Пепел колокольчика

Девять лет назад.

      Уходя под конвоем из здания суда, Чонгук чувствует, как где-то там внутри что-то осыпается на осколки, принося нестерпимую боль. Кажется, это его душа и сердце. Сердце, которое он оставил в маленькой комнате, где видел своего Колокольчика в последний раз перед долгим расставанием.       Весь этот месяц до суда Чонгук так сильно скучал по нему, а внутренности его будто выворачивало наизнанку от тоски. Хотел снова увидеть, обнять, поцеловать. И сегодня, сделав это, Чонгук будто снова ожил. Вот только ненадолго, потому что теперь жить ему вдали от Тэхёна ещё десять долгих лет.       Жалеет ли Чонгук о своём решении сесть в тюрьму за Тэхёна? Нет, ни в коем случае. И никогда не будет.       И когда сидел месяц назад в полицейском участке и чистосердечно врал о том, как толкнул Ким Джихуна, а тот, упав и ударившись головой, от этого умер, тоже не жалел. Чонгук тогда ни на секунду не сомневался в своём решении. Он рассказывал детективу всё как есть. Что Тэхён пришёл к нему весь избитый и в крови, а Чонгук, как его единственный самый близкий друг, не мог оставить этого просто так. Что пошёл к ним домой, и у них с Джихуном на этом фоне завязался конфликт, а Чонгук, не рассчитав силу, толкнул его, но даже и не думал, что тот умрёт. И, как он и предполагал, ему поверили. Единственное, о чём он умолчал, — это попытка изнасилования. Он не хотел порочить честь Тэхёна перед ними, знал, что всё равно не поверят. Он просто оставил это на самого Тэхёна, если бы тот рассказал, Чонгук бы тогда уже добавил это к своим показаниям. И как же Чон был рад, что смолчал. Потому что, как он узнал позже от своего адвоката, Тэхён не помнил о попытке изнасилования, лишь побои. И, как казалось Чонгуку, это был лучший исход всего этого, так как неизвестно, как бы Тэхён жил после с воспоминаниями о том, как собственный отец пытался его изнасиловать. Это страшно.       У Чонгука мурашки по телу проходят при воспоминании о том, как Тэхён кричал в зале суда о его невиновности. Как рыдал, задыхаясь от слёз, пока его выводили из зала суда. Но Чонгук не мог смотреть на него тогда — сидел, опустив взгляд в стол, и тихо плакал, чтобы никто не видел. Потому что истерика эта разрывала его сердце на части.       И когда его выводили из комнаты, где они прощались минутами ранее, он слышал громкий душераздирающий крик Тэхёна. Хотелось вырваться, побежать назад, обнять, поцеловать, успокоить, защитить. Но, к сожалению, такой возможности у него больше нет. Чонгук надеется, что Тэхён сможет принять его отсутствие, сможет жить дальше. Очень надеется.       И уже не терпится поскорее вновь его увидеть. Как Чонгуку сказал его адвокат, свидания разрешены раз в полгода, поэтому он будет ждать, надеяться и верить, что увидит Тэхёна вновь уже в более приподнятом настроении. Ему хочется, чтобы его Колокольчик снова засиял ярче звёзд на тёмном ночном небе, чтобы он улыбался широко и счастливо. Так и будет, Чонгук уверен.       Чонгука сажают в автомобиль с решётками на окнах и везут в его новую бессмысленную жизнь, полную неизвестности.

Месяц спустя.

