Дурачьё

      Сегодняшний день был, на удивление, солнечным. Свет заливал полные школьниками коридоры, поднимая настроение. На улице впервые за долгое время выпал снег, переливаясь яркими искрами. Лишь холодный ветер и лысые кроны деревьев были свидетелями зимы, после которой близился новый этап жизни — выпускной, поступление в вуз, переезд.       Субин старался не думать об этом, но навязчивые мысли пробирались всякий раз, когда ему становилось скучно. Яркие фантазии, будто реальность, отзывались приятным предвкушением от взрослой жизни. Они могли бы жить с Енджуном в одном общежитии, в одной комнате, как настоящая пара.       Маленькая мечта отзывалась на губах мягкой улыбкой. Пускай никто из них не говорил, что они встречаются, Субин иногда замечал многозначительные, смущенные взгляды Енджуна и то, как их общение значительно изменилось за последний год, не говоря о той связи, что была у них — секретной, необъяснимой, интимной. — Ты меня вообще слушаешь? — возмущённо выдохнул Енджун, заметив, как Субин продолжал молча идти рядом, игнорируя его длинный рассказ об университетах, в которые он вот-вот планировал подать документы.       Они поднимались с первого этажа на второй, где находился их классный кабинет. Сейчас как раз была большая перемена, все школьники возвращались обратно в классы после плотного обеда, поскольку через пару минут должен был прозвучать звонок. Субин не очень торопился, пропуская быстрых одноклассниц вперед, которые больше остальных боялись опозданий. — Повтори, что я только что говорил, — не дождавшись ответа, Енджун демонстративно остановился посреди лестницы и, скрестив руки на груди, вопросительно посмотрел на Субина, который, также остановившись, покосился в сторону. — Экзамены? — Субин пожал плечами, посмотрев на Енджуна, одного вздоха которого было достаточно, чтобы понять, что предположение оказалось неверным. — Профориентация? — Енджун демонстративно отвернулся, продолжив подниматься, и Субин тут же двинулся за ним. — Выпускной?       Юджон, неторопливо поднимающаяся вместе с подругами, невольно бросила взгляд наверх, увидев знакомую спину Субина. Может быть, сейчас? Может, в этот раз у неё есть шанс поговорить с ним? Будучи трусливой и чересчур стеснительной, она никогда не набиралась смелости, чтобы даже поздороваться. Но вот-вот близился выпускной экзамен, а затем бескрайнее будущее. Они могли запросто больше не увидеться.       Из-за плеча Субина показалась макушка Енджуна. И лёгкий укол коснулся груди. Всегда вместе — ни минуты, чтобы Субин был один. Для Юджон Енджун, сколько она знала его, казался чересчур шумным и проблемным. Одного она никак не могла понять: почему Субин продолжал общаться с ним, даже если его репутация среди учителей портилась? почему заступался, даже если виноватым из них двоих был Енджун?       Наблюдая за ними со стороны, ответ никак не приходил: оба — полные противоположности. Может, нужный ответ таился в другом? В том, как часто оба прогуливали уроки физкультуры и как могли не появляться дома всю ночь (ей удавалось что-то слышать об этом от других одноклассников) — случаев было много. Вроде бы обычные мальчики. Кто в их возрасте не устраивал проблемы на ровном месте? Юджон почему-то не верила в это.       В этот момент её внимание привлекло резкое движение. Енджун, громко спорящий и что-то доказывающий растерянному Субину, даже не обратил внимание, как его портфель, заброшенный на одно плечо, зацепился за край перила на повороте лестницы. Она увидела этот несильный рывок, как из расстегнувшегося бокового кармана рюкзака выскользнул темный прямоугольник телефона, описав в воздухе дугу, прежде чем упасть на широкий подоконник лестничного пролета, закатившись в узкую щель между оконной рамой и батареей.       Енджун, кажется, совсем ничего не почувствовал. Он лишь поправил рюкзак на плече и, схватив Субина за локоть, продолжил подниматься, пока их фигуры не скрылись.       Юджон замерла. Её сердце, забившееся с новой, тревожной частотой, заставило на секунду задержать дыхание от мимолётного осознания — его телефон лежал там, в пыльной тени, никем не замеченный.       Болтающие между собой подруги, даже не обратили внимания, как она нарочно сделала шаг назад, опустившись на одну ступеньку, сделав вид, будто застёгивает застёжку на своих туфлях. Оглянувшись из-под чёлки так, будто кто-то мог заметить её волнение, она протянула руку под батарею. Пальцы нащупали чехол, а затем быстрым, почти воровским движением Юджон вытащила телефон и тут же засунула во внутренний карман пиджака.       Придя на урок с опозданием, она тихо пробормотала, что задержалась в медпункте из-за головокружения, и сразу же направилась к своей парте.       Весь оставшийся день телефон, словно тяжелый камень, лежал у неё в кармане, мешая сосредоточиться.

𝟙𝟡: 𝟚𝟛.

