Illi cogitabant...

***

— Я вижу, что вы намного умнее меня, — сказал Каверин, недобро взглянув на пятерых учеников. — Давайте проверим это завтра. Я проведу контрольную по всему материалу, который мы прошли за год. Класс зашумел. — Если на контрольной нужно будет собирать Кубик - Рубика, делать самолетики или кораблики… — насмешливо произнёс Макс Морозов. Он сложил из тетрадного листа самолётик и запустил его в доску. — От завтрашней контрольной будет зависеть двадцать процентов вашей годовой оценки, — спокойно сказал преподаватель, словно не замечая выходки Макса. — Ну как, весело? — Бывало и веселее! — ответил Макс. Похоже, он решил во что бы то ни стало привлечь к себе внимание. Вика бросила на Морозова укоризненный взгляд, но это не помогло. — Мало? — усмехнулся Каверин. — Тогда сделаем тридцать процентов. Максиму было легко, ведь за него платил отец. А вот Вика и Марина не могли позволить себе потерять успеваемость. Вика не могла потерять грант! Но что делать, когда из-за всех последних дел учёба значительно запущена? «Что делать? Что делать?» — монотонно стучало у Вики в висках.

***

Каверин, которого ученики прозвали Кубиком-Рубиком, шёл между рядами, раздавая крошечные листочки для заметок. На них не поместилось бы даже уравнение, не говоря уже о контрольной работе. — По ползадачки на каждого? — с любопытством спросил Ромка, но тут же съёжился под пронзительным взглядом математика. — Можешь не стараться, Павленко, — процедил Каверин. — У тебя два. — За что?! — возмутился Ромка. — За то, что ты стащил варианты контрольной из моей комнаты, — последовал странный ответ. Марина с удивлением посмотрела на математика: шутит? Нет, не похоже. Нельзя шутить с таким бульдожьим выражением лица. Марина поспешно опустила глаза. Вчера вечером она не захотела участвовать во всех шпионских играх. Заходя на кухню, она увидела Володю, который что-то яростно искал. Спросив, она поняла, что он ищет. Помогая ему, она клещами вытягивала всю информацию о его работодателе. Она решила, что когда отправится на каникулы, поедет к этому Князю и всё узнает. — Нечего так смотреть! — продолжал математик. — Двойки получат все, весь класс! Это было уже совсем странно. Что за преподаватель такой, который ставит двойки просто из-за того, что контрольную кто-то спёр?! — У вас есть только один шанс — наказание будет отменено, если виновник признается сам и тем восстановит попранную справедливость, — добавил Каверин как ни в чём не бывало. — Что, нет желающих? Я смотрю, честность и храбрость тут не в почёте. Андрей рассеянно посмотрел на ребят. Все ответили такими же недоумевающими взглядами. — Тем не менее я не сомневаюсь, что кто-то из вас знает имя виновника происшествия, — Каверин остановился у доски и окинул каждого внимательным взглядом — словно просканировал. — Даю последнюю возможность решить ситуацию полюбовно. Напишите его имя на листочке и положите бумажки сюда, — он ткнул в картонную коробку, стоящую на учительском столе. Что за чушь? Класс заволновался. Ребята переглядывались. Кто-то нерешительно подвинул к себе листок и принялся писать на нём. Авдеев покосился на Морозова. Макс сидел, как всегда, развалившись, и небрежно выводил что-то на бумажке. Судя по кривой ухмылке, не слишком позитивное для Каверина. Вскоре листки были собраны, и Кубик-Рубик вызвал Дашу к доске, велел ей зачитывать то, что написано на бумажках. — «Не знаю», — прилежно читала Даша. — Пустой лист… «Понятия не имею…» Она взяла последнюю из бумажек и вдруг быстро положила к прочитанным. — Стоп! — живо остановил её математик. — Читай, что там написано? Даша покраснела. — Ничего. Пусто, — неохотно выдавила она. — Не надо врать. Читай! — велел преподаватель. — «Пошёл в жопу, придурок», — пробормотала Даша, и Андрей догадался, чей это листок. — Лучший способ защиты — нападение, — прокомментировал ситуацию Каверин. — Садись, Старкова. Но, между прочим, хорошо смеётся тот, кто смеётся без последствий. Но это не про вас. Вам предстоят длинные выходные, которые большинство ребят планировали провести со своими семьями. Так вот, планы отменяются. Весь класс остаётся в школе. — Вы не имеете права! — не выдержал Ромка, который действительно имел на это время обширные планы. — Нас родители ждут, — жалобно проговорила тихая девочка, с которой Андрей едва ли перемолвился больше чем парой слов. — А вот это не моя проблема! — злорадно ответил Каверин. Он стоял, небрежно облокотившись об учительский стол, и смотрел на класс жёстким сверлящим взглядом. — Погодите! Здесь нет моей бумажки! — новенькая, Юля Самойлова, быстро чиркнула нечто на листке и отдала его математику. Кубик-Рубик взглянул и сухо усмехнулся — так, что Андрея прошиб холодный пот. — Этого и следовало ожидать, — сказал Каверин. — Желаю хорошего отдыха. Все свободны, кроме нашего славного друга Морозова. Андрей взглянул на Макса. Похоже, тот был по-настоящему удивлён. — Что? Какого чёрта?! — воскликнул он, оборачиваясь к Юле. — Мы с отцом собираемся в Париж, и я не намерена из-за тебя торчать здесь, — парировала она абсолютно спокойно. Андрей был очень удивлён. Неужели контрольную взял Макс? Да, исчезновение ключа свидетельствует против него, но… как-то странно всё это и совсем не похоже на раздолбая Морозова.

