Сердцебиение на двоих

После ужина Минхо и Джисон решили, что они просто обязаны сейчас найти то место, откуда доносится музыка саксофона, поэтому сейчас парни медленно гуляют по улицам Абруццо и спокойно идут на звук. Солнце начинало садиться, а усталость разрасталась в теле Джисона. Всё же долгий перелёт сказался на его состоянии, говоря о том, что самолёты не для него. Он с удовольствием ждёт того момента, когда сможет лечь на подушку и заснуть на всю ночь. Ему правда это необходимо. Но желание проспать всю жизнь отпадает сразу же, когда они останавливаются напротив музыканта, который, прикрыв глаза, играл мелодию. Хан не уверен сейчас, он не разбирается в этом, но ему кажется, что этот человек живёт музыкой, наслаждается каждой нотой, которую он проигрывает. И делает это не для того, чтобы заработать себе на хлеб, а просто потому что хочет дарить людям возможность слышать живую музыку, ведь рядом с ним не стоит ничего, куда можно было бы кинуть купюру или пару монет. Внутри Хана снова просыпается романтик, когда они с Минхо садятся на идеально выстриженный газон, чтобы дослушать до конца музыканта. Брюнет не знаком с данной мелодией, но она заставляет чувствовать себя сейчас донельзя счастливым здесь рядом с Минхо, а главное – это не кажется неправильным. Он поднимает взгляд на Минхо, на его профиль. Снова. Эти идеальные черты лица, эта линия подбородка, прикрытые веки и подрагивающие ресницы сводят постепенно с ума. Хан не понимает почему у него сейчас щемит где-то под рёбрами,сердце бьёт, возможно, он просто неудобно сел, да, скорее всего, но ему, честно, так плевать на это. Перед ним Минхо – человек, который внезапно перевернул мир Хана. Человек, благодаря которому исполнилась одна из немногих джисоновых мечт. Это всё похоже больше на сон, чем реальность. Кажется, сейчас Хан откроет глаза и вернётся в свою комнату, в начало того скучного лета. Парень щипает себя за руку пальцами, отворачивается от Минхо и смотрит на след от своих ногтей. Больно. Губы расплываются в улыбке, а внутри снова непонятные ощущения заполняют его лёгкие.Джисон обнимает колени и утыкается в них лбом, пытаясь скрыть беспричинную улыбку от всех прохожих и Минхо, который может открыть глаза и повернуться в любой момент. Хан просто чувствует себя счастливым прямо сейчас. Музыкант заканчивает играть последнюю мелодию и благодарит за апплодисменты, которые ему дарит небольшая аудитория. Минхо и Джисон в её числе. Старший мечтательно улыбается, когда они идут вниз по улице к своему отелю. Он что-то напевает себе под нос, совершенно не замечая взглядов Хана, который готов поклясться, что он бы вечно гулял так по уютным улочкам Италии и слушал непонятные, но красивые напевы Минхо. Хотя даже не обязательно, чтобы это была Италия. Всё равно. Главное, что с Минхо. И этот факт начинает пугать, потому что Джисона тянет к старшему, притягивает, словно он какой-то магнит. Так не должно быть. Это неправильно.Сердце не должно так биться рядом с ним. *** До моря дойти сегодня не удалось, хотя оно вовсе не далеко, но оба очень устали и хочется расслабиться. На улице уже вечер, солнце почти село, озаряя всё тёплым оранжевым светом. По пути в отель парни зашли в магазин, где Минхо взял бутылочку Бароло (красное сухое итальянское вино). Сейчас Минхо и Хан сидят на балконе своего номера и смотрят на красивое закатное солнце, которое вот-вот скроется за горизонтом моря. Разговаривают совершенно ни о чём, чисто для поддержания непринуждённой атмосферы. На столе стоит бутылка вина, которую Минхо почему-то ещё не открыл. Он встаёт со стула, говоря Джисону, что пойдёт разберёт кровать и сходит за бокалами, чтобы попробовать напиток.