The Resurrected sunset

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намёк на тропу. Ни один человек никогда не был самим собой целиком и полностью; каждый, тем не менее, стремится к этому, один глухо, другой отчётливей, каждый как может

Он не появился случайно. Наблюдение началось раньше, чем тот успел это заметить. Сбежавший преступник осторожно перепрыгивал с одного места на другое, расстояние преодолевал старательно, усердно, всё время оборачивался назад. Прислушивался, затаившись на высокой поверхности, пока была возможность. «Сенсор из него очень плох», — подумал Учиха, находясь на безопасном расстоянии от врага. Обито понимал, что причиной, почему его не заметили, был он сам. Сейчас это его не беспокоило, а даже играло на руку. Дождь сменился с холодных и темных участков на равнины с деревьями и разнообразной растительностью. Но вдруг пейзаж резко изменился: перед ним открылся горный рельеф. Держать расстояние оказалось проще, несколько клонов отправились вслед, сменив внешность, другие также прочесывали всё вокруг. Привычка контролировать ситуацию и менять состояние ума — дар, который всегда не растрачивался понапрасну. Люди, встречи, окружающий мир — всегда работали на него. Обито устало растёр виски. В такие моменты мысли расправлялись, таяли, как мороженое под солнцем. Сколько дней они в дороге? Чакры уходило немало, камуи работало чуть ли не каждый день. Необходимость перемещаться в пространстве, одновременно существуя на два-три места, честно признать самому себе, вымотала. Учиха рассеял нескольких клонов по деревне, получил пустую информацию, парочку слухов и понимание, что в этом не было необходимости. В последующие дни ничего не привлекло его внимания. Знакомство с парнем, которого повесил на Нагато и Итачи, его не заинтересовало. Разве что способность возрождаться и умирать вызывала у него уважение к этому загадочному существу. Человек с такими талантами мог бы оказаться полезным. Обито считал его особенным, хотя со стороны казалось, что у него просто проблемы с головой. В бога Обито не верил, но в память — да. Она всегда жила с ним. Будь бог существовал, позволил бы он всему этому случиться? Не раз Учиха Обито задавался этим вопросом, но ответа никогда не находил. Уверен, как и многие люди. Несколько недель прошло с тех мыслей. Многое наплывало на него, пробираясь сквозь туманный холод в голове, россыпью опьяняющей боли в сердце. Обито делил свою жизнь на два мира. В одном, ярком, как утреннее солнце, видел людей с тёплыми, добрыми лицами. Там всегда пахло свежей едой, и на улицах звучал смех. В другом мире всё было иначе. Говорил по-другому, жил иначе, обещал и вознаграждал, но и ненавидел. В этом мире находились мужчины и женщины разной противоречивостью людям, обществу, но в первую очередь люди всегда противоречили сами себе. Они пытались понять других, кстати, многим это удавалось, но вот объяснить могли только себе. Каждый раз многие из них надевали маски, улыбались другим с радостными глазами, и распознать ложь было почти невозможно. Много-много лет играли свои роли, да разучились так, что поймёт лжеца только лжец. Когда всё пришло в привычную форму, осознал: «Это заняло больше времени, чем планировалось». Люди всегда тратят время одинаково — на сомнения, оправдания и ожидание, что что-то решится само. Он не ожидал, что задержка будет связана с медиком. Всё должно идти чередом, всё раньше шло чередом согласно плану. Маска «Мадары», появление Акацуки как инструмента, сбор всех биджу… Появление неизвестного элемента лишь слегка выбило его из колеи, так он считал и старался думать. Сначала в голове, что полностью погрузилось в сотворение, всколыхнулась вода. Затем надоедливо отвлекала от бумаг, стоило ему сесть за них у себя в кабинете. За годы одиночества привычка выписывать какую-либо информацию, необходимую для разного рода дел, являлась неотъемлемой частью его жизни. «Много лет назад во сне я увидел конец этого мира…». Это начинало досаждать. Нет причин верить словам, произнесённым человеком, который вот-вот умрёт от его рук. Обито снял перчатки с них и положил на колени, массируя виски из-за головной