуки. Пока просто отдельно, но это уже… — Пожимает плечами, так и не подобрав эпитет грандиозности этого события. — Посмотришь со мной квартиры?       — Я думал, этот вечер уже не сможет стать лучше, — выдыхает Чонгук и хлопает глазами.       — Станет, — с вызовом шепчет Тэхен, глаза горят тем самым дьявольским огоньком, когда он, не отрывая взгляда, опускается на колени. Капли хлещут по спине, разлетаются озорными брызгами в разные стороны, а Тэхен раскрытым ртом тянется к стояку напротив лица.       — Кто я такой, чтобы спорить, — успевает произнести Чонгук на выдохе и охает, когда широкий язык с нажимом проезжается от основания до головки. Тэхен обхватывает ствол рукой, а головке уделяет особое внимание, лижет ее и посасывает, пока Чонгук спиной прижимается к плитке и часто дышит, рассматривая это великолепие. Он вот-вот закатит глаза, чтобы попросить не мучить и кончить его как можно скорее в этом душе, но замечает, каким хитрым прищуром смотрит на него Тэхен, распахивая губы и направляя член на себя. — Не смей в него петь, — строго произносит Чонгук.       — Ну пожалуйста, — шепчет Тэхен между поцелуями, которые он рассыпает по твердому стволу, — только ты в этот раз не ржи.       — Тэхен…       — Всего один припев… Прошу! — Для убедительности Тэхен погружает член в рот, головой двигает медленно, насаживается полностью и сглатывает головку, чтобы вся длина Чонгука поместилась. Слезы текут по вискам, член распирает горло, а сверху звучит заветное:       — Ладно.

***

      Тэхен заходит домой тихо. Чонгук ждет его в машине в паре кварталов отсюда. Время близится к обеду, поэтому он тщательно старается не попасться никому на глаза, чтобы спокойно оставить ненужные вещи, переодеться и отправиться на просмотр выбранных квартир. Ступив на первую ступеньку лестницы, Тэхен застывает от серьезного голоса отца:       — Тэхен, зайди в мой кабинет.       — Что-то срочное? Я спешу.       — Да, очень срочное, — сухо произносит Доу.       Тэхен недовольно плетется за отцом в сторону кабинета, попутно набирая сообщение Чонгуку о том, что чуть задерживается. Дойдя до кабинета, Доу открывает дверь и заходит внутрь следом за Тэхеном.       — Если ты про новую точку, то лучше обратись к Суджи. Я и так на учебе зашиваюсь.       — Я это вижу. Твои успехи нас с мамой очень радуют. — Доу делает паузу и сцепляет кисти в замок перед собой. Тяжкий вздох кричит о том, что отец собирается сообщить нечто важное, и если он начнет говорить о женитьбе, Тэхен без скандала отсюда не выйдет.       — Я правда спешу, — Тэхен пытается говорить спокойно, но заметно нервничает, когда взгляд отца тормозит на засосе на его шее.       — Тэхен. — Доу все собирается с духом. Он и жмурится, и пальцы мнет, губы кусает и взгляд отводит, но все же выдыхает громко и припечатывает свой вердикт ладонью о глянцевую столешницу: — Я хочу познакомиться с ним. _______________________________________ Эта история опубликована только на Фикбук, https://ficbook.net/readfic/018fe75e-bb05-7fbd-93b2-9b53a440687a Если вы читаете эту работу на любом другом сайте, значит там небезопасно, а так же вероятно, эта история была сворована. Будьте бдительны и аккуратны. Если вы скачали файл для собственного прочтения и если вам понравилось, буду рада, если поддержите мое творчество лайком или отзывом.