Отмщенье, государь, отмщенье!

             Я открыл глаза, но, к сожалению, не проснулся. Всё, что творилось вокруг, было реальностью. Решив, что я уже мёртв, преследователи удалились. Огляделся.       Кто-то оттащил меня под дерево, как мило!       Или же нет. Осмотрев себя, я обнаружил, что всё тело, чего уж говорить об одежде, покрыто ссадинами и рваными царапинами, скорее всего от веток. «Да ты просто угодил в крону дерева, вот же!…»       В целом, я чувствовал себя неплохо, не считая порезов. И ещё, кажется, правая нога не двигается. Хотя… Зашипел, сдерживая вскрик. Попытка пошевелить лодыжкой потребовала огромных усилий и принесла сильную, резкую боль. Однако, спрыгнув с высоченной многоэтажки, я выжил и отделался лёгкими травмами. Одним словом, нереально.       Что ж, ладно. Точнее, очень даже хорошо, но нужно возвращаться. К тому же, завтра на учёбу. Я медленно встал и направился в узкий закоулок, ведущий к моему дому. Что-что, а тёмные закоулки — моя стихия. И не заметят, и прирезать не успеют — это же я.       В закоулках обычно бывает уютно: вот и в этом — с двух сторон стены многоэтажек, в некоторых местах стояли ящики или валялся мусор, но это ничем здесь не мешало, наоборот — придавало атмосферности. Больной ли я? Возможно. Все так говорят: родственники, друзья, преподы. Я и правда странный, но в этом нет ничего плохого, правда.       Давайте знакомиться, я — Эшли Ледженд Хейз. Или просто Эшли. Мне восемнадцать. Учусь в престижном унике Шотландии: хреново тут, особенно, когда ты иммигрант. Нет, дело не в том, что дразнят за национальность «америкосом»: эти уже давно получили, что хотели. Или не хотели… Я не спрашивал, когда бил в рожу. Скорее в том, что я никак не могу привыкнуть: да, говорят на моём родном языке, но акцент и в общем диалект у местных вообще странный. Непонятный, что ли. Да и обычаи, привычки и традиции. Но я держусь пока что.              О, вот и место, где я живу: обычная многоэтажка. Я снимаю здесь квартиру на третьем этаже. В принципе, могло быть и лучше, но меня всё устраивает. Поднялся по лестнице и открыл дверь квартиры. Из соседней двери вышел парень.       — Привет, Клифф!       — Какие люди, Эш! Чего такой потрёпанный?       — Да что там, упал. Ты-то как?       — Прекрасно! Завтра ко второй паре приду, отосплюсь.       — Вот же засранец. Ладно, бывай! — похлопал по плечу.       — И тебе выспаться, — ехидно усмехнулся. Вот же…       Клиффорд был моим другом, соседом и по совместительству одногруппником. Сероглазый шатен-англичанин примерно одного со мной роста — разница составляла около десяти сантиметров в его пользу — имел доброжелательный, но порой скверный характер. Несмотря на это, он ещё и попрекал меня в том, что я злой, за что частенько огребал. Вот и сейчас собирался прогулять первую пару, любезно проинформировав меня об этом. Что ж, спасибо. Я бы тоже предпочел проспать философию, но проворачивал это слишком часто для ещё одного раза завтра. Придётся отсидеть, делать нечего. Ну, в конце концов, надо же как-то сдавать экзамены. Войдя в квартиру, проковылял в спальню и упал на кровать. На сегодня всё. Прилягу-ка.       Звонок мобильного.       — Да?       — Алло, Эшли? Сынок, как ты?       — Привет, мама! Всё стабильно, не жалуюсь. Как раз с работы вернулся.       — Ой, а что так поздно? Тебе там не тяжело одному-то?       — Нет, нет, всё отлично. Я просто задержался после смены. Спасибо, что беспокоишься, но, пожалуйста, побереги нервы. Я в порядке, — произнёс как можно мягче. — Ты как?       — Прекрасно, Эшли, всё хорошо. Я вот стала уделять себе чуть больше времени, сегодня сходила в спа-салон.       — Рад за тебя, мамуль! Не зря, значит, съехал, — хихикнул.       — Эшли, не говори так!       — Шучу, мам. Ну правда же!       — Ну, тебе уже, наверное, спать пора. Или дела доделывать, если на дом много задают. Давай, сынок, до связи!       — Пока, мамуль, береги себя!       — Целую.       На том конце трубки гудок. Положил телефон на кровать экраном вниз. Моя мама — Лейла — милая голубоглазая женщина сорока лет с каштановыми волосами. Она добродушная, заботливая и очень беспокоится обо мне с тех пор, как я переехал на другой конец Шотландии, чтобы поступить в университет. Порой я восхищаюсь ею: с тех пор, как отец уехал на заработки в Норвегию, она воспитывала меня одна, несмотря на то, каким я был (почему был?) трудным подростком. У неё всегда хватало времени, но только потому, что она распределяла его и иногда ограничивала себя в чём-то. По сути, переехав и начав жить самостоятельно, я дал ей шанс на свободную и спокойную жизнь. Вот почему я не стал рассказывать о случившемся: уже нанервничалась за меня, а я и сам справлюсь.       Я лёг поудобнее и сомкнул веки, медленно погружаясь в сон.       ---       Утро началось с будильника. Точнее, не с будильника, а уже потом, с зелёного чая: кофе я ненавидел. Ну, хотя бы выспался, ведь обычно моё утро начинается со второй пары. После вчерашнего инцидента не особо полегчало, но было уже лучше. Насчёт царапин я не особо волновался, больше тревожило состояние травмированной ноги. Но и она уже болела меньше, хотя всё ещё не двигалась: я решил, что просто забинтую место ушиба — так сразу же и поступил. Что ж, как бы лень не было, а надо собираться. Оделся в привычную одежду, придававшую уникальные черты моему и без того уникальному повседневному образу. Некоторые ребята смеялись, обсуждая мою одежду, причёску и макияж, но и тут была загвоздка: я носил с собой кастет. А, да, о макияже. Замазал ссадины и царапины тональным кремом и слегка подвёл глаза, нарисовав стрелки и знак на скуле. Я не знал, что он означает: какой-то дурацкий шестиугольник с параллельной симметрией, вроде бы с трещинами, а также месяцем и полной луной внутри. Просто я помнил его откуда-то, и он также иногда непроизвольно приходил ко мне в сознание. Всё же, ничего в мире не случайно.       Макияж был одним из главных поводов моей «популярности» среди ребят в унике: хотя я не красился сильно, но был подвержен буллингу, обзывательствам «девчонкой» и подобным мелочам. Я же говорил, что не смог полностью принять обычаи шотландцев? Вот и здесь: местные, кажется, не все понимали, в чём шарм макияжа у парней.       Я уже собрал вещи и вышел из дома, идя в привычном направлении. Вскоре дошёл до станции и зашёл в метро, сразу отправившееся в нужную сторону. Время от времени люди удивлённо озирались, когда видели меня. Ну вот, тут ещё этого не хватало. Хотя я привык. Может, не у всех принято ходить в университет в жакете с укороченным рукавом поверх короткой футболки и в шортах по колено. И, возможно, редко где встретишь парня с рыжими с красным растрёпанными волосами, вроде собранными в хвост, но в основном немного торчащими в стороны.       