Fractures-the last Champion/Трещины-последний Чемпион

Потягивая свой напиток, Гермиона вежливо улыбается окружающим. Тонкс сидит напротив неё и болтает с Дином. Жидкость жжёт горло, заглушая шепчущие в её голове мысли. Радио возвращается к музыке, танцевавшие продолжают танцевать, а мир всё ещё не рухнул. Шокирующая новость забыта почти всеми, за исключением тех немногих в этой комнате, которые понимают, что это далеко не нормальная ситуация. Страна осталась без лидера, их волшебное сообщество потеряло одного из своих самых ценных помощников, но Гермиона умеет читать между строк. Что-то ещё случилось, что-то, что не было объявлено, и причиной чему послужил Риддл. — Ты так не думаешь, Гермиона? — Спрашивает Нимф, лениво опираясь на стол. — Извините, что? — Отвечает ведьма, отвлекаясь от своих мыслей. — Не обращай внимания, Диннн. — Гермиона морщится, когда Нимфа протягивает имя Дина. — Она ворчит, потому что мы устроили вечеринку. — Но вечеринка была потрясающей. — Улыбается Дин. — Это я устроила. — Отвечает Нимф. — Боже мой. — Бормочет Гермиона. — Увидимся позже. — Говорит Дин, уходя на поиски Невилла. — Пока, пока. — Машет ему в след Нимф. Допив напиток, Гермиона облизывает губы, прокручивая в стакане лёд. Разминая шею, она пытается снять напряжение, взгляд падает на Беллу и Энди, разговаривающих в углу. Сложно отделаться от возникшего ощущения, что они говорят о ней. — Уши горят? Значит, кто-то говорит о тебе. — Улыбается Джин Грейнджер, плотнее запахивая плащ Гермионы, прежде чем передать ей ланч-бокс. — Это глупо, почему это должно влиять на уши? — Отвечает Гермиона, нахмурившись. — Так говорят. — Усмехается Джин. — Теперь давай, иначе ты опоздаешь в первый же день своего четвёртого года. — Я не хочу идти. — Ворчит Гермиона. — Я не вписываюсь. — Ты умная девочка, моя умная девочка. Остальные просто завидуют. Воспоминания выскальзывают из её разума, улыбаясь словам Джин, она изо всех сил старается думать о родителях как о своих собственных, особенно в последние дни. После того как она узнала историю собственной семьи, после разговора с Морганой, трудно вспоминать магглов как своих родителей. Тем не менее, не смотря на магию, которой она владеет, на знания, что хранит в себе, — она не может точно сказать, от чего именно горят её уши. — Итак. — Бормочет Нимф, отодвигая волосы с глаз. — Ты слышала о тёте Белле и нашей маленькой ссоре. — Я слышала, что это произошло между Энди и Беллой. — Мама выгнала меня. — Тонкс пожала плечами, приходя в себя после опьянения. — Во время ссоры она сказала мне прогуляться и успокоиться. Она закончила спор. Ты понимаешь, почему я зла, правда? — Понимаю. — Эта женщина не провела со мной ни минуты, так какое она имеет право говорить мне, за кого я могу или не могу выходить замуж? Прикусив язык, Гермиона пытается спастись от ответа, заказывая ещё один напиток и благодаря официанта. Повернувшись к выжидающему взгляду, девушка вздыхает, не в силах и дальше избегать разговора. — Она просто беспокоится. — Отвечает ведьма. — Почему ты всегда её защищаешь? — Спрашивает Нимф с раздражением. — Она ведь в школе относилась к тебе как к дерьму, а теперь вы лучшие подружки. — Нимф, она не такая уж плохая. — Отвечает Гермиона, почёсывая ладонь. — Просто грубовата. — И бессердечна. — Стоп. — Резко огрызается Гермиона, заставляя Нимфадору подскочить. — Она научила тебя контролировать свою метаморфомагию; она отправила тебе книги, чтобы помочь с этим разобраться. Она подталкивала тебя, чтобы убедиться, что ты достаточно обучена и готова стать аврором — чтобы убедиться, что ты пройдёшь все тесты. Она может не быть идеальной, она может не читать тебе сказки на ночь или не обнимать, но она старается. Она старается так, как умеет только Белла — держась на расстоянии, с видом, кричащим о том, как ей всё равно. Теперь же ты выходишь замуж за оборотня, и я, возможно, не вижу в этом ничего плохого, но она беспокоится, что ты можешь пострадать. Отстранившись, Гермиона прислоняется к подушке позади неё, раздражённая ситуацией, раздражённая собой. Шокированное лицо Нимф успокоиться совсем не помогает, и она делает глубокий вдох. — Прости. — Говорит Гермиона. — Последние несколько недель были напряженными. — Я вижу. — Отвечает Тонкс, прерываясь, пока официант ставит напитки на стол. — Ладно, в данный момент я, возможно, не хочу набрасываться на неё, но ей нужно отступить. Энди ничего не добилась, так что можешь поговорить с ней? — Да. — Кивает Гермиона. — Всё будет хорошо. — Отлично. — Соглашается Тонкс, пока ведьма делает глоток своего напитка. — Тебе нужно перепихнуться. Гермиона задыхается, выплёвывая напиток обратно и хватая салфетку, чтобы тот не пролился на стол. Глядя на Нимф, слишком поглощённую смехом, чтобы обратить внимание на обеспокоенный взгляд Гермионы, она ставит стакан на стол. — Что? — Кашляет девушка. — Тебе нужен секс, ты вся злая и нервная. Хороший секс поможет. — Тонкс, я в порядке. — Бормочет девушка, потирая глаза. — Нет. Ты напряжённая и ворчливая. Секс, друг мой, это хорошее начало, или, знаешь, здоровые