      Отказываться от того, что тебе дорого, всегда сложно. А отказаться от того, что ты больше жизни обожаешь, невыносимо тяжело.       Так думает Чонгук, сидя над письмом для Тэхёна уже битый час.       Он долго шёл к этому решению, обдумывая все за и против, целый месяц находясь в заключении. Увидев жизнь здесь, то, какие тут аморальные люди и их законы, он понял, что таким как прежде уже не вернётся. Ему повезло лишь в одном, что благодаря деньгам отца удалось договориться об одиночной камере, где Чонгук и проведёт все десять лет.       Он не жалеет о том, что взял вину Тэхёна за убийство Ким Джихуна на себя. Всё ещё нет и не будет. Его маленький, хрупкий и до жути наивный Колокольчик достоин той свободы, которую наконец обрёл. Теперь он может жить так, как захочет, не боясь, что за какую-либо провинность его могут наказать. Чонгук искренне рад за него.       Но рядом с ним он больше быть не сможет. Поначалу ему казалось, что десять лет — это не такой уж и долгий срок. Но, обдумав всё, просидев тут всего месяц, а по ощущениям — вечность, он понял, что не может заставлять Тэхёна ждать и страдать от тоски. Это эгоистично. Для Чонгука, возможно, эти десять лет и не срок, но не для Тэхёна…       Тяжело отпускать того, кого любишь. Сложно вырвать из сердца того, чей образ — единственная радость для тебя в этой жизни. Тэхён для Чонгука — больше, чем смысл. Он — его жизнь. Единственный, навсегда и навечно любимый человек.       Чонгук выводит красивым ровным почерком буквы на белой бумаге и не может сдержать слёз. Они катятся из глаз не переставая, а Чонгук и не пытается их остановить. Так легче. Израненному сердцу нужно хоть как-то избавляться от невыносимой боли.       Лишь спустя час он заканчивает письмо, кладёт его в небольшой конверт и отдаёт надзирателю с адресом курьерской службы. Письмо должны будут доставить с подарком, который Чон заказал ещё в начале декабря, ко дню рождения Тэхёна, но так и не успел подарить лично.       В этот же день Чонгук просит директора тюрьмы о том, чтобы к нему никого не пускали. Ни Тэхёна, ни друзей, ни родителей — никого. Возможно, с последними он всё же увидится — через год или два, — но Тэхёна точно видеть не готов. Не потому, что не хочет, а потому, что это будет невыносимо больно.       Затем он звонит отцу с просьбой не рассказывать ему ничего о Тэхёне, и Тэхёну о нём — тоже. Если решил отпустить, значит, нужно сразу обрубить всё на корню и не оставить ни единой надежды на воссоединение.       Так будет лучше, он уверен.       Именно с этой мыслью Чонгук возвращается в свою сырую, холодную камеру, которая станет его домом на долгие десять лет.

Девять лет спустя.

      Маленькая фотография, на которой изображён семнадцатилетний синеволосый юноша, местами пожелтела и выцвела, а края её давно уже истрепались. Что неудивительно, ведь мужчина, которому она принадлежит, по несколько часов в день держит её в руках, с теплотой во взгляде разглядывая. Это самая ценная вещь для него на данный момент. Он бережёт её и прячет под подушкой, чтобы случайно никто не нашёл.       Чонгук сидит здесь, в этой одинокой камере с бетонными стенами и металлической дверью, уже долгих девять с половиной лет. Устал ли он? Скорее да, чем нет. Но не от темноты и сырости, а от тоски и боли. Чонгук скучает, дико скучает по Тэхёну. По своему маленькому, хрупкому и нежному Колокольчику.       Сегодня он проснулся посреди ночи с бешено бьющимся сердцем в груди. Ему приснился Тэхён. Его нежные руки касались лица так трепетно и осторожно. Его синие волосы развевал слабый осенний ветер, и Чонгуку до боли хотелось зарыться в них пальцами. Его чистые голубые глаза смотрели доверчиво и наивно. Его губы, немного припухшие и покрасневшие, были растянуты в тёплой улыбке, а Чонгуку безумно хотелось их поцеловать. И как же не хотелось просыпаться. Эти сны — единственное его спасение от щемящей тоски.       Чонгук без своего Колокольчика медленно сходит с ума.       Желание увидеть, которое растёт с каждым годом, становится невыносимым. Он каждый день тонет в воспоминаниях, которые всё ещё живы в голове. Они настолько яркие, что кажется, будто всё это было не девять лет назад, а вот только вчера. И как же больно осознавать, что он сам от всего этого отказался.       Чонгук жалеет о том, что решил отпустить Тэхёна. Вот только изменить ничего не пытается. Лишь злится на себя за самый гнусный обман. «Я всегда буду рядом» — эти слова, звучащие в голове собственным голосом, удручают. Обещал ведь быть рядом, а в итоге бросил в самый тяжёлый для них обоих момент.       