      Свет настольной лампы отбрасывал жёлтый круг на разложенные учебники. Конспекты по биологии, решённые задачи плыли перед глазами, не задерживаясь в голове. В ушах по-прежнему стоял гул от находки, а в кармане школьного пиджака, висевшего на спинке стула, находилось безмолвное свидетельство произошедшего.       Юджон отложила ручку, пластиковый корпус с тихим звуком соприкоснулся со столом. Её пальцы, холодные от волнения, потянулись к грубой ткани пиджака, а после медленным движением вытянули телефон.       Невольно прислушавшись к тому, что происходило снаружи — к тихому бормотанию телевизора и неразличимым голосам родителей на кухне, она вздохнула от того, как в груди колотилось сердце. Почему… или чего она так боялась?       Всё ещё сомневаясь включать телефон или нет, Юджон выдвинула первый ящик стола, где хранила школьные принадлежности, чтобы положить в него телефон и, быть может, забыть о нём на какое-то время. Однако почему-то не спешила закрыть ящик, продолжая сверлить взглядом телефон. Жгучее любопытство покалывало на кончиках пальцев от понимания, что если она сейчас решится его включить — это будет точка невозврата.       Борьба была недолгой. Интерес, оказавшийся слаще здравого смысла, вынудил её нажать на боковую кнопку. Экран тут же вспыхнул, осветив напряженные черты лица, показав поле для ввода пароля.       Конечно. Беспечность Енджуна имела пределы.       Юджон, на мгновение растерявшаяся, решила попробовать очевидное: «0000». Неверно. Пароль не подходил. Прикусив губу, она начала лихорадочно соображать. Что может быть важно для него?       Её будто осенило — день рождения Субина. Дрожащими пальцами Юджон попробовала набрать: «0815», но телефон снова продиктовал — «неверно». Тогда, может, день рождения Енджуна? Снова «неверно».       Растущий интерес от провальных попыток только усиливался, подогревая решимость. Ей было необходимо разблокировать этот телефон, словно от этого зависела её жизнь. И вдруг в мыслях мелькнула идея: мог ли Енджун скрестить их даты? Дрожащими пальцами она набрала комбинацию: сначала месяц Субина, потом день Енджуна. «1213».       Экран дрогнул и… разблокировался. Замок исчез.       Она увидела домашний экран с иконками приложений, обычную заставку из Pinterest, циферблат, показывающий восемь вечера. И что теперь? Юджон нажала на галерею, пролистала немного вниз. Ничего особенного: скриншоты мемов, фото еды, чьих-то конспектов. Странное разочарование подкралось со спины, ткнув пальцем на её поступок.       Своровала чужой телефон и всё ради чего?       Но в следующую секунду её взгляд нашёл то, что она искала, что уже чуяла кожей. Фотографии Субина. Субин, читающий у окна в незнакомой, но уютной на вид комнате. Субин, уснувший на учебнике. Субин, улыбающийся безмятежно, расслабленно, смотрел на того, кто держал телефон, — на Енджуна.       А потом её палец наткнулся на миниатюру видео, тёмную и смазанную, будто зазывая, и Юджон не смогла устоять, нажав на воспроизведение. Она увидела тусклую спальню, освещенную настенным светильником над кроватью, на которой были два силуэта, узнать их не было трудно. Енджун, устанавливающий телефон на прикроватную тумбочку, смотрел точно в камеру, пока на заднем фоне стягивал свою футболку Субин. Юджон смотрела на это, не веря собственным глазам, сжав губы в тонкую линию. — «Будь тише, Ен-и»… — произнес Субин. Нет, зашептал в губы Енджуна. То, чем они занимались было неправильно, грязно… извращенно.       Неприятные мурашки прошлись по коже, точно липкое прикосновение извне, из-за чего захотелось встряхнуться. Она молча выключила телефон, также молча положила его в выдвижной ящик и, закрыв его, уставилась в раскрытую тетрадь с недописанным конспектом. Тишина вдруг стала осязаемой — каждый вдох давался с таким трудом, будто неясного происхождения ком встал поперёк горла.       И после минутного шока жгучее чувство разлилось в груди, настолько яростное и яркое, что Юджон испугалась этого нового ощущения. До сих пор она сомневалась, что же это было: ненависть, обида, ревность, разочарование или желание уничтожить тот мир, который ей удалось увидеть, нежелательным свидетелем которого она стала?       Утром следующего дня, прежде чем отправиться в школу, Юджон вновь достала телефон из стола. Она понимала, что Енджун вполне вчерашним вечером мог обнаружить отсутствие телефона, поэтому будет лучше, если она вернет его сегодня — не лично в руки, а незаметно подложив в школьный шкафчик или внутри стола, когда одноклассники отправятся на физкультуру. Однако перед этим ей хотелось одного — перенести видео на свой телефон.       Пока что она не совсем понимала, что собирается с этим делать.

***

      Осенение пришло одним утром. У Юджон в тот день было настолько хорошее настроение, что даже подруги заинтересованно наблюдали за ней, задавая любопытные вопросы. Ей нельзя было говорить раньше времени о том, что она задумала. Поэтому, вместо ответов, Юджон с игривой улыбкой, отвечала: «Совсем скоро узнаете!»       Планы и вправду были грандиозные. Юджон хотелось увидеть разочарование на лице Субина, хотелось разрушить крепкую дружбу с Енджуном, показав, какой Енджун на самом деле ужасный человек. Он знал о секрете Субина, поэтому снял всё на видео, чтобы воспользоваться в корыстных целях, чтобы уничтожить авторитет и репутацию друга в глазах одноклассников. В таком случае Субин бы, не став терпеть унижение и предательство, вычеркнул бы Енджуна из своей жизни — он бы сжег все мосты, лишь бы не возвращаться к прошлому.       К приятному удивлению, всё получилось. В день выпускного, создав аккаунт благодаря временному номеру телефона, Юджон загрузила видео в общий чат. Оно должно было отправиться сразу после церемонии вручения аттестатов. Тогда все как раз смогут увидеть то, что принадлежало только двоим, — они сразу поймут всё.