Я не говорю, что увидеть меня для незнакомых людей было чем-то обычным: действительно. Так ещё и глаза у меня какого-то хрена были «выдающимися» во внешности обычного парня: один зелёный, другой жёлтый. Правый глаз – жёлтый – у меня был, мягко говоря, необычным: даже если не брать во внимание его цвет, зрачок был почти во всю радужку и не сужался. Помню, в детстве, когда мне приснился кошмар будто наяву, я проснулся и почувствовал резкую боль: в глазу будто что-то вспыхнуло. Тогда он и стал таким — жёлтым, да ещё и как у наркомана. Я иногда носил линзы, иногда нет: по настроению, всё равно ребята не замечали ничего особенного, так как я мало с кем встречался взглядами. Вот и сейчас не надел, лень было.       Я расплатился за проезд и вышел на нужной остановке. А вон и крыша универа виднеется. Что ж, вперёд!       Зашёл в большое старинное здание, поздоровавшись с преподавателями. Действительно, наш университет выглядел довольно-таки старым, но я, признаться, не был большим фанатом «винтажного». В принципе, некоторые аудитории и кабинеты были обустроены более-менее современно, но в основном было именно так. Кстати, о кабинетах: некоторые пары у нас проходили именно там, что странно для университета такого строения.       Наконец, я добрался до нужной аудитории, в которой скоро будет лекция по философии. Вот же!…       — О, Эшли! Ну какие люди, а. Даже на философию пришла! — ох, только его не хватало. Джейсон Стоун был моим злейшим врагом в универе. После философии, конечно.       — Заткнись, Джей.       — Это ты зря, милая.       — Ты не понял? — внезапно для парня я поставил кулак на его левый висок, прижав к стене правым. Банда задиры сразу бросилась спасать его, но я дал понять, что не стоит.       — Отпусти его, урод!       — Стоять! Ещё шаг — и ему конец, — сильнее надавил на висок врага, улыбаясь.       — Да что ты мне сделаешь, девчонка.       Я не выдержал: хватит с меня. Ударил кулаком в живот в районе печени и развернул за шиворот, готовясь резко ударить лицом о пол. Внезапно один из ублюдков обхватил меня за живот, надавив на грудь, и начал заламывать руки.       Я закашлял, пытаясь поймать ртом немного воздуха и ударить Джейсона. Да, я был физически слабее большинства из них по отдельности, и это не обнадёживало. Кто-то потянул за волосы, вновь крикнув «Девчонка!». Я был зол: сегодня моё терпение всё же лопнуло, именно поэтому минутой ранее я напал на «центрового» — главного ублюдка нашей группы. Что сейчас делать, я не знал, так что отбивался. Но оскорбления, прилетавшие в мой адрес, действительно выводили из себя.       — Да что ж вы, ребята, девочек бить нельзя! — поднимаясь, заговорщически сказал Джей.       — У тебя есть ещё варианты? — я хмыкнул, заряжая кулаком в лицо случайному парню, пока смотрел на лидера банды.       — Вообще-то, да, — его глаза нездорово сверкнули — как и, показалось мне, что-то железное в его кармане, он зловеще улыбнулся: — Парни, есть план, пока вытащите его из кабинета!       Это привело меня в ярость. Даже несмотря на то, что стало очень страшно.       Момент — я потянулся за сумкой, другой — и кастет на руке. Секунда! И Джейсон вскрикнул, отворачиваясь и собирая рукой кровь с травмированного носа. Меня отпустили, кинув на пол, и побежали к «лидеру». Я больно стукнулся спиной, на некоторое время перестав дышать, но всё же оправился, поднялся и сел, обняв руками колени. Попытался отдышаться. Все придурки столпились вокруг Джейсона, говоря что-то и пытаясь помочь. Я хмыкнул.       — Подсоски!       — Что? — угрожающе обернулся один из банды, вроде, Ник.       — Говорю, вы все на него работаете, потому что боитесь. Под-сос-ки! — повторил по слогам и постучал пальцем по голове, взывая к остаткам его мозга.       — Да это ты у меня сейчас... — поднялся Джейсон, направившись в мою сторону. Судя по всему, настроен он был серьёзно, но я только посмеялся.       — Я думал, ты кастрат, — я увернулся от удара в лицо, всё ещё усмехаясь. После некоторой борьбы Джейсону всё же удалось обойти мою ловкость и схватить меня за горло рукой. Он сразу начал душить, сжимая пальцы на моей шее. Получил кастетом в подбородок, что, похоже, не очень его волновало. Я занёс руку над головой и приготовился ударить вновь. Удар, ещё, третий. хватка ослабла, и я наконец из неё вырвался, упав на колени и оперевшись о парту. В кои-то веки удосужился оглядеться: вокруг уже собралась приличная толпа одногруппников и даже несколько ребят с других курсов и факультетов, пришедших поглазеть. Отлично. Увернулся от удара «главного придурка», и вдруг в аудиторию зашёл философ. Лучше некуда!       — Доброе утро, мистер Уайт!… — было рискованно с моей стороны любезно поздороваться с ним в таких обстоятельствах.       — Хейз!!!              Ого. Он что, помнит моё имя? Я был практически единственным, кто осмеливался прогуливать его пары: Клифф стал первым, кто последовал моему примеру. За прогулы философии сильно огребаешь, но всё лучше, чем сидеть на лекциях Уайта. Каким боком, в конце концов, они мне пригодятся на биофаке? Вот я и не понимал.       — Что вы опять устроили? И что с лицом Стоуна? Я жду объяснений.       Нет-нет-нет, каких, нахрен, объяснений? Победа явно не на моей стороне, учитывая наши с лектором отношения. Но тут меня осенило: я спокойно прихромал к мистеру Уайту и поставил на диктофоне мобильника только самые интересные части обращения Джейсона ко мне, а именно «Девчонка», «сосать будешь» и всё в таком роде. Торжествующе улыбнулся в лицо ублюдку.       — Это… Не то, что вы подумали, мистер Уайт! Он первый начал!       — Стоун! Выйдите из кабинета, свободны! А с Вами, Хейз, я хотел бы поговорить, — попался я, кажется.       — А… я плохо себя чувствую. Можно в медпункт?       — Не верю я Вам, опять убежите. Я провожу Вас в медпункт.       Сглотнул. Наблюдательный же у нас философ. Что ж, он оказался прав: я не пошёл бы в медпункт.       Ну и ладно. Я вышел из кабинета в сопровождении Уайта, направившись в сторону медпункта. Атмосфера была такой напряжённой, что я почти влетел в дверной проём, отгораживающий медицинский пункт от коридора.       — Доброе утро, мистер Уайт! — любезно поздоровалась медсестра.       — Доброе утро, — ответил философ. — Вот, «раненого» привёл: подрался со Стоуном. Осмотрите его. — Боже, я не ребёнок!       — Конечно, мистер Уайт, всего доброго! — медсестра передала сообщение мужчине-врачу лет двадцати пяти. Его звали Крис Уинстон. Мы были практически друзьями — настолько я был частым пациентом — но всё же формальностей пока не отбрасывали.       Уайт покинул медпункт и вернулся к нашей группе проводить лекцию, которую, с удивлением понял я, мы всё-таки не сорвали. Что ж, хоть одной проблемой меньше.       — Ну, на что жалуемся?       А, и правда, на что. Я и забыл.       — Шея… Меня душили. И, кажется, спину немного ушиб.       Врач осмотрел шею, судя по мимике, убедившись в своих опасениях.       — Снимайте верх, осмотрим спину.       Я не любил эту часть осмотра. Не смущался, но раздражало, когда врачами были девушки. Ну, хоть что-то. Я, помедлив с секунду, выполнил указание врача.       ---       — На спине лёгкий ушиб, а вот с горлом сложнее: голосовые связки, кажется, слегка повреждены. И гематома выскочила. Аккуратнее в следующий раз, — он сочувственно вздохнул, ожидая, пока я оденусь. — Подождите, Хейз. Что у Вас с правой ногой, если не секрет? Хромаете и… это повязка?       Обернулся.       — Я… упал. Да. Немного болит, но терпимо, — я всё же снял повязку, и врач принялся осматривать ногу.       — Не хочу Вас расстраивать, но мне кажется, что это закрытый перелом. Давайте сделаем рентген.       — Всё настолько плохо?       — Увы, возможно.       Рентген? Перелом? О чём вообще идёт речь?! Что ж, ладно, снова ладно. Рентген — значит рентген.       ---       После обследования мне сказали подождать несколько минут, и когда снимок был готов, Крис вздохнул:       — Как я и думал, небольшой перелом имеется. — Ну и ладно. — Мне наложить шину?       — Да, давайте.       После наложения он подозвал медсестру, которая обработала открытые раны.       — Можете идти. Вам бы, конечно, в госпиталь, — пролепетала медсестра.       — Зная его, сейчас только домой, — улыбнулся врач.       — А? — девушка с вопросом обернулась.       Я тихо, хрипло засмеялся. Конечно, она не поняла. О том, что, если я и удосуживался прийти в медпункт, когда сюда отпрашивался, после осмотра уходил домой вместо пар, знали только мы с Уинстоном.       Я, собственно, не жаловался на то, что отстал от программы: некоторые вещи я уже знал, будто бы с детства или от рождения, так что пробелов особо не возникало.       — До встречи, мистер Уинстон!       — До скорого, Хейз, — засмеялся Крис.       Я покинул медпункт, а через полминуты и университет. Конечно, меня не отправили на занятия. Немного жаль было пропускать важные пары, но ничего не попишешь — да и не сильно хотелось.       Дошёл до станции, после чего сел в метро: народу здесь было меньше, чем утром и вечером, в час пик. Я присел на сиденье, оглянувшись в конец поезда. Пригляделся. Что?! Кого-кого, а своих преследователей я здесь увидеть точно не ожидал. Они ещё и оглядывались, явно кого-то выискивая. Нетрудно было догадаться, что меня. Я понятия не имел, что от меня хотели, но уловил один момент: когда они преследовали меня, по их жестам я понял, что много внимания уделяется таким признакам, как знак на скуле и правый глаз. Я пытался как-то спокойно на них реагировать, но как раз вчера умудрился попасться им, что подтвердило тот факт. Факт, что до хорошего это не доведёт, и теперь я каждый раз должен убегать.       В общем, они, судя по всему, как-то выяснили не только то, что я жив, но и другие мои данные: например, о том, на каком метро я езжу, и сейчас искали именно меня. Благодаря моему «яркому образу» это сделать было отнюдь не трудно, поэтому я как можно быстрее накинул капюшон, попросил ближайшего пассажира расплатиться за меня, сунув ему в руку купюру, и выскочил на следующей станции. Огляделся: до дома далековато. Вышел со станции и остановился у обочины, глядя на дорогу.       Я наконец дождался, пока удастся поймать такси. Водитель приоткрыл дверь:       — Садитесь.       — Спасибо, — я залез в салон автомобиля. Водитель был мужчиной лет тридцати.       — Куда едем?       — Блэкхарт Стрит. Вот, — я передал ему плату за проезд. Водитель кивнул и, взяв курс в нужном направлении, проговорил:       — В вашем районе участились случаи нападения на мирных. Не слышали?       Я был, честно говоря, в шоке. Нет, такого я точно не слышал, в чём признался без тени лжи:       — Не слышал, вообще-то…       — Личности нападавших не установлены, но были даже попытки террора. Стреляли, и опять-таки в мирных, — послышался вздох. Водитель явно был против террористов, и это хоть немного обнадёживало. Но кто он?       — Я Томас Лоуренс, кстати. — О, как раз об этом.       — Эшли Хейз. Спасибо, что предупредили о… терроре. Он кивнул:       — Осторожнее. И мы, похоже, подъехали?       