отношения. Кстати, я не видела тебя ни с кем в… Никогда. — Мы можем не говорить об этом? — Почему нет? Ведь это круто, что ты любишь девушек. Весь мир уже знает благодаря той дерзкой француженке… Как её звали? — Флёр. — Именно она. Весь мир знает, что ты предпочитаешь женщин, слабый пол. — Подмигивает с ухмылкой Тонкс. Не так уж они и слабы, по крайней мере, не Белла. Её разум нашёптывает о том, как девушка не может сдержаться, как её глаза всегда тянутся к Белле. Белле, которая сражает своим нарядом, красивым красным платьем, от взгляда на которое разрывается сердце. Она бы с удовольствием предпочла сидеть рядом с женщиной, на публике держать её руку в своей, прикасаться, не боясь, что кто-то увидит. А не проводить дни с семьёй и друзьями так, будто физически не больно сидеть с цепями на руках. Чтобы эти руки не отдёргивались, было проще бежать в Румынию, ведь там они вольны были делать что угодно. Она думала, что возвращение после нескольких лет разлуки разрешит все сомнения, но и этого не произошло. Белла отказалась от всего публичного. Отказалась сделать всё официальным, и потому она уехала, чтобы вернуться в Румынию. Её можно назвать эгоисткой, но это был единственный способ заполучить Беллу. Теперь она вернулась навсегда, и они находятся в одной комнате. Улыбка на лице Гермионы начала меркнуть. — Если только… — Тонкс замолкает. — Есть кто-то ещё. Проведя пальцем по верху невысокого стакана, Гермиона наблюдает за тем, как расширяются глаза её собеседницы, слишком быстро всё улавливая. Короткий вздох слетает с губ Тонкс, её взгляд бросается к Беллатрикс и вновь возвращается к Гермионе. — Нет? — Шепчет Тонкс. — Скажи мне, что это не то, что я думаю. — Это сложно. — Честно отвечает Гермиона. — Это ведь недавно началось, да? — Тонкс неопределённо кивает в попытке убедить саму себя. — То есть, это же не в школе случилось? Ты бы мне сказала, верно? — Пять лет. Бац! Кулак ударяет по столу, заставляя проходящего мимо волшебника подпрыгнуть и уставиться на их маленький столик. Разъярённая Тонкс наклоняется над столом, не желая, чтобы кто-то услышал их, и шепчет Гермионе. — Почему ты мне не сказала? — Обиженно требует ведьма. — Мы же рассказываем друг-другу всё. — Нимф, немногие знают. — Чушь собачья. — Шипит Тонкс. — После всего, через что мы прошли, ты могла бы сказать хоть слово. Вместо этого ты трахаешься с моей тёткой. Которая, кстати, была твоей преподавательницей, когда ты была несовершеннолетней. Мне следовало бы арестовать её. — Тонкс, — спокойно отвечает Гермиона, — что это решит? Над тобой просто посмеются, ты же знаешь, какие у неё связи. — И тебя это устраивает? — Фыркает Тонкс. — Что ещё ты мне не рассказываешь? — Есть кое-что, но я бы рассказала, если бы могла. — Это просто оправдание. — Резко отвечает Тонкс, хватая плащ. — Куда ты идёшь? — Подальше от этого дерьма. — Сердито отвечает Тонкс. — Она приходит ко мне с проповедями о крови и прочем дерьме, но при этом спит с маглорождённой. Чушь собачья. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга, но, видимо, в последнее время именно это и происходит. — Тонкс, остановись, ты пьяна и зла. — Но не глупа. Оттолкнувшись от стола, Тонкс делает несколько шагов, затем разворачивается. Опираясь на стол, она ловит взгляд Гермионы. — Ответь мне вот на что: это ты или она не хочет, чтобы мир знал о ваших отношениях? — Требовательно спрашивает Тонкс, выплёвывая слово «отношения». — Она не готова. — Не готова? — усмехается девушка. — Это то, что она говорит? Ничего общего с твоими родителями, ничего общего с именем Блэк? Ничего общего с тем, что ты магглорождённая? Я рада, что она не просто предвзята ко мне и Люпину, иначе она бы была лицемеркой. Гермиона отводит взгляд, не в силах спорить с Тонкс; все её сомнения всё ещё при ней, они не дают спать по ночам. Несмотря на утверждения Морганы о том, что та её мать, мир всё ещё знает Гермиону как магглорождённую, а Белла всё ещё испытывает к ним враждебность. — Ты думала, прежде чем прыгнуть? Или ты просто хотела утонуть? Потому что я никогда не видела, чтобы ты творила такие глупости. — Не говори ничего. — Тихо просит Гермиона. — Я бы не предала тебя. На лице Тонкс мелькает тень боли, от выпитого алкоголя её шатает, а слёзы щиплют в уголках глаз. Гермиона считывает незаконченную фразу. Не то, что ты. Сглотнув, ведьма тянется к своему стакану, осушая его в попытке подавить нарастающую боль. — Добро пожаловать домой. — Шепчет Тонкс, бросая подарок на стол. Оторвав взгляд от яркой упаковки, Гермиона наблюдает, как Тонкс проталкивается сквозь толпу, не проявляя особой аккуратности, и направляется к выходу. Морщится, когда Энди преграждает путь уязвлённой ведьме, Гермиона вздыхает, когда Тонкс отталкивает собственную маму. Боль отражается на лице женщины, когда её дочь уходит, хлопнув за собой дверью. — Могу ли я присоединиться к вам? — Спрашивает мягкий голос. — Минерва? — Гермиона ахает, улыбаясь ведьме. — Конечно. — Спасибо, — отвечает пожилая ведьма, опускаясь на сиденье с напитком в руках, — вы пробовали это вино, восхитительно, не так ли? — Не