2в1

Хонджун просыпается от жары. В разгар лета это не новость, никого не удивишь, но он уверен, не оно тому виной. А, быть может, парни, чересчур тактильные, привыкнуть к чему он никак не может. Но и не сказать, что неприятно…Обнаженной грудью к лопаткам прижимается Минги, его широкая ладонь покоится на животе Кима, поглаживает машинально в полудреме. Напротив - Юнхо, чуть более одетый, но оттого не менее пышащий жаром тела после сна; его рука на бедре Сона, на переплетении их ног - четырех длиннющих и двух покороче, а плечо так близко, что Хонджун мог бы уложить на него голову почти не сдвигаясь. И все же он буквально плавится между ними, дышащими так спокойно и размеренно, будто ничего необычного не происходит. Он мог бы уже привыкнуть к тому, что в их компании не существует понятия личного пространства, но все равно продолжает вредничать. Старается выпутаться из кокона конечностей, но не обладает достаточной бесшумностью и ловкостью. Минги выдыхает тяжело, прижимает его обратно и морщится, не желая выпускать из объятий. Хонджун повторяет попытку, но та снова не венчается успехом. Юнхо тихо смеется, наконец выдавая то, что больше никто не спит из-за этих шевелений. — Хен, ты можешь хоть десять минут полежать спокойно, никуда не убегая? — Не могу, — фыркает тот, нарочно ерзая между ними, чтобы улечься на спину. — У меня так скоро клаустрофобия разовьется с вами. — Ты еще не встал, а уже не с той ноги, — подает сиплый голос Минги, целуя старшего в бледное плечо. Хонджун ежится, от чего прижимается к Юнхо и тот быстро ловит его в новые объятия. Ким чувствует себя отвратительно игрушечным в их руках. И это раздражающе заводит. — Расслабься, — урчит Чон так сладко, что сопротивляться просто невозможно. У Юнхо какая-то нечеловеческая способность влиять на других. — Может, тебе что-то дурное приснилось? Рука Юнхо легко проскальзывает под легкую ткань его домашней футболки, скользит дразняще по коже подушечками пальцев, заставляет среагировать каждую мышцу, добирается до груди. Ложится над быстро бьющимся сердцем. Хонджун ловит взгляд Минги, которым тот только что пересекся с Юнхо, и все понимает. Сбежать они ему не дадут. — Ты щетинишься, когда напряжен, — отвечает Сон, будто объясняет что-то очевидное маленькому ребенку, и подползает ближе. — Значит, даже ночью не отдохнул как следует. — Стоило заняться тобой еще вчера вечером, — тянет Юнхо у самого уха, то ли серьезно, то ли насмешливо, и Хонджун теряет выдох, вжимаясь в него всем телом. — Спал бы, как младенец. Чувствует на бедре горячие сухие пальцы Минги, как тот гладит по нежной коже к колену, как отводит в сторону, чтобы скользнуть своим промеж ног…Как Юнхо задирает футболку до самого горла. Выдыхает шумно, когда нежные руки касаются груди, дразнят затвердевшие в мгновение соски. — Мы так..не договаривались.., — неуверенно протестует Ким, хватаясь за предплечье Минги, что ловит его за подбородок и мажет по губам своими. — Ты же знаешь - одно твое слово, хен, и мы остановимся, — Сон скользит языком по пересохшим губам, приоткрытым в предвкушении вопреки всем протестам, когда Хонджун только роняет жалобный вздох и прижимается теснее к крепкому бедру между ног. — Хороший мальчик, — улыбается Юнхо, касаясь губами за ухом, сжимая в пальцах чувствительные соски, и Ким млеет бесповоротно. Язык Минги легко толкается в горячий рот, вызывает протяжный сладкий стон вперемешку с тяжелыми выдохами, влажными звуками и желаем прильнуть ближе. Хонджун слишком жарко ощущает, как возбуждение стекается вниз и пульсирует под тонкой кожей, будто его окунули в огонь с головой. Неуверенно, рвано, будто стыдливо он двигает бедрами, потираясь о подставленное, выгибается навстречу, пока Юнхо играет с его грудью и покрывает шею и плечи теплыми поцелуями; пока всхлипы не становятся громче и требовательнее. — Минги-я, — зовет Чон над макушкой Хонджуна, когда Минги стягивает с того белье. Сон поднимает голову, ловит поцелуй в уголок губ и усмешку в ответ. — Поможешь мне? Подержи хена, будь добр. — Я все еще здесь, — хрипит Хонджун, чье запястье