***

Они собрались в комнате девочек, и все, включая Дашу, смотрели на него с подозрением. Марины не было в комнате, её в последнее время постоянно тошнило. Вот и сейчас она забежала в туалет, сделала тест на беременность и пришла в ужас. Как такое возможно? — Да не брал я контрольную! Она мне не нужна! — не выдержал Макс, прерывая затянувшееся молчание. — Почему вы верите не мне, а этой стерве? — В общем, — Андрей замялся, — ты же знал, где лежит ключ от комнаты Савельича. — В каком смысле «лежал»? — уточнила Вика. — Андрей вчера хотел забрать бумаги из сейфа, я полезла в ящик, а ключа нет, — объяснила Даша. — Посмотрите сами! Вика подошла к тумбочке, немного порылась в ящике и предъявила всем ключ. Макс даже перевёл дыхание. Но рано. — Значит, кто-то положил его обратно, — безжалостно резюмировал Ромка, и все снова уставились на Морозова. — Выходит, я! — Макс криво усмехнулся и отошёл к окну. Между ним и ребятами, словно некая граница, лежала тень от занавесок. — Конечно! А вы не думали, что это сделала Самойлова?.. Или, например, Авдеев. Сам взял, а на меня бочку катит! — Это не Андрей, — возразила Даша, опустив глаза. Тень от её длинных ресниц лежала на щеках ровными полукружьями. — Мы вчера весь вечер провели вместе. И снова — словно под дых. Макс думал, что с этой историей уже покончено. — И чем же вы занимались весь вечер? — грубо спросил он. — Готовились к контрольной! — отрезал Андрей. Он тоже злился, а на щеках появились алые пятна румянца. — А ты где был? — У себя в комнате… — ответил Морозов уже не так уверенно и заметил, как Ромыч и Вика обмениваются недоверчивыми взглядами. — Ну что опять не так? — Макс, — Вика встала, шагнула к нему, — мы с Ромкой занимались в вашей комнате. Тебя не было до одиннадцати… Замкнутый круг. Так недолго и самому поверить, что в каком-то приступе лунатизма прокрался к математику и подставил родной класс. — Да достали! Говорю же вам: не трогал я эту контрольную! — махнул Морозов рукой. Но тут дверь открылась, и в комнату вошла Юля. Нет, не вошла — скорее вплыла. Королевишна, блин! — А что за листочки ты прятал вчера в коридоре? — спросила эта стерва, хлопая тщательно подкрашенными ресницами. Честное слово, убил бы! — О каких листочках она говорит? — тут же вцепился Авдеев. — Макс, если ты хочешь, чтобы мы тебе поверили, расскажи нам всё! — вторила Даша. И она туда же. Зачем весь этот цирк, если тебе не верит даже твоя любимая девушка? Всё это было уже слишком, и Максим, хлопнув дверью, вышел вон. — На ловца и зверь бежит… — послышался полный едкой иронии голос. Дверь учительской была распахнута, и оттуда выглядывал сам Каверин. Вот ведь непруха! — Зайди-ка, — поманил математик. Макс с неохотой зашёл в учительскую. Кроме Каверина — никого, пусто. — А теперь отдай фотографию! — математик прижал его к стенке, глаза учителя даже покраснели от гнева. — Какую ещё фотографию? — Максу казалось, что на него ополчился весь мир. — Ту, которую ты забрал из моей комнаты вместе с контрольной, — прошипел Кубик-Рубик. — Да не брал я эту вшивую контрольную! И фотография ваша мне на фиг не нужна! Я на всю жизнь вами налюбовался! — выпалил Макс. Но Каверина это не убедило. — Послушай, мальчик. У тебя есть два варианта. Или ты вернёшь мне фотографию, или я… очень сильно испорчу тебе жизнь. Ты даже не представляешь, насколько сильно! — он взял Макса за воротник и встряхнул, будто собираясь приложить головой о стенку. — Псих! — Морозов вывернулся из его цепких рук и пулей вылетел из учительской. Контрольная, фотография какая-то… а завтра выяснится, что он ограбил Форт Нокс!