боли. Помнил каждое произнесённое слово, взволнованное сглатывание, участившееся дыхание и сбитую речь, которую произносил мальчишка. Убить проще простого: самоубийство, «нападение» нукенинов, до скуки банальная случайность… Но. Это не вписывалось в цепочку. Любой лишний компонент либо устраняется, либо используется. Он не сделал ни того, ни другого. Учиха Обито открыл для себя третий вариант — наблюдение. Понаблюдав за ним внимательнее, отметил мечущиеся глаза, глядящие куда угодно, но не в ответ, напряжённость тела, готовое в любую секунду подорваться, будь такая возможность. Открытая рана на плече меньше всего волновала, за исключением мимолётной мысли, зацепившейся в голове. Что ж, у сегодняшнего вечера есть пару свободных часов. — Я признаю, что на нашей последней встрече вёл себя не совсем корректно и воспитанно. Мне не следовало говорить о чувствах человека, с которым я даже не был знаком. Прошу меня простить за это, — за секунду его тон меняется, голос становится тихим и вкрадчивым, а сам он оказывается чуть ближе, буквально перетекает вперёд на стуле. Обито отметил паузу перед словами. Слишком выверенную. — С какой стати мне верить твоим словам? — подойдя ближе, взял соседний стул, сел напротив и закинул ногу на ногу, ощутив странное шевеление в голове. — Пророк — должен был предвидеть своё похищение. Обито хорошо запомнил его слова. Слишком хорошо, чтобы это являлось правдой. И про «нахожусь здесь из-за тебя», излишнюю самоуверенность в истории. Не иначе как вымысел это можно назвать. С небольшим усилием воли прекратил постукивать правым пальцем по скрещенной ноге. В прошлом не замечал за собой подобных замашек, оттачивая действия до необходимого результата под «руководством» Мадары с Белым Зецу. За исключением некоторого периода жизни. А контролировать старые привычки сложно, если нет цели. Всё, сказанное мальчишкой, могло быть правдивым, но он не хотел вспоминать о событиях того прошлого. Ткань маски с тихим шорохом привычно легла на лицо, скрывая уродливые и глубокие шрамы. Голова слабо загудела от обилия ненужной информации, выискивая необходимое, что угодно: откуда знает, мог ли кто-то добровольно рассказать или в рядах засел шпион. В таком случае найти его будет несколько проблематично, все участники разбросаны по деревням в поисках джинчурики или выполняли поручения организации. Учиха мысленно перебирал варианты: новенький Дейдара? Вероятность не сильно высокая, примерно около 45 процентов, своровав одно из киндзюцу своей деревни, ему нет дороги обратно. Впрочем, как и всем. Бесчинство, услуги подрывника-повстанца для разных стран и многое другое привели его к громкой, но не сильно хорошей в условиях этого мира славе. Всем участникам давали громкие имена, некоторым пророчили изменения в мире и славу, но потом они все приобрели простое — нукенин. С другими история схожа. Вариант с ним маловероятен. Утечки быть не должно. Значит, источник нетипичный. Слова, льющиеся из рта мальчишки, не имели ничего общего с тем, что нужно. Легким, но отточенным движением кунай ловким образом оказался около человеческой шеи. Было бы проще заставить, применить шаринган, но… Он считал, что сейчас в этом нет необходимости. — Говори по существу. Не пытайся обмануть меня, утешаясь надеждой, что я сжалился и отпущу тебя. Это не так, — последнюю фразу лидер произнёс тихо, сделав акцент на неё, но был услышан. Быстрым движением Обито убрал оружие от горла, с небольшой брезгливостью стряхнув капли крови, и вернулся в прежнюю позу. Не впервой. — Тебе нет смысла держать меня при себе, не легче ли просто убить? — мальчишка не прекращал вываливать глупости, будь возможность, как на секунду показалось Обито, судя по характеру и данным, много бы жестикулировал. — Зачем был нужен этот цирк? Чтобы подтолкнуть Хидана к убийствам, избавиться от клонов, а затем стать девушкой. Каково это? Скажи только честно, понравилось? Пропустив мимо последние слова, на мгновение задумался, размышляя, что все-таки с ним делать? Недосказанность тяжелым обручем «повисла» над собеседником, впрочем, это не волновало, как и правила приличия. Вариантов много, задумавшись, Обито