Джисон кивает, провожая старшего взглядом. Что-то подсказывает ему, что надо бы идти и помочь Минхо, но вспомнив, что там нужно всего лишь стянуть покрывало, успокаивается. Он дожидается старшего в абсолютной тишине, не смея даже громко вздохнуть, чтобы не разрушить то, что сейчас так хрупко витает где-то в воздухе. Так тихо и тепло. Минхо возвращается быстро с двумя бокалами, и Хан, честно, не помнит, когда давал согласие на выпивку. Он смотрит на Минхо, который открывает вино и разливает его по половине бокала, один из них протягивает Джисону и приземляется рядом. — Хён, — хрипит Хан. Минзо поворачивается к нему и смотрит точно в глаза. Снова. Он смотрит на младшего совершенно не читаемым взглядом, который Джисон не может больше выдержать. Как бы ему хотелось сейчас, чтобы кто-то объяснил почему под рёбрами снова щемит, почему у него бегут мурашки, и почему сердце сейчас пробьёт его грудную клетку. У него сейчас сотни вопросов, которым причиной является Минхо, и, так банально, ни одного ответа. Хан отворачивается. — Я не соглашался пить алкоголь, — он прикрывает глаза. Минхо улыбается, вспоминая, как сильно скорчился Хан, когда попробовал впервые дайкири, но дорогое итальянское вино – не какой-то коктейль. — Не пей, я не заставляю, — отвечает Минхо. Хан замечает, что тот совершенно спокоен. — Но ты должен немного попробовать настоящее итальянское вино. Оно ещё никого не разочаровывало, — Ли протягивает свой бокал Хану для удара, а потом делает один глоток, прикрывая глаза. Хан неуверенно прикасается губами к бокалу, отпивая совсем чуть-чуть, и, на удивление, ему кажется вкус приятным. Он расслабляется, когда по горлу проходит греющая дорожка, и еле заметно улыбается. Минхо больше ничего не говорит, не спрашивает. Он знает, что Джисону определённо понравилось. И его совсем не смущает тот факт, что Хану всего семнадцать. Он же сейчас здесь, под присмотром Минхо, пьёт дорогой алкоголь, а не шляется со сверстниками по подворотням с сигаретами и не пьёт какую-нибудь отраву. Иногда немного можно. Всё в полном порядке. — Хён, — зовёт Хан. — Расскажи ещё что-нибудь про звёзды, — просит Джи, заинтересовано смотря на небо, где начали появляться маленькие сверкающие жемчужины. — Что угодно, что ты знаешь. Минхо делает ещё один глоток и поднимает взгляд на небо. — Звёзды... — выдыхает, недолго думает, а потом начинает. — Их огромное множество. Мы даже себе представить не можем сколько их. Только наша галактика насчитывает 200-400 миллиардов. И у каждой может быть планетарная система, а где-то даже планета с жизнью, подобной нам. Но суть в том, что во Вселенной существуют 500 миллиардов галактик. Это очень много. Если подумать, то можно сойти с ума от осознания того, что наша планета на фоне всего этого не значит почти ничего. Она просто тысячная доля самой маленькой песчинки. Даже меньше. Что уже говорить про людей, — Минхо смеётся.Джисон переводит взгляд на старшего, который сейчас смотрел на небо. — Хотя их и очень много, — он проводит ладонью в воздухе, словно гладит небо. — Нам доступна лишь определенная часть. Самая близкая расположена в 4.2 световых годах – Проксима Центавра. Как долго к ней лететь? Ну, если на максимально быстром корабле... То примерно 70000 лет. К сожалению, межзвездные путешествия для людей пока не доступны. — Семьдесят тысяч лет!? —Джисон округляет глаза. — Это же... Это... Да только сейчас идёт второе тысячелетие! Что? Просто... — младший машет головой и опирается на колени локтями, прикрывая своё лицо ладонями. — Семьдесят тысяч... — Да, именно, — Минхо делает ещё один глоток вина. Хан повторяет за ним. — Но меня всегда больше всего сводило с ума то, что если лететь на