Как он там сейчас? Как пережил предательство? Смог ли отпустить и забыть? Чем он живёт сейчас? Всё это невыносимо интересует Чонгука, однако он сам обрубил себе все возможности узнать об этом. Глупец, не иначе.       Как можно было отказаться от самого светлого и ценного в жизни? От того, кто любил чистой и наивной любовью, кроме ласки и заботы не прося ничего взамен.       Думая об этом сейчас, Чонгук не понимает самого себя в прошлом. Но этому, возможно, есть оправдание. Он ведь думал, что жизнь в тюрьме изменит его, но этого не случилось. Он всё такой же, каким был девять лет назад. Единственное, что изменилось, — это его лицо. Смотря на себя в зеркало, Чонгук замечает, как сильно повзрослел, а в уголках глаз его залегли едва заметные морщины. Он выглядит по-настоящему взрослым мужчиной. Что и неудивительно, ведь сегодня ему исполнилось тридцать два года. Так много и так мало. Можно сказать, у него ещё вся жизнь впереди. Только вот какой она будет, эта жизнь, если в ней не будет Тэхёна? Наверняка безумно тоскливой и пустой. Лишённой смысла.       Отец, приходивший вчера, уже знает о его скором освобождении, поэтому сразу же настроил планов на ближайшее будущее. По его словам, как только Чонгук выйдет на свободу, то сразу же пойдёт работать к нему в компанию. Чонгук не испытывает никаких эмоций по этому поводу. Ему безразлично. На будущее и на самого себя.       Ему нужен Тэхён, но этого никогда не будет.       Чонгук искренне надеется, что Тэхён всё ещё помнит дни, наполненные любовью, и то, какими они были девять лет назад. Чон понимает, что Тэхён больше не принадлежит ему, но всегда будет помнить те моменты, когда он был лишь его и для него одного. Тоска по нему будет обычным чувством, которое Чонгук научился принимать.       — Я буду скучать по тебе вечно, мой Колокольчик, — тихо шепчет Чонгук и, прижав маленькую фотографию, которую всё это время держал в руках, к губам, нежно целует.       Он будет пытаться отпустить, как делал все годы до этого, в надежде, что когда-нибудь ему станет легче.       Скорее бы, иначе Чонгук просто сдохнет.       — Эй, Чон, пора на волю, — Чонгук вздрагивает от басистого грубого голоса и резко поворачивает голову в сторону металлической двери с небольшим окошком. Надзиратель Ли, с которым у Чона здесь более-менее нормальные отношения, улыбается во все тридцать два и выглядит слишком счастливым. Словно это его сегодня освобождают.       — Хорошо, — кивает Чон, при этом выглядит не очень-то радостным, даже несмотря на то, что выпускают его из тюрьмы на полгода раньше — так сказать, за хорошее поведение.       Металлический лязг дверного замка дрожью проходит по телу. Даже не верится, что Чонгук слышит его в последний раз.       Сунув фотографию Тэхёна в карман, Чонгук поднимается на ноги и идёт к двери, протягивая руки вперёд, а на запястьях тут же защёлкиваются холодные кольца наручников.       — Ну что, готов к свободной жизни? — сияет Ли, ведя Чонгука прямо по коридору в сторону выхода.       — Готов, — понуро кивает Чон.       На самом же деле он совсем не готов. Даже представления не имеет, каково ему будет там, на свободе. Кажется, из обычной тюрьмы он попадёт в другую. Собственный разум, наполненный воспоминаниями о потерянной любви, станет для Чонгука тюрьмой на долгие годы.       Около выхода с Чонгука снимают наручники и выдают личные вещи, в которые он сразу же переодевается в специально отведённой для этого комнате. Среди них он видит небольшую стопку писем, отчего сердце в груди ёкает. Но, решив не смотреть, от кого они именно сейчас, Чонгук кладёт их в сумку с намерениями прочесть дома. Затем прощается с Ли и наконец выходит на свободу с небольшой сумкой с вещами в руках.       Медленно идёт по длинному коридору из решетчатого забора и колючей проволоки, а затем под писк замка на металлической двери выходит в свою новую бессмысленную жизнь.       Сегодня первый день осени, однако жарко так, как в самой середине лета. Чонгук прикрывает веки, бросает сумку с вещами на пыльную землю и, подняв голову к небу, глубоко вдыхает свежий, чистый и наполненный свободой воздух. Едва заметно улыбается, чувствуя на своём лице лёгкие прикосновения ветра — он по нему скучал.       Он стоит так, кажется, пару минут, даже не шевелясь, а затем открывает глаза и, опустив голову, замирает, забывая, как дышать. Сердце пропускает удар и резко замедляется. Чонгук не может поверить своим глазам. Девять долгих лет разлуки, наполненных воспоминаниями, наконец-то достигли своего завершения.       