могу сказать, что пробовала. — Отвечает Гермиона, прижимая к себе нераскрытый подарок. — Не поймите неправильно, но как вы здесь оказались? — Северус прикрывает меня в школе, я не могла упустить такое. — Минерва улыбается, складывая руки вместе. — Добро пожаловать домой. — Чувствуется странно, — медленно говорит Гермиона, развязывая криво завязанный бант, — вернуться назад. — Тогда твоё сердце, должно быть, не здесь. — Дом — это там, где сердце. — усмехается Гермиона, хмурясь в попытках прорваться сквозь бесконечные слои скотча. — Где же твоё сердце? Слова теряются, так и не срываясь с её губ, в миг, когда она наконец-то открывает подарок, отрывая обёрточную бумагу. Моей младшей сестрёнке, с любовью, Нимф xx. Сглотнув, Гермиона кладет этикетку в карман и вытаскивает поношенный плащ; она задается вопросом, о чем думала Тонкс, выбирая этот подарок. Её сердце падает, когда дрожащие пальцы сжимают ткань старого плаща, от запаха дыма её охватывают воспоминания. Тот самый плащ, который Тонкс обернула вокруг Гермионы, в тот день, когда её дом сгорел, и аврор несла её домой к Энди. Все эти годы, Тонкс его так и не стирала. Что-то металлическое привлекает её внимание, она вытаскивает изнутри плаща металлическую рамку с фотографией Тонкс и Гермионы в парке. Тед машет на заднем плане в дурацкой шляпе, Энди шлёпает его по затылку. — Странный выбор подарка, — комментирует Минерва, — я нахожу вино и шоколад гораздо более подходящими. — Осторожно, профессор, кто-то может подумать, что вы становитесь алкоголичкой. — Если бы у меня было время, — шутит Минерва. — Альбус оставил мне целый свиток указаний, плюс постоянные напутствия предыдущих директоров. У меня нет времени, чтобы думать, не говоря уже о выпивке в течение дня. — Как он? — Спрашивает Гермиона, откладывая плащ в сторону. — Уставший в основном, большую часть времени проводит за вязанием, — вздыхает Минерва, — не знаю, сколько ему осталось, иногда кажется, что всё в порядке, а в иные дни он совершенно другой. Большую часть времени с ним проводит Снейп; иногда старые друзья приходят увидеться с ним. Откинувшись назад, Гермиона думает о том, что не испытывает ненависти к Дамблдору; нет сомнений в его мастерстве или остроте ума. Однако она никогда не проводила много времени с ним; она знает, что Белла с некоторым сомнением доверяет старому волшебнику. — Ты должна приехать. — Настаивает Минерва. — В Хогвартсе тебе всегда найдётся место, в конце концов, есть вакансия преподавателя трансфигурации. — Я сейчас не думаю о работе, просто пытаюсь вернуться к нормальной жизни. — Думаю, дорогая, «нормальность» станет редкостью в эти тревожные времена. Кивнув, остаток вечера Гермиона проводит делясь с ведьмой историями и обсуждая последние книги. Внутренне она посмеивается про себя — Гермиона Грейнджер проводит ночь своего праздника, разговаривая с преподавателем. Всё заканчивается тем, что Невилл засыпает у бара, на его лице красуется пара очков, любезно нарисованных близнецами. Энди тепло обнимает Гермиону, глядя тем самым взглядом, обещающим обсудить недавний спор с Нимф. Минерва уходит раньше всех, настаивая, что ей нужно быть в Хогвартсе, ведь она опасается, что Снейп, злоупотребляя системой, даст Слизеринцам больше баллов, чем полагается. Гермиона уходит, аппарируя вместе с Беллой и появляясь в палисаднике, чёрные ворота которого закрываются, когда ведьмы поднимаются по лестнице. Гермиона напевает себе под нос, пока Белла отпирает двери, алкоголь в крови девушки навевает воспоминания о том, как Ханна ухаживала за Невиллом. Луна ушла рука об руку со своим парнем. Сердце молодой ведьмы сжимается, когда она видит, как Белла остаётся на расстоянии, прикасаясь только тогда, когда Гермиона берёт протянутую ей руку. Заботливая подруга, обеспечивающая, чтобы Гермиона добралась домой в безопасности, что и увидит мир. Она чувствует себя маленькой, отвергнутой — глупое чувство, которое она не может отогнать. Желание получить ласковое слово — пренебрегаемо. Возможно, она ведет себя мелочно, миру не нужно знать, что она в отношениях, Гермиона то знает. Ей просто нужно заверение, что Белла здесь не только физически, что это не потому, что ни у кого из них больше нет никого. Мысли сводят её с ума, даже когда Белла топчется у двери, вешая свой плащ, её глаза поглядывают на Гермиону и обратно. Вся эта ситуация утомляет её; возможно, она просто неправильно понимает происходящее, как и всегда. Возможно, есть другая причина, Белла вела себя странно всю ночь. Аргумент Тонкс тяжело давит на неё, тянет её вниз, погружая сердце в холод. — Гермиона, — говорит Белла, указывая на плащ ведьмы, — давай его сюда. Девушка отдаёт плащ, не задумываясь, потирая холодные руки. Дом кажется тоскливым и пустым, ей стоит привнести сюда немного красок, может, купить цветы. Белла возненавидит её за это, но дому нужно немного веселья. — Ты всё ещё злишься из-за вечеринки? — Спрашивает женщина, нервно ёрзая. — Нет, — вздыхает Гермиона, проводя рукой по волосам, — я просто… Просто устала. — Не хочешь ещё выпить? — Мне, пожалуй, пора закругляться. — Устало