выдохнул и позволил легкой полуулыбке появится на лице. Тень надежно скрывала лицо, маска плотно прилегала, даря некую безопасность. Какое-то время пустые слова витали в разговоре, раз за разом дарили несущественную глупость, но он уже не слушал, что тот говорит. Неожиданно для себя зацепился за слова. Смерть? Разве такой мальчишка, как он, может говорить что-то про смерть? Кольцо на его пальце озарило их слабым сиянием. «Собрание, как не вовремя», — пронеслось в голове Обито, и быстрым шагом преодолев пространство, вышел из помещения, совсем не осознавая, что подумал об этом с неким сожалением. Пространство было окутано полумраком, несколько теней расположились на множестве пьедесталов, пришедших раньше, чем он. Учиха глубоко вздохнул спёртый воздух сырости и легко приземлился на одно из мест. Маска вновь при нём. Итачи и Кисаме никак не среагировали на него, привыкшие к выходкам Тоби, тихо переговаривались между собой. Темы собрания известны: джинчуурики, деревни, миссии. Для всех нукенинов являлось обязательством докладывать о том, что происходит в пределах их деятельности. Правило, что придумала Конан после нескольких провальных миссий между участниками. Особо их имена никто не помнил, желающих вступить к ним не было, а если изредка появлялись смельчаки, то слабые всегда погибали ещё до полноценного вступления в их ряды. Ещё несколько членов присоединились к собранию. У них не было какой-то привычки разговаривать между друг другом до начала, команда Итачи и Кисаме, Сасори и Дейдары не входили в этот круг. Последний предпочитал помалкивать, несмотря на пылкий темперамент. Последствия прошлых выходок или «наставление» Сасори повлияли на характер подрывника. Едва ли кто-то это заметил, кроме Обито. Плановое обсуждение и раздача новых миссий подошла к концу, не всегда их встречи имели большой толк. Формальность. — Хидан? — тихо окликнул Пейн. — Объяснись. Новый член Акацуки открыто проявлял неуважение к лидеру. Не сказать, что ситуация волновала, плевать, да и только. Следить за полноценными действиями Акацуки должен был Нагато с Конан. Обито, размышляя над происходящем, отдавал предпочтение более действенным методам ведения разговоров. Не раз переходящих в нечто глубокое. — Что, блять? Я же уже всё рассказал этому глазастому! Итачи, чьё новое прозвище заставило оскалиться Кисаме, никак не отреагировал на слова Хидана. — Эти людишки, верхушка сранной деревни, — слова, шедшие из рта массового убийцы, заставляли некоторых поджимать губы от многочисленной и раздражающей брани. — Решили, что лучше измениться и перестать быть скрытой деревней! Стали грёбаным туристическим местом! Обито, точнее Тоби, появлялся в том же месте, в то же время, но его совсем не волновала ситуация, что тот описывал. Деревня Скрытого Горячего Источника не имела стратегически важного для него значения. Когда-то давно рассматривал многие поселения для возможного влияния, вербовки, контрактов на поставку оружия, боеприпасов. Часть земель были не пригодны: не имели должной боевой силы, качества, сильных ниндзя. Другая не рассматривалась в расчет по другим условиям: слишком сильны, морально и физически. Общество гражданских любили старейшин деревень, кланы поддерживали политику, если добавить к этому стабильность и процветание, кто захочет заключать прямые сделки с военно-настроенной группой нукенинов? — Туристическое место, блять… а знаете, что там раньше было? — на мгновение в его голосе проскользнуло сожаление. — Я там одну долину нашёл. Старики пугали детскими сказками, что там неупокоенные души живут… — И ты решил проверить, — насмешливо произнёс Дейдара, прервав его сумбурный поток слов. — Заткнись! Ты не был там. Красная вода повсюду. Думал, кровь сначала. Сасори, услышав эти слова, заинтересованно поднял голову на Хидана. Скрипучий звук куклы эхом раздался по пещере. Обито не мог не признать, что из многих присутствующих кукольник имел больший шанс на выживаемость. «Если не попадётся ниндзя смекалистее», — мысленно добавил и перевел взгляд на замолчавшего шиноби. Хидан, словно очнувшись от воспоминаний, продолжил. — Клан там был. Сами себя вырезали, как