Любовный обряд

«Your wounds they show

I know you have never felt so alone

But hold on, head up, be strong»

***

В объятьях Феликса ему становится лучше и он немного отходит от ступора, но все равно дергается, когда тот пытается осмотреть его рану. — Это он тебя так? — Наверное… Я сам. Он приставил нож мне к горлу и когда пришел тот, кто меня спас… Я вырвался и порезался в процессе. Выдавливает из себя Джисон, дрожа от воспоминаний. Да, возможно сейчас он в безопасности, но страх все равно никуда не девается, пытаясь толи удушить, толи спасти. — Надо добиться того, чтобы этот кретин больше не жил тут. А еще лучше, если Хван его прикончит. Гневно изрекает Чанбин, который не переставая ходил по комнате, периодически останавливаясь лишь для того, чтобы выглянуть в окно. — Милый, может… Но не успевает Феликс договорить, как они слышат стук. Джисон вырывается из нежных рук друга, снова забиваясь в дальний угол. — Джисони, ты чего? Мы никому тебя не отдадим, обещаю. Чанбин не открывает дверь сразу, но Джисон чует запах кинзы, смешанный с самым любимым на свете запахом мяты. Истерика начинает накрывать с новой силой, что кажется, будто стены дома сужаются вокруг него. Он старается дышать и успокоить себя. Ведь сейчас их больше и даже если это и Чжун, то теперь так просто он до Хана не доберётся. Но все здравые мысли тонут в животном ужасе от мысли, что Джисону снова придется видеть его лицо. Из-за тревожных мыслей Хан пропускает тихий разговор с ночным гостем. Приходит он в себя лишь тогда, когда кто-то опускается перед ним на колени. — Ханни… Джисон несколько раз моргает, прижимаясь к стене сильнее. Через несколько секунд бездействия он все же смотрит на гостя внимательнее, видя знакомые черты. Хёнджин. — Ты здесь… Бормочет он, протягивая к альфе руки. Тот ничего не делает, боясь спугнуть, лишь двигается чуть ближе. Джисон проводит пальцами по его щекам, убеждаясь, что тот реальный. — Я здесь, я пришел за тобой. — Почему… Джисон сглатывает ком, в желании закончить фразу. Ему нужно знать ответ. Почему он тянул? Почему вообще позволил этому всему произойти? — Почему так долго? — Это всё моя вина. Чувства появились уже давно, но… Сначала хотел жильё достроить, а затем пошел к твоему отцу. И он… Убедил, что лучше признаться в день обряда. Держаться больше нет сил и вся обида перерастает во что-то яростное, поэтому омега налетает на Хвана с кулаками. Тот терпит вспышку обиды и стойко выносит все удары, пока Джисон не успокаивается. Если конечно рыдания в плечо можно так назвать. — Его слушать… Зачем… Думал, что не нужен тебе… Дурак. — Да, я дурак. Прости меня, любимый.

***

После такого выматывающего дня и не первой истерики, Джисон наконец-то уснул, крепко сжимая Хвана во сне. Тот не переставая гладил его по голове, пока в собственной творился полный хаос. Чанбин опускается рядом, хлопая альфу по плечу. — Надеюсь ты ему хорошенько навалял? — Я все сделал. Мрачно кивает Хёнджин, не отрывая взгляда от Хана, как будто тот мог испариться, если он хоть на секунду отвлечется. — Расскажешь? — Я… У того мудака был нож и веревка с собой. Даже боюсь представить, что он хотел сделать. Чанбин морщится, когда фантазия подкидывает ему ужасные картинки возможных событий. Надо было давно навалять всем альфам, которые не считают омег за людей. — Как представлю, так скинуться с какой-нибудь скалы хочется из-за того, какой я дебил. — Главное, что ты успел. Успокаивающе шепчет старший. Чанбин даже не хочет представлять, что бы чувствовал, окажись он на месте Хёнджина. — Просто в другой раз слушай Джисона и не сомневайся. Особенно в том, что касается его самого. — Я буду. — Итак… Хёнджин все же отрывает взгляд от любимого и смотрит в окно. В голове все ещё слышатся проклятия этого придурка. — Я схватил его сзади. Тот испугался, сразу всю уверенность растерял. Дрались мы не долго, он быстро сдался. — Надеюсь ты не оставил его там? — Оставил, но не так, как ты думаешь. Я привязал его к дереву и штаны спустил. Может повезет и карма настигнет в виде какого-то альфы, которому все равно, кого брать. Чанбин прыскает, представляя, как унизительно тот себя чувствовал. Конечно, это ведь не омег насиловать. — Неплохо, но… Не боишься, что вернется? — Завтра пойду к старшему и не уйду, пока Чжуна не изгонят.