Пепел колокольчика

      Заснеженные пейзажи как-то слишком резко сменяются городскими серыми зданиями, несмотря на то, что прошло уже четыре часа с того момента, как они покинули домик в лесу. Всю дорогу Тэхён сидит, уткнувшись носом в окно, и периодически грустно вздыхает. Он уже дико скучает по их маленькому раю, который остался позади. Там было так хорошо, тихо и спокойно. Сейчас же при въезде в Сеул Тэхён понимает, что его снова ждёт борьба — борьба с собственным отцом за счастливое будущее. Он до безумия этого не хочет, но и деваться ему некуда. Будь у него хоть малейшая возможность, он бы навсегда остался жить в том маленьком домике наедине с Чонгуком — больше ему ничего не нужно.       — Колокольчик? — тихо зовёт Чонгук, нарушая царящую в машине тишину.       Тэхён поворачивает к нему голову, выдавливая из себя улыбку, потому что не хочет показывать, насколько ему сейчас тошно от одной лишь мысли о том, что придётся вернуться домой.       — Да, — отзывается Тэхён и, протянув руку, нежно сжимает его ладонь, покоящуюся у того на колене. Чон всегда водит одной рукой, поэтому Ким часто имеет возможность вот так держать его ладонь в своей и наслаждаться поездкой.       — Всё хорошо? Ты выглядишь немного расстроенным, — беспокойство в родном голосе удручает лишь сильнее. Однако Тэхён ещё в домике старался держать лицо, когда они собирались домой, делая вид, что отъезд его совсем не расстроил. Поэтому сейчас нужно делать точно так же. Не хочется портить настроение Чонгуку своим тоскливым лицом. Всё равно это ничего не изменит.       — Нет, — машет головой Тэхён, продолжая улыбаться, — ты ведь обещал, что мы ещё съездим туда, поэтому у меня нет повода грустить.       — Обязательно съездим, и не один раз, — расслабившись, улыбается Чон и переплетает их пальцы, вернув внимание дороге.       Стараясь поскорее спрятать свой тоскливый взгляд, Тэхён снова утыкается носом в окно, бесстрастно глядя на серые пейзажи городских зданий. Снега в Сеуле всё ещё нет. На тротуарах и дорогах лужи и грязь. По улицам снуют прохожие в тёплых пуховиках и с недовольными лицами. Ещё пару месяцев назад Тэхён был таким же, как они — серым и вечно погружённым глубоко в себя. Сейчас же, благодаря Чонгуку, он сияет изнутри, и ему хочется видеть вокруг себя яркий, красочный мир, а не его подобие.       «Эх, скорее бы весна», — мысленно вздыхает Тэхён.       К дому Тэхёна они подъезжают спустя полчаса. Чонгук паркуется на тротуаре и, заглушив мотор, притягивает Кима к себе в объятия. Из-за пуховиков обниматься немного неудобно, но это им нисколько не мешает. Тэхён утыкается носом ему в шею и, блаженно улыбаясь, вдыхает аромат его кожи, наполняя им лёгкие до краёв. Но, кажется, сколько бы ни дышал им, надышаться не сможет.       — Спасибо тебе за эти потрясающие три дня, — тихо шепчет Тэхён.       — Не благодари, Колокольчик, — так же тихо отвечает, а затем оставляет на макушке едва ощутимый поцелуй.       Они сидят так пару минут, а после Тэхён осторожно выбирается из его объятий, нежно целует в губы и, получив на прощание полный любви взгляд, выходит из машины. Берёт с заднего сиденья свой рюкзак и, понуро опустив голову, направляется к дому, но не успевает сделать и пары шагов, как его тут же окликают:       — Погоди, Колокольчик.       Тэхён оборачивается, натянув на лицо улыбку, и видит стоящего около пассажирской двери Чона. Тот впервые за всё время их знакомства вышел из машины, чтобы попрощаться. Уже более искренне улыбаясь, Тэхён возвращается к нему, сразу оказываясь в родных и уютных объятиях, которые стали для него домом.       — Я уже скучаю по тебе, — грустно вздыхает Чон, оставляя поцелуй у него за ухом, от которого мурашки по телу. Продолжая обнимать его одной рукой за шею, Тэхён чуть отстраняется и заглядывает тому в глаза.       — Я тоже, — не менее грустно вздыхает Тэхён.       — Я позвоню тебе, как только буду дома.       — Буду ждать.       Чонгук мягко касается его подбородка, приподнимает голову чуть выше и трепетно, едва ощутимо целует. Проводит языком по каждой губе и лишь после этого отстраняется. А у Тэхёна в этот момент внутри бабочки порхают, и тепло в груди разливается. Чонгук всегда такой нежный, что даже плакать хочется.       — Ты такой вкусный, — довольно выдыхает Чон, скользнув наполненным любовью взглядом по лицу напротив. Тэхён смущённо поджимает губы, не зная, что на это ответить. Когда-нибудь он обязательно привыкнет к этим комплиментам, но явно очень не скоро.       — Я пойду, — тихо шепчет Тэхён, хотя внутри всё сжимается от дикого желания не уходить.       — Хорошо, — кивает Чон и, нырнув рукой в широкий карман пуховика, достаёт оттуда пачку пеперо, — чуть не забыл.       Тэхён принимает её сдавленно смеясь. Он обязательно скажет Чонгуку больше их не приносить, но не сегодня.       Быстро чмокнув Чона в уголок губ, Тэхён разворачивается и убегает в дом, слыша за спиной рёв мотора, за которым последовала тишина.       Войдя в дом, Тэхён бросает рюкзак на пол около входа, кладёт печенье на тумбу и замирает, прислушиваясь к странной тишине. Обычно так тихо бывает, когда отца нет дома, но сейчас, судя по свету на кухне и в гостиной, тот находится где-то здесь. Только непонятно, спит он или же снова пьёт. Да и телевизор молчит. Странно. Отчего-то по коже проходит мерзкий холодок, а в груди медленно зарождается тревога. Будто предвещая, что случится что-то плохое. Но Тэхён, стараясь не зацикливаться на этом ощущении, медленно идёт в сторону лестницы. Сделав лишь пару шагов, он замирает, когда по дому эхом разносится грозный голос отца.       — Эй, ублюдок, а ну-ка иди сюда.       Тэхён вздрагивает, а внутренности тут же скручивает тугим тошнотворным узлом волнения и страха. Не зря ему было тревожно минутами ранее, да и сейчас тоже. И что-то подсказывает ему, что сегодня целым и невредимым от отца он точно не уйдёт.       Низко опустив голову, Тэхён едва сдерживается, чтобы не зарыдать прямо сейчас. Потому что уже прекрасно знает, что следует после отцовского «Эй, ублюдок, иди сюда». И у этого всего будут последствия. Страшно не за себя, страшно за Чонгука и его реакцию.       Войдя в гостиную, Тэхён останавливается напротив отца, сидящего на диване. Тот зол — это отчётливо видно по его налитым кровью глазам и сжатым до побелевших костяшек кулакам. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть и никогда больше не появляться на этой земле, лишь бы его снова не били. Не сейчас, когда у них с Чонгуком всё только наладилось.       — Ты звал, отец? — набравшись непонятно откуда взявшейся смелости, спрашивает Тэхён, не поднимая головы. Он уже сейчас чувствует себя виноватым, хотя даже предположить не может, что сделал не так на этот раз.       — Где ты был, сынок? — приторно-милым голосом интересуется отец. Резкая смена тона пугает Тэхёна не меньше — заставляет напрячься. Отец никогда так с ним не разговаривал, а сыном называл очень давно, что Ким и не вспомнит сейчас, когда именно это было. А было ли?..       — Как где? В заповеднике с классом, — гулко сглотнув, отвечает Тэхён, стараясь контролировать свой голос и не смотреть на отца, чтобы скрыть явную ложь.       — Скажи мне, я похож на идиота? — всё ещё спокойно спрашивает Джихун. У Тэхёна от этого голоса и псевдоспокойствия мурашки по телу проходят.       «Похож», — отвечает мысленно, а вслух же и слова вымолвить не может.       Просто молчит, опустив голову настолько сильно, насколько это вообще возможно. Тэхён никак не может понять, почему отец вдруг решил задать этот вопрос. Неужели каким-то образом узнал правду о поездке? Только вот как?       — Отвечай! — рявкает отец, резко подскочив на ноги, отчего Тэхён вздрагивает и, сжавшись всем телом, делает шаг назад в ожидании удара.       — Нет, не похож, — с дрожью в голосе отвечает Тэхён, судорожно мотая головой. Страх уже не удаётся держать под контролем, он медленно овладевает его телом, заставляя едва заметно дрожать.       — Тогда позволь спросить, почему ты сейчас стоишь и нагло мне врёшь? — сталь в голосе Джихуна режет слух, словно кинжалом, и это пугает уже не на шутку. — Ты думал, я не узнаю, что никакого мероприятия от школы у вас не было? Думал, я не догадаюсь позвонить директору?       Тэхён шокированно замирает, а сердце ухает в пятки, когда он понимает, что допустил огромную ошибку, не подумав о том, что отец и директор школы — давние знакомые. До чего же глупый.       — Думал, не увижу, как ты на улице целуешься с каким-то парнем? — с отвращением спрашивает Джихун, скользнув по сыну взглядом, полным презрения.       