***

      Когда Субин сел напротив Юджон, чтобы произнести слова, которые держал в себе уже несколько месяцев — «Я тебя больше не люблю», он чувствовал себя настоящим чудовищем. Усталость, вместо смелости, подтолкнула его к этому разговору. Так больше не может продолжаться, думалось Субину, когда Юджон улыбалась официанту, озвучивая свой заказ. — Что ты хотел мне сказать? — она с любопытством приподняла брови, ожидая ответа Субина, но буквально через секунду, вспомнив о подарке, который её родители забыли ему передать, повернулась к дорожной сумке. — Мама с папой просили тебе передать. Ты им понравился, они сказали, чтобы мы приезжали почаще, — Юджон поставила на стол небольшой подарочный пакет, придвинув его ближе к Субину, который молча посмотрел на него, прохрипев: — Спасибо.       Субин почему-то верил, что Юджон врёт. Только непонятно для чего. Разве мог он понравится её родителям, после самого ужасного Нового года за всю жизнь? Ночь, наполненная неловким молчанием и пустыми дежурными разговорами, перед которой радость от наступающего праздника растворилась в нелепой ссоре. Её свидетелем стала в том числе семья Юджон. Разве могли они обрадоваться Субину? Вероятно, после его уезда, между ними состоялся разговор, где ключевой темой стало «он тебе не подходит».       Субин был согласен — он не подходит идеальной девушке, воспитанной по меркам общества в примерной семье. Юджон не стоило вступать с ним в отношения изначально. Вокруг неё было достаточно претендентов на «хорошего парня». Субин никогда не задумался о браке, он никогда не видел в ней женщину, с которой мог бы завести детей и построить дом. Это было самым честным признанием за всё время, что они встречались. Но Субин был влюблён в неё, он заряжался её позитивом и улыбкой, той энергией, что она несла за собой — люди к ней тянулись, Субин не был исключением. — Давай расстанемся, — он посмотрел на улыбающуюся Юджон, бесспорно отдохнувшую, и почти удивился её сдержанности. Она продолжала улыбаться так, будто ничего не слышала. — Из-за ссоры? — Юджон взяла графин с водой, стоящий на краю стола, но её дрожащие руки всё же выдавали волнение. — Это же такой пустяк… — Нет, дело не в том, — честно ответил Субин, наблюдая за тем, как она наливает себе воды и тут же делает несколько больших глотков. Параллельно с этим действием в голове происходит настоящая каша: что сказать? с чего лучше начать? как не обидеть? — Знаешь, я… — Субин напряжённо поджал губы, пытаясь подобрать правильные слова, но разве такие могли быть в данной ситуации? — Всё намного сложнее.       Взгляд, с которым на него смотрела Юджон, был требовательным, заинтересованным. Ей хотелось знать подробности, как иначе? Но Субин не был уверен, что мог говорить чересчур личное, упоминать Енджуна — в том числе. — Я встретил человека из своего прошлого, — Субин задумчиво посмотрел в окно, где в сумерках продолжали шагать прохожие, светили фонари над асфальтированным тротуаром, где продолжалась жизнь. — Я не знал, что всё так изменится за 3-4 месяца, — он пожал плечами, и перевёл взгляд на Юджон. — Что? — её губы дрогнули в ухмылке. Она была растеряна, это читалось по её глазам, по её жестам и вредной привычке в момент стресса облизывать губы. — 3-4 месяца?       Субину показалось ненужным отвечать на этот вопрос. Всё и так было понятно. — Кто она? — её выражение лица менялось на глазах Субина, от прошлого непонимания уже ничего не осталось. Ничего, кроме раздражительности и знакомой ярости, которая охватывала её в моменте. Субин был знаком с этой стороной достаточно, чтобы начать нервничать — ему не хотелось, чтобы незнакомые люди стали случайными свидетелями их расставания. — Или мне стоит спросить… кто он? — Юджон прищурилась, словно лиса, и Субину на долю секунды показалось, что её глаза заблестели. То было не признаком слёз. — Я не стану оправдываться, Юджон, — Субин не собирался поддаваться, не в этот раз. Хотя бы ради Енджуна. Хотя бы ради самого себя. — Я всего лишь хочу, чтобы мы разошлись на хорошей ноте, потому что… Потому что я не тот, кем ты меня считаешь. — Это из-за него, не так ли? Енджун, — Юджон кивнула собственной догадке так, словно была уверена в этом, откинулась на спинку стула и закатила глаза, процедив сквозь зубы с очевидным отвращением: — Как же бесит… — Прости, что? — Субин вопросительно наклонился к столу, непроизвольно нахмурившись. Он ведь правильно расслышал слова Юджон? Нет, она всё ещё имела право на недовольство — её парень предложил расстаться, потому что разлюбил, потому что обманывал и думал о другом. Однако Субин не мог понять, почему злость Юджон внезапно находит иную цель — Енджуна, так очевидно и просто, будто знала об этой тонкой связи давным-давно? — Ты его трахал?       