космической ракете с околосветовой скоростью, то год на ней может быть равен нескольким сотням земных лет. Это просто уму не постижимо, — выдыхает. Хан всё ещё опирается на свои руки и тянет свои волосы, не веря в то, что говорит Минзо. Это нереально. Такого не может быть. Сколько всего в мире неизведанного и неизвестного. Это поражает. — Ты так много об этом знаешь. Мне нравятся звёзды и небо очень сильно, но я никогда не интересовался так глубоко. Это просто невероятно всё. Откуда ты это взял? — Джисон смотрит на Минхо, который встаёт со стула и идёт точно к перилам балкона, ставя бокал на стол. Он садится на ограждение и переворачивается спиной к Хану, перевешивая ноги вниз. Благо, что перила широкие, и Минхо может спокойно сидеть так, скорее всего, он не упадёт, но Хан пугается, ведь хён пил алкоголь. — Минхо... — тихо говорит младший, вставая со стула, и подходит к Минхо, опираясь руками на балкон. — Из энциклопедий, — пожимает плечами. — Я читал их целыми днями до тринадцати лет, потом перестал. В детстве хотел стать космонавтом, — усмехается и трёт пальцами переносицу. — Потом передумал. Не хочу... — Почему? — интересуется Джисон. — А зачем? Я бы тратил очень много времени на изучение физики, на физическую подготовку и дальше по списку. А потом, если бы меня отобрали, то улетел бы. Но когда тогда жить? Я решил, что сойду с ума там. Или вот, например, что бы ты сейчас делал без меня? — смеётся Минхо. — Я бы улетел на ракете с околосветовой скоростью и вернулся бы сюда в каком-нибудь трёхтысячном году в совершенно другой мир. И ты бы так и умер, не побывав со мной в Италии, — Ли поворачивается к нему лицом, а Хан пугается, что он сейчас упадёт, потому что совсем неаккуратно держится на балконе, поэтому в момент перехватывает хёна за талию со спины и говорит быть аккуратнее. — Ну, или мне было бы вообще некуда возвращаться. Настал бы конец света и Земля исчезла, а я остался бы там, — он показывает рукой вверх, а потом морщит нос и лоб. — Как-то не весело, —Хан смеётся, и ощущает себя немного неловко, когда Минхо кладёт свою ладонь на руки Хана, сцепленные на животе старшего в замок. Осознание того, как они сейчас стоят приходит не сразу, но Джисон не может отпустить Минхо. Во-первых: хён может упасть с четвёртого этажа, а во-вторых: он не хочет его отпускать. Ему неловко, но есть отличный предлог, так что всё замечательно. — Какие-то глупости говоришь, хён, — смеётся Хан, прижимаясь грудью к спине Минхо, неуверенно устраивая свой подбородок на плече Ли. Он не знает, почему и зачем он так делает, он не уверен в том, может ли он так себя вести, но пока в нём появилась откуда-то хоть какая-то смелость, он решается. Скорее всего это плоды выпитого Джисона вина, он в этом не уверен. Он вообще ни в чём не уверен кроме одного — он хочет «обнимать» так Минхо прямо сейчас. — Время от времени нужно говорить глупости, это способствует созданию тёплой дружеской атмосферы, — улыбается Минхо, чувствуя спиной, как сильно бьётся джисоново сердце. Кажется, что у него развивается аритмия. Тёплой дружеской атмосферы, проносится в голове Хана. Дружеской, дружеской, дружеской. Он закрывает глаза, прислоняясь лбом к макушке Минхо, отстраняясь от спины, чтобы старший не мог чувствовать бешеное стучание.