Юнхо перехватывает и ласково прижимает к губам. Господи, на этого парня невозможно злиться, что бы он ни делал. — Именно поэтому ему стоит тебя придержать, — мурлычет Чон и Минги осторожно вытягивает такого мягкого Хонджуна из его рук. Ким устраивается на бедрах Минги, прижатый спиной к его груди, пока большие ладони гладят его по бокам, а колени разъезжаются и тянут за собой хонджуновы. Сон раскрывает его для Юнхо в наилучшем виде, заставляет прикусить край футболки, не лишая ее, но оставляя чертовски обнаженным. Его небольшой член дергается, выпуская каплю предэякулята от одной только мысли о том, как развратно это выглядит со стороны. — Кажется, кому-то нравится быть лишенным контроля, — голос Минги отдается Хонджуну в лопатки низкой вибрацией и он сглатывает, несильно пихнув младшего локтем в ребро, отчего тот только тихо смеется. — Разве это не приятно, м? — Поговорим, когда будешь на моем месте, — огрызается Ким, только сильнее заливаясь краской. — Я бы с удовольствием, но боюсь раздавлю тебя, если попробуешь удержать… Чон же оглядывает их более чем удовлетворенно - что-то животное вьется на дне черных глаз, когда он щелкает бутыльком смазки - Хонджун замечает его взгляд из-под длинных ресниц. В пререканиях он обычно не участвует, лишь наблюдает и удивляется, почему эти двое решили встречаться, а не передушить друг друга насмерть. Но оно и к лучшему. Хонджун резко втягивает воздух от ощущения холодного лубриканта на нежной разгоряченной коже, выгибается с тихим ругательством. Возвращает край футболки в зубы, а руки Сона на свои бока. Тот гладит по животу и ребрам, скользит ниже, по тазовым косточкам и бедрам; обхватывает напряженный член в тот же момент, когда Юнхо вводит первый палец. Иногда кажется, будто прекрасные и длинные его пальцы были созданы для того, чтобы доставлять удовольствие и никогда - дискомфорт. Чон даже растяжку умудряется сделать такой, что хочется кончить сразу же. Хонджун глухо стонет, принимая уже два, погружающихся до костяшек, и вздрагивает им навстречу, когда те сгибаются внутри, давят на тугие стенки и задевают простату. Юнхо же довольно хмыкает, всегда попадая в цель безошибочно. Он тянется ближе, ловит губы в губы и Хонджун прикусывает его, когда тот повторяет движение внутри раз за разом, когда выводит пальцы до верхней фаланги и вновь погружает до упора в такт ладони Минги на его плоти. Спускается поцелуями к груди, прихватывает губами сосок, давит языком и оттягивает зубами на пару с рукой Сона, вызывая жалобный скулеж; мажет губами по впалому животу и Хонджун напрягается от каждого движения, от желания взвиться змеей и раствориться в обилии ощущений. То, как нежен и терпелив Чон всегда сводит с ума - с ним Ким с легкостью, незаметно для самого себя принимает и три, и четыре пальца, уже готовый к немаленьким размерам своих парней. — Ну же, — сладко просит он и жмурится, останавливая Минги за запястье. Тот только обводит большим пальцем нежную головку и голос Кима предательски дрожит; Юнхо целует в уголок губ и выдох приходится почти в поцелуй. — Если кто-нибудь из вас сейчас не вставит мне, я… — Не переживай об этом, хен, — Юнхо ловко лишает Минги промокших боксеров, пересекаясь с ним заговорщицкими взглядами, и смазывает его тяжелое возбуждение умелыми движениями под блаженный гортанный стон. — Без члена не останешься. Без труда приподнимая Хонджуна за бедра, Минги наконец медленно, плавно входит в него до самого основания, сливаясь в едином разноголосом стоне. Тот принимает его легко, не чувствуя ничего, кроме сжигающего желания, и даже сам начинает нетерпеливо двигаться, но быстро оказывается перехвачен. Сон крепко впивается пальцами в хрупкую талию, с каждым движением набирая темп, с каждым движением вгоняя член глубоко внутрь мягкого, податливого, дрожащего от напряжения тела и вытрахивая из него звонкие всхлипы. Хонджун откидывает голову на широкое плечо, открывая беззащитную шею для поцелуев и меток, которыми одаривает Юнхо, заключив его член в паучьи пальцы и надрачивая в одном с Минги ритме. Хонджун рассыпается. Все