улыбается Гермиона. — Всего один бокал. Вздыхая, Гермиона целует Беллу в щёку, чувствуя, как ведьма физически сникает от отказа. Отстраняясь, Гермиона сжимает руку тёмной ведьмы. — Спасибо за сегодняшний вечер, он был чудесным. — Идея Энди. — Пожимает плечами Белла. — Ну, спасибо тебе за то, что была там. — Никак иначе. Вот так, Белла снова заставляет её сердце трепетать. Вовсе сбитая с толку она направляется наверх, выскальзывая по пути из каблуков. Её единственное желание — потанцевать с Беллой, всего один танец, но, возможно, она слишком эгоистична и должна быть счастлива тем, что у них есть. От этих мыслей не становится легче, а сердце лишь глубже тонет в тоске. С рычанием, Белла трет лицо, вытаскивая волосы из хвоста, даже не морщась, когда они тянут её кожу. Боль бодрит ведьму, проведшую большую часть ночи за разговорами с Энди, оставив Гермиону проводить время с друзьями. Вечер пошёл не по плану; сунув руку за корсаж, она вытаскивает маленькую бархатную коробочку. Ей следовало просто задать вопрос, вывести её наружу и спросить. Тепло от Гермионы ускользнуло где-то среди ночи, спор между ней и Тонкс уничтожил любой намёк на веселье. Из-за чего бы они ни ссорились, это испортило настроение, Беллатрикс невесело смеётся про себя. Много не требовалось, чтобы испортить вечер; она ужасно плоха в этом деле. Вина лежит лишь на ней одной, она собиралась задать вопрос в ресторане, но кольцо принесли с опозданием. Рэйвен пришлось сделать крюк, чтобы его забрать; она хотела спросить после первого уровня, но всё полетело к чертям. Тихий крик разочарования срывается с её губ, коробочка летит по воздуху и ударяется о стену. Она опускается на пол, это не должно быть так сложно, никогда не должно было быть так сложно. Поблёскивая с места, куда оно выпало из коробочки, на полу лежит кольцо. Всегда есть завтрашний день.

***

Закрыв за собой маленькую деревянную калитку, Люпин делает несколько шагов ко входной двери, костяшки его пальцев стучат о дерево. Сунув руки в карманы, он ждёт, под тихое бормотание изнутри дома, когда ему откроют дверь. Сверху, на дереве, щебечут маленькие птички, мимо проезжает почтальон. — Ремус. — Голос Лили Поттер выводит его из раздумий. — Тебе не нужно стучать, входи. — Спасибо, Лил. — Отвечает Ремус, заходя в дом. — Джеймс у себя в кабинете. — Говорит Лили, собирая свою сумку. — Есть идеи, чего он хочет? — Спрашивает Ремус, вытирая ноги о коврик у двери. — Кто знает, с тех пор как он вернулся из Хогвартса, он ведет себя странно. — Отвечает Лили, нанося последние штрихи губной помады. — Как на работе? — Спрашивает Ремус. — Ужас, — вздыхает Лили. — С тех пор, как Риддл ушел, Министерство погрузилось в хаос, они пытаются назначить нового Министра, но всё это лишено изящества. Ты не захочешь видеть кандидатов, поверь мне. — Доверюсь твоему слову. — Так и есть, это политический кошмар. — Коротко отвечает она. — Мне нужно бежать, увидимся позже, Ремус, и не обращай внимания на Беллу, она ещё придет в себя. — Она имеет право опасаться, — пожимает плечами Ремус. — Я не собираюсь спорить с ней. — Вот именно это ты и должен делать, — укоряет его Лили. — Иногда ты сам себе злейший враг. Ты заслуживаешь счастья, к тому же Нимфа больше рискует из-за своей работы, чем из-за тебя. Мужчина криво улыбается, он никогда не выигрывал в спорах с Лили, и не собирается пытаться и в этот раз. Проходя мимо, она целует его в щёку и машет на прощание с требованием приходить в гости чаще. Покачав головой, Ремус бредёт по дому, подхватывая по пути яблоко с кухонного стола. Он открывает дверь кабинета и обнаруживает Джеймса, глубоко погруженного в книгу. Если бы только сейчас на них могли взглянуть их молодые «я», нарушители закона и зачинщики беспорядков — их лидер, Джеймс, теперь глава аврората, проводит в своём доме исследование. Люпин же планирует жениться на красивой, умной и свободолюбивой ведьме и работать в Министерстве. Мир сошел с ума, если бы только он был готов к тому, насколько плохо всё обернётся, он бы не присоединился к Джеймсу в библиотеке, ему не нужны были старые скелеты, выволоченные наружу, ему просто хотелось двигаться дальше. — Ты звал меня, — говорит Ремус, отвешивая шутливый поклон. — Долго же ты шёл, — отвечает Джеймс, оборачиваясь к нему лицом. — Я отправил патронуса прошлой ночью. — Да, он меня разбудил, но как только я понял, что это не чрезвычайная ситуация, я снова заснул. — Спасибо, Лунатик, — ворчит Джеймс, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. — Тебе нужен отпуск, Сохатый, выглядишь ужасно. — Тебе даже знать не стоит, что сейчас происходит в отделе авроров, — говорит Джеймс. — Но это не та причина, по которой я тебя позвал. Перебирая свои бумаги, волшебник всё больше напоминает Ремусу безумца — о, он встречал нескольких таких. Джеймс пребывал в шаге от нервного срыва, если судить по мешкам под глазами. Короткий победный крик срывается с его уст, и под носом у Ремуса появляется клочок бумаги. — Вспомни вот это! — пыхтит Джеймс. — Наша карта? — выдыхает Ремус, выхватывая карту из рук Джеймса. — Не