Хану плохо, у него, кажется, жар. У него снова щемит где-то под рёбрами уже в какой раз за сегодня. Ему срочно нужно пойти спать. Если это всё от вина, то он никогда в жизни больше не будет пить. Он не понимает что сейчас происходит, ему страшно, его трясёт, он не может вздохнуть. Его накрывает какая-то паника, когда он выдаёт: — Я не хочу просто дружескую, — шёпотом, но Хана бьёт будто током, когда он понимает что сказал это вслух. Точнее, не он. Он не хотел, он не понимает. Оно само. Он даже не думал. — М? — переспрашивает Минхо, потому что не расслышал Джисона. — Хэй, ты меня удавить решил? Ты слишком крепко держишь меня. Так сильно волнуешься, что упаду? — смеётся Минхо, но Хану не смешно совсем. Он ослабляет хватку и теперь пытается почти даже не касаться Минхо. Тот переворачивается в руках младшего, перекидывая ноги на балкон и теперь сидит лицом к младшему, который оказался неприлично близко. И снова эти глаза смолистого чёрного цвета, в которых утонуть или потеряться ничего не стоит. Только заглянуть в них, и ты уже потерянный среди миллиардов звёзд маленький Плутон. Хан всё ещё обнимает Минхо за талию, часто дышит, смотрит в глаза напротив и часто моргает, не может сдвинуться с места. У него хватает сил только немного опустить голову, чтобы помочь себе успокоиться, но его накрывает сильнее, когда Минхо возвращает взгляд обратно, невесомо придерживая пальцами за подбородок. — Ты знал, что в твоих глазах можно утонуть? — говорит шёпотом. — Посмотри наверх, — командует Минхо, приподнимая голову Хана выше. — Ты видишь? Небо чёрное-чёрное, тёмное и такое бездонное. Это цвет твоих глаз, — Минхо переводит взгляд на Хана, который, медленно опускает голову, аккуратно поднимая взгляд на хёна. На улице давно уже стемнело, и их лица освещают только фонари с улицы и слабое освещение от торшера из их спальни. Минхо не может видеть снова покрасневших щёк младшего, и это придаёт Хану немного уверенности. — О чём ты думаешь? — шёпотом спрашивает Ли, наклоняя голову в бок. Хан нервно выдыхает. Говорить – это самое последнее, что он сейчас хочет. — Не знаю, — опускает взгляд. Он потерян сейчас в своих чувствах и мыслях, он правда не знает, о чём он сейчас думает. — Я не понимаю, — честно отвечает Хан, вновь возвращая их контакт. — Как ты думаешь, сейчас достаточно романтичная обстановка для первого поцелуя? — Минхо с осторожностью кладёт свои ладони на руки Джисона, перемещая их на плечи младшего. Смотрит с волнением в глаза. Ждёт реакции. — Хён, — шепчет Хан. — Это неправильно. Так не должно быть. Я не понимаю, почему я так сильно сейчас хочу этого. Нельзя, не должно быть всё так. Мне страшно... — выдыхает, его потряхивает от всего этого, кажется, у него уже хронический недостаток воздуха. — Такого не бывает, хён. Что ты делаешь... Минхо улыбается, шумно выдыхает, слезает с перил балкона и утыкается носом в щёку младшего, прикрывая глаза, Джисон жмурится, пытаясь не застонать от безысходности. — Это ты что делаешь со мной, Джисонии... — и отстраняется, выпутываясь из слабых рук младшего, направляясь в спальню. — Это ты что делаешь со мной, Джисонии... — и отстраняется, выпутываясь из слабых рук младшего, направляясь в спальню, но его в момент останавливают за запястье, тут же ослабляя хватку, чтобы ни в коем случае не причинить боль. Минхо вопросительно и внимательно смотрит на Хана, но тот смотрит вниз, на их руки. — Не уходи, — просит Хан, и Минхо слушается. Он стоит на том же расстоянии и внимательно изучает каждое движение младшего, что до сих пор держит его запястье. — Только не сейчас, — шепчет. Минхо слабо улыбается, выпутывая свою руку из захвата Ханову и берёт его в свою, нежно поглаживая пальцем тыльную сторону. Он подходит ближе к брюнету, встаёт прямо перед ним, облокачиваясь на ограждение балкона и смотрит только на Хана. Минхо молчит, не говорит ничего, дышит спокойно. — Я упустил тот момент, когда мне надоело постоянно прогонять тебя, — начинает Джисон. — И я не понимаю, почему сейчас всё наоборот, — Минхо слушает Хана, всматривается в его лицо и опущенные ресницы, которые подрагивают от каждого