Раздевайся до души

      Есть у Чонгука одна фантазия, которая не дает ему покоя с самой их первой совместной ночи: взять Тэхена у шеста и смотреть, как его красивые пальцы цепляются за металл, пока Чонгук нежно и медленно входит в него, нашептывая пошлости. Но он ни за что на свете не приведет своего светлого и чистого мальчика заниматься любовью в грязных и потных випках. Будь у Чонгука средства, он бы построил отдельный клуб с эксклюзивным членством для одного только Тэхена и любил бы его на всех поверхностях.       И пусть он все еще не миллиардер, «все же мечты должны сбываться», — подумал в один вечер Чонгук и установил шест прямо у себя дома. Пришлось долго уговаривать хозяина квартиры на такое вмешательство, и только после клятвенных заверений, что при переезде вернет потолку и полу первозданный вид, ему позволили установку. Когда Чонгук будет покупать свое жилье, обязательно учтет этот деликатный момент, потому что прямо сейчас, сидя на диване, он смотрит на сияющий новенький пилон посреди гостиной и уже представляет, как будет материться, когда обязательно об него долбанется. Вопрос времени.       Улыбка хищно кривится на губах, а в глазах зажигается демонический огонек, взывая к Банши. В вечерней тишине Чонгук встает, медленно подходит и крепким хватом цепляется за шест. Металл приятно холодит ладонь, а тело мгновенно вспоминает это чувство. Черт, даже мурашки пробегают, вынуждая передернуть плечами от приятного озноба.       Господи, как он скучал.       Да, он сам хотел остепениться, закончить со стрипом и встать на взлетную полосу карьерного роста. Вся эта мутная ситуация на Чеджу обернулась для Чонгука счастливым билетом. Хотя весьма дорого этот билет ему обходится и он расплачивается временем, нервами, порой гордостью, но за этот шанс держится так же крепко, как за пилон в свое время. Но это не значит, что он не тоскует по сцене, которая так долго была неотъемлемой частью его жизни.       Чонгук медленно шагает вокруг шеста, шумно вдыхая носом и прикрывая глаза, а тело приходит в тонус от знакомых за годы работы действий. Может, его уже в двадцать восемь нагнал кризис среднего возраста, раз он вытворяет такие странные штуки как установка пилона дома? Зато не скейтборд и не кепка козырьком назад, или чем там еще молодятся тридцатилетние? Хотя этот пилон больше как фото на полке о старых добрых временах, так что, может, кепка и скейт еще ждут его.       Подняв голову, Чонгук оценивает высоту до потолка и прикидывает, какие элементы можно сделать в этих условиях. Не удерживается. Он задирает темно-синюю штанину до середины бедра, цепляется ногой за пилон, зажав его под коленом, и плавно ведет ладонями по бокам, отклоняя корпус вбок. Пальцы сгребают домашнюю футболку, задирая ткань до груди, мышцы приятно тянет от растяжения, суставы похрустывают в тишине, а Чонгук довольно мычит, когда чувствует ветерок в волосах от вращения на пилоне. Банши изголодался, а один маленький, но уже весьма дерзкий Ёкай — самое вкусное и сытное лакомство.       Не раз в памяти всплывал тот самый первый приват в Юникорне. Чонгук отлично помнит, как проклинал небеса за эту малолетнюю компанию богатеньких отпрысков, но особенно хорошо помнит, как Тэхена пробирало от его внимания, как он растерянно облизывал губы и пытался спрятать взгляд, как вздрагивал от каждого его действия. Еще тогда хотелось, чтобы в той випке был один только Тэхен, потому что его реакция была слишком сладкой для искушенного Банши.       Конечно, в этот раз Тэхен не будет так же краснеть и стесняться, тот неоперившийся птенчик медленно, но верно превращается в прекрасную птицу и все шире расправляет свои крылья. Все такой же светлый и нежный, добрый и отзывчивый, но стержень все крепче, осанка все ровнее, а уверенный взгляд порой искрится лукавством и похотью. Не реагировать на него Чонгук еще не научился. Отдельно греет мысль, что сегодняшняя версия Тэхена — и его рук дело тоже. Даже страшно представить, каким он станет, когда расцветет в полную силу.       Пусть не получит Чонгук того смущения и откровенного испуга, но желание станцевать для одного только Тэхена никуда не делось. Будет по-другому, может, даже лучше. Сердце ускоряет бег, когда Чонгук представляет, как его парень будет смотреть на него, как будет заводиться, тяжело дышать и тянуть к нему руки. И какой после всего этого будет секс…       Завтра вторник, его любимый Ёкай «ночует у Суджи», потому что «у нее есть материалы, которые нужны Тэхену для учебы». А родители то ли рады, что брат с сестрой сблизились, то ли опасаются узнать, что на самом деле скрывается за этими ночевками.       Например, в этот раз Тэхена ожидает незабываемое шоу.