***

Как только девушки остались в комнате одни, Даша раздражённо повернулась к Юле, которая собирала свой чемодан. — Ты ведь обманула меня насчёт Макса. Зачем? — спросила Старкова. Юля покрутила в руках неприличную прозрачную кофточку и с улыбкой положила её в чемодан. Затем она подняла глаза на соседку по комнате. — Я видела его вчера с какими-то документами. И Макс очень не хотел, чтобы их кто-нибудь увидел. Вот так-то. А я не собираюсь торчать здесь все праздники из-за твоего парня… Или твой парень — Андрей? Или они оба — твои парни! Упс! Я запуталась! Даша тихо вошла в комнату парней. Там никого не было. Вот и тумбочка Макса. «Я только посмотрю», — подбодрила себя девушка и начала рыться среди книг и тетрадей. — Ай-ай-ай! — раздался насмешливый голос от дверей. Даша вздрогнула и оглянулась. Макс! Она не слышала, как он вошёл. Как долго он здесь? Щеки девушки залил предательский румянец. — Тебе разве не говорили, что нельзя рыться в чужих вещах? — спросил Морозов так же язвительно. — Я искала… — запнулась Даша. — Контрольную! — с готовностью подсказал Максим. — Да… Это ты её взял? Скажи правду, я пойму! — Нет, это не я, — он скрестил руки на груди и казался таким далёким, словно за тысячи километров. — Тогда что это за листки, о которых говорила Юля? — настаивала Даша. — Ах, листки?! — Морозов сжал губы в тонкую линию. — Да подавись ты ими! Он достал из кармана сложенные вчетверо листки бумаги и протянул Даше. Она развернула их и обомлела: это были билеты на поезд до Петербурга. Для них обоих… — Но… — Даша не знала, что сказать, — почему ты промолчал? — Потому что сюрприз тебе сделать хотел. Проехали, — Макс сердито отвернулся. — Макс, прости… — девушка потянулась к нему, обняла за плечи, но Максим упорно вывернулся. — Знаешь, Даш, я сыт по горло, — зло бросил он. — Раз ты мне ни в чём не доверяешь — нам лучше расстаться. Выход там. — Макс!.. Он молчал. Слезы застилали глаза Даши, но она понимала: это конец! Всё! Максим слишком гордый, чтобы прощать её снова и снова. Почему всё так сложно и запутанно?