слова. — Почему ты такой? Почему меня... — Хан прерывается. — Продолжай, — просит Минхо. — Почему меня так сильно теперь тянет к тебе? Мы знакомы месяц с небольшим. Это... Мне просто страшно, хён, — Хан наконец поднимает глаза на Минхо. — Я всё ещё ненавижу тебя, но теперь уже за то, что ты заставляешь моё сердце сходить с ума, заставляешь меня смущаться по пустякам, чёрт! Я не чувствовал ничего подобного до твоего появления. Это просто всё как в книгах, все те ощущения и всё такое, — выдыхает. — Но ведь такого не бывает, хён. Минхо смотрит на Хана, который действительно сейчас сильно переживает. Он его понимает, абсолютно. Хану всего семнадцать. Сам Минхо не на много-то и старше его, но уверен, что ему легче, чем младшему сейчас. Он прижимает его к себе, обнимает и просит успокоиться. — Всё бывает, — шепчет Минхо. — Не нужно бояться этого. Хотя помнишь, я сам сказал, что страшно влюбляться? Но в тебя, мне не страшно, — он гладит младшего по волосам. — Не бойся меня, ладно? Я также загнан в угол сейчас, потому что тоже впервые чувствую себя так. Но я просто слушаю своё сердце, и оно мне говорит быть с тобой рядом, — Хан отстраняется, заглядывая в глаза Минхо. Смотрит внимательно, чувствуя опять бешеный ритм своего сердца. Он всё ещё чувствует ладонь Минхо в своей, хён рядом, с ним, так ничего не страшно. Верно же? — Поцелуй меня, — шепчет Джисон слишком тихо, боится сделать это громче. Но Минхо не нужно повторять, он всё услышал и понял. Хан стоит с опущенной головой и ждёт действий от Минхо. Тот тихо выдыхает, сжимает руку Хана в своей ещё сильнее, но совсем не больно. Нежно и трепетно касается подбородка младшего, поднимая его взгляд на себя, и еле заметно улыбается. Джисон смотрит Минхо в глаза, а потом на его губы, и его дыхание учащается.Минхо переводит взгляд на губы Джисона и медленно, аккуратно прикасается к ним своими. Хана накрывает, словно электрический разряд проходит по всему телу от губ до его сердца, ноги подкашиваются, но Джисон стоит. Это их самый первый и такой по-детски невинный поцелуй. Минхо задерживается недолго, а потом отстраняется, смотрит на Хана. Тот открывает глаза, взгляд затуманенный и совершенно одурманенный. Они стоят так, не смея отстраниться друг от друга ни на миллиметр. Джисону мало, даже для первого раза Джисону мало. Он снова смотрит на губы хёна и сам подаётся вперёд. Хан не умеет целоваться, но он знает, что и Минхо тоже, поэтому его сейчас совсем не волнует это. Они познают это вместе, аккуратно и медленно сминая губы друг друга. Минхо зарывается пальцами в мягкие волосы Хана на макушке и нежно массирует голову.Джисон прижимается к хёну всем телом, обнимает того за талию, а второй рукой аккуратно, не зная может ли он, прикасается к щеке Ли. Кожа у него гладкая, сравнимая с бархатом. Минхо кладёт свою руку поверх джисоновой и улыбается, отстраняется, невесомо целует Хана в нос и прикасается лбом к его, смотрит в глаза. — Хён, — начинает Джисон, но Минхо подносит палец к его губам. — Чш-ш, ничего не говори, — просит Ли и жмётся к ладони младшего сильней. Джисон молчит. Он готов стоять здесь так целую вечность, только чтобы с Минхо. Что с ними будет дальше? Ни один из них не задумывался об этом сейчас. Дальше будут они. Минхо берёт руку Хана за запястье и кладёт себе на грудь с левой стороны. — Чувствуешь? — Хан кивает. — Оно никогда не билось так сильно. — Хён, я, — Джисон сглатывает, он хочет сказать, что Минхо ему сильно нравится, что его сердце сейчас бьётся, кажется, ещё быстрее, чем у Минхо, но для начала ему нужно разобраться со всем, переварить сегодняшний день и отдохнуть. Он всё ещё хочет спать, он сильно устал и через раз моргает. — Пойдём