Тэхён в страхе вскидывает голову и смотрит на отца шокированно. Он не может поверить в то, что так глупо спалился. Джихун ненавидит геев и всячески их презирает. А это значит лишь одно: наказание будет куда более суровым, чем обычно.       Отец скалится, делая угрожающий шаг ближе к Киму. Тэхён открывает и закрывает рот, намереваясь что-то сказать, оправдаться, в конце концов, но понимает, что не сможет придумать ничего дельного. Если отец видел их своими глазами, то, увы, ничего уже исправить не получится.       — На колени, — растянув губы в хищной ухмылке, приказывает Джихун.       Тэхёну ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Он судорожно кивает и медленно опускается перед ним на колени, испытывая ужасающее чувство унижения, которое жжёт где-то там под рёбрами. Первый удар прилетает неожиданно кулаком в нос, вызывая звенящую и будто бы простреливающую голову насквозь боль, отчего громкого вскрика сдержать не удаётся. Приподняв голову, Тэхён хватается за пульсирующий от боли нос и судорожно дышит ртом, пытаясь прийти в себя и избавиться от появившейся перед глазами пелены.       — Я научу тебя тому, как нужно относиться к своему отцу, — ухмыляется Джихун с каким-то нездоровым блеском безумия в глазах, смотря на его окровавленное лицо.       Тэхён слышит его голос будто издалека, потому что в ушах всё ещё стоит неприятный звон. Он смотрит на него расфокусировано и снова пытается что-то сказать, но изо рта не вылетает ни звука. Нижняя часть его лица уже полностью залита кровью, а страх, окутавший с ног до головы, словно парализует. Отец сейчас выглядит настолько разъярённым, что, кажется, готов убить. И Тэхён рад был бы сдохнуть в этот же момент, лишь бы Чонгук не увидел его в таком состоянии и не натворил глупостей. Ведь если он увидит его разбитый нос, обязательно решит заступиться, а допустить этого никак нельзя.       — Не думал я, что мой сын — пидор, — презрительно фыркает отец, скривив губы, и, схватив Тэхёна за волосы, дёргает голову назад, вынуждая посмотреть на себя. — Не зря мне никогда не нравился этот пидорский цвет волос. Ненавижу таких, как ты, и тебя тоже.       Тэхён закашливается от неудобной позы, чувствуя, как кровь из разбитого носа начинает затекать в горло. Он кое-как её сглатывает, чтобы не захлебнуться, и дышит рвано. Сейчас он чувствует себя безвольной куклой, над которой издеваются в своё удовольствие, а сделать ничего не может, потому что тело настолько ослабло, что едва удаётся держаться в сознании.       — Ты же позволишь своему папочке попробовать тебя на вкус? М-м-м? — приторно милым голосом интересуется Джихун, поглаживая его щёку тыльной стороной ладони. Только это касание кажется слишком интимным, не отеческим. У Тэхёна кровь стынет в жилах, когда до него доходит смысл сказанных слов. Широко распахнув глаза, он отползает на коленях назад, чувствуя, как страх скручивает все внутренности ещё сильнее.       Безумный взгляд мечется по отцу, который с дьявольской ухмылкой на губах начинает расстёгивать свой ремень. Гулко сглотнув тошнотворный ком в горле, Тэхён продолжает отползать назад, понимая, что сейчас будет. Но он не готов к этому, нет. Он может вытерпеть всё: унижения, побои, — но не изнасилование от родного отца. Тэхён и подумать никогда не мог, что Джихун вообще на такое способен. Да, он считает его конченым ублюдком, но не до такой степени. Мерзость.       — Нет, отец, не делай этого, пожалуйста, — жалобно скулит Тэхён, пытаясь достучаться до него. Но, кажется, не до кого. Во взгляде напротив лишь отвратительная похоть и злость.       Подбородок против воли начинает дрожать от медленно подступающей истерики и чувства полнейшей безысходности. Ему ведь никто не поможет, не спасёт, а сил справиться самому у него попросту нет.       — Почему же? — искренне и удивлённо интересуется отец, принявшись уже за молнию на штанах. — Ты же позволяешь тому слащавому пацану себя трахать, а я чем хуже? Я ведь тебя вырастил, поэтому ты должен быть мне благодарен и хорошенько постараться, чтобы твоему папочке понравилось.       Мерзко. Ужасно. Противно всё это слышать.       Тэхён судорожно машет головой, отказываясь верить во всё происходящее, будто надеется, что вот сейчас он очнётся и всё это окажется ужасным сном. Однако реальность накрывает с головой, когда он упирается спиной в кресло позади себя и крупно вздрагивает, понимая, что деваться некуда и он явно не спит.       — Нет, пожалуйста, отец. Я тебя умоляю, не делай этого, — с мольбой смотрит на Джихуна Тэхён, чувствуя, как его начинает дико тошнить. Такое ощущение, будто содержимое желудка вот-вот извергнется наружу.       — Закрой свой поганый рот! — рявкает тот.       Тэхён даже не успевает ничего понять, как отец уже оказывается рядом, преодолев разделяющее их расстояние в пару широких шагов. Затем заваливается на него сверху, прижимая всем телом к креслу. Тэхён начинает извиваться, как сумасшедший, кричать и просить о помощи, чувствуя, как мерзкие шершавые ладони отца скользят по его талии под тканью худи. Не удержав вес тяжёлого тела, Ким падает спиной на коричневый ворсистый ковёр, что отцу только на руку. Тот ложится сверху, придавливая к полу всем телом. Тэхён снова пытается вырваться, продолжая кричать и просить остановиться до ужаса охрипшим голосом. Царапает его, бьёт, но это не помогает, а лишь наоборот — разжигает гнев отца ещё больше.       Первый смазанный поцелуй в щёку заставляет Тэхёна сжаться от отвращения. Он не может этого выдержать, просто не может, поэтому в очередной раз бьёт отца, попадая ему в лицо, и, кажется, тем самым совершает большую ошибку. Потому что Джихун не отпускает его, как ожидалось, нет, он лишь приподнимается, а в глазах у того Тэхён видит опасный блеск.       — Ах ты ублюдок, — яростно шипит отец и, сжав кулак, бьёт Тэхёна точно в челюсть.       От настолько сильного удара перед глазами всё стремительно темнеет. Тэхён дезориентирован и уже не ощущает, как Джихун одаривает его ещё тремя ударами кулаком в лицо. Он замирает, обессиленно раскинув руки по швам. Перед глазами всё плывёт, а лицо пульсирует от боли. Дыхание хриплое и тяжёлое, а сознание находится где-то на грани тьмы и реальности. Он будто отключается, но не позволяет себе этого сделать, изо всех сил пытаясь держаться, потому что отец и бессознательное тело может изнасиловать. Он почему-то в этом уверен. Тэхён усиленно моргает, глубоко и рвано дышит, сквозь пелену наблюдая за отцом. Он хочет пошевелиться, дать отпор, но не может, просто нет сил: руки и ноги словно ватные и не слушаются своего хозяина.       По вискам медленно катятся слёзы отчаяния, когда он чувствует на своих скулах и шее отвратительные влажные поцелуи отца. Родной отец целует его. Как же мерзко это осознавать. Всё, что происходило с Тэхёном в жизни до этого, не сравнится с тем, что происходит сейчас. Сейчас насилуют не только его тело, но и душу, окончательно убивая весь свет, который начал там зарождаться. Отец ломает его прямо сейчас, выворачивая все внутренности наизнанку, а сердце кровью обливается от боли и унижения. Ким отказывается в это верить. Такого ведь не может быть. Не с ним точно. Он не заслуживает такого отношения к себе. Однако ладони отца, скользящие по его телу под тканью худи, говорят об обратном. Всё это реальность. И окончательно Тэхён убеждается в этом, когда Джихун начинает расстёгивать молнию на его джинсах. В этот момент все внутренности холодеют от ужаса. Нужно что-то делать. Нельзя допустить этого, иначе Тэхён уже не сможет заново собрать себя. Если отец сейчас изнасилует его, это уничтожит Тэхёна окончательно и бесповоротно.       У Тэхёна в голове будто что-то щёлкает, а в теле откуда-то появляется такая необходимая сейчас сила. Упёршись ногами в живот отца, Тэхён изо всех сил напрягается и отталкивает его от себя. Тот заваливается назад и болезненно стонет. Воспользовавшись этим, Тэхён вскакивает на ноги и бросается вон из этого чёртового дома, который будет ненавидеть до конца своей жизни. У двери он быстро натягивает на ноги кроссовки, бросает взгляд через плечо и, увидев, как Джихун пытается подняться на ноги, ускоряется.       Оказавшись на тёмной улице, Тэхён в одной лишь худи устремляется вверх по улице, не обращая внимания на холод и дождь. Сейчас это неважно, главное — спастись и добежать до единственного безопасного места. Его нижняя часть лица и грудь залиты кровью. По щекам продолжают течь слёзы. Он задыхается от усталости и нескончаемых рыданий, но не останавливается, подгоняемый диким чувством страха.