***

— Что вы здесь делаете? — спросил Макс, увидев, как математик роется в его тумбочке. «Они что, решили меня достать?» — подумал он, вспомнив, как Даша рылась в его вещах. Каверин резко повернулся к нему. Его взгляд был похож на взгляд носорога, который увидел цель и готов идти к ней, не замечая препятствий. — Ты же не хочешь вернуть фотографию по-хорошему. Вот я и пришёл взять её по-плохому, — ответил учитель. Максим поднял глаза к потолку. — Сколько можно говорить — у меня нет никакой фотографии! Уходите, пока директора не вызвал. Последние слова, видимо, окончательно вывели Каверина из себя. Он с криком «Верни мою фотографию, придурок!» бросился к Максу и схватил его за шею. — Отстаньте! Говорю же, нет никакой фотографии! — прохрипел Морозов, пытаясь разжать руки учителя. Неизвестно, чем бы закончился этот поединок, но тут в комнату зашла Даша. Она замерла, в ужасе глядя на Каверина. Мужчина отпустил Макса и, не сказав больше ни слова, вышел прочь. — Он что, с ума сошёл? — спросила Даша, проводив математика изумлённым взглядом. — Что он хотел? — Да полный псих. Макс сел на кровать и принялся растирать шею. — Ты в порядке? Дай посмотрю… — девушка потянулась к нему, но Морозов отстранился. — Послушай, Даш, — сказал он, отстранившись от неё как можно дальше, — ты хочешь, чтобы я тебя простил. О’кей. Прощаю. Но это ничего не меняет. Мы расстались. Понимаешь? Мы больше не вместе! Она смотрела на него глазами побитой собаки, словно это действительно имело для неё значение. Поздно. Поздно, милая, давно уже поздно. Поезд давным-давно отошёл от перрона.

***

Праздники пролетели быстро, и вот Вика снова в «Логосе». Ей было грустно, особенно потому, что Даша куда-то ушла, и в комнате она была одна с Юлей. Марина уже знала, что ждёт ребёнка от Морозова. Она рассказала об этом бабушке и переживала. Галина Васильевна сказала, что поддержит её. Марина была против абортов. Поэтому все каникулы она провела в доме Князя, где ей удалось найти хоть и небольшую, но информацию о своих родителях. Вздохнув, девушка начала распаковывать сумку. Любимые джинсы и футболка уже перекочевали в шкаф. Вика встряхнула кофту и увидела, как из кармашка выпал небольшой четырехугольник — фотография! К сожалению, это заметила не только Вика. В следующий миг снимок был в руках у Самойловой. — Опа! Как интересно! — заметила новенькая, разглядывая изображение Каверина, обнимающего симпатичную темноволосую девушку. — Кто-то сохнет по Кубику-Рубику? — Тебя не касается! — Вика вырвала фото из рук соседки по комнате и поспешила убрать его в тумбочку, под книги. — А кто эта девушка? — интересовалась Самойлова, надувая пузырь клубничной жвачки. — Счастливая соперница? — Я в твои дела не лезу. И ты, пожалуйста, не лезь в мои. Вика отвернулась, показывая, что разговор закончен. Ей было страшно. На следующий день произошёл новый неприятный случай. На перемене после урока математики Макс начал жаловаться Ромке, что его достаёт Кубик-Рубик. — Чуть не придушил, прикинь? Вот псих реальный! — рассказывал Морозов. — Фигассе! — даже присвистнул от удивления Ромка. — А чего хотел? — Да компосирует мне мозги какой-то фоткой, которую у него спёрли вместе с контрольной. Услышав это, Вика похолодела, а Самойлова многозначительно посмотрела на неё. Неужели догадывается?