Пособие, чем заняться без интернета за городом

Изнывая от боли во всем теле после усердной работы в саду, Авантюрин капризно хнычет, показывая максимально расслабленному, уже привыкшему к такой работе Рацио свои руки, недовольно хмурясь и явно ожидая либо освобождения на завтра, либо хотя бы сочувствия, жалости. – Ноете так, будто Ваша занятость розами в саду была моей затеей, – безразлично пожимает плечами мужчина, даже толком не взглянув на чужие ссадины с хоть и приятным, но въедливым ароматом роз, что своими острыми шипами сделали из нежной кожи нечто ужасное. – Мог бы помочь, – фыркает, надуто отворачиваясь, блондин, снова оглядывая свою работу. Из беседки, в которой они расположились, на сад открывается особенно хороший вид, – напряженный взгляд становится более расслабленным, скользя по красе пышной зелени, что медленно меркла в темноте вечера, пока на губах расползается благосклонная улыбка. - Хорошо получилось, да? - Вы не доделали у той стены и слишком много срезали в середине. Присмотритесь, куст там явно ниже, чем остальные. Замечание резонно и вполне обоснованно, но ожидавший совершенно другого Авантюрин, хмуро кривит губы, резко поднимаясь с места и уходя прочь от своего слишком уж приземленного собеседника. – Черт! Тут даже интернета нет! – возвращается юноша спустя ровно пару минут: Веритас специально засек время, поспорив с самим собой, что не пройдет и трёх минут, как возмущенный парень снова придет к нему в беседку. Выигрыш Смотря в раскрытый на предпоследней странице научный журнал в своих руках, мужчина чуть улыбается, не вчитываясь в содержание, зато отчетливо слыша чужое ворчание: такое размеренное, монотонное. Скучное до невозможного. – Эй, док, чем ты обычно занимаешься тут по ночам? - Читаю, слушая пение птиц, однако, Ваши крики их всех распугали, – смеется в себя темноволосый, всем своим существом чувствуя чужое возросшее до предела возмущение и уже предвидя новый всплеск ругани. - Может в карты на раздевание? - Ничего более подходящего для нас нет? - Да ладно тебе, ты просто боишься проиграть. - Дело не в этом, – настаивает на своем доктор Рацио, беглым движением складывая журнал и поднимая глаза на чужое лицо. - В этом, - уверенно ставит точку Авантюрин, ухмыляясь и глядя прямо в чужие глаза, видя раздражение и такое чудное недовольство, что азарт бьет в голову, затмевая собой всю боль и оставляя лишь кипящее желание соревноваться до последнего. - Вы точно желаете проиграть мне именно в картах? Есть же множество.. - Хочу, - смело прерывает его блондин, уже перемешивая карты в своей любимой колоде и принимаясь раскладывать их на столе, умело играя ими, перебирая в ловких пальцах, не отрывая при этом горящего взгляда от лица своего противника, примечая, как раздражение сменяется легкой неуверенностью и беспокойством. Что-то еще есть в этом взгляде - самое интересное, но столь загадочное, что у Авантюрина не хватает опыта разгадать это переливающееся, мягко блестящее, словно далекий маяк посреди бескрайнего, затянутого туманом моря, где-то в глубине зрачка, чувство. - Хм.. блузку, - выбирает Рацио, вальяжно раскинувшись на удобной скамейке и улыбаясь, находясь при этом полностью одетым, в отличии от своего оппонента. – Ха! Слишком скучно, давай еще что-нибудь, – его пальчики намекающе пробегают по бедру, цепляясь за складки брюк; за ними следует и взгляд мужчины, что в следующее мгновение напряженно сглатывает, силой заставляя себя прекратить пожирать чужое тело взглядом. – Блузку. Будьте послушны тому, кто побеждает, – твердо повторяет Веритас, склоняясь ближе к столу, хотя Авантюрин чутко улавливает в этом напыщенно-уверенном взгляде тот самый огонек, что сейчас пылает только ярче, сжигая парня. - Ну наконец-то! - восклицает, выиграв первый раз за вечер, Авантюрин, ударяя по столу ладонью. – Штаны, док. - Как озабоченно, – единственное, чем отвечает темноволосый, послушно, однако, стягивая с себя брюки и вновь опускаясь на свое место, приметив на себе уж больно долгий взгляд юноши. Его жадные глаза так и просят показать им что-то такое, от чего щеки покраснеют, выдав смущение обладателя. И Веритас даже знает, что можно сделать: двинувшись ближе к краю скамьи, мужчина напрягается и чуть толкается бедрами вверх, делая красивую волну, при этом держа сжатую руку на бедре, у самой ткани боксеров, и, поддерживая общую картину, издает тихий уставший стон, при этом со всем интересом наблюдая за алчным взглядом чужих очей и усмехаясь с последующей реакции. – Маску, – произносит после очередного выигрыша Рацио, расслабленно откидываясь на спинку. – Что? - не понимает Авантюрин, вопросительно глядя на оппонента, что уже по праву