***

      Вернувшись в свою квартиру, Чонгук скидывает у входа обувь и проходит глубже, включая по пути свет. Без Тэхёна сразу становится как-то тоскливо. Чонгук так привык быть с ним рядом двадцать четыре часа в сутки за эти три дня, что сейчас не хочется снова жить одному в этой бездушной квартире. Ему дико не хватает здесь его Колокольчика. Было бы идеально, если бы он жил здесь, заполняя тишину своим смехом и шаркающими по паркетному полу шагами.       Первым делом Чон идёт в душ. Смывает с себя усталость после долгой дороги, а затем, переодевшись, падает на кровать с телефоном в руках. Сразу заходит в контакты и набирает номер Тэхёна, так как помнит, что обещал позвонить сразу же, как окажется дома.       Однако ни в первый, ни во второй, ни в третий раз трубку никто не поднимает. В груди тут же поднимается противная, скребущаяся где-то там под рёбрами тревога. Обычно Тэхён сразу принимал его звонки. Неужели что-то случилось? Чонгуку хочется прямо сейчас сорваться и поехать к нему, чтобы увидеть его лично и успокоиться. Но он сдерживается. Мало ли, может Тэхён просто в душе или разбирает вещи. Нужно немного подождать и позвонить позже ещё раз.       Решив немного отвлечься, Чонгук заходит в галерею, чтобы в сотый раз посмотреть на их с Тэхёном общие фотографии.       Спустя минут пятнадцать по дому разносится громкая трель дверного звонка. Вздрогнув от неожиданности, Чонгук откладывает телефон на тумбу у кровати, поднимается на ноги и, шаркая голыми ступнями по полу, идёт открывать, даже не представляя, кто мог прийти к нему в такое позднее время.       Увиденное за дверью повергает его в настоящий шок. Вот она, причина его тревоги. Там, опёршись одной рукой на стену, стоит Тэхён. Мокрый с ног до головы, нижняя часть лица и грудь залиты кровью, глаза красные от слёз. Он тяжело дышит и громко рыдает, периодически всхлипывая.       — Боже, Тэхён, — шокированно выдыхает Чонгук, продолжая стоять как вкопанный.       Тот, не говоря ни слова, срывается с места и обвивает талию Чона руками, уткнувшись залитым кровью и слезами лицом ему в грудь. Чонгук, будто всё ещё находясь в каком-то трансе, осторожно закрывает дверь и утягивает Тэхёна за собой в гостиную. Садится на диван, усаживает плачущего парня рядом с собой и обнимает за плечи, прижимая к себе. Гладит по волосам, чувствуя, как грудь тисками сжимает, а в горле появляется удушающий ком из подступающих слёз. Ему так больно смотреть на такого разбитого Тэхёна, что, кажется, сердце готово разорваться в клочья. Оно бьётся через раз и так сильно болит.       — Что случилось, Колокольчик? — тихо спрашивает Чон, наконец начиная отходить от шока и желая выяснить, что произошло за эти жалкие полтора часа.       Однако Тэхён не отвечает, а лишь сильнее начинает плакать. Вот только Чонгуку кажется, что ответ и не нужен. Он уже знает, кто это сделал. В груди поднимается волна обжигающего гнева. Хочется сорваться с места прямо сейчас и разбить морду отцу Кима, чтобы больше не смел поднимать свои грязные руки на него. Но он не может бросить Тэхёна в таком состоянии — сначала нужно как-то его успокоить и выяснить все подробности произошедшего, потому что обычно после побоев Тэхён не сбегал из дома.       Кое-как отцепив от себя дрожащие руки Тэхёна, Чонгук встаёт и помогает ему подняться следом. Затем, приобняв за плечи всё ещё сотрясающегося от рыданий парня, ведёт за собой в сторону ванной. Тот всё плачет и плачет, громко всхлипывая. Смотря на него, Чонгук чувствует себя максимально бессильным, потому что даже не знает, чем ему помочь. Как уменьшить его боль? Как забрать её себе, чтобы тому стало легче?       Чонгук осторожно стягивает с него грязную, заляпанную кровью одежду: сначала худи, затем штаны и бельё. Болезненным взглядом осматривает дрожащую хрупкую фигуру, выискивая другие повреждения на его теле. Но, кажется, кроме лица, ничего не пострадало. Подтолкнув всё ещё находящегося глубоко в себе Тэхёна в сторону душевой кабины, Чонгук усаживает его на пол и с помощью душевой лейки начинает бережно его мыть.       Сначала нежными массажными движениями моет тому волосы. Затем осторожно, стараясь не причинить боли, смывает с его лица и груди кровь, смешанную со слезами. Он касается его ласково и нежно, будто стараясь этим самым избавить от боли. Вот только знает, что болит, скорее всего, у Тэхёна не тело, а душа.

***

      Сидя под тёплыми струями воды и чувствуя на своём теле нежные касания родных рук, Тэхён начинает успокаиваться. Истерика медленно сходит на нет, уступая место пустоте в душе. Там будто чёрная зияющая дыра. Отсутствующий взгляд устремлён в тёмный плиточный пол душевой, а разум находится где-то за гранью. Мозг всё ещё отказывается верить в реальность произошедшего часом ранее, в то время как сердце разрывается на куски от обиды, боли и унижения.       Чонгук осторожно приподнимает его, заставляя подняться на ноги, а Тэхён и не сопротивляется, позволяя делать с собой всё, что тот захочет. Чон бережно обтирает полотенцем его волосы и тело, а затем, как безвольную куклу, ведёт к себе в комнату. Укладывает на кровать и укрывает мягким одеялом до груди.       — Колокольчик, расскажи мне, пожалуйста, что случилось? — с дрожью в голосе спрашивает Чонгук, кажется, уже не в первый раз, ласково поглаживая по влажным волосам.       Тэхён поднимает на него свой разбитый взгляд, скользит им по любимому обеспокоенному лицу и тихо, отчаянно вздыхает, понимая, что больше не может молчать. Собрав остатки своих сил, он начинает рассказывать ему всё с самого начала, не упуская ни одной малейшей детали. С каждым сказанным им словом взгляд Чонгука всё больше темнеет, а рука в волосах Кима напрягается. Заметив это, Тэхён будто только сейчас окончательно приходит в себя и понимает, какую ошибку он совершил, придя сюда. Он совершенно не подумал о последствиях своих действий. Схватившись ослабевшими пальцами за свободную ладонь Чонгука, Тэхён смотрит ему в глаза с мольбой.       — Только прошу тебя, Чонгук, не ходи к нему, пожалуйста, не делай глупостей! Умоляю! Ты единственный человек на этой земле, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему счастливым. Не лишай меня этого. Пожалуйста. Отпусти эту ситуацию. Я обещаю тебе, что больше не вернусь домой. Только не ходи к нему, умоляю, — голос Тэхёна дрожит, а глаза снова наполняются слезами. Он не может потерять его, не сейчас, да и вообще никогда. Сердце сжимается от страха за любимого.       — Успокойся, — тихо шепчет Чон и, склонившись, оставляет нежный поцелуй на его лбу. — Я никуда не пойду, буду с тобой.       Тэхён успокаивается, вымученно улыбаясь. Он верит ему, ведь Чонгук не стал бы обманывать. Не его точно.       — Спасибо, — едва слышно шепчет Тэхён.       — Может, вызвать скорую? — отстранившись, ненавязчиво предлагает Чон, скользнув взглядом по его разбитому и всё ещё пульсирующему от боли лицу.       — Нет, не нужно, я просто посплю, — тихо выдыхает Тэхён и, свернувшись калачиком, отворачивается лицом к окну, укрывшись одеялом до подбородка. Он не хочет, чтобы Чонгук видел его слёзы, которые снова покатились по щекам.       Спать ему не хочется — хочется умереть.       Но Чонгуку об этом знать необязательно. Тэхён сам справится с этой болью, которая в данный момент разъедает все его внутренности. Обязательно.