Точно, здесь я и живу. Поблагодарил водителя за помощь и комфортную поездку и вышел из машины. «Интересно всё это… Зайду-ка в магазин», — так и поступил. В принципе, в моей съёмной квартире всего хватало, но есть я иногда всё-таки забывал, а сейчас чувствовал довольно сильный голод, так что направился в сторону продуктового.       ---       Купив необходимое без лишних проблем, я покинул стены магазина и взял курс в направлении своего дома. Послышался визг. Я обернулся и с облегчением вздохнул, заметив следующее: в закоулке, из которого я только что вышел, неуклюже вышагивал крохотный черепаховый котёнок. Пищал он, судя по всему, для привлечения внимания: добившись этого, он сразу поковылял ко мне. Такой мелкий! Я даже не сразу заметил. Котёнок упорно шагал в мою сторону и, наконец добравшись, стал ещё более пронзительно пищать. Я взял его на руки и окинул взглядом: котёнок был цел, шёрстка лоснилась со здоровым блеском. А ещё это, кажется, кошечка. Ей, конечно, просто нужно было внимание. Поблизости не было других кошек: она потеряла мать? В любом случае, бросать её здесь не хотелось: оставлю у себя хотя бы на время. Нет, я знал, конечно, что не на время: она была слишком милой, а я любил кошек. Я ещё раз посмотрел на мурчащий комочек, который кусал меня за руку, и направился домой: с покупками в одной руке и котёнком в другой. Зайдя в подъезд, я достал ключи и открыл дверь квартиры, поставив кошечку на пол. Та сразу побежала изучать квартиру, удивлённо оглядываясь. Засмеялся.       — Пойду поем.       Малышка в ответ замурчала, подбежав ко мне, а затем вскарабкалась по одежде на руки. Выругался про себя с тихим шипением. Тихонько щёлкнул кошечке в лоб — так, для понимания:       — Не делай так! Мне больно. И привыкай жить дома, — опустил её на диван, жестом ещё раз попросив быть спокойнее. Она понимающе посмотрела на меня и легла поудобнее, свернувшись клубочком. Выдохнул с облегчением. Что ж… Передохну, поем и пойду в зоомагазин. Я пошёл на кухню и пообедал той едой, что достал из холодильника: я приготовил её вчера. Затем вернулся в комнату; минут двадцать я лежал на диване, и мне даже удалось задремать. Вдруг я почувствовал на себе тяжесть маленьких лапок: малышка забралась мне на плечо и тыкала лапой в шею. Улыбнулся.       — В зоомагазин?       — Мр! — услышал в ответ. Ну, в конце концов, как она будет жить тут без корма и прочей кошачьей ерунды?       Вместе с кошкой я отправился к ближайшему зоомагазину, находящемуся на соседней улице.       ---       — Добрый день!       — Добрый день! Чем могу помочь?       — Мне бы купить кое-что. Кошачий корм, миску, лоток и ошейник на неё, — указал на кошечку, одновременно снимая с её когтей искусственную мышь, которую она подцепила с полки магазина. Вот же шустрая! Пришлось купить и игрушку.       Я оплатил покупки и вышел за двери. Питомица сидела у меня на плече и точила когти о мышку. Ну, самое время придумать ей имя! Но занялся я этим чуть позже, уже дома:       — Кора?       Сдавленный мяв.       — Ширли?       – Мр-р! — малышка потёрлась головой о мою руку. Неужели и правда поняла? Да ладно, бред! Хотя я порой и понимал кошек. Ширли так Ширли, мне тоже нравится. Я надел ей на шею красный ошейник. Ширли удивлённо осмотрела его, неуклюже кувыркнувшись. Я засмеялся.       Поставил на кухне миску и насыпал в неё корма, рядом поставив воду. Позвал:       — Ширли! — и указал кошечке на еду. Та, благодарно мурлыча, принялась трапезничать.       Спустя пару часов я прилёг на диван и закрыл глаза. Пора бы и вздремнуть…