скот. Сгорели, не оставив после себя почти ничего. Но земля до сих пор хранит воспоминания, местами чёрная. Слабые всегда заканчивают одинаково. — Говорят, кровью управляли. Жуткая хрень. Глаза у них были… как у Учих, только хуже. Итачи, услышав слова новенького, прямо посмотрел на него. Хидан, помня их недавний бой, едва заметно дёрнулся. «Стрёмный тип, но сильный», — не мог не признать, ощущая фантомную боль от полученных ран. — Никто не выжил? Остальные едва ли были заинтересованы в рассказе, Сасори, который был слегка поглощён мыслями о схожести управления, вновь поднял скрипучую голову вверх. — Какой-то ублюдок мне попался… в маске. На мгновение мне показалось, что его техники были очень похожи по описанию. Он задумался на несколько секунд. Казалось, мыслями был где-то далеко. Замер. Голова перестала преувеличенно перепрыгивать с одного человека на другого. Совсем ненадолго. Слишком похожи. Но этого хватило. Человек, внимательно следивший за Тоби, задумчиво сощурился. Тёмные глаза поблескивали от слабого света. — Он нукенин, — утверждённо сказал Пейн, молчавший до этого момента. Но Хидан расценил это по-своему. — Я-то откуда знаю? Да, блять, мне не было до этого дела! Этот гадёныш раскидывал листки с оскорблениями Джашин-сама! Не разруби он меня пополам, я бы собственными руками отрезал его голову! Дейдара тихо усмехнулся на слова Хидана, заставив того вспыхнуть от возмущения и разразиться бранью. Они попеременно друг друга в чём-то обвиняли, теперь ещё и постоянно возвращались к темам слабостей друг друга и нашествия филигранно отточенных матерных выражений, но при этом никто так и не мог разобраться, о чём же конкретно они спорят. — Довольно, — голос Пейна прозвучал негромко, но достаточно, чтобы оборвать спор. Нагато не повысил тон, не изменил выражения лица — но тишина опустилась почти мгновенно. Никому не стоило забывать о том, кто он для них. — Переходите к делу. Краткий обмен информацией занял немного времени. Джинчурики, перемещения, деревни — сухие факты, лишённые лишнего веса. Каждый говорил ровно столько, сколько требовалось. Не больше. Обито слушал вполуха. Слова скользили мимо, не цепляясь. В какой-то момент на несколько секунд потерял нить разговора. Вывод, к которому он пришёл, оказался довольно-таки прост и сложен одновременно. Красная вода. Маска. Слишком похожие техники. Мысль возвращалась снова и снова, цепляясь за одно и то же место, как зазубренный клинок. Как вообще это возможно? С другой стороны, сам Учиха Обито считался чем-то невозможным. — На этом всё, — подвёл итог Пейн. Фигуры начали исчезать одна за другой, растворяясь в полумраке пещеры. Обито не двигался. Лишь когда рядом стало тише, спрыгнул вниз. Маска оставалась неподвижной, но под ней на мгновение дрогнула линия губ. Он уже развернулся, собираясь уйти, когда едва слышный голос заставил его остановиться. — Тоби. Тут Тоби повернулся к собеседнику, запнулся на мгновение, слегка качнул головой и нелепо помахал руками, удерживая равновесие. Итачи Учиха стоял чуть в стороне, взгляд был направлен прямо на него. — Ты что-то хотел? — голос Тоби звучал привычно легко. Итачи промолчал, не изменившись в лице. — Нет, — спокойно ответил он и отвёл взгляд первым. Обито усмехнулся — почти незаметно — и исчез. Для таких людей человеческие жизни утратили значение. Главной целью стало выполнение плана. Что до людей? Имеют ли они для него ценность? Итачи Учиха всегда был противоречивой фигурой. Любовь к брату делала его уязвимым, но сила, которая была в его руках, могла как помочь, так и раскрыть его. Учиха Обито не сомневался в своих силах и возможностях, старался предвидеть исход событий. Но предопределение… «Судьба кармы», которую невозможно изменить. Или это просто ошибка в расчётах? «Нестабильный и непредсказуемый элемент. Не поддаётся классификации. Может быть опасен. Словам не стоит доверять». Настоящие чувства скрывались где-то внутри под слоем каменного грунта, как много лет назад, похороненные вместе с ним. Давно. Насмешливый, высокомерный тон, от которого внутри него вспыхнул крошечный огонёк гнева. Решение головоломки медленно раскручивалось изо стороны в