***

      Чонгук соврал.       Соврал, когда сказал Тэхёну, что не пойдёт к его отцу.       Нет, он поедет сейчас туда и разберётся с ним. Такое спускать с рук нельзя — он должен понести наказание за каждый синяк, оставленный на лице Тэхёна, а самое главное — за мерзкую, холодящую душу попытку изнасилования. Чонгук всё ещё не может поверить в то, что родной отец действительно был готов изнасиловать своего сына. Это ужасно. А самое страшное то, что Тэхёну пришлось это пережить. Насколько же ему было страшно в тот момент, что он сбежал из дома в одной лишь худи в такой жуткий холод. И радует в этой ситуации одно: он смог сбежать — и это главное.       Смотря сейчас на избитое лицо спящего Тэхёна, Чонгук чувствует, как его сердце разрывается на части от боли за него, а слёзы нестерпимо жгут глаза. Он ведь так хотел уберечь, спасти от этого тирана, а в итоге что? Отвёз его туда и оставил в руках монстра. Злость на самого себя и на его отца одолевает душу. Но ничего, Чонгук обязательно отомстит, и плевать на последствия. Если нужно будет сесть после этого в тюрьму — плевать. Отец Тэхёна достоин смерти за такое деяние. Его любимый Колокольчик получит отмщение, какой бы ни была цена.       Чонгук сейчас зол настолько, что гнев, полыхающий в груди, вынуждает его дышать чаще, а кулаки — с силой сжиматься до побелевших костяшек. Сидя всё это время на краю постели, он наблюдал за Тэхёном и ждал, когда тот уснёт, чтобы уйти незамеченным. Кажется, момент настал.       Осторожно, стараясь не разбудить Тэхёна, Чонгук поднимается на ноги. Склоняется над ним и, оставив едва ощутимый поцелуй на его макушке, отстраняется.       — Я скоро вернусь, Колокольчик, — тихо шепчет, сам не веря в правдивость этих слов. Вряд ли он уже вернётся, однако думать об этом себе не позволяет, потому что иначе не сможет уйти.       Чонгук берёт свой телефон, лежащий на тумбе, кладёт его в карман и покидает квартиру, наполненный решимостью.       Подъезжает к дому Тэхёна он спустя минут двадцать. Всё ещё находясь на взводе с полыхающим внутри гневом, он уверенно идёт к двери, которая оказывается слегка приоткрытой, а по ту сторону стоит гробовая тишина. Чонгук осторожно заходит внутрь и, стараясь не шуметь, идёт в гостиную. То, что он видит там, заставляет его на мгновение замереть и гулко сглотнуть. Отец Тэхёна лежит на полу около небольшого кофейного столика в неестественной для живого человека позе, а около его головы разлилась лужа крови. Чонгук морщится от отвращения и подходит ближе. О плохом пока старается не думать. Необходимо сначала проверить, жив тот вообще или нет.       Присев рядом с ним на колени, Чонгук с отчаянной надеждой прикладывает два пальца к его шее, но пульса нет. Тот мёртв. В голове тут же проносится весь рассказ Тэхёна: сначала побои, потом попытка изнасилования, а затем Тэхён оттолкнул отца. Оглядевшись, Чон замечает на ближайшем углу столика следы засохшей крови. И всё сразу становится понятно.       Тэхён по неосторожности убил своего отца.       Видимо, не рассчитал и толкнул слишком сильно. Все внутренности холодеют от страха за него. Просто так ему это с рук не сойдёт. Никто наверняка даже не поверит в гнусную попытку изнасилования, несмотря на расстёгнутые брюки мужчины. Ведь, судя по рассказам Тэхёна, никому в полиции и дела нет до того, что все эти годы происходило в этом доме. Да даже если и рассказать об этом, то от обвинения в убийстве это его не спасёт. Тэхёна посадят за убийство собственного отца.       На Чонгука накатывает паника. Он машет головой из стороны в сторону, отказываясь в это верить. Его хрупкий и нежный Колокольчик не выдержит и дня в заключении. Ему даже в обычном мире жить сложно, а что говорить про место, где полно таких же мерзких ублюдков, как и его отец. Тот просто не выживет там, слишком слаб и наивен для такого ужасного места.       — Этого не может быть, нет, — судорожно шепчет Чон, качая головой.       Он смотрит на труп перед собой потерянно, с отголосками ненависти, ведь понимает, что этот ублюдок окончательно испортил жизнь Тэхёна. Он заслужил смерти, Чонгуку его ни капли не жаль, а вот Тэхёна, которому придётся ответить за это, очень даже. Сердце кровью обливается при мысли о том, что его Колокольчику придётся сидеть в тюрьме. Нет, нельзя этого допустить.       Чонгук безумным взглядом оглядывается, будто пытаясь найти способ, как скрыть следы преступления, но разочарованно выдыхает, понимая, что сделать этого не получится. Труп сотрудника полиции так просто не спрячешь. Да и как объяснить его внезапную пропажу?       Чон падает на задницу и, отползая подальше от трупа, прислоняется спиной к дивану. Он пытается придумать, как ему спасти своего хрупкого Колокольчика. Вот только в голове нет умных мыслей, кроме одной, безумной, которая всё равно заставит Тэхёна страдать, но хотя бы на свободе.       Он должен его спасти. Обязан.       Решительно кивнув самому себе, Чон достаёт из кармана телефон и набирает номер отца.       — Сынок? Почему ты так поздно звонишь? — голос отца хриплый и сонный. Чонгук даже улыбается, искренне радуясь за него, ведь тот, видимо, стал наконец-то спать нормально, а не ложиться под утро, как обычно.       — У меня к тебе есть одна важная просьба. Только не задавай, пожалуйста, лишних вопросов и сделай, как я скажу, хорошо? — несмотря на творящийся сейчас в душе хаос, Чонгук говорит ровно и серьёзно.       — Конечно, говори, — судя по голосу, отец напрягся, что и неудивительно, Чонгук ведь никогда не звонит им по ночам, да ещё и с такими странными просьбами.       — Я хочу попросить тебя переписать мою квартиру на Тэхёна. Также хочу, чтобы ты помогал ему по возможности. Вместе с мамой, пожалуйста, не бросайте его и помогите ему встать на ноги, — просит Чонгук и до боли закусывает губу, едва сдерживая слёзы.       — Но… — пытается, видимо, возразить или что-то спросить, однако Чонгук не позволяет ему этого сделать, сбросив вызов.       Он всё объяснит и извинится перед ним, обязательно, но позже. Потому что понимает, что был единственной надеждой отца. Должен был занять его место в президентском кресле компании, но теперь этого не будет. Сегодня Чонгук, к сожалению, станет его разочарованием.       С глаз всё же срываются горькие слёзы, потому что на душе невыносимо больно. Его решение, которое кажется правильным, разделит его не только с родителями, но и с Тэхёном на долгие годы. Они будут, он уверен, наполнены дикой тоской.       Откинув голову на мягкий диван, Чон заходит в галерею, открывает своё самое любимое фото: улыбающегося Тэхёна в милой чёрной шапочке, натянутой до бровей, на фоне заснеженного леса. Он улыбается сквозь слёзы, глядя на своего любимого Колокольчика, а душа в этот момент разрывается на части от понимания, что в скором времени его лишат возможности видеть эту потрясающую улыбку. И как бы больно от этого ни было, как бы сердце ни противилось, осыпаясь где-то там в груди осколками, он понимает, что так будет лучше. Для Тэхёна так будет лучше. Да, первое время он непременно будет страдать и наверняка много плакать, но в конечном итоге свыкнется с отсутствием Чонгука в своей жизни. Должен свыкнуться и жить дальше. У него ещё вся жизнь впереди. Отныне он абсолютно свободен и волен делать всё, что захочет. Чонгук искренне рад за него. Тэхён обязательно многого добьётся в этой жизни, а родители его, Чонгука, ему в этом помогут. Он доверяет им своего Колокольчика. Вверяет им в руки самое ценное, что у него есть. Знает, что они будут рядом с ним столько, сколько потребуется.       Отложив телефон в сторону, чтобы под натиском эмоций не позвонить Тэхёну, Чонгук прикрывает лицо ладонями и горько плачет, позволяя таким образом своей душе хоть немного облегчить муки. Вот только это совсем не помогает. Слёзы стекают по щекам, обжигая, а боль в груди лишь растёт, оставляя за собой огромную зияющую рану, которая, кажется, не заживёт никогда. Перед глазами, как на повторе, мелькают самые счастливые воспоминания, связанные с Тэхёном. Первое знакомство на крыше, когда Чонгук просто решил подбодрить грустного паренька, даже не ожидая, что в итоге этот парень станет для него целым миром. Поездка в Пусан, где Чонгук наконец поцеловал его и где они начали официально встречаться. В тот день он был невообразимо счастлив. Совместные просмотры фильмов, когда Чонгук украдкой смотрел на него и никак не мог налюбоваться, потому что, кажется, даже вечности не хватит, чтобы вдоволь насладиться его красотой. Поездка в домик в лесу, где произошёл их первый потрясающий секс, от воспоминаний о котором по телу бегут приятные мурашки. И хочется сдохнуть от осознания, что всего этого больше не будет. Что не будет у них того будущего, на которое Чонгук строил огромные планы. Хотел увезти Тэхёна в путешествие на долгие месяцы и быть там с ним только вдвоём. Наслаждаться друг другом и ни о чём не думать. Хотел жить с ним до старости, завести кучу кошек, как мечтает Тэхён, и бесконечно любить. Хотел смотреть на его сонное лицо каждое утро и будить поцелуями. Хотел засыпать с ним в обнимку каждый вечер и наслаждаться теплом его тела. Хотел много чего, хотел… Но теперь этому не бывать.       Сегодня, возможно через пару часов, оборвётся жизнь Чонгука. Он оставит Тэхёна один на один с болью и тоской. Это эгоистично и подло с его стороны, но зато чертовски правильно.       Его любимый Колокольчик должен жить дальше, несмотря ни на что.       Чтобы не передумать, Чонгук резко выпрямляется, утирает рукавом джинсовки залитое слезами лицо, снова берёт телефон в руки и набирает номер, который лишит его свободы на долгие годы.       Чонгук подарит Тэхёну свободу, заплатив за это своей.       — Полиция, чем можем Вам помочь? — раздаётся на том конце басистый голос мужчины.       — Здравствуйте. Я убил человека…