видел её много лет. Где она была? — В Хогвартсе, в выручай-комнате, только подумай, она просто лежала там. — Ты позвал меня из-за давно потерянной карты? Мы уже не дети, Сохатый, она нам не нужна. — Нет, ты, болван, — стонет Джеймс. — Дело в том, что на карте! Имя. — В этом и смысл карты, — медленно отвечает Ремус. — Тебе нужно поспать. — Не просто имя. — Почему ты вообще был в Хогвартсе? — Перебивает его Ремус. — Потому что у Минервы возникли проблемы со студентами, тайно проносящими контрабандные зелья, и она хотела решить это незаметно, попросила меня разобраться. Они использовали старый шкаф в выручай-комнате, чтобы переправлять вещи… — А, исчезающий шкаф. — Хватит перебивать, — жалуется Джеймс. — Риддл был там с визитом, обсуждал дополнительные поставки для школы. Это было до того, как его выгнали, но угадай, кто появился на карте рядом с ним, когда он уходил. — Мерлин? — Да… Что, нет! — Огрызается Джеймс. — Питер Петтигрю! Комната перед взглядом кренится от головокружения, Ремус в ужасе смотрит на друга, вырывая карту из рук Сохатого. Тяжело опираясь на книжный шкаф, он разворачивает пергамент, задаваясь вопросом, не повреждена ли карта. Возможно, кто-то заколдовал её, подделал — сойдёт любое объяснение, кроме очевидного. — Она в полном порядке, — говорит Джеймс, скрещивая руки. — Ты знаешь, что карта не может лгать. — Это невозможно, — выдыхает Ремус. — Питер мёртв, мы сами видели, как он умер. — Мы видели бой; единственное, что осталось — это палец. — И что, он отрезал себе палец? Потом что? Он исчез, если бы убежал, мы бы его увидели. — За исключением, — вздыхает Джеймс, потирая лицо, — если он не превратился в крысу. Мы были так злы на Сириуса, что даже не остановились, чтобы подумать. — Но почему, почему спустя столько времени? — требует Ремус. — Почему он в течение всех этих лет позволял нам думать, что мёртв? — Из-за того, что он сделал тому мальчику. Независимо от того, какую защиту предложил ему Дамблдор, в конечном итоге кто-то бы догадался. — Но почему он был с Риддлом? — На это я не могу дать ответ. — Ты уверен на сто процентов? Точно видел его имя, не просто похожее? — Я уверен. — Отвечает Джеймс. — Питер жив. Шок пронизывает тело Ремуса, он садится на ближайший стул, схватившись за голову. Их лучший друг жив; Сириус не убийца, как они подозревали. Все эти годы обвинений Сириуса, все ссоры, споры… — Сириус всегда говорил, что он невиновен. — Тихо говорит Ремус. — Мы никогда ему не верили, и теперь, мы должны перед ним извиниться, черт возьми, мы должны сделать что-то большее, чем это. — Не сейчас. — Отвечает Джеймс. — Пока держи это в тайне. — В тайне? — возмущённо спрашивает Ремус, поднимаясь. — Как мы можем скрыть это от Сириуса? Всё пьянство, ненависть к себе — всё из-за Питера; мы не можем скрывать это от него. — Я прошу всего неделю, — спокойно отвечает Джеймс, — дай мне неделю, а потом мы свяжемся с Сириусом. Пока держи это в тайне. — Что-то происходит, ты чего-то не договариваешь. — Я не могу сказать, однако боюсь, что скоро это появится в новостях. Обещаю, Ремус, мы поговорим с Сириусом, но сейчас мне нужна всего неделя. — У тебя есть неделя, Джеймс, потом я иду к Сириусу, он имеет право знать. — Соглашается Ремус, возвращая карту. — Зачем скрывать, после всех этих лет, во что он играл?

***

Она специально стучит чайной ложкой о чашку, не в силах сдержать ухмылку, когда волшебник напротив неё дёргается, звук всё больше действует ему на нервы. Постукивая ложкой о чашку, она прячет усмешку когда в очередной раз мужчина вздрагивает, откладывая ложку в сторону. Попивая чай, Белла тянется за ножом, чтобы намазать тост маслом, чёрные глаза следят за каждым её движением. С нарочитой медлительностью она проводит ножом по маслу, громко скребя о тост. Вперёд-назад и повторить. Рука сжимается, раздражение нарастает, ведьма со звоном, отдающим в ушах, роняет нож в сторону. — Как я говорила… — медленно продолжает Белла, открывая крышку своего джема, — я не знаю, что делать, у меня был идеальный момент, и я его упустила. — Как мы перешли от Дамблдора к твоей неудавшейся любовной жизни? — спрашивает Снейп, сжимая челюсть, когда Белла роняет крышку на стол. — Ты спросил. — Пожимает плечами Беллатрикс, потянувшись за ножом. — Не помню, чтобы я спрашивал. — Протягивает Снейп. — Я точно помню твои слова: «Белла, дорогая, сегодня ты выглядишь прекрасно, я бы даже сказал, что ты светишься. Что вызвало такие изменения?» — Это были твои слова. — Совершенно верно. — Отвечает он язвительно. — Кроме того, Дамблдор умирает, та-та-та, старик такой древний, что это не удивительно. — Пожимает плечами Белла, заканчивая намазывать тост. — Уважение, Беллатрикс, это пойдет тебе на пользу. — Не люблю этих драма квин, он перегибает палку. — Пожимает плечами Белла, откидываясь на стуле. — Как так вышло, что я снова завтракаю с тобой? — Не смотри на меня, ты сам подсел. — Ты собираешься есть свой тост, на приготовление которого потратила последние десять минут? — Спрашивает Снейп. — У меня пропал аппетит. — Какая утрата. — Ты хочешь? — Я не люблю