***

      В лифте Тэхен снимает куртку, поправляет волосы и еще раз с легким волнением осматривает свой внешний вид. Если бы он и в поношенном спортивном костюме пришел, Чонгук все равно бы смотрел на него как влюбленный волк из мультика, но для своего мужчины Тэхен хочет наряжаться, хочет замечать искорки восторга на тщательно подобранный образ, чтобы Чонгук видел и понимал, что он старается именно для него. Тем более после нескольких сцен ревности, которые, однако, больше вспоминаются с улыбкой, нежели с обидой. Чонгук в такие моменты обычно говорит сквозь поджатые губы, буднично интересуясь, как прошел день в университете, а сам недобро зыркает в сторону сокурсников, с которыми Тэхен выходил. На прошлой неделе одногруппник закинул руку ему на плечи и, лучезарно улыбаясь, благодарил за конспекты, пока они шли по двору, а Чонгук потом неистово сжимал руль и шумно дышал носом. Он лишь спросил, кто это был, а Тэхен, смеясь в ответ, спросил, как зовут того официанта, который так часто подбегал к Чонгуку в клубе.       — Ты не доверяешь мне? — с вызовом тогда поинтересовался Чонгук.       — А ты мне? — игриво улыбался Тэхен.       — Один-один, — выдохнул Чонгук и мотнул головой, раздраженно смахивая отросшую челку. — Извини.       Тэхен, залипнув на царапине на кнопке, усмехается своим воспоминаниям и снова смотрит на себя в кривом отражении металла в лифте. Сегодня на нем легкий светлый свитер с подранными манжетами и горловиной и широкие светлые джинсы. На шее пара цепочек с нефритовыми кулонами и нить мелкого жемчуга — последние подарки Чонгука. Он всегда обращает внимание, когда Тэхен надевает его подарки, и, вероятно, даже не подозревает, насколько довольным и счастливым выглядит в эти моменты.       Тэхен набирает код от замка и чуть теряется, когда после светлого коридора врезается в кромешную тьму квартиры. Он шагает внутрь, оставляет куртку на пуфе у входа и на всякий случай проверяет телефон на наличие предупреждений, но последним сообщением от Чонгука так и осталось лаконичное: «Жду».       — Чонгук? Ты дома? — спрашивает Тэхен темноту и тянется рукой к выключателю.       — Не трогай, — тихо приказывает Чонгук. Его низкий голос звучит почти в самый затылок и моментально пускает приятную дрожь от макушки до пят.       — Гуки?       — Закрой глаза, — еще тише проговаривает, а тон до того тягучий, что Тэхен замирает, чуть распахивает рот и легко подчиняется. — Подсмотришь — испортишь себе сюрприз. Испортишь себе сюрприз… — горячие губы касаются края уха, а с выдохом звучит пошлое и растянутое: — Накажу… — Сладкая угроза вызывает похотливую полуулыбку, потому что когда звучит это елейное «накажу», значит, Тэхену будет очень хорошо. Но он не откроет глаза только потому, что его мужчина приготовил для него сюрприз и Тэхен ни за что не лишит себя удовольствия получить его. Снятые ботинки ногой двигаются в сторону, крепкая рука ложится на плечо и направляет вглубь квартиры. Чонгук усаживает Тэхена на диван и с нажимом проводит по напряженным плечам, чуть массирует шею, щекочет линию волос и улыбается, предвкушая чужой ахуй. Все еще с закрытыми глазами, Тэхен млеет под ласками и откидывает голову на спинку дивана.       — Ты меня не поцеловал… — капризно лепечет Тэхен и складывает губы, требуя их традиционный при встрече поцелуй, но хмурится, когда слышит тихий хриплый смех.       — Маленький нетерпеливый Ёкай, — тянет Банши, нависая над чужим лицом. Тэхен чувствует близость губ из-за дыхания, двигает головой, подставляясь в ожидании, что вот-вот его коснутся, но Чонгук шепчет в самое ухо: — Ты получишь свой поцелуй и не только его. Но перед тем, как мы начнем, ответь мне: ты готовился сегодня?       — Да, я отлично приготовился к завтрашнему семинару, — отшучивается Тэхен и шкодливо жмурится, улыбаясь, когда Чонгук недовольно цокает рядом с ухом. С закрытыми глазами особенно остро ощущается чужое присутствие. Словно одеялом накрывает мощной аурой, голос щекочет слух, в нос пробирается приятный запах геля для душа. У Чонгука он с легкой горчинкой. Ему идет этот аромат. Дыхание обдает жгучей мятой — любимая жвачка Чонгука. Этот человек Тэхену уже ближе некуда, пророс во все жизненно важные органы и стал во всех смыслах необходимым. Теплая подушечка пальца рисует овал вокруг губ. Настроение шутить улетучивается, когда палец чуть надавливает на нижнюю губу и неглубоко ныряет в горячий рот.       — Ты точно не перепутал домашние задания? — воркует Чонгук и проводит влажным от слюны пальцем по пухлым губам. — Я ведь и правда могу проверить, как ты подготовился к семинару вместо того, что задумал.       — Я готовился. У тебя наконец-то выходной, у нас не было секса больше двух недель… Конечно, я готовился, Чон Чонгук. И рассчитываю, что твой член сегодня будет готов как минимум на три захода, — нервно выдыхает Тэхен и шумно сглатывает, когда довольный рокот пускает вибрацию по всему телу.       — Мой член всегда в твоем распоряжении, Ёкай, — тянет любимый голос, а теплая ладонь накрывает глаза. — Когда уберу руку, ты можешь открыть глаза. Смотри только прямо. — Кончик языка касается мочки уха, вместе с тем звучит пара глухих щелчков. Тэхен чувствует копошение, а когда с лица исчезает чужая ладонь, он медленно открывает глаза.       Удивленный вздох морозит горло, глаза спешно пробегаются по совсем непривычному антуражу: во-первых — пилон посреди комнаты. Пилон? Настоящий пилон? Изумление на лице Тэхена даже не пытается скрыться, осознание того, что сейчас будет происходить, бьет под дых. Рядом с пилоном стоит стул, вокруг расставлены лампы, что освещают блестящий шест фиолетовым и красным цветом. На всю стену позади натянута сияющая ткань с металлическим напылением.       — Гуки… — еле выдавливает из себя Тэхен. По спинке дивана прямо к его бедрам соскальзывает портативная колонка. Из нее звучит тяжелый бас и щелчок, бас и щелчок.