***

      Тэхён просыпается в районе десяти утра. Попытавшись пошевелиться, Ким не может понять, то ли его вчера хорошенько избили, то ли он бежал десятикилометровую эстафету, а иначе не объяснить, почему его тело так сильно болит. Кое-как разлепив будто бы свинцом залитые веки, он тут же снова их закрывает, ослеплённый яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь окно. Ещё и голова почему-то болит просто адски, а звон, стоящий в ушах, дико раздражает. Решив не мучить себя, Тэхён просто лежит, пытаясь вспомнить, что же такого вчера произошло, что сейчас ему так плохо. Но почему-то в памяти всплывают лишь картинки о том, как он вернулся домой, а дальше… а дальше ничего. Пустота. Словно ему отшибло память.       Нахмурившись, Тэхён всё же заставляет себя открыть глаза, которые спустя секунду расширяются от шока. Он не у себя дома, как думал, а в квартире Чонгука, и как здесь оказался, абсолютно не помнит. Это очень странно.       Кое-как, со стоном и болезненным шипением, он присаживается на постели. Проводит ладонью по лицу и тут же вздрагивает от новой, более ощутимой волны боли. Его что, избили вчера? Нет, этого не может быть.       Забыв на время о ноющих мышцах, Тэхён соскакивает с постели и идёт прямиком в ванную. Смотрит на своё отражение в зеркале и морщится, оценивая масштаб повреждений. Нос распух и местами уже начал синеть. Глаза опухшие, что их вообще едва видно. Нижняя губа разбита. Выглядит он максимально потрёпанно.       Он хватается руками за голову, когда в ней раздаётся мерзкий писк, а перед глазами появляются картинки вчерашнего вечера. Они проскальзывают обрывками. Вот отец говорит, что узнал о том, что поездка была на самом деле ложью. Тут уже отец говорит, что видел, как Тэхён и Чонгук целовались. Потом удар. И больше ничего. Что было дальше, Тэхён не помнит. Он пытается напрячь свою память, чтобы вспомнить ещё что-нибудь, но ничего. Всё так же пустота.       — Этого не может быть, — судорожно шепчет Тэхён, оглядываясь по сторонам, будто что-то ищет, только сам не знает что.       Если это квартира Чонгука, значит, Тэхён пришёл сюда сам или его привезли. Только зачем? Когда? Почему? Все эти вопросы требуют немедленного ответа. Нужно спросить у Чонгука, он ведь точно должен всё помнить.       Решив поискать, Тэхён выходит из ванной и обходит всю квартиру, по нескольку раз заглядывая в каждую комнату. Но Чонгука нигде нет. «Почему его нигде нет и где он?» — у Тэхёна от всех этих мыслей и разных вопросов лишь сильнее начинает болеть голова. Там сейчас творится настоящий хаос.       Вернувшись в спальню, Тэхён находит свой телефон и сразу набирает номер Чонгука. Один раз, второй, третий, но ответа нет, лишь безжизненные, раздражающие гудки. Тревога в груди поднимается незамедлительно. Не мог же Чонгук поехать к его отцу? Не мог? Или мог?       — Господи, только не это, — отчаянно шепчет Тэхён, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не мог этого сделать. Не сейчас.       Бросив телефон на кровать, Тэхён судорожно оглядывается, выискивая свою одежду, но не найдя её бежит в гардеробную — одолжит пока что-нибудь у Чонгука. Сейчас у него нет времени думать о том, что на это скажет сам Чон. Потом извинится. В данный момент в голове лишь одна мысль: поскорее поехать домой и всё выяснить. Он искренне надеется, что его предположения — лишь глупая паранойя и с Чонгуком всё в порядке. Возможно, он вообще в магазине или в университете. Да, именно так. Всё хорошо.       Тэхён как может успокаивает себя, пока, находясь в гардеробной, натягивает на себя чёрную футболку, которая ему на два размера больше, и домашние спортивные штаны. Сойдёт. Дома уже переоденется.       Но не успевает он выйти из спальни, как по квартире разносится громкая трель дверного звонка, заставляющая его от испуга вздрогнуть. Облегчённо вздохнув, Тэхён бежит открывать дверь в полной уверенности, что это Чонгук вернулся домой. Наверное, просто забыл ключи.       Вот только открыв её, он не может сдержать удивлённого вздоха. Перед ним стоит вовсе не Чонгук, а его отец, Чон Гувон, собственной персоной. И выглядит он сейчас максимально потерянным и уставшим, словно не спал всю ночь. Обычно идеально уложенные волосы сейчас в лёгком беспорядке, а под покрасневшими и полными грусти глазами залегли тёмные круги. Что-то не так. И от этого тревога в груди лишь растёт.       — Где Чонгук? — тут же спрашивает Тэхён, будто чувствуя, что такой вид Гувона напрямую связан именно с Чоном.       — Ты ещё ничего не знаешь? — его голос хриплый и настолько сильно пропитан тоской, что сердце Тэхёна сжимается, предчувствуя не самые хорошие новости.       — Н… нет, — с дрожью в голосе отвечает Ким, стараясь держать себя в руках, потому что от недостатка информации его уже начинает потряхивать.       — Мне очень жаль, Тэхён, — Гувон поджимает губы и испускает тяжёлый вздох. — Чонгука сегодня ночью арестовали. Его обвиняют в убийстве.       — Что за глупости Вы говорите? Какое ещё убийство? — нервно смеётся Тэхён, запуская ладонь в волосы на затылке, и качает головой, отказываясь верить в эту чушь. Его нежный и добрый Чонгук никогда не смог бы никого убить. Гувон наверняка просто неудачно шутит сейчас. Слишком жестоко, но шутит. Ведь так?       — Он убил твоего отца, Тэхён, сегодня ночью и сам позвонил в полицию с признанием, — Гувон смотрит на него с щемящей тоской. Слишком много в его взгляде боли для лжи. Он не лжёт, да и наверняка не стал бы лгать о таком.       — Нет… Он не мог, — губы растягиваются в какой-то безумной улыбке, когда Тэхён начинает отступать назад, качая головой. Упёршись спиной в стену, он соскальзывает по ней вниз и прижимает колени к груди.       Воспоминания вчерашнего вечера тут же всплывают в голове. Он помнит, как Чонгук обещал ему не ходить к отцу. Как говорил, что будет рядом. Но жестоко обманул, и пока Тэхён спал, видимо, ушёл.       Тэхён знал, что случится нечто подобное. Знал ведь и не смог уберечь. В груди зарождается злость на самого себя за то, что уснул и не остановил. И как же хочется сейчас увидеть Чонгука и попросить у него прощения за то, что всё-таки испортил его жизнь. Но Тэхён не хотел этого, правда не хотел.       — Я могу увидеться с ним? — резко вскинув голову, Тэхён смотрит на поникшего мужчину глазами, полными слёз и надежды.       — Не знаю, Тэхён, — тяжко вздыхает тот, — до окончания следствия ему даже с родителями запрещено видеться, только адвокату.       — Вы же наймёте ему лучшего адвоката, да? — жалобно всхлипывает Тэхён, а по щекам уже медленно катятся слёзы. — Наймите, пожалуйста. Потому что Чонгук ни в чём не виноват. Мой отец — тиран, и вчера он в очередной раз избил меня. Чонгук просто хотел заступиться за меня, я уверен, но что-то, видимо, пошло не так. Я уверен, господин Чон, что это несчастный случай, потому что Чонгук не мог убить.       Он говорит уже невнятно и судорожно, словно убеждая во всём этом не мужчину, стоящего напротив, а самого себя. Смотрит ему в ноги и неосознанно покачивается из стороны в сторону, чувствуя, как его тело дрожит. Но он не обращает на это внимания, продолжая, подобно сумасшедшему, раз за разом повторять лишь одну фразу:       — Чонгук не виноват, это я виноват…       Гувон тяжело вздыхает, глядя на трясущегося от истерики парня. Медленно подходит ближе, опускается перед ним на колени и мягко сжимает его плечо.       — Мы обязательно наймём ему лучшего адвоката, Тэхён. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Это был выбор Чонгука, и я его понимаю, потому что поступил бы так же. Мы обязательно разберёмся с этим, а ты жди. Хорошо? — он говорит тихо и вкрадчиво, словно разговаривает с маленьким ребёнком, который бьётся в истерике.       Тэхён поднимает на него взгляд, полный слёз и сожаления.       — Простите меня, — приглушённо шепчет Тэхён, схватившись за его ладонь на своём плече. Ему до ужаса стыдно перед Чон Гувоном, ведь из-за него его сын оказался в тюрьме. Как он вообще так спокойно с ним разговаривает?       — Береги себя, Тэхён, и будь сильным, хотя бы ради Чонгука, — поджав губы, Гувон кивает и, напоследок сжав его плечо, поднимается на ноги.       Когда отец Чонгука уходит, в квартире наступает оглушительная тишина. Такая тоскливая, что волком хочется выть и лезть на стену. Слёзы всё льются по щекам, а на лице ни единой эмоции, потому что плачет сейчас не Тэхён, а его душа и сердце, которые медленно-медленно крошатся на осколки.       Тэхён сидит так, смотря в одну точку перед собой, не двигаясь и, кажется, даже не моргая, уже около получаса. Он потерян. Куда идти, в какие двери ему стучаться, чтобы оправдать Чонгука? Сможет ли он вообще что-либо сделать?       Мелодия зазвонившего в кармане телефона заставляет его вздрогнуть и наконец прийти в себя. Потерянно моргая, он достаёт его и видит входящий звонок с незнакомого номера.       — Да, — шмыгает носом Тэхён, приняв вызов.       — Здравствуйте, это детектив Чхве Сынмин, — раздаётся на том конце стальной голос незнакомого мужчины. Тэхён тут же забывает о своей истерике и, выпрямившись, прижимает телефон покрепче к уху. — Вы Ким Тэхён, сын Ким Джихуна?       — Д… да, это я, — заикаясь отвечает Тэхён.       — Я вынужден сообщить вам не самые радостные новости. Вчера ночью Ваш отец был убит в собственном доме. Мы не смогли до Вас дозвониться, чтобы сообщить об этом ранее. Вы должны явиться сегодня в участок для дачи показаний.       — Хорошо.       После завершения звонка Тэхён заходит в историю вызовов и видит там около десяти пропущенных от трёх разных незнакомых номеров, на которые изначально даже не обратил внимания, когда звонил Чонгуку. Он обессиленно роняет руку с зажатым в ней телефоном, окончательно убеждаясь в том, что всё это, чёрт возьми, правда, а не какой-нибудь ужасный сон, от которого хочется немедленно проснуться. Реальность беспощадно бьёт обухом по голове.       Хочется посидеть так ещё пару часов и попытаться свыкнуться с мыслью, что в ближайшее время он не увидит Чонгука, но на это нет времени. Он сделает это обязательно, только позже. Сейчас ему нужно собрать остатки сил, поехать в полицейский участок и попытаться убедить детектива в том, что всё произошедшее вчера — лишь неудачное стечение обстоятельств, а Чонгук — ни в чём не виноват. Он расскажет им всё: с самого своего детства и до вчерашнего вечера. Они должны понять, услышав всю правду, что Ким Джихун, мерзкий ублюдок и деспот, был достоин смерти.       Тэхён только сейчас понимает, что наконец-то свободен. Что нет у него больше личного надзирателя, который наказывал его за мельчайшую провинность. Теперь он волен делать всё, что захочет, и не бояться за свою жизнь. Вот только свобода эта без Чонгука ему не нужна. Без Чонгука Тэхён просто загнётся и в итоге сдохнет от разбитого сердца.       Поэтому нужно приложить максимум усилий, чтобы вытащить ни в чём не повинного любимого человека из тюрьмы.       Домой ехать, чтобы сменить одежду, не хочется, да и вряд ли его туда пустят. Поэтому Тэхёну приходится около получаса рыться в гардеробной Чонгука в поисках более-менее подходящей для него одежды. В конечном итоге он натягивает на себя свитшот чёрного цвета на один размер больше и брюки, которые приходится посильнее затянуть ремнём, чтобы они случайно не сползли с его узких бёдер. Закончив со сборами, Тэхён берёт свой телефон, у входа надевает утеплённую джинсовку Чонгука, свои всё ещё влажные кроссовки и покидает квартиру с надеждой, что у него получится очистить честное имя любимого человека.       На допросе Тэхён сидит как на иголках, постоянно нервно мнёт пальцы и дёргает края худи. Вся уверенность, с которой он сюда шёл, разбилась о каменное лицо детектива Чхве. Однако он старается держать себя в руках и позорно не разрыдаться, отвечая на вопросы чётко и внятно. Рассказывает о своей жизни, начиная с самого детства, но самым сложным для него оказывается рассказ о вчерашнем вечере. Но не потому, что ему тяжело об этом вспоминать, нет, а потому, что он практически ничего не помнит. Однако, несмотря на все ужасающие обычного человека подробности, на лице напротив ни один мускул не дрогнул. Тот, словно каменная статуя, слушает его, периодически кивает, записывая что-то в блокнот перед собой.       — Отец избил меня в очередной раз, и я сбежал к своему другу Чонгуку, — наконец заканчивает свою речь Тэхён, сверля взглядом металлический стол перед собой.       — Что было дальше? — голос детектива вопреки внешней отстранённости мягкий, несмотря на то, что сидят они тут уже битый час, а Тэхён ничего полезного так и не сказал.       — Я пришёл к нему, он меня успокоил, и мы легли спать. Это всё, что я помню, — Тэхёну приходится врать о том, что он ни черта на самом деле не помнит, кроме удара в нос и последних слов Чонгука, которые он услышал, прежде чем уснуть.       — То есть то, как Ваш друг ушёл, Вы не помните?       — Нет, я спал, — качает головой Тэхён, до боли закусывая губу. Он чувствует, что слёзы вот-вот готовы сорваться с глаз, а удушающий ком в горле лишает дыхания.       — Ясно, — Тэхён вздрагивает, когда детектив резко захлопывает лежащий перед ним блокнот, а затем поднимается на ноги.       Тэхён неуверенно поднимает голову и смотрит на него так, словно надеется услышать, что Чонгук оправдан и его прямо сейчас отпустят на свободу.       — Это всё? — неуверенно интересуется Тэхён, сцепив под столом пальцы в замок. Он бросает быстрый взгляд на зеркало справа и гулко сглатывает, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Наверняка за ними всё это время кто-то наблюдал. Он прекрасно знает, что это не просто зеркало.       — Да, — коротко кивает детектив Чхве, — Вы можете идти домой. Если Вы нам понадобитесь, мы Вам позвоним. Ещё раз примите мои соболезнования.       — С… спасибо, — запинаясь отвечает Ким.       Выйдя из комнаты для допросов, Тэхён идёт не домой, отнюдь, он идёт к тому, кто, по его мнению, может помочь Чонгуку. Именно поэтому он не стал на допросе лить слёзы и убеждать детектива в том, что это несчастный случай, ведь прекрасно понимает, что тот попросту ничего не решает. Ему нужен комиссар.       Дойдя до нужного кабинета, Тэхён переводит сбившееся от волнения дыхание, а затем неуверенно стучит и, услышав по ту сторону строгое «войдите», заходит внутрь. Он сильно нервничает, продолжая покусывать нижнюю губу и бороться с давящим комом в горле. Неуверенно смотрит на сидящего за столом мужчину средних лет, который глядит на него в ответ немного устало и кажется даже раздражённым. Его дядя Ёнсу всегда был таким: строгим и вечно чем-то недовольным.       — Тэхён? — брови мужчины ползут вверх от удивления. — Что ты здесь делаешь?       — Добрый день, комиссар Ким, — вежливо поклонившись, приветствует Тэхён. — Меня вызывали на допрос.       Взгляд Ёнсу сразу темнеет, а рука, лежащая на столе, сжимается в кулак. Тэхён прекрасно понимает почему: у Ёнсу и Джихуна всегда были крепкие, доверительные отношения, и ему наверняка сейчас нелегко, в отличие от Тэхёна, который о своём отце даже не вспоминает.       — Зачем ты пришёл ко мне? — холодно интересуется комиссар, даже не предложив присесть. Тэхён игнорирует немного пренебрежительное отношение к себе, ведь пришёл он сюда не из-за родственных чувств и желания получить поддержку, а совсем по другой причине. Да и дядя никогда не проявлял к нему тепла, так что ничего удивительного.       — Дядя, — немного неуверенно начинает Тэхён и, прокашлявшись, продолжает: — Я пришёл попросить тебя о помощи.       — Какой ещё помощи? Ты что-то натворил? — взволнованно спрашивает Ёнсу, выпрямляясь в кресле.       — Нет-нет, — спешит успокоить Ким, — это касается не меня, а моего друга, Чонгука.       — Говори, — коротко бросает мужчина, а в его глазах появляется недобрый блеск, не предвещающий ничего хорошего. Однако, как бы боязно Тэхёну ни было говорить, зачем он сюда пришёл, ему придётся. Он должен попытаться спасти Чонгука, и перед ним сидит его последняя надежда.       — Ты, наверное, уже в курсе всех подробностей преступления, но я хочу сказать, что Чонгук ни в чём не виноват. Он не мог убить человека, дядя. И пошёл он туда только потому, что увидел меня избитым. Ты ведь прекрасно знаешь, как отец относился ко мне и матери. Вот и вчера он избил меня, доказательства ты можешь видеть на моём лице. Поэтому прошу, сделай что-нибудь, чтобы его не посадили в тюрьму. Он всего лишь хотел заступиться за меня, но, видимо, что-то пошло не так. Я уверен, что это несчастный случай, — Тэхён говорит всё это уверенно и с искренней надеждой, которая тут же разбивается вдребезги о полный ярости взгляд напротив.       — Ты в своём уме? — рявкает Ёнсу, стукнув ладонью по столу и поднявшись на ноги, отчего Тэхён испуганно вздрагивает и сжимается. — Да как ты вообще смеешь просить о помощи для убийцы своего отца? Он сам признался в убийстве. Он преступник, Тэхён. Тебе сейчас нужно думать о похоронах и оплакивать Джихуна, который вырастил тебя и воспитал, несмотря на твоё неблагодарное поведение и отвратительный характер, а не просить меня помочь убийце. Мне мерзко осознавать, что сын моего погибшего брата просит оправдать убийцу. Ты не достоин быть его сыном и носить нашу фамилию.       Эти слова, как острый кинжал, пронзают сердце насквозь, потому что в них нет ни слова правды. Все надежды и ожидания осыпаются пеплом у его ног. Джихун, кажется, уже давно промыл мозги Ёнсу, и что бы сейчас Тэхён ни сказал, это ничего не изменит. Они все в этом участке — кучка мерзких ублюдков.       Ёнсу явно будет стараться упечь Чонгука на большой срок, а не помогать ему.       Ничего не отвечая и словно находясь в каком-то тумане, Тэхён выходит из кабинета, громко хлопнув дверью. Он мог бы упасть на колени, мог бы умолять о помощи, но знает, что чёрствое сердце Ёнсу ничто не сможет тронуть. У него своя правда, и переубедить его не получится.       Опустив голову, Тэхён выходит из полицейского участка, садится на верхние ступени и утыкается носом в ворот джинсовой куртки Чонгука, вдыхая его всё ещё оставшийся на ней запах. Такой родной и любимый, медленно успокаивающий. Однако слёз сдержать не удаётся, они стекают по щекам, впитываясь в ткань джинсовки. Как же больно осознавать, что сейчас ему придётся вернуться обратно в квартиру Чонгука, где того больше нет. Теперь это место станет личной камерой пыток для Тэхёна, а он добровольно будет там жить, отчаянно надеясь, что Чонгук всё же вернётся. Будет тонуть в омуте совместных воспоминаний и задыхаться от слёз. О да, он уверен, так и будет. Потому что просто так смириться с отсутствием Чонгука в своей жизни он не сможет.       Но он будет молиться, будет просить всех богов, которые вообще существуют в этом мире, даровать Чонгуку свободу, пока не услышит решение суда.       Ну а сейчас он поднимается на ноги и возвращается в то место, которое станет его домом на ближайшее будущее.       Одинокое. Холодное. Бессмысленное будущее.