Ярость, сменившаяся странной, почти хищной ясностью, заставила Субина удивиться. Он ожидал любой реакции: слезы или пролитый на него стакан воды, или, наконец, жгучую пощечину, но Юджон усмехнулась. Беззвучно и коротко. — Я просто одного понять не могу, — она вдруг включилась в рассуждение. — Прошло столько времени, а ты всё тот же… Или дело в нём? — Юджон качнула головой в сторону так, словно не спрашивала, а констатировала факт, пустив по спине Субина мурашки. Даже не из-за той интонации, с которой она говорила, а из-за ощущения, словно ей было известно всё. — Не смотри на меня так, мы оба взрослые люди, разве нет? — она мягко улыбнулась официанту, который поставил перед ней шоколадное пирожное вместе с американо, прежде чем вновь оставить их наедине. — По-твоему, я ничего не знала? То, что я не говорила об этом, совсем ничего не доказывает, — маленькая ложечка клацнула по блюдцу, отрезая небольшой кусочек десерта. Субин внимательно наблюдал за тем, как она с особенным аппетитом отправила сладость в рот, довольно зажмурившись от наслаждения — шоколад был её любимым лакомством. — Знаешь, меня всегда бесила его рожа, — произнесла Юджон так, словно они обсуждали погоду — непринужденно, легко. — Он был всегда рядом с тобой, очень громкий и проблемный. Никогда не понимала, что ты в нём нашёл. А это видео… Я уверена, что это была его идея, — она качнула ложечкой в воздухе в знак подтверждения своих мыслей. — Такая глупость очень ему свойственна, какой ещё идиот будет хранить нечто подобное в галерее? — В галерее? — Субин почувствовал себя так, словно ему дали вдохнуть кислорода после того, как намеренно держали под водой, как хрупкого котенка, неспособного дать отпор. Юджон, которая сидела перед ним и не сдерживалась в высказываниях — грубых, наполненных желчью и искренней неприязнью, — казалась ему совершенно незнакомым человеком. Она точно не была той девушкой, которую Субин любил, и этот факт оборвал, наверное, последнее, что их связывало.       Юджон же нехотя посмотрела на него. Она была всё также красива, как и прежде. Она по-прежнему оставалась Юджон, но в её бездонных черных глазах читалось нечто пугающе хладнокровное — правда. — Не делай такое лицо, — Юджон демонстративно закатила глаза. — Я бы совсем не удивилась, если бы ты представлял его на моём месте, когда мы спали. Ты всё время делал вид, будто его не существует в твоей жизни, но всё равно приполз к его ногам, как только он поманил тебя пальчиком. Теперь я понимаю, почему эти месяцы у тебя не вставал. — Заткнись.       Субин никогда не позволял себе повышать тон. Он никогда не говорил грубости Юджон. В его мировоззрении любое общение в рамках ссоры неприемлемо. Но прямо сейчас нечто бурлило внутри, обжигало внутренности, поднимаясь к горлу тошнотворным комом разочарования, обиды и злости от несправедливости. Енджун абсолютно ни в чём не виноват. Он не заслуживал ни одного оскорбления. — Это была я, — признание вырвалось из неё так, будто она плевала в Субина. — Я выложила видео. Я заставила тебя думать, будто Енджун подставил тебя. Это было намного проще, чем ты можешь себе представить.       Субин тяжело вздохнул, посмотрел на собственные руки и зарылся в них лицом. Всё пламя внутри погасло одним щелчком. Вся злость сошла на нет от понимания, что главный урок его жизни предоставил близкий человек — та, которую он считал родственной душой, с которой был год, с которой делился важным и о которой заботился. — Я любила тебя, — немного тише произнесла Юджон, вероятно, не осознавая, какую боль приносила этими словами. — Я всего-то хотела, чтобы мы были вместе. Без него. По-другому нельзя было, понимаешь?       Субин не понимал. Как ни старался, а понять всё не мог. — Так… может, в этом вся проблема? — он устало откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Мне искренне жаль, Юджон. — Субин сказал это совершенно искренне, ощущая тупую боль в груди, но следом за ней облегчение… или простое опустошение. — Я был подлецом. Я изменял тебе с ним, и мне нет оправдания. У нас бы ничего не вышло, извини.       Она продолжала молчать, но в глазах её читалась человеческая боль. Ей хотелось верить, что она — зло, способное растоптать чужую волю, что в действительности не было правдой. Юджон была таким же простым человеком, одинокой и обиженной, отвергнутой и неспособной принять, что её не выбрали. — Проваливай, — её голос дрогнул.       Субин видел, что она была на грани, но больше ему нечего было сказать. Конец, которого он боялся, оказался быстрым и безболезненным. Почему безболезненным, Субин пока что не понимал, но эйфория тоже не наступала.       Единственное, чего хотелось прямо сейчас, так это закурить.