черничное варенье. — Я знаю. Женщина едва сдерживает радость от раздражённого взгляда, возникшего на лице Снейпа, сладко улыбаясь в ответ, она тянется за своим напитком. Ведьма скучала по подтруниванию над волшебником, она предполагала, что скучать по этому угрюмому ублюдку — это странно, но кто она такая, чтобы спорить. Ей нравились странные создания, Снейп напоминал ей последнего некрасивого щенка в приюте. Того, которого никто не хотел, но который был самым чувствительным и умным из всех, но не то, чтобы она когда-либо делилась этими мыслями с волшебником. Отодвинув тост в сторону, Белла крутит ложку вокруг пальца, наблюдая за внешним миром. Она оставила Гермиону исследовать то, что волновало ведьму. Неудавшееся предложение не выходило из головы Беллы, храбрость ускользала день за днем. — Она ведёт себя странно. — Наконец говорит ведьма. — Возможно, это ты ведёшь себя странно; она, скорее всего, видит, что ты нервничаешь. — Ну, тогда она бы спросила. — Ворчит Белла, бросая ложку. — Ты бы ответила? — парирует Снейп, поднимая бровь. — Ты очень упряма, скорее всего, она давно перестала спрашивать, даже при том, что быть невыносимой всезнайкой — это сама её суть. — Разве она уже не поняла? — Она не телепат, большинство людей склонны ожидать худшего, прежде чем подумать о хорошем. — Советует Снейп. — Почему бы просто не встать на одно колено и не предложить ей руку и сердце? — Потому что это глупо. — Возражает Белла. — Это разочаровывает, она заслуживает большего, какого-то широкого жеста. — Она может заслуживать большего, тем не менее, мисс Грейнджер не поклонница широких жестов, если я правильно помню, она тому как раз полная противоположность. Купи ей книгу, спрячь в ней кольцо и сделай предложение. — Не будь смешным. Может, мне свозить её куда-нибудь, может, на северное сияние? — И это я смешон? — усмехается Снейп. — Белла, ты всегда любила переусердствовать, Гермиона любит простоту. Ты больше увлечена самим предложением, чем той, которой его делаешь. — И много ли у тебя в этом деле опыта? — Требует Белла. — Никакого. — Самодовольно отвечает Снейп. — Однако, ты спросила, и мое мнение простое. Ты ведёшь себя глупо. Она сверкает глазами на самодовольного волшебника, когда тот поднимается на ноги, шелестя мантией. Он допивает последний глоток чая, оглядывая наполовину заполненное кафе и копаясь в карманах в поисках денег. Белла отмахивается, она заплатит за них обоих, но Снейп игнорирует её, бросая монеты на стол. — В отличие от тебя, у меня есть работа. — Говорит волшебник, забирая свою газету. — Перестань столько думать, Белла. — Уходи. — Стонет ведьма. — Я хочу, чтобы Слизерин снова выиграл кубок, не подведи меня. — Я назначил достаточно наказаний в твоё отсутствие. — О, — улыбается Беллатрикс. — Дай знать, когда будет одно из них, я возьму его на себя. Могу представить их лица! — Я пришлю тебе сову. С этими словами Снейп покидает комнату, заставляя Беллу закатить глаза на его драматический уход. Она откусывает кусочек тоста, морщась на остывший хлеб, и заказывает ещё чаю. Она пока не может вернуться домой, не в силах встретиться с Гермионой в её безумном исследовательском режиме. Кто-то проскальзывает на сидение напротив. Откидывая волосы с лица, Рэйвен ставит свой напиток. Схватив тарелку с тостами, она подтягивает её к себе и, откусывая сразу несколько кусочков, ставит ноги на пустой стул. — Чёрт, как же я голодна. — Стонет Рэйвен с набитым ртом. — Допрос — это почти так же весело, как опрокидывание коров. — Полагаю, это невероятно весело. — Саркастически отвечает Белла. — Ну да, может быть. — Пожимает плечами Рэйвен. — С чего такой скорбный взгляд, кто-то умер? — Нет. — Отвечает Беллатрикс. — А, ты так и не сделала ей предложение, какая на этот раз отговорка? Инопланетяне? — Рэйвен, заткнись. — Ворчит ведьма, потирая глаза. — Это несложно, просто спроси её, перестань ходить вокруг да около. А то я вмешаюсь. — Это будет последнее, что ты сделаешь. — Предупреждает Белла. — Оно стоит того. — Смеётся Рэйвен. — Могу представить, что в постели она сверху всегда, когда захочет. — Рэйвен. — С раздражением вздыхает тёмная ведьма. — Прекрати болтать. — Прозеваешь — проиграешь, вот и всё, что я хочу сказать. — Отвечает Рэйвен, доедая последний тост. — Где она вообще? — Дома. — Отвечает Белла. — Спит, не виню её. — Нет, она проводит исследования. — Что? Вздыхая, Белла позволяет официанту поставить напиток и ждёт, пока их вновь не оставят одних. Рэйвен, играя со своими ногтями, ждёт остальную часть истории, но старшая ведьма замолкает, она не уверена, что именно ищет Гермиона. Общее представление у неё есть, но что конкретно Гермиона надеется отыскать, Белла не знает. — Она считает, что во время нападения на чемпионате там было что-то ещё. — Что-то ещё? Что, например? — С интересом спрашивает Рэйвен. — Кто знает? — Ты ведь не думаешь, что она права? — Отвечает аврор. — На нас напали неизвестные лица, это ещё не делает ситуацию странной. — За исключением того, что принцесса думает, что так оно и есть. — Не называй её так. — Стонет Белла. — Она