***

      Похороны Ким Джихуна проходят на третий день после его смерти. И как бы сильно Тэхён ни хотел, он вынужден был сюда прийти, дабы, по словам дяди Ёнсу, не опозорить семью. Тэхён даже плачет, стоя у могилы, но не по тому человеку, который зарыт глубоко в земле, а по тому, который сидит сейчас за металлической решёткой в сырой и холодной камере. Он стойко выслушивает все слова сочувствия и поддержки от коллег отца, желая всем им в лицо высказаться об их лицемерии. Ведь практически каждый из присутствующих на похоронах полицейских наверняка знает, каким на самом деле был Ким Джихун. Что он не заслужил ни одной слезы за все те зверства, что творил всю свою жизнь. Однако Тэхён молчит, мысленно желая каждому из них такой же участи. Он пережил это, попытается забыть и отпустить. И об отце вспоминать больше не будет. Вычеркнет его из своей жизни окончательно и забудет о том, что такой человек вообще когда-либо существовал на этой земле.

***

      Прошёл уже месяц. Самый тяжёлый месяц для Тэхёна. Следствие, ожидание суда и неизвестность — всё это отняло у Тэхёна покой и сон. Он сутками не спал, ожидая сегодняшнего дня. Дня, когда решится их с Чонгуком судьба. Ведь приговор, который прозвучит сегодня в суде, будет для них обоих. Тэхён уже знает от детектива Чхве, что Чонгука в любом случае посадят, но он отчаянно надеется, что срок этот будет не слишком большим, потому что иначе он без Чонгука погибнет.       Тэхён так и не съездил домой за вещами, продолжая жить в квартире Чонгука и пользоваться его одеждой. Он уверен, что тот был бы не против. И сейчас, найдя в гардеробе чёрную рубашку и такие же чёрные брюки, которые явно ему немного велики, Тэхён стоит у зеркала и пытается уложить растрёпанные, потемневшие у корней синие волосы. Он не красился всё это время, ему было не до этого, но хотя бы привести их в порядок необходимо. Сегодня важный день, и не только потому, что решится их судьба, а потому, что впервые за долгое время Тэхён увидит Чонгука вживую, а не с экрана телефона. Совместные фотографии, сделанные в моменты счастья, были единственным спасением для него весь этот месяц. Месяц безумной тоски и всепоглощающей боли.       Уже сидя в зале суда на стороне обвинения в качестве потерпевшего, Тэхён чувствует себя относительно спокойно, несмотря на то, что сердце замерло в ожидании. Он оглядывается и тоскливо вздыхает. Отец Чонгука сидит на стороне защиты с грустным лицом и блестящими от слёз глазами. Рядом с ним, прижавшись к мужу и уткнувшись лицом ему в плечо, сидит мама Чонгука и горько плачет. Неподалёку от них сидит Хосок, друг Чонгука. Он выглядит поникшим, а отсутствующий взгляд устремлён куда-то вперёд. Чувство вины простреливает сердце насквозь, ведь это Тэхён виноват в том, что все они сейчас вынуждены сидеть здесь. Если бы не он, ничего бы этого не было.       Спустя пару минут в зал суда заводят Чонгука. Тэхён смотрит на него с мучительной болью во взгляде, чувствуя, как глаза начинают жечь слёзы. Тот уже сидит с левой стороны за небольшим коричневым столом со сцепленными наручниками руками. Его лицо осунулось, волосы заметно отросли, а голова поникла. Тэхёну хочется посмотреть ему в глаза — он мысленно умоляет его поднять голову, однако тот сидит в неизменной позе до самого начала разбирательства.       Суд начинается ровно в десять.       Тэхён правда держался. Старался сдерживать свои чувства, но не тогда, когда его вызвали давать показания в качестве свидетеля. Стоя перед судьёй за небольшой трибуной, Тэхён плакал, рассказывая всем присутствующим о своей ужасной жизни, не утаивая ни одной детали. Он плакал, рассказывая об их с Чонгуком «дружеских» отношениях, скрывая лишь то, что они были парой. Плакал, рассказывая об их последнем разговоре в день преступления. Но плотину окончательно прорвало в тот момент, когда Тэхён увидел, что на лице судьи не дрогнул ни один мускул после его слов. Он не смог коснуться его души и вызвать хоть грамм сочувствия. Отчаявшись, Тэхён начал громко рыдать и буквально биться в истерике.       — Он не виноват! Чонгук не виноват! Поймите это вы все! — громко кричит Тэхён, задыхаясь от слёз и тыкая указательным пальцем в каждого, кто сидит на стороне обвинения. — Он хотел лишь помочь мне, потому что вам всем всегда было плевать на то, что Ким Джихун избивал меня и мою мать. Вы все закрывали на это глаза, а он не смог. Он пошёл туда, чтобы защитить меня. Это несчастный случай. Он не достоин заключения.       — Уведите его, — строгий голос судьи эхом разносится по помещению.       — Нет, вы не можете, — продолжает кричать Тэхён. — Он не виноват, поймите.       Его хватают под руки и против воли тащат в сторону выхода. Он пытается вывернуться, но ничего не получается.       — Он не виноват! — кричит Ким и, перед тем как его выводят из зала суда, бросает взгляд на Чонгука, который сидит всё так же с опущенной головой, лишь только плечи его немного трясутся от сдерживаемых рыданий. — Прости меня, Чонгук, ты не виноват!       Всё заседание Тэхён проводит, сидя в коридоре. Обратно его уже не пустили. Успокоившись, он понимает, что сам виноват, поэтому смиренно ждёт, когда ему снова позволят войти. Приложив ладони к лицу, Тэхён сидит на деревянной скамье и качается взад-вперёд, молясь за Чонгука. Никогда не верил в бога, но сейчас вся надежда была только на него. Он готов год без него прожить или два, но не больше. Больше он просто не протянет.       Тэхён хотел бы сейчас вернуть время назад и убить отца своими руками, чтобы сесть в тюрьму самому. Но, увы, это невозможно, и ему приходится просто сидеть, нервно покусывая губы, в ожидании вердикта судьи.       Тэхёна впускают в зал суда лишь к концу заседания.       Приговор, вынесенный для них обоих, прозвучал неожиданно, несмотря на то, что Тэхён готовился к нему весь этот месяц.       Десять лет колонии строгого режима.       Сердце Тэхёна в этот момент пропускает удар, а по щекам медленно катятся слёзы.       Десять лет вдали.       Десять лет невыносимого одиночества.       Десять лет мучительной агонии.       Вот как для него звучит этот приговор.       Подняв внезапно отяжелевшую голову, Тэхён наблюдает, как Чонгук в этот момент прикрывает лицо ладонями, а его тело мелко подрагивает. Ему предоставляют возможность высказать последнее слово, но он отказывается. Тэхёну до боли хочется сейчас сорваться с места, подбежать к нему, крепко обнять и пообещать, что всё будет хорошо.       Однако, к сожалению, хорошо уже не будет, и они оба это осознают.       В момент, когда Чонгука уводят, Тэхён вскакивает на ноги, отчаянно надеясь, что хотя бы перед уходом тот посмотрит на него. Но нет, Чонгук просто уходит всё так же с поникшей головой, ни разу не оглянувшись. Возникает желание закричать, попросить дать им время по-человечески попрощаться, но крик этот застревает где-то в горле. Он медленно опускается на колени и смотрит на пустой стол, за которым недавно сидел Чонгук. По его лицу снова текут слёзы. Сердце разрывается, а в душе растёт огромная рана. Тэхён не знает, что ему делать дальше. Как жить? Он чувствует себя максимально потерянным, словно путник, заблудившийся в дремучем лесу, где единственным источником света для него был Чонгук, который внезапно погас и оставил его одного в непроглядной тьме.       Тэхён не знает, сколько времени проводит в таком состоянии, глядя пустым взглядом на стол напротив, но приходит в себя он только тогда, когда кто-то мягко касается его плеча. Вздрогнув, Тэхён поднимает голову и встречается взглядом с Гувоном, возвышающимся над ним. Тот выглядит не лучше: такой же подавленный, с покрасневшими от слёз глазами и безмерной тоской в них. Тэхёну очень жаль, искренне жаль, что из-за него они лишились своего единственного сына на долгие годы.       — Мне очень жаль, — осипшим голосом произносит Ким и виновато опускает голову на грудь, потому что не может смотреть в эти глаза. Там столько боли, что кажется, можно утонуть.       — Поднимайся. У вас с Чонгуком есть пять минут, чтобы попрощаться, — тихо говорит Гувон.       После этих слов в груди словно что-то оживает. Он увидит его прямо сейчас. Обнимет. Поцелует. Даже не верится.       Ничего не отвечая, Тэхён тут же встаёт и идёт вслед за Гувоном по узкому коридору здания суда. Заходит в небольшую комнату, где, кроме него и Чонгука, никого нет. Гувон кивает сыну напоследок, а затем покидает помещение, плотно прикрыв за собой дверь.       Тэхён в нерешительности замирает у двери, не зная, что делать, что сказать и как вообще себя вести. Он жадно смотрит в тёмные, любимые, всё ещё красные от слёз глаза напротив и снова начинает плакать. Не может сдержаться, потому что понимает, что в скором времени им придётся расстаться. Чонгук, стоя у небольшого окна, смотрит на него в ответ с тоской и сожалением, а губы его едва растянуты в улыбке. Ему тоже больно — Тэхён это чувствует каждой клеточкой своего тела.       