сторону, Обито не мог не признать, что, исходя из нынешней точки, Чиноике Хисахито представлял для него опасность и возможность. Возможность разобраться в словах, поступках, мировоззрении. Опасность очевидна. Последний из клана… Учиха задумался над новой информацией, сложив руки в замок, положил на них голову и уставился безликим взором вперёд. В кабинете царила тишина, тёплый жёлтый свет от лампы мягко освещал пространство вокруг. Дубовый стол, купленный совсем недавно, покрыт малым слоем пыли, а упорядоченные свитки давали понять занятость хозяина кабинета. Множество же потрёпанных книг стопками вокруг находились, уже не влезали в шкафы, что стояли сзади стола. «Это не эффективно», — считал всегда Обито, раз за разом оглядывая место уцелевшим глазом. Привычка, выработавшаяся за годы странствования, давала понять, что нельзя иметь много вещей. Важно контролировать количество из-за частых перебежек Акацуки. У него больше не было дома: уютный домик остался далеко позади, родственные души навсегда ушли на небо. В первые дни новой жизни Учиха Обито не мог не переставать думать об этом. Раз за разом крутил и крутил в голове. Каждый раз, когда закрывал глаза и засыпал, острая боль в груди оживала. Образ появлялся сам собой, чересчур часто. Но уже в последующие дни жизни Обито совсем позабыл, какого это — видеть её во снах. Совсем не помнил лица, но помнил, как она гладила его по волосам и изредка обнимала. И этого было достаточно, чтобы раздражать. Весьма похоже. На что — он не стал продолжать. Поздней ночью Обито вновь сидел в своём кабинете, зрение затуманилось от недосыпа в купе с плохо работающими пилюлями, но он упорно читал свиток перед собой. Информация была местами неполной и содержала много воды. Где жил, к чему предрасположенность, существующие навыки, ближайшие родственники и множество другое. Стандартные данные, что собирались на каждого человека в его круге по мере возможности. Плата за это высока, вопрос только в том, будет ли от этого смысл? Он не сомневался в подлинности свитка, а внутри что-то твердило: всё не так, как кажется. По крайней мере, пока не разобрался в ситуации. В комнате раздался слабый шелест бумаги, сложил свиток и убрал его на край стола, скрежет открывающегося ящика заставил по телу пробежаться мурашкам. Внутри оказалась маленькая шкатулка, которая лежала на небольшой с виду тетради, украшенной аккуратными завитками по бокам. План, созревший в его голове, начал обретать воплощение. Всё повторялось вновь. Пустые разговоры, долгие паузы между ними, взгляд метался из стороны в сторону. Коричневатая глупая ласка скалилась на загнавшего его в угол коршуна, шипела, когда хищник пытался приблизиться или ткнуть длинными острыми когтями. В природе два хищника редко могут спокойно существовать друг с другом, имея одну и ту же пищу. Обито внутренне подобрался, медленно, шаг за шагом, вступал на пол. Добыче уже некуда бежать. Но он всё же задержался на мгновение. Ласка могла укусить. Хисахито обхватил рукой за плечо Обито, попытался притянуть к себе, так что он заглянул ему в глаза. Глаза у него были злые, жестокие, мокрые ресницы трепетали каждый раз, когда хлопал ими. На лице гримасой зависла нескрываемая ненависть. Учиха мысленно хмыкнул, краешек губ дёрнулся под маской, наблюдая, как ледяная вода омывает чужое лицо. Внутри подобно не раскрытому бутону вырастал интерес. Когда впервые по-настоящему осознал это, то внутри испытал малый импульс облегчения, уместив в своём сознании. Чувствовал, что бесполезно взывать и подавлять в себе это. Мальчишка, как и он сам, был из других. Для него эти чувства не казались чем-то плохим или неправильным. В этих делах они отличались от остальных. Но и сам Хисахито никогда полностью не станет им, ибо не смогут существовать в мире одинаковые люди. Рано или поздно «судьба», «бог», «природа» или что-то другое, не подвластное никому и ничему, заберёт одно из них к себе. Внезапно мальчишка отпустил его. Позволил мыльной пене стекать по лицу, телу, не сопротивлялся. Обито понимал, не считал и не называл себя дураком. Не сдался. Будет сопротивляться. Что же? Что же будет на этот раз? Ему