***

      За окном шёл снег, растворяясь на мокром асфальте и превращаясь в лужи. Уже вечерело, и квартиру заливал тусклый сумрачный свет. Енджун, вернувшийся не так давно с подработки, доедал вчерашний ужин. На вкус тот был отвратительным, но выбирать не приходилось — хотелось поскорей утолить голод и свалиться от усталости в постель. На фоне продолжал бормотать включенный влог с Ютуба, который он также не досмотрел несколько дней назад. Всё потому, что голова была занята другим — тем, отчего Енджун не мог ночами уснуть, а следующим днём быть сконцентрированным из-за недосыпа.       Он всё ещё не видел Юджон, но практически каждый день сталкивался на тренировках с Тэхёном. Тот не пытался завести разговор о Субине, об их отношениях, о его отношениях с Юджон — всё было, как обычно. Почти.        Эти несколько дней Енджун пытался жить привычной жизнью: ходил на тренировку и подработку, проводил время с друзьями. Однако всё равно при первой возможности тянулся к телефону (как там Субин?).       Субин, к слову, не писал и даже не звонил. На самом деле Енджун всё понимал или пытался успокоиться, аргументируя чужое исчезновение заботами и обязанностями, усталостью и загруженным графиком на работе. Но всегда существовало «но» — они взрослые люди, Енджуну не хотелось придумывать за Субина оправдания его поступкам, а написать пару предложений не было невыполнимой задачей. А ещё Енджун просто-напросто скучал.

21:45 КанТэ: Они расстались

Мне только, что написала Юджон

      Енджун моргнул при виде всплывшего уведомления из мессенджера. Казалось, его разум не сразу воспринял прочитанное. Ему пришлось взять телефон в руки и, выключив видео, перейти в приложение, чтобы убедиться собственными глазами ещё раз. 21:48 Yeonjun: Сейчас?

21:49 КанТэ: Позавчера

Он тебе не говорил?

      «Он» — Тэхён будто нарочно избегал имени Субина, что смутило Енджуна, но совсем ненадолго. Больше его волновала новость и причина, почему Субин молчал. Ничего же плохого не случилось? 21:49 Yeonjun: Нет

21:50 КанТэ: Наверное, у него были свои причины

      Енджуну хотелось верить, что в словах Тэхёна была правда. Однако обида засвербела в груди уже с первого сообщения. Сколько Субин собирался молчать? Или, возможно, на этом их отношения тоже подошли к концу? Енджун заблокировал телефон, уткнувшись лицом в раскрытые ладони, и устало выдохнул. Нервы были на пределе.