Сорвавшись с места, Ким подбегает к нему и крепко обнимает за талию, прижавшись щекой к широкой груди, где громко бьётся любимое сердце. Его, Тэхёна, сердце. Он готов умереть в тот момент, когда Чонгук нежно обнимает в ответ. Так, как умеет только он. Тэхён снова дома, снова в объятиях своего покоя и умиротворения. Не хочется лишаться этого, как же не хочется. Тэхён, кажется, всё ещё отказывается верить в то, что это всё правда. В то, что с сегодняшнего дня они будут вдали друг от друга десять долгих лет. Чонгук обнимает крепче, будто чувствуя, насколько сильно Тэхёну сейчас больно, и, стараясь успокоить, покрывает его макушку судорожными и такими отчаянными поцелуями.       Эта боль одна на двоих.       — Прости меня, Чонгук, пожалуйста, прости, — с дрожью в голосе шепчет Ким, не переставая заливать его грудь своими горькими слезами. Он просто не может успокоиться и вряд ли сможет в ближайшее время.       — Ты ни в чём не виноват, Колокольчик, — отвечает Чон и, мягко отстранившись, берёт его лицо в ладони, заглядывая в глаза: — Пообещай мне, пожалуйста, что не будешь винить себя, а будешь жить дальше. Теперь ты свободен, Колокольчик, и можешь делать всё, что захочешь. Я рад, что смог подарить тебе свободу ценой своей. Я ни о чём не жалею и никогда не буду. Просто живи и будь счастлив.       — Я не смогу жить без тебя, Чонгук, — жалобно всхлипывает Тэхён.       — Сможешь, — тепло улыбается Чон, поглаживая его щёки большими пальцами. Он спокоен, но по глазам его видно, с каким трудом ему удаётся держать эту маску. — Ты сильный, помни об этом. Ты пережил столько боли и страданий не зря и заслуживаешь всего самого лучшего. Ты не остаёшься один. Моё сердце всегда с тобой. А ещё мои родители, которые будут рядом. Обращайся к ним, когда тебе будет сложно.       — Мы ведь ещё увидимся? — всхлипнув, с надеждой спрашивает Тэхён, продолжая жадно разглядывать его лицо, чтобы запомнить каждую мельчайшую деталь.       — Конечно увидимся, Колокольчик, — по-доброму усмехается Чон и, склонившись, нежно целует.       Поцелуй этот пропитан невыносимой тоской и жгучей болью.       Но, несмотря на это, Тэхён наслаждается им, потому что ужасно скучал по этим губам. Скучал по нежным прикосновениям его крепких рук. Скучал по запаху его тела, который жадно вдыхает сейчас. По нему всему ужасно скучал.       Тело дрожит и покрывается мурашками. Тэхён жмётся ближе к нему, обнимает за плечи и, зарывшись ладонью в волосы у него на затылке, сжимает их, отчаянно не желая расставаться. Он разве так много просит?       Всего лишь вечность рядом с этим человеком, и больше ему ничего не нужно.       Однако им не дают провести вместе даже ещё одной жалкой минуты. Дверь в комнату резко распахивается, и входят два конвоира.       — Время вышло, — басит один из них с наручниками в руках.       Чонгук отстраняется, так тепло и нежно улыбается, а затем, погладив напоследок Тэхёна по щеке, уходит в сторону двери. Ему застёгивают наручники на запястьях и уводят.       Всё. Конец их счастливой сказки.       Тэхён, лишившись тепла и единственного близкого человека в своей жизни, начинает громко рыдать. Внезапно ослабевшие ноги подкашиваются, и он медленно оседает на колени. Смотрит сквозь пелену слёз перед глазами на уже запертую коричневую дверь и не может поверить, что потерял. Не может поверить, что теперь он один в этом убогом мире.       Он лишился своего покоя в этом неспокойном мире.       — Не-е-ет, — отчаянно кричит Тэхён, дрожащими пальцами сжав рубашку в районе сердца, потому что болит, ноет, медленно рассыпается. Хочется умереть. — Я не смогу без тебя, не смогу, — судорожно шепчет Тэхён, раскачиваясь из стороны в сторону.       Он не может найти в себе сил даже пошевелиться. Сидит, смотря в одну точку перед собой, до тех пор, пока за ним не приходит Гувон. Тот осторожно берёт его под руки, помогает подняться на ноги и ведёт на выход из здания. Тэхён словно в каком-то трансе находится. Перед глазами лишь Чонгук, его прекрасные глаза, наполненные болью, и больше ничего. Он не видит и не слышит ничего вокруг и приходит в себя, когда его уже сажают в салон автомобиля на заднее сиденье. Тэхён немного потерянно оглядывается, понимая, что находится в машине Гувона, который сидит рядом с ним, а за рулём, судя по всему, сидит водитель.       — А где Ваша жена? — интересуется Тэхён настолько хриплым голосом, что сам едва узнаёт его. Он не видел Гёнхи с того самого момента, как огласили приговор. Тогда она горько плакала, прижимаясь к боку своего мужа. И Тэхёну в очередной раз становится стыдно за то, что из-за него они лишились сына. Пусть и не навсегда. Если ему настолько больно, то что говорить про них. Ведь они вырастили его и души в нём не чают.       — Ей стало плохо, и я отправил её домой, — отвечает Гувон. Его голос на удивление спокойный, вот только слишком уж безжизненный.       — Надеюсь, с ней всё будет в порядке, — тихо произносит Ким и отворачивается к окну. Ему стыдно смотреть на этого человека.       — Не переживай, с ней всё будет хорошо, — заверяет Гувон.       Машина плавно трогается с места. У Тэхёна не спрашивают, куда его отвезти, поэтому он решает сказать об этом сам:       — Вы можете отвезти меня домой, а не к Чонгуку?       — Ты уверен, что готов туда пойти? — с беспокойством глянув на парня, спрашивает Гувон.       — Да, — кивает Ким, — мне нужно забрать свои вещи.       — Хорошо, — всё же соглашается мужчина, — скажи адрес.       Тэхён называет водителю адрес своего дома, а затем, устало откинувшись на сиденье, утыкается взглядом в окно.       Возвращаться в место, дарившее тебе лишь боль на протяжении всей жизни, невыносимо сложно, но Тэхён находит в себе силы сделать это. Он открывает дверь запасным ключом, который отец всегда хранил под ковриком у порога, и заходит внутрь. В нос сразу же бьёт спёртый неприятный запах, смешанный с химией, которой, судя по всему, оттирали кровь с пола. Он идёт в гостиную. Именно здесь, со слов обвинения, Чонгук убил его отца. В комнате ничего не изменилось, будто и не произошло ничего страшного в этих стенах, лишь ковра нет — возможно, его выбросили сотрудники клининговой компании. При воспоминаниях о том, через что ему пришлось пройти в этой самой комнате, по телу пробегает мерзкий холодок. Решив не бередить старые, всё ещё не зажившие раны, Тэхён разворачивается и идёт наверх, в свою спальню.       Здесь тоже ничего не изменилось. Всё на своих местах, даже постель не заправлена. Дёрнув уголком губ, Тэхён тоскливо вздыхает, вспоминая, как, лёжа на этой самой кровати под боком у Чонгука, крепко к нему прижимался и вместо просмотра фильма украдкой смотрел на его идеальный профиль. Как осторожно и стараясь остаться незамеченным, вдыхал потрясающий запах его кожи. Такое ощущение складывается сейчас, словно ничего этого и вовсе не было. Будто это был просто глубокий, до одури приятный сон. Но вот невыносимая боль в сердце говорит о том, что всё это было правдой.       Тряхнув головой, Тэхён заставляет себя сдвинуться с места. Достаёт из-под кровати большую дорожную сумку, кидает её на постель и, открыв комод, складывает туда все необходимые вещи. Когда очередь доходит до верхней полки, где лежат невскрытые коробки пеперо с разными вкусами, Тэхён не может сдержать слёз. Он вспоминает моменты, когда и при каких обстоятельствах была подарена каждая из них, и до боли закусывает губу. В груди что-то неприятно щемит — кажется, это тоска. Невыносимо тяжело осознавать, что больше ему их не подарят. Он ведь хотел попросить Чонгука больше их не приносить, а сейчас отдал бы всё, лишь бы тот приходил к нему изо дня в день с этими раздражающими пачками пеперо. На данный момент это единственное, что осталось у него от Чонгука. То, что тот дарил от чистого сердца с искренним желанием порадовать. И радовал ведь. Несмотря на то, что Тэхён практически не ел их, ему было приятно получать эти маленькие презенты.       Сложив всё печенье до единой пачки в сумку, Тэхён оглядывается, замечает свои наушники и тоже их забирает. Также берёт необходимые тетради, книги и рюкзак. В школу-то ему ходить всё равно нужно.       Закончив со сборами, Тэхён покидает родной дом, который никогда таковым и не был. Кладёт ключ обратно под коврик и вызывает такси.       За несколько дней до суда у Тэхёна с Ёнсу состоялся важный телефонный разговор. Дядя сообщил ему, что взял опеку над ним на себя. Только вот жить с ним Ким не собирался, о чём сразу же и сообщил. Будет жить один в квартире Чонгука, которую Гувон совсем недавно переписал на Тэхёна. Ким, правда, отказывался от неё первое время, говорил, что не стоит, но потом понял, что хочет жить в квартире, где когда-то жил его любимый человек. Хочет, глядя на каждый предмет мебели, вспоминать о нём. Ему там комфортнее, он уже привык к этим серым стенам и ночным огням города, которые видны из огромных окон. Дядя, как оказалось, был вовсе не против, поэтому спокойно дал на это согласие при одном условии: не доставлять ему проблем. Тэхён и не собирался. Ему осталось учиться в школе всего пару месяцев, а там и девятнадцатилетие не за горами. А это значит, что опека ему уже будет не нужна, и он станет абсолютно свободным, взрослым человеком.       Только с дырой вместо сердца в груди.