его естество концентрируется там, где Минги растягивает его изнутри; где покрывает поцелуями Юнхо, где доводит рукой; где вспыхивают под кожей крохотные фейерверки, один за одним, пока все ощущения не смазываются в одно единственное - удовольствие, затопившее все тело и даже легкие до отказа. Он не может даже сделать вздох, пока под веками чернеют яркие цветы. Чувствует только, как останавливается Минги, так и не кончив. — М-мин.. — Тихо, — перебивает Юнхо, поймав за подбородок и разворачивая на себя, отчего перед глазами все расплывается пятнами. Все, кроме его глаз. — Все в порядке. Он тоже кончит, не волнуйся. И я тоже. Но тебе придется постараться, хен-и. Хонджун только подается вперед, увлекая Чона в поцелуй, придерживает дрожащими руками за затылок и вплетает пальцы в волосы. Скулит прямо в губы, когда чувствует, как Минги выходит, но…входит вновь уже медленнее. Вместе с парой пальцев Юнхо. Он хочет отстраниться, спросить какого черта, но новое ощущение холодной смазки отвлекает, а прервать поцелуй не позволяют. Член Минги вновь двигается в нем совсем неспешно, но теперь с тем дополнением, что изнутри на стенки давят любимые длинные пальцы. Хонджун прикусывает Чона за язык, шипит, когда их становится три и они вновь проезжаются по сверхчувствительной простате, а не успевший обмякнуть член вновь наливается кровью. Но разнеженное тело позволяет проделывать задуманное и отзывается только новыми волнами похоти, задвинув сознание на дальний план. — Порвете, — сорванно шепчет он, цепляясь слабыми пальцами за руку Минги, легшую на его тонкую шею, после того как отстраняется Юнхо. Знает же о слабостях и не стесняется пользоваться, придурок. — Не порвем, — выдыхает Сон у уха и прикусывает мочку, бессовестно лижет за ухом горячим влажным языком, вызывает мурашки. Он вновь выскальзывает из его растянутого входа до самой головки, но Хонджун чувствует неладное. Инстинктивно хочет свести колени, но те оказываются подхвачены Юнхо; изящные пальцы впиваются в молочные бедра почти больно, когда головка Чона, натянув покрасневшую кожу, проскальзывает внутрь вместе с Минги и хлюпающим звуком обилия смазки. Чон выдыхает несдержанный стон, с болезненным трудом удерживаясь от того, чтобы войти полностью в одно движение. Хонджуна гнет дугой на груди Сона, что стискивает пальцы на его шее, когда они оба начинают по очереди толкаться в его тело. Тягуче-медленно, чтобы не навредить, чтобы самим почувствовать все, что тот может им дать - адскую узость и жар, движение членов, прижатых друг к другу слишком плотно, сладкие, сладкие всхлипы на грани с болезненными. Они все сгорят. Не покидая покорного тела, Минги и Юнхо поочередно засаживают до основания в своего нежного хена, с каждой фрикцией становясь все несдержаннее, все жаднее. Ладонь Чона ложится на бледный живот, слегка продавливает тонкую кожу и чувствует, как бьются о стенку стенку крупные головки. Хонджун всхлипывает сдавленно, на какой-то миг даже словно совсем обмякает в сильных руках, когда Минги сжимает на шее сильные пальцы и перед глазами темнеет. А после яркой вспышкой возбуждение накатывает новой волной, ослепительно-белой и раскаленно-горячей. Он чувствует, как покусывает шею Сон, тяжело дыша от близости к разрядке; чувствует, как зарывается носом в хрупкое плечо Юнхо, придерживающий его под коленом одной рукой и ласкающий его член второй; чувствует, как два чертовски больших члена движутся в нем размашисто и сбивчиво. Глаза невольно закатываются от переизбытка ощущений на одно маленькое тельце. Он натурально вскрикивает, когда они входят оба, резко и глубоко; так, что внутри разливается обжигающее тепло; много, много тепла. И он сам заканчивает во второй раз, захлебнувшись натиском чужого оргазма. Слышит голоса, но не разбирает слов за пеленой окутавшей неги. Осознает прикосновения рук, но не понимает, что те делают - глядят, трогают, укладывают на прохладные простыни. Тихо скулит, ощущая как из растраханной дырочки по ягодице стекает смесь из спермы обоих парней и лубриканта прямо на постель. Но это уже не его забота.