спать, — тихо говорит Минхо, направляясь в сторону спальни, и ведёт за собой Джисона. В комнате тусклое освещение от торшера и большая разобранная кровать на двоих. Минзо подходит к кровати и берёт подушку, Хан с удивлением смотрит на него. — Т-ты куда? — неужели Минхо уйдёт сейчас на тот неудобный диван после всего, что произошло, и после этого сумасшедшего дня? — Останься здесь, — просит Хан. — Думаешь, это будет правильно? — хмыкает Минхо. — По крайней мере, ты хорошо отдохнёшь после сегодня, — пожимая плечами, выдыхает Хан, доставая из своего чемодана пижаму. Джисон скрывается за дверью ванной, пока Минхо достаёт свою одежду и переодевается. Младший ненадолго задерживается в ванной, поэтому следом за ним занимает ванную Минхо, а когда возвращается в комнату, замечает Джисона, который уснул едва коснувшись подушки. Ли улыбается, подходит к кровати с другой стороны, выключает торшер и забирается под одеяло к Джисону. Сегодня выбор Хана выпал на вишнёвый гель для душа. *** Утром Джисона будит, как обычно, слишком активное солнце, которое совершенно не даёт ему спать. Он смотрит на настенные часы и видит, что сейчас только семь утра. Хан хочет поспать ещё, поэтому аккуратно встаёт с кровати, чтобы не разбудить Минхо и идёт к балкону задёрнуть шторы. Он возвращается в кровать в полной тишине, но не замечает, как на него внимательно смотрит одна пара глаз. — Уже проснулся? — вдруг спрашивает Минхо, от чего Джисон дёргается и в голове сразу всплывают картинки вчерашнего вечера. Смущает. Он ничего не отвечает, накрываясь одеялом почти с головой, а когда сталкивается взглядом с Минхо, краснеет и пытается отвернуться, но Ли думает наоборот и двигается ближе. Чонгук закрывает глаза. — Скоро нужно будет вставать и идти на завтраки. Нас никто ждать не будет, поэтому нужно успеть, — Хан в ответ что-то мычит. — Сегодня будет насыщенный день, мне нужно встретиться с моим работодателем, поэтому я оставлю тебя на пару часиков. Ничего? — Всё нормально, я всё ещё помню, зачем мы здесь, — честно,Джсисону с трудом даётся любое слово в сторону Минхо. Он не понимает, почему он так сильно сейчас смущён, и почему Минхо делает вид, что ничего не произошло вчера. Может, он забыл? И этот поцелуй для него совсем ничего не значил, потому что это было всё под действием алкоголя. Если так, то именно этого Хан и боялся. Но как же все те слова и его бешеный ритм сердца? Ах, сложно. Скорее всего, Хан просто накручивает. — Найдёшь чем заняться? — Да, — и это совсем не ложь. Джисон найдёт. Он потратит это время с пользой, например, на осознание того, что он гей и влюбился в парня, который, между прочим, так, на секундочку, старше его на четыре года. Осознает то, что он подарил свой первый поцелуй Минхо, человеку, который в буквальном смысле перевернул его мир, и который в свою очередь так же подарил ему, Джисону, свой первый поцелуй. А ещё, похоже, Хëнджин и Феликс доигрались со своими шуточками. Что ж, неплохо. — Хорошо. Вечером сходим к морю, — Минхо подмигивает. И, о чёрт, Джисон смущается. *** Знаете такое чувство, когда барабанные перепонки готовы лопнуть от такой звенящей тишины и разрывающего её тиканья часов? Так вот Хан сейчас сходит с ума, потому что он просто лежит на кровати и слушает тишину. Один. Он решил почитать какую-то школьную книгу, но это дико неинтересно, а других книг Джисон не взял. Минхо нет уже час, и сколько ещё его не будет никто не знает. Хану не скучно, нет. Ему одиноко без Минхо. Осознание того, что он занял все мысли не пугает от слова совсем, наоборот. Джисон не знает что будет дальше, главное сейчас. Да и думать о будущем глупо, потому что они только поцеловались один раз, и это всё, что сейчас у них есть. Но это только пока. По крайней мере, Хан теперь надеется на это. А вообще, вызывайте полицию! Первый поцелуй Джисона был украден вчера вечером вместе с его сердцем, уже можно заявлять о пропаже?