Roisin Murphy,

Crookers — Royal T

      Дыхание замирает. Представление начинается. Чонгук обходит диван, чеканит грузный ритм уверенным шагом. Тэхен распахнутыми глазами следит за Банши и прикрывает ладонью рот.       Он хотел…       Нет, он мечтал, чтобы его мужчина станцевал для него, но просить было стыдно, учитывая, как, по словам Чонгука, ему осточертел стриптиз и все, что с ним связано. Тэхен почему-то считал, что своей просьбой может обидеть любимого. А теперь сам Банши стоит перед ним во всей своей красе: от черных широких джинсов одно название, настолько они подраны на коленях, бедрах и… Черт возьми, зачем вообще надевать джинсы, когда вся задница видна сквозь эти дыры? За шлевки нацеплены массивные цепи, оттягивая пояс и оголяя почти до лобка. Идеальные косые мышцы маняще перекатываются под кожей, когда Банши начинает медленно раскачивать бедра. Цепкий и жгучий взгляд сканирует чужую реакцию, а руки ведут по торсу, на котором лишь обтягивающий лонгслив из прозрачной черной сетки.       Женский зловещий вокал звучит словно ведьминское заклинание, приковывая взгляд Тэхена все прочнее. Но демон в этой комнате сегодня один, и он ухмыляется, упиваясь чужими эмоциями. Черные стразы на лонгсливе переливаются в красном свете, завлекая своим сиянием. Волосы будто мокрые, небрежно взъерошены, а челка чуть прикрывает правую сторону лица. Глаза выделены черным карандашом, а блестки… Они искрятся над бровью и на скулах, на шее и открытых ключицах. Образ порочный и дерзкий, сексуальный и вызывающий. Банши — одна сплошная провокация, от очертаний его соблазнительных рельефов до подчиняющего взгляда.       Чонгук обманчиво мило улыбается и вскидывает руки, скрещивая их в воздухе, голова отклоняется назад, и Тэхен замечает, как Банши закатывает глаза, погружаясь в свой танец. Сделав оборот вокруг себя, спиной он опирается о пилон и широко расставляет ноги, чтобы медленно сесть. Ладони скользят от тазовых косточек до коленей, будто текут, огибая вздыбившуюся ткань на разрезах. Кошкой он льнет грудью к полу, прогибая поясницу. Угловатые ягодицы выпирают из дыр, а Тэхен усилием воли заставляет себя наконец закрыть свой бесконечно удивленный рот. Он с восхищением наблюдает за пластикой, за движениями и взглядом, который вызывает приятный холодок под ребрами и тянущие ощущения внизу живота. Тело Банши сливается с мелодией и реагирует на каждый музыкальный акцент, а Тэхен смотрит, не отрываясь, с удовольствием поддается этому чарующему гипнозу.       Трек взрывается энергичным битом, Чонгук крутится на шесте, переставляет руки, изгибает тело вокруг пилона, закусывает губу и улыбается, сам кайфуя от себя. Свет, что меняется с фиолетового на красный и обратно, отражается от блестящего пилона и особенно завораживающе сияет на коже Чонгука. Тэхен сам за собой не замечает, как ерзает на диване и качает головой в такт, как подается вперед корпусом, но все же удерживает себя на месте, чтобы насмотреться, чтобы впитать в себя эту фонтанирующую сексуальную энергию. Тэхену достается не только зрелище, но и ветер от сумасшедшей скорости вращения.       Песня снова замедляется, Чонгук спускает ноги на пол, оставаясь спиной к своему единственному зрителю. Он пускает легкие волны корпусом, бедрами совершает плавные фрикции, потираясь пахом о пилон, и поглядывает, как Тэхен часто облизывает губы и взглядом ловит блеск на мелькающих в разрезах ягодицах.       Еще немного танца, заигрываний, взглядов, что вызывают взаимные улыбки. Тэхен откровенно любуется и то и дело качает головой, сдаваясь, капитулируя, он полностью вверяет себя своему личному демону, которого уже так сильно хочется почувствовать физически.       Обыгрывая музыку, Чонгук оседает коленями на пол. Словно хищный зверь он стоит на четвереньках, широко расставив ноги, и медленно изгибается в спине, испепеляя голодным взглядом Тэхена. Он поднимает корпус, оставаясь на коленях, и поднимает руки, запястья переплетаются над головой, а влажный язык вызывающе скользит между губами, когда ладони от макушки стекают по шее и останавливаются на сосках, чтобы пальцы игриво очертили их и поиграли с бусинами.       — Блядь, — жмурится Тэхен. Он часто и тяжко дышит и встряхивает головой, вынуждая себя смотреть. Открыв глаза, он сталкивается с усмешкой Банши, что медленно ползет к нему на четвереньках. — С ума сойти… — успевает жалобно всхлипнуть, когда Чонгук разводит его колени, пробирается совсем близко и выгибает грудь, слегка касаясь ею чужого паха. Тэхен тянется вперед, чтобы поцеловать в раскрытые губы, но тот с игривой улыбкой отдергивается.       Крутанувшись на коленях, Банши оказывается спиной к своему зрителю, чей взгляд теперь снова прочно прикован к огромным и неаккуратным дырам на заднице. Чонгук опирается руками об пол и выпрямляет ноги так, что ягодицы оказываются прямо перед носом Тэхена. Чонгук гладит их руками, дразнится, играется с бахромой на краях прорезей и снова садится на колени, когда замечает попытку прикоснуться к себе.       — Разреши, — взмаливается Тэхен, заломив брови. — Хочу прикоснуться.       