стало интересно. Это раздражало. И всё же он продолжал смотреть. Секунды шли быстро, время текло сквозь пальцы, а вода нескончаемым потоком шла вниз. Предугадать оказалось не сложно, позволить ещё проще. Острая игла впилась ему в бедро, разрезая мышцы, кровью окрасилось пространство вокруг. Так собеседник выразил свой символ непокорности. Вода окрашивалась красным, доказывала, что в жизни случается чудо. Но почему именно он? Глаза напротив налились, побагровели, но тут же погасли в тот же миг. Ударом в челюсть Хисахито отлетел и потерял сознание. Обито ничего не делал, смотрел, как безвольное тело лежит полностью промокшим на полу. — Видимо, ты и правда последний из клана Чиноике… Обито не мог отделаться от ощущения, что внутри помимо вспыхнувшего интереса клубилось разочарование. Не двигался. Смотрел. Ждал. Учиха Обито привык к маске. Лгать людям, которых считал чужими, стало для него нормой. Большую часть жизни он врал. Но прежде всего — себе. Его состояние было похоже на безумие. Среди хаоса, разрушений, убийств и насилия, которые царили в мире, Обито жил в покое и сосредоточенности, как воин. Он не участвовал в жизни других и предпочитал добиваться всего самостоятельно. С Нагато и Конан, которые выполняли его поручения, он стал видеться реже, хотя они привыкли друг к другу за время работы в Акацуки. К Чиноике относился иначе, и это могло измениться в любой момент. Через время и пространство тетрадь в его руке легка и пуста. Комната, в которой находился, обставлена точно так же, как и соседняя через стену. Простой хлопковый футон лежал на циновке, подушка измята, создавала видимость наличия хозяина. Потрескавшаяся тумбочка не содержала в себе важного: пустые листы разбросаны по ящикам, некоторые были наполнены бессмысленной и ненужной информацией. Преодолев пространство, он положил ее на тонкое одеяло, раскидал пару карандашей и вышел. Теперь Хисахито держался тихо, не хотел с ним разговаривать и не поднимал глаз. Уткнулся в пол, дрожал от холода и молчал. Не один раз за свой подобный опыт Обито видел подобную картину. После того как люди ломались, они говорили то, что хотел услышать их мучитель, убийца или ненавистник. Едва ли он запоминал «прозвища». Он невольно посмотрел на ранения, сделанные накануне. В глубоком сердце поселилось странное чувство, которое поспешил отбросить. Должно быть, испытывает сейчас очень сильную боль. Они о чём-то разговаривали, сейчас слов он уже не вспомнит, в такие моменты невольно проваливается и, не отдавая себя отчёта, разглядывает. Хисахито, который теперь пытался держать спину ровной, правда, у него это совсем не получалось, упрямо что-то доказывал на слова Обито. Неровно обрезанные, грязные волосы торчали в разные стороны и показывали неряшливый вид. Место вокруг пахло сыростью, рук касался сквозняк, и хотя он понимал происходящее, ему самому было здесь неприятно. В такие моменты всё ему напоминало те дни в пещере. Взлохматив свои волосы, Учиха обдумывал слова и действия. Хисахито пытается вывести своего врага на эмоции, ему совсем жить надоело? — Жизнь — это не конструктор, и не стоит пытаться вернуть всё как было. Перестань пытаться меня разговорить, твои усилия напрасны. Соскочив со стула, он оказался у двери, разглядывая пленника. Мысленно понимал его эмоции: ненависть, злость, желание свободы. В настоящий и будущий момент Обито никогда не узнает, что Хисахито будет делать, но знает, что скоро что-то будет. — Если ты сам только что это признал, то зачем пытаться убедить самого себя в обратном, Обито? — В твоём возрасте я тоже был любителем поспорить, — с хищным прищуром Обито оглядел его, а затем, сжав зубы в усмешке, продолжил: — Я пытаюсь исправить свою ошибку, которая привела к утрате всего, что было мне дорого. Это единственный способ, который я знаю. Возможно, это звучит безумно, но это единственный путь к возвращению, независимо от того, сколько времени это займёт. — Нельзя возвратить то, чего уже нет. Покинув помещение, руки стали совершать привычные механические движения, а мозг, зацепившись за слова, кружил вокруг них. Клон отправился в соседнее помещение. Посмотрим, что ты выберешь.