𝟚𝟙: 𝟜𝟝

      Терпение закончилось быстрее, чем Енджун мог себе представить. Уже на следующий день, сразу после тренировки, он решился поехать до Субина. Писать сообщения и ждать ответа часами, мучаясь в догадках, не хотелось. Енджун всю дорогу пытался представить себе их встречу, как на него посмотрит Субин и что скажет. Может, вовсе покрутит пальцем у виска? — они не переписывались пару дней, а Енджун уже был на грани.       Внутри кипели эмоции от простого представления выдуманной ситуации. Фантазия-злодейка подсказывала всё новые и новые варианты развития событий, что Енджуну начало казаться несправедливым, что он не может приехать к своему… парню домой. Пускай в действительности никто ему, конечно же, не запрещал появляться в квартире Субина, даже сам Субин.       Уверенность стихла только в тот момент, когда Енджун оказался напротив чужой двери. Злость с обидой замолчали, оставив томную тишину в голове, и теперь Енджун от собственной трусости никак не мог настроиться, чтобы нажать на дверной звонок.       Вдруг Субина вовсе нет дома? Вдруг он сорвался к ней, осознав, какую ошибку совершил? Неприятные мысли поднимались, словно густой туман над рекой — незаметно, тихо. Енджун невольно прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь отрезветь. Это всё неправда. Субин — это Субин. Субин, который гладит по спине, согревает своими объятиями, который смотрит на Енджуна так, будто более нужного в его жизни человека не существует; он на самом деле ласковый, дарящий ощущение нужности и того, что тебя любят просто потому, что ты есть.       Енджун опомнился уже после того, как нажал на дверной звонок. Раздался негромкий звук, а после долгие секунды ожидания до встречи со своим страхом лицом к лицу. Субин открыл достаточно быстро, даже спросив, кто мог стоять за дверьми, и Енджун увидел его. Сонного, в мятой домашней футболке и взъерошенными волосами на голове, с красными щеками и глазами. Внутри что-то ёкнуло, и Енджун не смог найти подходящих слов. — Привет, — тихо поприветствовал Субин, а после провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость. Он молча отошёл в сторону, пригласив Енджуна войти, и Енджун шагнул за порог. — Я… — начал говорить, но тут же прикусил язык, рассматривая Субина. Тот рассматривал в ответ, словно они виделись в прошлой жизни, настолько внимательным был его взгляд. Енджун почему-то смущался, вцепившись руками за пояс своей спортивной сумки. — Волновался за тебя, а ещё…       Продолжение застряло в горле, будто кость. «Тэхён рассказал мне, что вы расстались». Мог ли Енджун сказать что-то подобное? Будет ли с его стороны это выглядеть, словно он потешается? К тому же внешний вид Субина говорил об обратном. Он явно всё это время плакал, и Енджуну трудно было представить из-за чего. — Тэхён всё разболтал? — прохрипел Субин, улыбнувшись одними губами, немного вяло, но он хотя бы постарался. Енджун вместо слов всего-то кивнул, а после ощутил стыд (Тэхён не должен был ему что-то рассказывать). — Извини, что не сказал первым.       Субин сделал небольшой шаг навстречу только для того, чтобы заключить Енджуна в объятия. Его руки, большие и теплые, заботливо легли на лопатки, подарив облегчение самым простым способом, в чём Енджун нуждался больше всего. — Сам не знаю, почему затянул, — прозвучал тихий голос Субина. Тот задумчиво смотрел в стену перед собой, прижавшись губами к чужой макушке. На самом деле ответ был на поверхности: Субин никак не мог представить, что он скажет Енджуну при встрече. В голове до сих пор не укладывалась правда, а что же тогда будет ждать Енджуна? Возможно, он не сможет примириться с ней, не сможет продолжать находится рядом с Субином из-за осознания той действительности, с которой обоим пришлось столкнуться в подростковом возрасте? Уйдёт, уедет, скроется из жизни, чтобы начать новую — правильную.       Субин понимал, что не имел права распоряжаться чужим решением, однако продолжал кормить себя завтраками. Но теперь скрываться было некуда — Енджун пришёл сам, требуя ответов, в его объятиях, всё ещё родной и любимый.       Они простояли в коридоре совсем недолго. Субин молча помог Енджуну снять сумку, оставив её рядом с входной дверью, а после предложил покурить. Вредная привычка последние дни не давала покоя, усугубляясь, что на самом деле раздражало — быть зависимым. Енджун от протянутой сигареты отказался, следуя своему правилу, что к табаку он ни за что не вернётся.       На балконе было достаточно свежо, солнце уже садилось, прячась за новостройками, но Субин продолжал сидеть в футболке. Енджун предпочёл остаться в толстовке.       Субин сделал первую глубокую затяжку, медленно выдохнув сизый дым, который растворился тут же в воздухе. Енджун наблюдал за ним внимательно, как он хмурится, как поджимает сухие губы, как уводит взгляд в сторону, а после вновь возвращается глазами к сигарете в своей руке. — Это была Юджон, — наконец произнёс он, не посмотрев на Енджуна, который всё же почувствовал, как в сердце дрогнуло. Значит, Субин знает. — Она выложила видео и выложила его, чтобы мы поссорились, чтобы я подумал на тебя, — Субин протёр лицо ладонью, нервным движением, и посмотрел на Енджуна. — Не знал, как тебе сказ- — Я знал, — перебил его Енджун, заметив, как чужие брови дрогнули в удивлении. — Тэхён мне рассказал… недавно.       Субин замолчал, сжав от напряжения губы. Он почувствовал, как вдруг вспотел. Неужели от волнения? Всё это время был человек, никак не связанный с ними, но носивший страшную правду. Как давно он узнал? Знал ли с самого начала, когда они увиделись впервые, когда Юджон представила его как своего парня? Субин потушил дотлевшую сигарету о пепельницу, наблюдая, как тонкая струйка дыма поднималась от бычка вверх. — Прости меня, — прохрипел Субин. Он чувствовал себя виноватым за всё, что с ними случилось. За то, что не признался в своих чувствах ещё в школе. За то, что отвернулся от лучшего друга так просто, вычеркнув из своей жизни. За то, что относился как к худшему человеку, тайно ненавидя. За то, что томил в ожидании, храня их отношения в тайне. — Ты ничего не знал, зачем извиняешься? — тихо спросил Енджун. Субин посмотрел на него и увидел лёгкую улыбку, совсем беззлобное выражение лица с присущей только Енджуну мягкостью. — Мы… Ты ведь не бросишь меня?       Вопрос, неуместный и неуверенный, прозвучал от Енджуна, словно злая шутка. — Я думал, ты первым предложишь разойтись, — его лицо, до этого хмурое и бесстрастное, прояснилось. Субин невольно улыбнулся из-за слов Енджуна, тут же зарывшись лицом в ладони. — Не мог ни спать, ни есть, представляя, как расскажу тебе и ты уйдёшь. — Пока ты не писал, я думал, ты уже бросил меня, — добавил Енджун. Это было невероятным фактом: оба боялись равносильно потерять друг друга, из-за чего захотелось рассмеяться от облегчения.       Субин выглянул через пальцы, чтобы ещё раз посмотреть на Енджуна. Тот рассматривал собственные пальцы, улыбаясь чему-то своему, и Субину захотелось его поцеловать. Он наклонился вперед, убрав руки от лица, чтобы прикоснуться к чужой шее. Его глаза встретились с растерянными, но искрящимися очарованием глазами Енджуна.       Сердце сжалось приятной болью, когда Субин коснулся кончиком носа его щеки, почувствовав на губах теплое дыхание Енджуна. Это всё ещё не был поцелуй, о котором Субин мечтал, но возможность находится в интимной близости с Енджуном, дышать с ним одним воздухом, делала его невероятно счастливым. Он осмелился коснуться губами чужой щеки, задержавшись на долю секунды, прежде чем зарыться носом в сгибе Енджуновой шеи, где пахло полюбившимся ароматом детского мыла и стирального порошка.       Енджун медленно обнял Субина, провёл рукой по его спине, поднявшись к затылку, приглаживая непослушные пряди.       Вот и всё. Больше не было тайн и недосказанности.       Только Субин и Енджун. — У тебя уши холодные. Может, зайдём? — Енджун прижался щекой к макушке Субина, который вместо ответа промычал, но ещё минут пять они просидели на балконе, пока солнце вовсе не село.