Хан улыбается, потому что естественно он ни в какую полицию не пойдёт, даже если можно было, он бы не пошёл. — Я вернулся! — доносится из коридора, от чего брюнет на месте подскакивает и встаёт с кровати, направляясь к Минхо. — Ох, как это приятно, когда тебя ждут дома, — лыбится Минхо, снимая свою обувь. — Соскучился? — Честно? Я соскучился через минуту после того, как ты ушёл, — улыбается. Минхо смущается, ого, серьёзно? Ах, что же с ним делает Джисон? — Переодевайся, мы идём на море, — говорит Минхо и проходит в комнату, попутно щёлкая Джисона по носу. — Сейчас? — А почему нет? — Но, ты же устал? — хмурится Хан. — Ерунда, мы идём купаться, Ханни, — Минхо слишком весело берёт свою одежду и, виляя бёдрами, скрывается в ванной. Хан нервно хмыкает и жмурится. Лучше бы он этого не видел. *** — Кто вообще в такое время купается? — Джисон оглядывает пляж, в поисках людей. — Парочки, возможно, — Ли кивает в сторону уединившихся молодых пар, которые совершенно не замечают никого вокруг. Джисона заставляет это покраснеть до ушей и жутко смутиться. — То есть, ты хочешь сказать, что мы парочка? — Минхо улыбается, пожимает плечами и кидает на песок их сумку с полотенцами, начиная раздеваться.Хан следует его примеру. Минхо кидает одежду туда же, хватает Джисона за руку и бежит в воду, уточняя по пути, точно ли младший умеет плавать, на что Хан успевает закатить глаза. Они ныряют с разбегу прямо в волну, что подходила к берегу. Вода тёплая, приятная к телу. Они одновременно выныривают и смотрят друг на друга, смеясь и улыбаясь. Держаться на плаву довольно тяжело, поэтому они подплывают ближе к берегу, где достают ногами. Парни смотрят друг другу в глаза, время от времени усмехаясь, пока Минхо не ныряет и не хватает Джисона под водой, поднимая того за талию вверх и утаскивая за собой под воду. Хан успевает хихикнуть и выкрикнуть «Что ты делаешь», но на самом деле ему совершенно не важно, что и зачем делает его хён, пусть хоть утопит его прямо здесь и сейчас, Хан будет рад даже этому. Но все вопросы улетучиваются сразу же, как только Хан чувствует на своих губах мягкие губы Минхо. И, кажется, ему это кое-что напоминает. Целоваться долго не получается, потому что заканчивается воздух, и они вынуждены подняться на поверхность. И вообще, кто целуется под водой? — Ты сумасшедший, — первое, что шепчет Джимон, когда наконец вдыхает свежий воздух. — Кто угодно для тебя, — улыбается, и, о боже, кто ему вообще разрешил себя так вести? Джисон за последние два дня заработал себе хроническую аритмию. — Это был наш третий поцелуй, — смеётся Минхо, пока Хан пытается вспомнить где он пропустил ещё один. — Первый наш был очень похож на этот. Тогда, на речке. — Что? Нет! Это был не поцелуй! То не считается, нет! Хё-о-он! — Джисон начинает брызгаться. — Получай за это! — Минхо смеётся и делает огромный брызг на Хана и скрывается под водой, пока младший вытирает глаза. — Эй, где ты? Мы не договорили! — Хан смотрит в разные стороны. — Минхо! — но Минхо не видно. — Ну и сиди тут, а я пошёл, — брюнет зачёсывает волосы назад, направляясь к берегу, но не успевает он дойти, как его снова валят в воду. — Ну держись! — Хан сейчас просто счастливый ребёнок, который радуется каждому поражению своего хёна, когда валит того в воду. Да, это лето заметно отличается от предыдущих. *** Солнце начало садиться, небо окрасилось в тёплый ярко-персиковый цвет, а море успокоилось. Волны тихо причаливали и отчаливали от берега, стирая