Там, на противоположной стороне дороги, он видит Тэхёна. Всё такого же прекрасного. Он практически не изменился, лишь повзрослел, возмужал и стал шире в плечах. Его Колокольчик стал невероятно красивым мужчиной. Чонгук скользит по нему с ног до головы жадным взглядом, пытаясь впитать в себя этот образ. С его синими волосами играет ветер. Губы растянуты в едва заметной улыбке. Белая свободная рубашка развевается на ветру, а такого же цвета брюки идеально обтягивают стройные длинные ноги. Невероятный.       Чонгук моргает пару раз, стараясь привести себя в чувства, но Тэхён остаётся на месте, он правда здесь, и это не иллюзия или больные игры разума. Его Колокольчик всё же пришёл к нему, вызывая в груди уже давно забытый трепет, от которого спирает дыхание.       Тэхён идёт к нему медленно, весь такой воздушный и похожий на ангела, спустившегося с небес в этом белом наряде.       Чонгук смотрит на Тэхёна не моргая и не понимает, как мог отказаться от него. Как мог верить в то, что сможет без него жить? Ведь только взглянув на Тэхёна сейчас, понимает, что готов в ногах у него валяться и жалобно молить принять обратно.       — С днём рождения, Чонгук, — улыбается подошедший Тэхён, только вот как-то слишком вымученно.       Они стоят в шаге друг от друга, и теперь Чонгук может более детально рассмотреть его осунувшееся лицо. Ким выглядит очень уставшим, словно все эти годы ни в одну из ночей не спал. Его глаза до ужаса тусклые и бесцветные. Нет там больше того наивного доверия и любви, с которыми Тэхён всегда смотрел на него. Они пустые и безжизненные. И в этом виноват лишь Чонгук. Своими руками уничтожил нежную душу, превратив в настоящего призрака.       Сердце рвётся на части при виде такого Колокольчика. Чонгук не узнаёт его. Кажется, из них двоих изменился именно Тэхён, а не Чонгук, как думал.       — Тэхён, — начинает Чонгук осипшим голосом, однако договорить ему не дают.       — Нет, подожди, сначала скажу я, — он выглядит максимально серьёзным и решительным, словно скажет сейчас то, что решит судьбы их обоих. Сердце Чонгука в страхе замирает, ожидая дальнейших его слов: — Я знаю, что, возможно, ты не хотел меня видеть, ведь в своём письме ты очень чётко это прописал. Но я хочу высказаться, прежде чем ты меня прогонишь…       «Не прогоню».       — …Знаешь, все эти девять лет мне было невыносимо плохо. Тоска и боль, связанные с тобой, убивали меня. А воспоминания раздирали моё сердце в клочья. Я был измотан, желая отключиться и больше никогда не приходить в себя. И я держался, Чонгук, правда держался. Но в прошлом году у меня случился нервный срыв после того, как я узнал, что ты не принимал ни одного моего письма, которые я писал, с любовью выводя каждую чёртову букву. Знаешь, тогда я правда подумал, что готов отпустить тебя, но жить без тебя не хотел. У меня на тот момент случилось какое-то минутное помутнение на фоне стресса и дикой моральной усталости. Я пытался покончить с собой. Снова. Наглотался каких-то таблеток успокоительных, которые мне до этого прописывал мой психотерапевт. И я бы умер, Чонгук, если бы не мой друг Чимин, который пришёл проведать меня, так как я практически две недели не выходил с ним на связь. Я пролежал в больнице две недели, потом проходил лечение у психиатра и только после этого, оказавшись снова в нашей квартире, понял, что не готов отпустить. Никогда не смогу, Чонгук. Я писал тебе каждый год и каждый год приходил сюда. Ты не представляешь, как мне было больно от того, что ты не читал их и встречи со мной не желал. Но даже это не смогло убить мою любовь к тебе, которая колючими шипами давно вросла в моё сердце. Я пришёл сюда сегодня, чтобы сказать тебе, что я всё ещё люблю тебя так же, как и девять лет назад. Ты всё ещё центр моей Вселенной, мой мир и покой. Ты тот, ради кого я готов отдать всё, что у меня есть, лишь бы иметь возможность смотреть на тебя хоть пару минут в день. И отпустить тебя я не смогу. Прости. И если ты сейчас скажешь мне уйти, я уйду, но знай, что буду одиноко умирать от тоски по тебе всю свою оставшуюся жизнь.       Тэхён резко замолкает, его дыхание от столь эмоциональной речи участилось, а в глазах мелькает одна эмоция за другой. Любовь, надежда, страх. Тэхён боится, что его не примут, а Чонгук боится, что его не простят.       