Illi cogitabant...

***

После того как ребят спас гномик, Марина поговорила с бабушкой и пообещала ей всё рассказать. Они отправились на поиски гномика, который был ранен. Марина понимала, что рискует, открыв бабушке правду, но она понимала, что у неё нет другого выбора. К тому же, ей не хотелось лгать. Оказав гномику первую помощь, они встретили Надю, которая тоже решила помочь. Убедившись, что с гномиком всё в порядке, они вернулись в школу. — Итак, теперь поговорим с тобой, — сказала Галина Васильевна, строго посмотрев на Марину, и села в кресло возле кровати в своей комнате. — Хорошо, — ответила Марина. — Но потом ты всё расскажешь мне, хорошо? — Галина Васильевна кивнула и приготовилась слушать. Марина начала свой рассказ. Она рассказала, что всё началось с того, как к ним в комнату зашёл Савельич и предупредил о странных вещах, происходящих в школе. Затем она рассказала о том, как они отправились на кладбище, где учитель истории назначил им встречу. Она также рассказала о том, как они нашли чердак в комнате историка, о именах на столбе, об Ире Исаевой, о Птицыне и о подземелье. Галина Васильевна рассказала о себе и о том, как она нашла Марину возле главных ворот школы. Она была совсем маленькой, будто только родилась, и её оставили. Виктор помог ей сделать документы на Марину, и она воспитывалась в этой школе. Виктор всегда заботился о Марине, даже когда он принял к себе Надю и Андрея. — Настоящее имя Виктора — Игорь Исаев, он родной брат Иры Исаевой, матери Нади и Андрея, — рассказала Галина Васильевна. — Но это никому нельзя знать! Обещай мне, что ты никому не расскажешь об этом! Обещай, — Марина увидела, насколько серьёзно говорит бабушка, и решительно пообещала, что никому не расскажет. Попрощавшись с бабушкой, Марина пошла в свою комнату, чтобы забрать тетрадь по биологии. Новости были шокирующими, но учёбу никто не отменял.

***

— Здравствуйте, ребята! — с улыбкой произнёс Войтевич, входя в класс. — Надеюсь, вы помните, что сегодня у нас бал-маскарад? Уже готовитесь? Молодцы! Но сейчас давайте обратимся к биологии. Класс разочарованно загудел. Ежегодный зимний бал-маскарад был давней традицией школы, и раньше Даша, Вика, Марина, Ромка, Тема и даже Максим ждали этого дня с большим нетерпением. Однако из-за последних событий они почти забыли о празднике. — Авдеев, — обратился Войтевич к одному из учеников, открывая классный журнал, — зайдите, пожалуйста, к Виктору Николаевичу. Он вас ждёт. Андрей вышел из кабинета. — Калинин, — сказал биолог, обращаясь к Тёме, — вам звонили родители, просили срочно перезвонить. Вы тоже можете идти. Удивлённый такой срочностью, Артём поднялся, начал собирать учебники со стола. Даша тем временем рассеянно вертела в руках телефон с драгоценной записью. Марина же сидела, думая обо всём, что сказала бабушка. Она решила, что ей нужно найти своих родителей, хоть она и не помнит их, но у неё такое чувство, что это самое важное. — Старкова, — продолжил Войтевич, — вы забыли, что пользоваться телефоном в учебное время запрещено? Пожалуйста, положите его ко мне на стол. Даша встала и замешкалась. Ей было страшно отдавать телефон — они и так уже потеряли многие доказательства. Артём, видимо, думал так же, потому что, направляясь к двери, он загородил Дашу от учителя и быстро схватил её мобильник, сунув ей в руки свой телефон. На миг девушка растерялась. — Ну?.. — поторопил её биолог. И Даша решительно положила телефон Артёма на учительский стол. Хорошо, когда есть друзья, способные подстраховать. Урок начался.

***

Учебный день подходил к концу, и школьники наконец-то смогли собраться, чтобы обсудить, как поступить с видеозаписями. После недолгого обсуждения они решили отправить диски с копиями пугающих кадров как можно большому количеству адресатов: в прокуратуру, на Петровку, на телевидение, в центральные газеты. Они надеялись, что так у них будет больше шансов привлечь внимание властей к этой ситуации. Вика быстро сделала копии записей, Даша подписала конверты, и ребята отнесли их почтальону, который в этот момент появился на первом этаже. Дело было сделано.

***

— Хорошо, папа… Я всё сделаю, — в голосе Максима звучала безысходность. Марина видела, как он стоит с телефонной трубкой в руках, а потом вдруг начинает бить ею по автомату. — Максим, что случилось? — Марина бросилась к нему. Она очень любит его и сделает всё, чтобы он был счастлив. — Подожди, успокойся, пожалуйста! — Да отстань ты! Что ты всё время ко мне пристаёшь? — он отвернулся. Ему было плохо, и он постоянно причинял боль человеку, который неоднократно помогал ему и поддерживал. — Опять отец? — Смирнова оперлась рукой о стену. — Не поддавайся ему. — Ну что ты везде лезешь? Ты же ничего не знаешь! — он оглянулся и зло взглянул на неё. Хоть взглянул. — Знаю. Он хочет заставить тебя врать, — Марина не отводила взгляда. — Максим, не делай этого! Давать ложные показания — это преступление. — Не указывай мне, что делать. Ты мне кто? Девушка? — он пренебрежительно пожал плечами. — Он не имеет права так с тобой обращаться!.. — Марина шагнула к нему, но Макс не слушал. — Заткнись! — Он грубо схватил её за руку, словно хотел оттолкнуть от себя, впечатать в стену. В этот момент Виктор Николаевич остановился напротив них и увидел, как Максим отпускает Маринину руку. Марина натянуто улыбнулась. — Ничего страшного. Мне стало плохо, а Максим меня подхватил. Спасибо большое, Макс. Со мной всё в порядке. Морозов ответил недоумённым взглядом, немного потоптался на месте, словно раздумывая, что делать, и пошёл прочь. — С тобой точно всё в порядке? — спросил Виктор. — Да… да, всё хорошо, — неуверенно посмотрела Марина на Виктора. — Я… это… пойду. Виктор кивнул. Марина развернулась и пошла прочь, сдерживая слёзы, которые так и норовили вырваться наружу.