следы, которые оставили босыми ногами два влюблённых парня, гуляя вдоль побережья. Этот вечер запомнится им надолго – это именно то, о чём думают они сейчас оба. Влажные волосы приятно охлаждают голову, когда летний ветерок проходится по ним. Парни идут нога в ногу, мечтательно поглядывая на невероятной красоты закат и золотистый песок и море, что отражают свет солнца. Так красиво. — Стой, — Минхо останавливает Хана, тот смотрит на него с непониманием. — Стой вот так, идеально, — Минхо отходит на несколько шагов от Хана и достаёт свою камеру из пакета с полотенцами, которую он прихватил специально для особого случая. О нет, только не это. — Хён... — хочет возразить Хан, но Минхо даёт понять, что это бессмысленно, продолжая командовать оставаться на месте и говоря ужасно смущающие вещи, от которых Джисон становится сам не свой. А кадры действительно получаются потрясающими. Только представьте, Хан с влажными волосами на фоне моря и заката в Италии. Ммм... — Покажи. — Обязательно, но не сейчас, — Минхо усмехается и убирает камеру подальше в специальную сумку и пакет, чтобы ничего не разбилось ни в коем случае, потому что, кажется, сейчас будет побег. Джисон хмурится и идёт на Минхо, а тот, словно ему пять, пытается удрать от младшего. — Не догонишь! — и только пятки сверкают. — Это мы сейчас проверим, — Хан несётся за Минхо, быстро сокращая между ними расстояние. Бегать это не геометрия с английским. По физкультуре у Джисона твёрдая пятёрка. Он всё-таки догоняет Минхо, хватая того за руку и, не расчитав мягкого торможения, падает на песок, утянув за собой старшего. Оба дышат тяжело, пытаются перевести дыхание. Оба счастливые до коликов, такие безмятежные и улыбающиеся до ушей. — Догнал, — и столько радости в этих бездонных чёрных глазах, столько звёзд и созвездий из маленьких огоньков, которые зажёг в них Минхо. Песок горячий, ещё не остывший после жаркого солнца. Минхо лежит сейчас на Джисоне, смотрит ему в глаза, пытаясь сосчитать все озорные огоньки. Минхо готов тонуть в хановых омутах целую вечность и может за это отдать всё самое драгоценное, потому что, похоже, драгоценней этого ничего быть не может. А что Джисон?Джисон готов абсолютно на всё то же самое, чтобы только Минхо оставался рядом. Ему нравится, когда Минхо вот так залипает и смотрит точно в глаза, ему самому нравится залипать на эти янтарно-карие глаза и на эти мягкие и розовые губы. Хан открыл для себя новый, совершенно новый мир. Он хочет, чтобы Минхо целовал его всегда. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Он хочет это. Он нуждается в этом. — Поцелуй меня, — говорит Хан, аккуратно запуская свои пальцы в такие же влажные волосы Минхо. — Повтори, — просит Минхо. И совсем не потому что он не расслышал, а просто он хочет услышать это ещё раз. — Поцелуй меня. — Ещё раз, — и ещё раз. — Поцелуй меня, — и Минхоцелует. Со всей нежностью и трепетом, которые создают внутри него бешено бьющиеся бабочки, сердце, которое сейчас проломит грудную клетку в очередной раз и чувства, которых немеренно по отношению к младшему. Хан прижимает Минхо ближе, отдаваясь этому поцелую полностью, вкладывая в него все свои чувства, на которые он только способен. Младший тихо скулит, когда Минхо обнимает его крепко за талию, когда чувствует, что узел переполняющих его чувств скоро либо порвётся совсем, либо выльется во что-то совершенно неизвестное, новое, что Хан ещё никогда не чувствовал. Нет, совершенно точно, Джисон сейчас просто умрёт. Почему это так волшебно и неописуемо, боже? Что сейчас творится внутри, почему это так больно и ужасно приятно? Хан всем сердцем хочет, чтобы Минхо сейчас чувствовал всё то же самое. И Минхо чувствует.