Чонгук чуть поворачивает лицо, где мелькает властная улыбка, и опрокидывает спину на диван, прямо между ног Тэхена, а голова укладывается на его бедро. Банши, едва касаясь, гладит лицо любимого, который все так и смотрит жалобно. Черные брови игриво приглашают к действию. Стразы переливаются волной, когда Чонгук выпячивает грудь, чтобы Тэхену было удобно снять с него эту сетку.       Чонгук слегка извивается, пока Тэхен медленно тянется к нему и аккуратно прихватывает пальцами кофточку за края и тянет черную сетку наверх. В паху уже давно сладко тянет, в глазах дымка, все это представление лишает рассудка, что становится совсем сложно сдерживать желание наброситься на своего мужчину. Басы под боком окутывают мурашками, мазки света играют на их лицах. Оставшись без лонгслива, Банши ведет плечами под музыку и снова устраивает голову на чужих бедрах, бесстыдно наглаживая свое идеальное тело и вызывающе улыбаясь своему мальчику, что демонеет на глазах. Чонгук сам заводится, наблюдая, как сдерживает себя Тэхен. Прекрасно видит и чувствует, как тот хочет сорваться и сожрать его.       Банши изворачивается и медленно вырастает над Тэхеном. Он подходит совсем близко и нагло выставляет пах вперед почти перед самым носом Тэхена. Не отрывая взгляда, тот снова тянет руки, а Чонгук отыгрывает легкое разочарование и мотает головой, слабо улыбаясь. Тэхен быстро смекает и в который раз облизывает пересохшие губы, перед тем как приблизиться ими к кнопкам, что удерживают вульгарные джинсы на Чонгуке.       Банши вытягивает черный шелковый шарф откуда-то из-за спины Тэхена, прохладная ткань ложится на шею и давит, когда Чонгук тянет за края ближе к себе. Лицо и член разделяют лишь два слоя ткани, но даже через этот барьер Чонгук чувствует теплое дыхание и звучно выдыхает, когда пухлые губы расплющиваются о джинсу. Тэхен поднимает взгляд и коротко улыбается. Легкое доминирование всегда действует безотказно, а Чонгук тонко чувствует границы и не переходит черту. И сейчас Тэхен, вжатый лицом в чужой пах, чувствует, как его собственное возбуждение болезненно требует избавления от лишней давящей одежды. Чонгук ослабляет хват, Тэхен, получив немного свободы, носом ведет по ширинке, затем с чувством прижимается щекой к паху. Тэхен кожей ощущает, как его мужчина тоже возбуждается и еле сдерживается оттого, чтобы не усадить этого демона на диван силой и не оседлать мощные бедра. Зубами он цепляется за уголок джинсы и дергает головой, расстегивая кнопку за кнопкой. Эта игра увлекает, и Тэхену пиздец как нравится его роль в этой постановке.       Когда джинсы под тяжестью цепей сваливаются к ногам Банши, Тэхен замирает с плотоядной улыбкой напротив тонкого, почти прозрачного нижнего белья, сквозь которое легко угадываются очертания полувставшего члена. Хочется снова вжаться лицом в теплый пах и втянуть носом запах, но Чонгук, запустив пальцы в светлые волосы, сжимает их и обращает на себя внимание. Банши приоткрывает рот, молча приказывая повторить, Тэхен послушно зеркалит действие и тихо стонет, когда Чонгук склоняется над его лицом своей широкой грудью и мажет соском по губам. Тэхен успевает поиграть с ареолой языком, когда ему тут же настойчиво предлагают другой сосок. Банши водит грудью, позволяя языку Тэхена оставлять свои мокрые следы на теле, и сам мычит, прикрыв глаза, когда зубы слегка смыкаются на темном соске.       Чонгук хотел побольше потанцевать, дольше изводить, но просчитался, ведь этот маленький Ёкай тоже действует на него, заводит, с ума сводит… Разум плывет, и он поддается, когда Тэхен без спроса, но аккуратно перенимает инициативу и разворачивает Чонгука к себе спиной. Левая ягодица коротко сокращается от легкого укуса, правую обжигает шлепок наотмашь. Тэхен водит подрагивающими руками по мощными бедрам и смотрит на узкую полоску белья, что прячется в ложбинке между ягодицами. Зубами он оттягивает ткань и отпускает, полоска звонко щелкает по коже, оставляя приятное жжение над копчиком. Банши снова покачивается в музыку, подставляясь под легкие поцелуи, руки назад заводит и с чувством сжимает чужие плечи.       Пока окончательно не поплыл и не сорвался, Банши возвращается к пилону, чтобы закончить свой номер. Взгляд уже затуманенный и мутный, он теперь не прожигает, а плавит, вынуждая томиться в ожидании продолжения. Чонгук гладит себя с вызывающим нажимом, его волны более амплитудные и рваные, как и движения рук и таза. Сама дерзость и страсть. Импульсом грудь выделяет биты, а головка полностью вставшего члена выглядывает из резинки полупрозрачного белья.       Тэхен готов растечься прямо на этом диване, ему жарко и невыносимо неудобно в одежде. Свитер, который он так долго подбирал, улетает в сторону. А Чонгук довольно ухмыляется, подпрыгивает, хватается руками за пилон и подтягивает себя, закручиваясь. Он оборачивается телом вокруг пилона будто эмбрион, плотно обнимает себя за колени, зажимая шест, затем прихватывает пилон руками и вытягивает корпус и ноги, продолжая вращение.       