***

А несколькими часами позже Максим Морозов, войдя в комнату девушек, обнаружил там только Марину. Она сидела перед зеркалом в красивом старинном платье с кружевным воротником, который выгодно подчёркивал её высокую грудь. — Ничего себе! — воскликнул он. — Из Золушки ты превратилась в принцессу! Марина застенчиво улыбнулась. — Макс, — начала она, — я хочу извиниться за то, что произошло. — Ничего страшного, я не сержусь, — ответил он. — А где Даша? — спросил Максим, и по его тону стало ясно, что все её надежды вновь окажутся тщетными. — Я не знаю… Максим, может, подождёшь её здесь? — Нет, лучше пойду. И он ушёл, не подозревая, что вскоре ему предстоит новая боль. Если бы он знал об этом, то, возможно, остался бы с Мариной.

***

Играла тихая музыка. В высоких подсвечниках плавились золочёные витые свечи. Праздничный ужин был в самом разгаре. Виктор Поляков сидел за столом, сжимая в руке бокал из цветного стекла, но не пил шампанское. Он и без того чувствовал себя немного захмелевшим, ведь напротив сидела Маша Вершинина и улыбалась ему. Её глаза сегодня излучали особенный мягкий волшебный свет. Такие глаза бывают только у влюблённой и счастливой женщины. В этот момент в дверь вошёл охранник. — Виктор Николаевич, — позвал он директора, — можно вас на минутку? Поляков встал и, не чувствуя под собой ног, направился к выходу. Он думал, что больнее уже не будет, но следующий удар буквально пригвоздил его к полу: в лесу было найдено тело ребёнка, вероятно, из «Логоса». Всё ещё чувствуя шум в голове и надеясь, что это кошмар, Поляков оглядел собравшихся за столами. Ослеплённый своими чувствами, он до этого не замечал ничего вокруг. Он оказался плохим директором. Очень плохим. Теперь Виктор видел пустые места и понимал, что несколько детей отсутствуют. Это была большая часть небезызвестной пятёрки: Максим Морозов, Рома Павленко, Артём Калинин, Даша Старкова. Вика Кузнецова и Марина Смирнова были в зале, они смотрели на него вопросительно и встревоженно. Кроме того, не было Андрея и Нади Авдеевых. — Паша, — позвал Поляков друга. — Подойди, пожалуйста, ты мне нужен. Физрук, уже догадавшийся, что происходит нечто выходящее из ряда вон, торопливо приблизился к нему. Следом за ним из-за стола поднялась Маша Вершинина. Теперь в её тёмных глазах читалась лишь тревога. Марина с Викой переглянулись и пошли следом за ними, чувствуя, что произошло действительно что-то серьёзное.

***

Тишину ночного леса разорвал пронзительный сигнал сирены. Тревожные звуки заставили сердце сжаться от страха. Засверкали огни полицейских машин и скорой помощи. Что же произошло? Андрей и Даша, не сговариваясь, побежали к месту происшествия. Они уже не чувствовали холода, их беспокоило только одно — чтобы с сестрой всё было в порядке. Они подбежали к заградительной линии, но один из оперативников преградил им путь. — Вы куда это? А ну назад! — сказал он. — У меня сестра пропала! Вы не понимаете! — сорванным от крика голосом произнёс Андрей в лицо полицейскому. — Я сказал — назад! — рявкнул оперативник. Даша с силой стиснула руку Андрея, но тот не замечал боли. Кто же там, под простыней? «Только не Надя! — молился про себя Андрей. — Господи, сделай так, чтобы это была не Надя! Господи, ну пожалуйста!» Сердце колотилось где-то в горле. Каждая секунда казалась падающей на лоб свинцовой каплей. Это не может быть Надя! Такое было бы слишком несправедливым!.. Что угодно, только не это! Он так впился глазами в беспомощное, неразличимое отсюда тело, что пропустил появление ещё одного персонажа. — Андрей! — громким шёпотом позвала Даша и, видя, что он не реагирует, потрясла за плечи. — Андрей! Ну смотри же, смотри! Между заснеженными деревьями показалась маленькая детская фигурка. Девочка в красной шапочке с помпоном, прижимающая к груди старую, ещё советских времён, куклу, смотрела на разворачивающееся на поляне действо. — Надя! Надя! — закричал Андрей, бросаясь к девочке. Он подхватил её на руки, затормошил, беспорядочно целуя в закрытую шапочкой макушку, в холодные щёки. Надя. Живая! ЖИВАЯ! — Андрюша! Я ходила в гости к Гномику! Я подарила ему Веронику, а он мне вот эту. Леночку! — она совала ему под нос изрядно потрёпанную куклу. На платье у замарашки (а иначе эту Леночку никак не назвать) была приколота красивая брошка. — Да… да… — словно безумный, бормотал Андрей. Он и чувствовал себя без ума от счастья. Главное — что с сестрой всё в порядке. Мысль о теле под простынёй не тревожила его до тех самых пор, пока рядом не послышался взволнованный Дашин голос: — Тёмка! Это же Тёмка! Ребята, что были рядом с ними, горько заплакали. Смерть друга всех подкосила. Не нужно было им лезть во всё это.