***

      Этой же ночью Енджун остался. Они поужинали за просмотром ромкома — обоим хотелось чего-то легкого, чтобы не думать над чувствами персонажей, а просто порадоваться счастливому концу. Потом Субин отправился в душ, а Енджун вызвался прибраться на кухне перед тем, как отправиться спать. Время было не в их власти, обстоятельства тоже. Завтра ожидался новый день с прежними обязанностями, с нелегким пробуждением ранним утром, но зато с совместным завтраком.       Енджун не знал наверняка, что их могло ожидать в будущем, и, честно говоря, не хотел об этом думать — по крайней мере, не сейчас. Больше всего хотелось поскорей лечь в постель, расслабиться всем телом, ощутив усталость от долгого дня, и вжаться прохладным кончиком носа в горячую шею Субина.       Из мечтаний Енджуна вытягивает в реальность Субин, вернувшийся из душа немного раньше, чем ожидалось. Тот прижался со спины, пахнущий гелем для душа и шампунем. Между ними совсем не было пространства, и Енджун почувствовал правильность в этом моменте.       Руки Субина скользнули к талии, забравшись кончиками пальцев под футболку, в которую Енджун переоделся час назад, поскольку так проще готовить ужин. Целомудренный поцелуй коснулся основания шеи, заставив Енджуна невольно задержать дыхание и выключить поток воды. — Субин, — произнёс одними губами чужое имя. — Не хочешь?.. — осторожно спросил тот, без намека на упрёк, лишь с искренним интересом. Сам не знал, насколько уместно, однако прикоснуться всё равно хотелось, поцеловать и обнять в том числе. — Нет, — Енджун развернулся в его руках, взглянув снизу вверх. Всё такой же очаровательный из-за смущения, которое брало вверх всякий раз, когда Субин оказывался вблизи. — Мне нужно в душ, я не мылся после тренировки, — он коснулся ладонью чужой щеки, провёл по распаренной коже большим пальцем, прежде чем поддаться вперёд только чтобы поцеловать.

𝟙: 𝟜𝟝.

      Выключенный свет и погруженная в ночной мрак комната были свидетелями их близости. Тусклый свет уличных фонарей пробирался сквозь щель в шторах, очерчивая углы близко стоящей мебели — письменный стол, на котором стоял незакрытый ноутбук и такие же оставленные тетради и ещё какие-то записи, и прикроватную тумбочку, где лежали два телефона на зарядке. Одежда, сброшенная на пол, валялась кучей. Из приоткрытого окна слышался слабый дождь, барабанящий снаружи, ночная жизнь — редкие автомобили, звук сирены скорой помощи и чей-то смех на парковке. — Ах!..       Енджун зарылся носом в подушку. Она пахла кондиционером и стиральным порошком, а ещё Субином. Тело горело, задранная футболка неприятно прилипала к спине, поясница начинала поднывать — ему хотелось сменить положении, но руки и ноги не слушались.       Субин провёл горячей ладонью от поясницы до лопаток, толкнувшись бедрами вперёд, разрушив тишину шлепком кожи об кожу. Горячее нутро сжалось, заставив задержаться в одном положении. Субин тяжело вздохнул, медленно прилёг сверху, прижавшись животом к чужой пояснице, и щекой прильнул к макушке. Енджун застонал — тихо, по-прежнему в подушку, но так красиво, что на коже выступили мурашки.       Субин двинулся немного вперёд, головка эрегированного члена погладила чувствительную простату, вернувшись в обратное положение, и вновь замерла, продолжив приятно надавливать. Енджун хватался за это ощущение, словно голодающий за корку хлеба — с такой же жадностью и бескрайним желанием, будто настолько же хорошо никогда не было и не будет больше. Тупая боль в пояснице перестала что-то значить, лишь волна возбуждения, покалывание на кончиках пальцев и приятная тяжесть Субинова тела, его горячее дыхание на влажной коже, его смазанные поцелуи на открытой коже сгиба шеи, его заботливые пальцы, убирающие мокрые пряди чёлки от лица, когда Енджун всё-таки отстраняется от подушки, чтобы сделать вдох. — Ты близко? — заботливо прошептал хриплый голос у самого уха, продолжая приятные поглаживания на румяных щеках, и Енджун смог только быстро кивнуть. — Мне ускориться или… продолжим медленно? — Субин смотрел внимательно, как Енджун хмурится, как прикусывает нижнюю губу, пытаясь найти намёк на ответ в чужом лице, но Енджун отрицательно качнул головой, без слов. Субин расценил это как согласие.       Он подался тазом вверх, пустота между их телами подарила неприятный холод перед тем, как одним движением вновь слиться. Субин невольно сжал челюсть — Енджун словно втягивал его. Енджун сокрушённо упал головой обратно на подушку, вцепившись пальцами в её край, когда Субин снова и снова повторил свои движения. Внутренности сжались до дрожи — с каждым проникновением головка с нажимом проводила по простате, а затем член оказывался глубже, и Енджуну приходится задерживать дыхание от переполненности.       Субин трахал точно. Сам зарывается носом в волосы Енджуна, хрипит от сжимающегося нутра, свою ладонь кладёт поверх чужой, пока тот не кончает. Енджун не сдерживает себя, когда стонет от удовольствия, от накатившего облегчения, сжавшись под Субином, который кончает секундой позже, уткнувшись губами в чужой затылок.       Соседи, вероятно, будут коситься в его сторону ещё несколько дней. За окном глубокая ночь, а в руках Субина рассыпается на атомы самый любимый человек. И ничего ценнее быть не может.       Затем тишина — долгая и умиротворяющая, перебиваемая тяжелым дыханием. Енджун всё ещё не готов разговаривать, он лишь закрывает глаза и, прислушиваясь к бешеному сердцебиению Субина, облизывает сухие губы. Тело постепенно остывает, и теперь холодный пот и влага между ног и их телами начинает казаться самой отвратительной частью секса, вызвав беззлобную ухмылку. — Я люблю тебя, — произносит Субин таким голосом, что Енджун готов наброситься на него ещё раз, но продолжает неподвижно лежать, пока Субин медленно поднимается, погладив чужое бедро, прежде чем скользнуть ниже — к чувствительному опавшему члену Енджуна. Тот был влажный от смазки и спермы, и ему захотелось от этого прикосновения свести ноги. — Надеюсь, ты собираешься отнести меня в ванну? — прохрипел Енджун. — Или нам придётся спать в этой луже, потому что у меня отказали ноги.       Субин тихо рассмеялся с щемящей нежностью в груди. После он унёс Енджуна в ванну и, пока последний отмокал, поменял постельное белье, запустил стирку под внимательно наблюдающим взглядом со стороны и не смог не удержаться от шутки. — Может быть, мне тебя ещё помыть? — Заткнись, — буркнул Енджун, но Субин всё равно заметил очаровательный румянец на его щеках. — Я там всё видел, даже больше, — контраргументировал с такой довольной улыбкой, что Енджуну захотелось вытолкнуть его из ванной и оставить за дверью.