сказала, что видела что-то ещё. Я думаю, она ищет причину. — Для чего? — Она человек последовательный; ей нужно понять, почему погибло так много людей, почему на нас напали. Я видела это раньше, чувство вины превращается во что-то другое, ты начинаешь искать то, чего нет. Ей нужно переложить на кого-то эту вину, и, к сожалению, никто не вышел вперёд и не сказал: «да, это были мы». — Так она думает, что виновен какой-то монстр, я имею в виду, что она почти никогда не ошибается. — Правда, хотя иногда она ошибалась. Но дело не в этом, она просто ищет причину, причину собственного безумия. Пока кто-то не выйдет вперёд с признанием, она будет продолжать искать, продолжать верить, что ответственность лежит на ком-то другом. — Давай представим на мгновение, что причина действительно в чём-то другом, что бы это могло быть? — Рэйвен наклоняется вперёд, заинтригованная. — Что бы ты сказала? — Я бы сказала, что это мощная ведьма или волшебник, который не готов показать своё лицо. — Почему? — Потому что он ещё не готов, это была пробная попытка, чтобы увидеть, насколько сильны его последователи, чтобы увидеть, насколько силён он сам. Чтобы проверить реакцию авроров, проверить чемпионов. Это означало бы, что они собирают армию и ждут, пока не станут достаточно сильны, чтобы заявить о своих правах. Это моё предположение. Откинувшись на спинку стула, Рэйвен вздыхает, остатки веселья исчезают из её взгляда, шутки больше не звучат. Под фасадом суровой внешности теперь можно разглядеть молодую ведьму. Молодую ведьму, напуганную виднеющейся на горизонте войной, ведьму, в настоящее время переживающую развод. — Я думаю, она знает, — вздыхает Рэйвен, — она всё время смотрела на мою руку. — Она поймёт, ты могла бы просто рассказать Гермионе. — Советует Белла. — Или есть причина, по которой ты не говоришь ей о своём разводе? — Нет, за исключением того, что я изменила своему бывшему мужу с её бывшей подружкой, которая, напомню, сейчас замужем. Уверена, она будет в восторге. — И правда. — Признаёт ведьма. — Но она догадается, если уже не догадалась. Я полагаю, Флёр собирается развестись? — Она, да. — Быстро отвечает Рэйвен. — Ты не звучишь особо уверенно. — Отвечает Белла. — Она разведётся, просто не сейчас, мы не торопимся. — Если быть замужем за кем-то ещё называется «не торопиться», то я, должно быть, делаю что-то не так. — Не делай этого, ты говоришь как моя мать. — Ворчит Рэйвен, скрестив руки. Сглотнув, Беллатрикс игнорирует то, как легонько сжимается её сердце, отвлекаясь тем, чтобы добавить сахара в чай. Её разум мечется от одной мысли к другой, пока женщина помешивает жидкость, когда она снова смотрит на молодую ведьму, её уже охватывает чувство спокойствия. — Не то чтобы ты была достаточно взрослой, чтобы быть моей мамой. — Говорит Рэйвен с усмешкой. — Я бы тебя разочаровала. — Комментирует Белла, глядя в окно. — Не знаю. — Рэйвен пожимает плечами, пытаясь разрядить обстановку. — Никто не выводил бы меня из себя, и в школе меня бы тоже не травили. — Я всё ещё могу это сделать. — Смеётся женщина. — Полагаю, что так. Улыбаясь, Белла подзывает официанта, чтобы заказать ещё еды, Рэйвен с нетерпением наклоняется вперёд в поисках нужных блюд. Женщина знает, что ведьма, скорее всего, без гроша после какой-то экстравагантной покупки, и Белла позволяет Рэйвен заказывать всё, что та пожелает.

***

Пролистывая страницы, Гермиона вздрагивает от звука открывающейся двери, Белла возвращается после встречи со Снейпом. Улыбка на губах женщины подтверждает, что ведьма снова спокойна. Коротко взмахнув рукой, Гермиона продолжает искать, не будучи уверенной, что именно она ищет, но точно зная, что поймёт это, когда найдет. — Снейп передаёт привет. — Говорит Белла. — Правда? — Спрашивает Гермиона, бросая на ведьму скептический взгляд. — Ну, я уверена, что он бы это сделал, если бы захотел. — Улыбается Белла. — Рэйвен передаёт привет. — Ах, она разводится? — Спрашивает Гермиона. Белла останавливается, её подозрения только что подтвердились, она размышляет, имеет ли к этому отношение определённая французская ведьма. Она всё ещё помнит, как близки они были во время чемпионата Гермионы, знает, что Флёр не подпускает людей легко. — Я думаю, тебе стоит поговорить об этом с ней. — Предлагает женщина. — Этого я и боялась. — Кивает Гермиона. — Ты в порядке сейчас? — В порядке? — Переспрашивает Белла. — Ты вела себя странно в последнее время, я подумала, не связано ли это с Рэйвен. — Что-то вроде того. — Комментирует женщина. Кивнув, Гермиона берёт ближайшую книгу, пролистывая страницы, спина девушки напряжена. Она слышит, как Белла ходит по комнате, вечеринка той ночью всё ещё не покидает её мыслей. Ей нужно поговорить с Беллой, но она не уверена, как поднять эту тему. Её мысли прерывает музыка, улыбаясь, Гермиона оборачивается и видит, как к ней идёт Белла. Предлагая руку, ведьма двигается в такт мелодии. Покачивая головой, Гермиона поднимается на ноги, принимая предложенную руку; её кожа реагирует покалыванием, когда Белла притягивает её ближе. Рука обвивает её талию, дыхание Беллы