Глаза начинает щипать от медленно подступающих к ним слёз. Грудную клетку сдавливает тисками со всех сторон, а удушающий ком в горле лишает дыхания. Осознание, что Чонгук собственными руками чуть не убил его, того, кого любит больше жизни, больно бьёт по сердцу. Становится страшно, и даже холодок по коже проходит от мысли, что мог потерять. Мог вернуться сейчас не к живому Тэхёну, которого жаждал увидеть спустя девять лет, а к безжизненной холодной могильной плите.       Тело мелко подрагивает от подступающей истерики, когда Чонгук падает перед ним на колени. Обхватывает его всё ещё хрупкую талию руками и утыкается лицом в живот. Он жалобно всхлипывает и выглядит так жалко. Но по-другому не может, ему нужно прощение.       — Прости меня, Колокольчик, — хрипло шепчет Чонгук, но в тишине, царящей вокруг, его голос хорошо слышно. Тэхён напрягается и замирает. — Прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что всё то, что я собираюсь сказать, не оправдывает меня. Но, пожалуйста, выслушай. Я был таким глупцом, когда решил отказаться от тебя. Знал бы ты, как я потом жалел об этом решении. Как ночами меня выворачивало наизнанку от боли и дикого желания снова посмотреть в твои глаза. Обнять, поцеловать и больше никогда не отпускать, — Чонгук сбивается, судорожно дышит и крепче к нему прижимается, продолжая: — Без тебя я дышать нормально не мог, ночами задыхаясь, когда просыпался от приятных снов, где мы были рядом. Но, открыв глаза, я понимал, что тебя рядом нет. Воспоминания, наши общие и наполненные счастьем, рвали мою душу на части снова и снова. Я погибал без тебя, Тэхён. Потому что всё ещё безмерно люблю. Больше этой чёртовой жизни. Пусть даже мир сгорит дотла, я всё равно этого не замечу, потому что твой образ перед моими глазами застилает всё. Мне нужен только ты. Только твоя любовь и больше ничего, — он поднимает голову и заглядывает в до боли любимые глаза, сейчас наполненные слезами. — Пожалуйста, прости меня и позволь быть рядом. Я обещаю искупить свою вину. Обещаю никогда больше не оставлять тебя одного. И если я нарушу эти обещания, то пусть в тот же момент моё сердце остановится. Потому что без тебя жить я не смогу. Лучше умру.       Любимые пальцы вплетаются в волосы и мягко их перебирают, пуская по телу волны мурашек. Родные глаза смотрят с теплотой и отголосками боли, которую они делят на двоих. Нежные губы растянуты в лёгкой, согревающей сердце улыбке.       — Разве я могу не простить тебя? — тихо шепчет Тэхён, мягко коснувшись его подбородка.       — Простишь? — с надеждой спрашивает Чонгук, продолжая мёртвой хваткой держаться за его талию.       — Конечно, Чонгук, — кивает Тэхён, улыбаясь шире. — Я не готов больше и минуты прожить без тебя.       — Спасибо, — облегчённо выдыхает Чон и наконец поднимается на ноги.       Продолжая обнимать Тэхёна за талию, Чонгук смотрит ему в глаза, в которых медленно загорается давно погасший свет. По телу дрожь проходит, когда Ким нежно касается его лица, ласково поглаживая щёки большими пальцами. Разглядывает его, словно видит впервые, задерживая взгляд на губах, и снова возвращается к глазам.       — Поцелуешь меня? — так тихо выдыхает практически у самого лица. — Я так скучал по твоим губам. По тебе всему.       Чонгук не отвечает, он целует, целует так трепетно и нежно, словно боится, что всё это — иллюзия, и стоит ему хоть что-то сделать не так, как всё развеется. Ладони Тэхёна плавно скользят ему на шею, а затем он пальцами вплетается в волосы на затылке. Слегка сжимает, пуская по телу очередную волну мурашек. Тэхён жмётся к нему ближе всем телом и тихо стонет. Этот звук… Чонгук так мечтал снова его услышать. Эти губы, мягкие и нежные, которые Чонгук отчаянно желал поцеловать все эти годы. Это тело, которое создано для его рук, будоражит всё нутро, вызывая неконтролируемое желание, горячими волнами проходящееся по телу.       — Как же я скучал, — шепчет Чон ему в губы, затем целует его острые скулы и шею. Вдыхает позабытый уже аромат, наполняя им лёгкие до краёв.       — Я тоже скучал, невыносимо, — вторит Тэхён, едва ощутимо поглаживая его плечи.       — Что мы будем делать дальше? — спустя минуту спрашивает Чонгук, немного отстранившись и заглянув в глаза.       — Начнём с чистого листа, Чонгук, — тепло улыбается Тэхён с озорными огоньками в глазах, чуть склонив голову в бок.       — Хороший план, Колокольчик, — улыбается в ответ Чонгук, нежно чмокнув его в нос, от чего тот слегка морщится и надувает припухшие от поцелуев губы.       Теперь Чонгук узнаёт. Узнаёт своего Колокольчика, которого бесконечно любил и будет любить до последнего своего вздоха.