Банши невозможно прекрасен в своей стихии, он не скрывает своих недостатков в жизни, но здесь и сейчас, в этой небольшой квартирке, полуголый на пилоне, он — божество, перед которым Тэхен чувствует необходимость упасть на колени.       С дьявольской ухмылкой на губах Чонгук манит пальцем, зовет к себе. Тэхен отвечает на улыбку несдержанным выдохом, на ватных ногах подходит, пока Банши ставит стул лицом к пилону и садится на него. Смиренно Тэхен занимает свое место между пилоном и Банши и резко втягивает живот, когда любимые руки тянутся к нему, чтобы поиграться пальцами с его кожей.       Да, у них был секс, много секса, такого, что голову отключало напрочь, а тело посылало нахрен утром, отказываясь шевелиться. Но сейчас все так по-другому, что собственное дыхание подводит, когда Чонгук медленно расстегивает ремень, одним ловким движением пальца вынимает пуговицу из петли, вжикает ширинкой и избавляет Тэхена от джинсов и носков, оставляя в одних только трусах. Банши медленно спускает белье до середины бедер и, шлепнув ладонью по коленям, вынуждает расставить ноги шире, чтобы ткань натянулась между ними.       Порочный черный взгляд устремляется снизу вверх, широкая ладонь обхватывает стояк у основания и чуть сжимает. Чонгук направляет член к своим губам, но вместо горячо необходимой ласки открывает рот, вторя словам из песни. Он беззвучно двигает губами, нагло используя чужой член в качестве микрофона и коварно улыбается, будто снимается в музыкальном клипе, а не потрошит выдержку одного Ким Тэхена. В паузах между фразами кончик языка то и дело касается головки, вынуждая вздрагивать.       Изводит, издевается.       Тэхену дико хочется качнуть бедрами вперед, выпросить долгожданное ощущение, когда Чонгук со всей страстью вбирает на всю длину его член и насасывает, втягивая щеки. Но тот все «поет», двигает головой плавно, будто действительно заигрывает с микрофоном и с камерой.       На последней фразе Чонгук наконец-то допевает и пробегается взглядом по дрожащему от возбуждения Тэхену. Улыбается, ехидно так всматривается в замутненные глаза и медленно высовывает язык. Тишина обволакивает еще плотнее, чем музыка. Лишь тяжелое дыхание нарушает ее и влажный звук, когда Чонгук, все еще управляя чужим членом, мажет им о язык. И смотрит… Всматривается… Сканирует мельчайшую реакцию на его действия. А Тэхен дает ее сполна, потому что тишину разрезает низкий стон удовольствия, когда Чонгук погружает головку в свой рот и сжимает ладонь у основания плотнее.       Хочется всхлипнуть «О, Боже», но с губ слетает имя его единственного на данный момент бога:       — О, Банши…       Лампы все еще переливаются фиолетовым и красным, раскрашивая красивое, чуть взмокшее тело. Чавкающие звуки ласкают слух, а взгляд Тэхена до того жаждущий и изможденный одновременно: то ли пощады просит, то ли вот-вот сам набросится. В этом весь его Ёкай. И Чонгук так сильно любит своего демона, который хлопает ресницами, кусая свои невозможные губы, и закрывает лицо руками. С пошлым хлюпом Чонгук отстраняется и двигает рукой по смоченному его слюной члену.       — Как тебе мой сюрприз?       — Запрещенный прием… — хнычет в ладони Тэхен. — Я… Чонгук, я… Ах, — напрягается, когда пальцы сжимаются вокруг налитой и блестящей головки, — я мечтал об этом. Честно, я так хотел, чтобы ты это сделал для меня.       — Почему не попросил? — рокочет Чонгук и оставляет поцелуй у самой уретры.       — Боялся обидеть, — признается Тэхен, задыхаясь. Ладонь ускоряет движение, собирая кожу, давление такое приятное и необходимое. Разрядка совсем рядом, и Тэхен случайно стукается затылком о пилон, когда слишком резко откидывает голову назад.       — Вот именно за это я тебя и накажу, — усмехается Чонгук и убирает ладонь. Жалобный стон разочарования вырывается вместе с умоляющим взглядом.       — Гуки, пожалуйста… — шепчет Тэхен, капризно подается бедрами вперед и получает шлепок по рукам, которые машинально тянутся к своему перевозбужденному члену.       — Ты до сих пор меня боишься, — констатирует факт. В глазах действительно мелькает легкая обида. — И мне это не нравится. Проси все, что угодно. Я мир переверну, но дам все, что ты у меня попросишь. А стриптиз… Это меньшее, что я могу.       — Меньшее? Видел бы ты себя со стороны, — ломано улыбается Тэхен и кладет ладони на чужие щеки, на которых мерцают созвездия блесток. — Я люблю тебя. Так сильно люблю, что мне иногда кажется, что скоро…       — Я сойду с ума, — заканчивает за него Чонгук, поглаживая горячие бедра. — У меня то же самое, Тэ.       — Мы ненормальные? — шепотом спрашивает.       — Ебанутые на всю голову, — утробно смеется Чонгук, пока носом ведет по внутренней стороне бедра, затем языком оставляет влажную линию на мошонке. — И вот это мне нравится. — Он снова погружает член в рот и достает, чтобы добавить: — Пиздец как нравится.       Чонгук двигает головой быстро, старается. Сладкий и громкий стон ему наградой за это. Тэхен цепляется руками за шест над головой, сжимает пальцы так же сильно, как стискивает зубы, глаза зажмуривает, пока Чонгук со вкусом насасывает, нежно наминая мошонку в своих пальцах.       — Гук-ки, — всхлипывает Тэхен, — Чон… Бан… Ши… — Почти задыхается. Холодный пилон нагревается от его голой спины, он жмется ею к шесту, притягивает себя руками, держится отчаянно, чтобы не упасть, а спереди разгорается пожар. Пламя вот-вот вырвется за пределы его тела и сожжет напалмом все вокруг. Чонгук мычит и глаза прикрывает, чувствуя, как член твердеет во рту, как подрагивает, готовый выплеснуть сперму. — Гуки! — вскрикивает Тэхен. И выдыхает с мучительным мычанием, пока Чонгук быстро надрачивает, украшая свою шею и грудь белесыми разводами и каплями. Густая сперма стекает по коже, а Тэхен содрогается в последних сладких спазмах, отпуская очередной космический оргазм. Вокруг все застывает на мгновения, лишь попытки совладать с дыханием свидетельствуют о том, что время не остановилось окончательно. — Красиво, — лепечет сухими губами и устало моргает, разглядывая «украшения» на широкой груди.       — Обещай, что впредь будешь просить меня, если что-то захочешь.       — Хочу твой член, — сразу же выпаливает Тэхен, — внутри.       — Пф, это само собой, — фыркает Чонгук и смотрит снизу вверх своим черным взглядом. — Я про другое. — Склоняет голову вбок. Пальцами он водит от капли к капле, собирая их в новый рисунок. Это так развратно выглядит, Тэхен завороженно глазами следует за длинными пальцами, создающими пошлую, но самую прекрасную картину, которая уж точно навсегда отпечатается в его памяти. Вытворяет такое и хочет, чтобы его слушали? Тэхен с усилием воли отрывает взгляд от руки Чонгука и смотрит в серьезное лицо. — Ты боялся обидеть меня просьбой? Так вот, меня больше обижает то, что ты не спросил меня, а сам себе придумал мою реакцию. Ты меня понял?       — Понял, — кивает Тэхен и с выдохом отпускает пилон, расцепляет пальцы, которые свело оттого, с какой силой он их стискивал. Он потирает их друг о друга, разгоняя кровь, не беспощадно заламывает как раньше, бережно мнет. Судя по теплому взгляду Чонгука, тот тоже отметил этот момент. — А ты? Ты хочешь попросить меня о чем-то… таком?       — Хочу, — усмехается Банши, в милисекунду от назидательного выражения лица не остается и следа. Лукавство и похоть выходят на первый план. — Но буду рад, если ты просто доверишься мне. Мне кажется, что я достаточно хорошо изучил тебя и твое тело. — Руки цепляют резинку трусов, что уже скатились до колен. Банши помогает их снять и протягивает Тэхену. — Позаботишься об этом? — Взглядом стреляет на свою измазанную спермой грудь. Тэхен неслышно смеется и принимается обтирать своими трусами крепкий торс. Он аккуратно собирает подтеки, складывает ткань трусов раз за разом, чтобы не слишком размазывать капли, но оставить кожу чистой, насколько это возможно. Тень темной улыбки проскальзывает при мысли, что Чонгук будет брать его чуть испачканным в его сперме.       Скомканными трусами Банши вытирает пальцы, на которых тоже осталось семя, затем этот «снежок» летит в сторону ванной комнаты и звучно шмякается на пол.       — Повернись ко мне спиной, — произносит Чонгук. Тэхен беспрекословно повинуется, эти приказы, отданные властным, но все же мягким тоном, ему до покалывания на кончиках пальцев всласть выполнять. Он поворачивается медленно и смотрит через плечо в ожидании следующих пожеланий своего возлюбленного. Чонгук встает со стула, идет к дивану, включает новый трек, убавив предварительно звук, и возвращается со смазкой. Песня, что звучит из колонки, медленная и мелодичная. Тэхен любит этот трек, и Чонгук отлично осведомлен об этом.

Noah Cyrus, XXXTENTACTION

— Again

      — Я хочу, чтобы ты взялся за пилон и покрутил для меня задницей прямо у моего лица, — усаживаясь на стул, произносит Чонгук. Тэхен улыбается просьбе, загорается и, не отрывая хитрых глаз от Банши, мягко кладет ладони на шест и сжимает пальцы.       — Так? — почти мурлыкает Тэхен, начиная слабо вращать тазом под музыку.       — Ты можешь лучше. — Ладонь опускается на чужое бедро, и Чонгук прикрывает глаза, ощущая движение упругих мышц под гладкой кожей. — Давай, Ёкай. Вытаскивай свою сущность.       Тэхен смеется, запрокинув голову, и слегка приседает. Ягодицами он невесомо мажет по крепким бедрам, опавший после оргазма член тоже волнует чужую кожу касанием. Он садится полностью на чужие колени и ерзает слегка, стараясь попадать в музыку и манерой движения тоже.       — Вот так, — довольно звучит, пока Тэхен ластится, расплющивает себя об Чонгука. Он берет его руки и гладит ими свой мягкий живот, выгибает грудь, когда ведет кистями выше и укладывает чужую ладонь на шею. Пальцами давит сверху, вынуждая слегка придушить себя, вторую же руку направляет к своему паху и водит ею по сгибу. — Сожру, — сквозь зубы шипит Банши в самое ухо, поддаваясь всем манипуляциям Ёкая.       Тэхен смеется, скидывает с себя руки Чонгука и снова встает, расставив широко ноги. Ладони пошло оглаживают пилон, ползут выше, Тэхен прогибается в пояснице, раскрываясь для Банши. Надрывный вокал вещает о любви, а Ёкай все больше входит во вкус, извивается, выгибает шею и отчаянно виляет бедрами, пока Чонгук жадно наминает его задницу, разводит ягодицы в стороны и губы кусает от вида того, как анус податливо раскрывается тоже. На мгновение большие ладони исчезают. Щелчок крышки, и Чонгук уже размазывает смазку между пальцами.       — Стой, — хриплое требование, — раздвинь и держи.       Тэхен щекой и грудью опирается о пилон, руками же раздвигает ягодицы, сжимая их пальцами. Его уже давно не смущает столь открытая поза, потому как доверяет безгранично, знает, что его не осудят за разврат, но поощрение за доверие не заставит себя ждать. Чонгук складывает ладонь пистолетом, выставляя указательный и средний пальцы, и давит на вход. Первые фаланги легко скользят внутрь под низкий вибрирующий стон Тэхена. В несколько аккуратных движений пальцы входят полностью, а Тэхен капризно подается назад, чтобы насадиться еще глубже.       — Какой же ты развратный, — шепчет Чонгук в ложбинку, щекочет губами кожу, пока медленно двигает рукой. Раньше Тэхен бы смутился от этих слов, но уже легко принимает этот комплимент, заводится еще больше от этого нехитрого поощрения и подается бедрами назад все интенсивнее. — Если бы можно было, ты бы всегда ходил с моим членом в своей заднице.       — Было бы немного неудобно, — усмехается Тэхен и шипит, когда в его анус осторожно и медленно проникает второй «пистолет». Он все еще держится за свои ягодицы, ответственно растягивает их в стороны и постанывает от приятного чувства наполненности, что мешается с легким жжением. Чонгук всегда бережно растягивает его, отслеживает каждую мелкую мимику, которая может выдать дискомфорт.       — Ты самый красивый человек, которого я видел в своей жизни, — приговаривает Чонгук, расслабляет спокойным тоном. — Разве бывает так? Ты весь идеален, Тэ. Каждый твой изгиб, глаза, губы, плечи, ключицы… Даже ногти…       — Что с ними? — тяжелее дышит Тэхен, потирается щекой о металл, раскрыв губы.       — Красивые, — выдыхает Чонгук, проникает до упора и замирает, когда колечко смыкается вокруг пальцев. Взглядом он плавит подрагивающие мышцы, натянутые вокруг четырех пальцев, все блестит от смазки, и в красно-фиолетовом это кажется инопланетным, сказочным. Разве на этой скучной Земле может существовать нечто настолько прекрасное? — Блядь, даже твой анус… — вздыхает Чонгук. — Даже он будто создан гением эстетики.       — Гуки, — просяще произносит, — двигай уже пальцами в моей эстетичной жопе. — Тэхен сдавленно стонет, когда просьбу выполняют. Медленными движениями Чонгук входит пальцами раз за разом, наращивая темп и амплитуду. Собственный член уже изнывает от желания войти и наконец исполнить то, чего он так давно хотел.       — Ты мечтал, чтобы я станцевал для тебя? — голос сбивается от потяжелевшего дыхания.       — Да, — выдыхает Тэхен.       — А я мечтал трахнуть тебя у пилона, — растягивая слоги, делится Чонгук. Трек уже подошел к концу, и снова эти влажные и чавкающие звуки в тишине крошат все самообладание.       — Это интересно, — диковато усмехается Тэхен и отпускает свои ягодицы, когда пальцы покидают его нутро, а Чонгук, судя по звуку, встает со стула. — Я и об этом тоже мечтал.       — Все для тебя, мой маленький Ёкай. — На линию плеч ложатся голодные и влажные поцелуи, Тэхен капризно подается назад, тянется навстречу требовательным губам, выпрашивая больше, а Чонгук дает. Целует горячую кожу, пока обильно смазывает свой член лубрикантом. — Готов?       — Давай уже, — сводит брови и замирает, чувствуя, как скользкая головка тычется в растянутый вход. Чонгук двигает бедрами, настойчиво проникая внутрь, отводит и с большим напором входит обратно. Протяжный стон синхронно вырывается изо ртов. Руки сжимают талию, натягивают навстречу движению, и вот Банши полностью внутри. Чонгук шире расставляет ноги, переставляет руки удобнее и снова толкается. — М-м-м, давай разгоняйся, Гуки.       — Держись, — просит Чонгук, цепляясь за остатки рассудка, перед тем как ускориться. Тэхен мычит и всхлипывает, сжимая пальцами пилон, а Чонгук смотрит на это и брови заламывает. «Мечты должны исполняться», — думал он еще вчера. Тэхен — одна большая его мечта, которая сбывается из раза в раз и делает Чонгука самым счастливым в этом мире. — Я люблю тебя, — горячо шепчет, прижимаясь раскрытыми губами к шее. — Это невозможно просто. Я… Боже, — громко стонет Банши и рычит, пускаясь в быстрый темп, весьма грубо толкаясь в нутро. Знает, что Тэхену тоже это нравится. Слишком быстро накатывает, нельзя…       Чонгук останавливает себя, замедляется, чтобы сполна насладиться желанной картиной: его Ёкай выгибает спину, подмахивает задницей навстречу. Волосы, чуть взмокшие и потемневшие, фиолетово-красный свет, пилон, пальцы Тэхена на нем, а руки Чонгука натягивают задницу на свой член, который то пропадает внутри, то снова появляется. Снова пропадает, снова появляется.       — Чонгук, — шепчет Тэхен с закрытыми глазами, — не спи!       — Ты куда-то торопишься?       — Если кончишь меня еще раз, следующий заход — я сверху.       — Какие мы сегодня щедрые, — сладко проговаривает Чонгук и вместо ожидаемого ускорения — выходит. Ловким движением ноги он пихает стул вперед перед Тэхеном, который, подтянув себя руками, поднимает ноги и ставит их на стул. Чонгук кладет руки на бедра, помогает Тэхену опуститься так, чтобы любимая задница снова оказалась на уровне его члена. Тэхен же выдыхает, когда чужая грудь прижимается к взмокшей спине. Он буквально висит на пилоне, а его сейчас будут любить практически на весу. Чонгук входит сзади и шепчет: — Ну, понеслась…       Чонгук двигается быстро, шлепается кожей о кожу и дышит загнанно, звучит громко и развязно, не скрывая своего удовольствия. Он бы укусил Тэхена, но боится, что в порыве страсти не рассчитает силы. Фрикции совсем уж бешеные, мышцы горят, руки немеют от тяжести, несмотря на то, что Тэхен держится за пилон сам.       — Черт… Тэ… Блядь, — сдается и, прижимая своим телом Тэхена к пилону плотнее, Чонгук выходит и доводит себя рукой до оргазма, припадает раскрытыми губами к выпирающим позвонкам. Тэхен спиной чувствует, как Чонгук крупно содрогается, слышит сдавленные стоны и выдыхает. Он спускает ноги со стула и снова растирает онемевшие от крепкого хвата руки. Тэхен недовольно шипит, когда, разворачиваясь лицом к Чонгуку, наступает в лужицу спермы. Но быстро забывает о неприятности, когда улетевший и пьяный взгляд любяще рассматривает взмокшее лицо. Слов ни у одного не находится, только непреодолимое желание наконец-то поцеловаться. Губы сталкиваются, спорят за первенство, языки тычутся навстречу друг другу, комната наполняется звуками влажного поцелуя и шумного дыхания. Сколько они целуются? Может, вечность, но и этого мало. Иногда действительно кажется, что они сожрут друг друга когда-нибудь. Так вкусно целовать любимые губы.       Вдруг Тэхен прыскает смешком прямо в поцелуй и подергивается от тихого беззвучного смеха. Чонгук замирает и отодвигается, чтобы посмотреть на Тэхена.       — Что? Настолько тебе хорошо?       — Ты использовал мой член как микрофон, — смеется громче Тэхен, откидывая голову назад. — Блядь, ты пел в него!       — Мгм, — мычит Чонгук и посмеивается тоже. — Это был липсинг, вообще-то.       — Ты псих, — совсем заливается Тэхен. Чонгук же смотрит на него сияющими от любви глазами и тоже не может сдержать ответного смеха.       — Еще какой, — горделиво подтверждает. — А теперь марш в спальню, с твоим микрофоном снова надо поработать, да?

***

      Сон неохотно сдает позиции и отступает, все тело сладко ноет после бурной ночи. Глаза закрыты, но Чонгук сквозь веки чувствует, как светло в их комнате. Странно… Будильник должен был прозвенеть в семь утра, чтобы Чонгук отвез Тэхена в университет. А в семь утра еще темно.       Чонгук не с первой попытки разлепляет глаза и мученически корчится, спасаясь от света. Он поворачивает голову и сквозь сощуренные глаза ему удается рассмотреть улыбающееся лицо весьма бодрого Тэхена, который явно наблюдал за его потугами проснуться.       — Тэ? Сколько времени? — хриплым голосом бормочет Чонгук.       — Почти десять.       — Что? — подрывается Чонгук и садится на кровати. Теплое одеяло соскальзывает с голых тел, а утренняя прохлада вынуждает поежиться обоих. — Мы проспали? Ты опоздал в универ?       — Ничего страшного. Если честно, я и не собирался сегодня туда и отключил будильники еще ночью, пока ты менял постель, — тихо признается Тэхен, на лице ни капли раскаяния, только уверенность в правильности содеянного. Он натягивает кусочек одеяла обратно, чтобы хоть ненадолго вернуть то самое утреннее и уютное тепло постели. Тэхен устраивается поудобнее в кровати и улыбается, когда Чонгук, весь такой сонный и помятый, пытается состроить из себя строгость.       — Тэхен, мы уже не раз говорили об этом. — Знал бы Чонгук, как сложно воспринимать его серьезно, когда волосы торчат во все стороны, припухшие глаза и губы, а на щеке милые заломы от подушки.       — Знаю. Всего один день, Гуки… Начало семестра, не думаю, что пропущу что-то важное.       — Всего один? — возмущается Чонгук, одним укоряющим наклоном головы припоминая подобные утра. — А семинар? Ты же готовился! Разве это неважно?       — В данную минуту мне важнее быть здесь, лежать в одной постели с моим мужчиной и любоваться им. Ложись обратно. — Тэхен тянет за локоть и укладывает все еще хмурого Чонгука рядом с собой. — Как хорошо, — довольно произносит и совсем уж расплывается в улыбке, оплетая крепкое тело своими ногами и руками. — Ты ведь тоже хочешь, Гуки. Давай… Ну? Мы вчера даже не поболтали, а мне есть что рассказать! Представляешь, я узнал, что в универе есть один классный танцевальный коллектив. Вчера я ходил посмотреть на их занятие, мне так понравилось. Думаю, может, попробовать? Я записал видео, потом покажу. Но сначала мы наобнимаемся, да? Да?       — Тэхен… — жалкая попытка образумить, когда уже сам целиком и полностью сдался идее проваляться это утро в обнимку.       — Я люблю тебя, — кряхтит этот невозможный мальчишка, устраиваясь еще поудобнее.       Чонгук усмехается как-то слишком обездоленно. Ладно, в этот раз он тоже поддастся. Но в следующий раз обязательно настоит на своем. Вот обязательно! А пока Чонгук выдыхает, капитулируя, целует мягкие волосы и сгребает Тэхена в свои теплые объятия.       — Я тоже тебя люблю, Ёкай.