занимает пост победителя, ведь больше, помимо штанов, юноше снимать нечего. – Маску свою снимайте, картёжник. Вам не больно уже минут двадцать сидеть с упирающимся в ширинку членом? После своих слов Веритас наконец позволяет себе чуть дольше задержать глаза на чужом паху, в очередной раз убедившись, что никакая это не складка, – подтверждает это и чужой сконфузившийся вид и краснота, проступившая на щеках и кончиках ушей, скрытых под хаосом светлых волос. - Больно - А задумали Вы эту игру чтобы что? - не отстает Рацио, скрещивая руки на груди и пытливо глядя на лицо парня, упорно дожидаясь установления зрительного контакта. - Сам же знаешь... - Подойдите. Когда приказ оказывается неохотно выполнен, мужчина резко тянет Авантюрина на себя, заставляя его без лишнего сопротивления усесться на чужих бедрах, почувствовав холод кожи доктора даже через ткань. – Что ж. Я знаю, что целью было это, – его рука, скользя сначала по чужому позвоночнику, резко оказывается на груди парня; сжимая меж пальцев чужой сосок, Веритас прокручивает его, совсем не боясь того, что это может быть больно для чувствительной кожи, с особым удовольствием вслушиваясь в громкий, надорваный стон, что слетает с открытых губ Авантюрина. – Я прав? - Абсолютно, - кивает несколько раз юнец, пытаясь сдержать порыв податься навстречу этим рукам, отдавшись во власть возбуждения, так резко ударившего в голову. – Так для чего тогда были эти уловки с играми? - Чтобы развлечься и разогреться, дурака кусок. Совсем задумок не выкупаешь, – пыхтя, еле как собирается с силами для большого предложения Авантюрин, смеясь с чужого напряженного вида и лишь сильнее заводясь, уже не стесняясь тереться о чужой пах, чувствуя, как член, отзываясь на такие грязные провокации, дергается под тонкой тканью трусов, заставляя Рацио сдавленно простонать, задрав немного голову и неосознанно сжав в ладонях ягодицы, так удачно обтянутые узкими джинсами, что делают и без того аппетитную попу еще округлее. - Я жду распоряжений от победителя, – помня такое задевающее высказывание мужчины, язвит блондин, не прекращая нагло елозить по телу под собой, сладко постанывая и сжимая в руках чужие плечи, царапая слабо бронзовую кожу на шее и желая как можно скорее опробовать ее на своих губах; наверняка на этой соблазнительной бронзе остался слабый аромат роз, передавшийся со слегка вспотевших раненых ладошек. – Встань. Карты в хаоce оказываются размазаны по столу вжатым в него мальчишкой, – держа его как щенка за шкирку, Рацио одной рукой стягивает с него джинсы, после ногой заставляет его расставить ноги шире, безмолвно приказывая ему все, что только вздумается и усмехаясь с такого сверхъестесственного послушания. Стол слишком низкий, из-за чего парнишке приходится чуть привстать на носочки, изящно изогнувшись в спине, продемонстрировав всю красу своей спины, дабы доставать до чужого паха. - Молодец, - хвалит Рацио, с ухмылкой устраивая ладонь на чужой талии, помогая парню контролировать свое тело, находя баланс. Его движения плавные и какие-то слишком заботливые, издевательски медленные; пытаясь выбраться из-под чужой руки, Авантюрин тихо хнычет, стараясь перетянуть инициативу на себя, но получая лишь звонкий усмирительный шлепок по левой ягодице. Веритас, безотрывно глядя на чужое тело, входит каждый раз под разным углом, пытаясь найти самый подходящий, – свою находку он не перепутает ни с чем, ведь, резко дернувшись и застыв на пару мгновений, юноша закатывает глаза и рвано стонет, пока его нутро пугливо сжимается, принося ни с чем не сравнимое удовольствие. Авантюрин, отрывисто скуля, чувствует под рукой карту и почему-то ощущает, что просто обязан на нее взглянуть: именно она принесла мужчине последнюю победу. Выглядит очень символично. – Еще, молю, – сипло, еле слышно просит блондин, усердно пытаясь удерживать себя на локтях, но то и дело падая на столик приятно болящей от предыдущих ласк грудью, не устояв под возрастающим напором доктора, от которого хочется выть, несмотря на уже сорванный голос. Последний толчок юноша делает сам, как-то на автомате двигая бедрами назад, вбирая чужой орган по самые яйца и под конец смущаясь так, что в полной тишине ночи слышно тихий скулеж и хлюпанье белесой жидкости от каждого мелкого толчка, которые совершает в беспамятстве мужчина. – Всё еще твердый.. – откуда-то из небытия лепечет в чужие губы Авантюрин, оказавшись сидящим на столе лицом к доктору. – Знаю. Но здесь холодно, чтобы продолжать. Как Ваши руки? - А в тебе небось и сочувствие проснулось. Весь язвительный настрой сбивается поцелуем, – таким пылким и жадным, что у блондина перехватывает дыхание, только уловившее лёгкий аромат роз.