касается её щеки, близость женщины успокаивает, когда Белла ведёт их в такт музыке. Хихикая, когда ведьма кружит её, Гермиона обвивает руками плечи Беллы. Горячие губы оставляют жгучие поцелуи на шее Гермионы. Оборачиваясь, она обхватывает губы Беллы своими, вовлекая женщину в медленный чувственный поцелуй, переходящий в мягкое переплетение языков. Ничего общего с их последними поцелуями, медленное исследование, зубы нежно прикусывают её нижнюю губу, вырывая тихий стон. — Белла… — Шепчет Гермиона, отстраняясь. Рука запутывается в её волосах, Гермиона стонет, когда ногти Беллы проводят вдоль её рёбер, не останавливаясь. Белла покачивается, она тянется за чем-то, отступая от Гермионы, которая смотрит вниз, на предложенный предмет. — Книга? — спрашивает девушка, принимая подарок. — Это первое издание, Белла, первое издание о Легендарных Существах; это, должно быть, стоило целое состояние. — С прошедшим днём рождения. — Подмигивает ведьма. Улыбаясь, Гермиона открывает первую страницу, её пальцы обводят края старых письмен. Она не может дождаться, чтобы прочитать это, не может дождаться, чтобы увидеть старинных существ, когда-то давно перечисленных, которые больше не входят в последние издания. Мурашки пробегают по её коже, когда Белла нежно гладит её щеку, рука изгибается, чтобы обхватить лицо Гермионы. Ещё один поцелуй превращает её в лужицу в руках ведьмы. Она снова чувствует себя подростком, подростком в руках Беллы, между ними вновь вспыхивает искра. Её тело трепещет, воспоминания последних нескольких дней ускользают из её разума. Книга кажется тяжелее, чем должна, Белла слишком увлечена, оставляя поцелуи вдоль её ключицы. Гермиона, играючи, переворачивает страницы книги, пока не натыкается на свёрток, купленный Беллой. — Открой… Тук-тук. Ругаясь, тёмная ведьма отстраняется, чтобы злобно взглянуть на дверь библиотеки, и, не обращая внимания на помеху, возвращается, чтобы поцеловать щёку Гермионы. — Они уйдут. — Обещает женщина. — На чем мы остановились? — Ты собиралась что-то сказать. — Шепчет Гермиона, проводя свободной рукой вдоль спины Беллы. — Точно. — Улыбается ведьма, её глаза расширяются. — О… Тук-тук-тук. Стук становится громче, более настойчивым, Белла стонет от раздражения и выходит из комнаты в поисках того, кто прервал их. Улыбаясь, Гермиона думает о том, чтобы открыть оставшуюся часть своего подарка, но быстро меняет своё мнение, предпочитая, чтобы Белла была здесь. Осторожно кладя книгу, Гермиона следует за ведьмой к передней двери под громкие голоса. Надеясь, что Белла не угрожает никому, Гермиона застаёт довольно странную сцену. — Джеймс? — Спрашивает девушка, останавливаясь перед главой Аврората, порывающимся войти в дом, позади него топчется другой аврор. — Что происходит? — Гермиона, — отвечает Джеймс, удивлённый её появлением, — я рад, что ты здесь, это облегчит общение с вами обеими. — В другой раз, Джеймс. — Отмахивается Белла. — Как я уже говорила, мы заняты. — Чем? — Спрашивает аврор позади Джеймса. — Выпечкой. — Саркастично отвечает Беллатрикс. — Белла, это важно, мне нужно войти. — Отвали, Поттер, это может подождать. — Парирует ведьма, захлопывая дверь. — Это касается Риддла. — Резко говорит Джеймс, толкая дверь. — И что с ним? — Требует Белла, скрестив руки. — Ты знаешь, где он? — Спрашивает аврор. — Я думаю, тебе стоит приучить своего приспешника к порядку, Джеймс. Мне не нравится его отношение. — Белла. — Спокойно говорит Джеймс. — Мне нужно войти, это очень важно. — У тебя хватает наглости, я отдам тебе должное. — Ворчит Белла, отступая в сторону, чтобы пропустить его. — Джеймс, что происходит? — Спрашивает Гермиона, когда они входят в коридор. — Ты знаешь, где Риддл? — Спрашивает волшебник. — Нет. — Отвечает Белла, пожимая плечами. — Говори прямо, зачем ты здесь, что этот идиот натворил? Украл чернильницу? — Белла, я пришёл сюда из уважения, — серьёзно говорит Джеймс, — мы нашли тех, кто ответственен за недавние нападения, и нити ведут к Риддлу. — Что? —Спрашивает сбитая с толку Белла. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что на данный момент Риддл — нежелательный номер один. Его связывают с множеством нападений, и одно из них совсем недавнее. — Он бы не стал нападать на свой собственный чемпионат. — С раздражением возражает Белла. — Он любит эти игры больше, чем… — Его связали с нападением на Международную конфедерацию магов. Он послал Мундунгуса Флетчера и портал… Мне нужно знать, если ты знаешь, где он, Белла, его нужно доставить на допрос. — Перебивает Джеймс. Задыхаясь, Гермиона тяжело опирается на стену, мир кружится; Риддл был ответственен за нападения. Зачем ему это делать? Зачем ему убивать Верховного Чародея, зачем нападать на конфедерацию, это не имело смысла. Теряя контроль, Гермиона потирает лицо, проглатывая подступившую горечь — их всех предали. Когда новость разлетится, мир потребует крови, Министерству будет трудно сдержать всеобщую ненависть. Чемпионы потеряют уважение, и всё начнёт рушиться. Карточный домик, построенный Риддлом, развалится, и именно им придётся собирать обломки.