𝟠: 𝟙𝟛.

      Утро началось как обычно. Заранее уставший Субин, поспавший несколько часов, первые минуты после пробуждения размышлял о том, чтобы не пойти на пары, придумывая себе причины до тех пор, пока не прозвенел второй будильник. Пришлось подняться. Он тут же направился на кухню, набрал в чайник воду, задумчиво понаблюдал, как тот закипает.       Всё было как прежде, ничего не поменялось — будильник, нежелание идти на учебу, а затем выматывающая подработка, после которой Субин заходил в 7-Eleven. Кроме Енджуна, который продолжал спать в его постели. Субин избавился от вины, его мысли не занимало раскаяние перед бывшей девушкой, он не разрывался между семьей и желанием любить Енджуна.       Уже после завтрака и быстрого душа, чтобы не рухнуть без сил сразу по приходу в универ, Субин вернулся в комнату, чтобы переодеться, натянул худи, пригладил пальцами взлохмаченные волосы, пытаясь привести свою прическу в порядок, если этот беспорядок можно назвать причёской. Сегодня никакого стайлинга — Субину попросту нет до этого дела.       Он бросил взгляд в сторону постели, где сонный Енджун пытался нащупать телефон на тумбочке, чтобы посмотреть на время. И Субину нравилась мысль просыпаться каждое утро вместе, делить рутину на двоих, наблюдать за тем, как заспанный Енджун пытался совладать с собой и открыть глаза. — Уходишь? — Енджун, перевернувшись на спину, откинулся на подушку и всё-таки закрыл глаза, держа найденный телефон. — Да, уже пора выходить, — улыбнувшись, ответил Субин и только потом подошёл ближе, чтобы сесть на край постели. Он коснулся чужих волос, чтобы убрать со лба пряди чёлки, и, наклонившись, поцеловал. — Может, познакомишься с моей мамой? — А?       Енджун тут же проснулся, без второго и третьего будильника. Достаточно простого предложения, чтобы он раскрыл глаза, уставившись на Субина, будто он сказал что-то неподдающееся воображению. — Знаю, вы знакомы, — кивнул Субин, выглядя так, словно они обсуждали погоду. — Но мне бы хотелось представить тебя, как своего парня. У меня серьёзные намерения. К тому же ты нравился ей в школе, — он начал загибать пальцы: —Ты занимался со мной, и благодаря тебе мои оценки стали лучше.       Енджун приподнялся на локтях, внимательно вглядываясь в лицо Субина. Он всё ещё пытался найти подвох в чужих глазах, но те говорили об обратном. — Я думаю, тебе пора, — Енджун постарался съязвить, чтобы перевести всё в шутку, однако предательский румянец выступил на щеках сразу же, и Субин улыбнулся ему. — Подумай.